©"Заметки по еврейской истории"
октябрь 2014 года

Александр Туманов

Александр Туманов

Шаги времени

Часть II

ГЛАВА XIV

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РИМ И ОТЪЕЗД В КАНАДУ

I.

 

Дорога в Рим – замечательное заключение нашего путешествия - ознаменовалась забавными приключениями и заездами в интересные места. Приключения, и огорчительные, и смешные, все были связаны с нехваткой денег. Еще во Флоренции мы внезапно разбогатели, когда туда приехала милая знакомая эмигрантка, которую мы попросили привезти из нашей квартиры в Остии несколько серебряных предметов, допущенных советской таможней для вывоза. Нам удалось продать это серебро, и мы почувствовали себя богачами, но экономили зверски на каждой копейке. Как потом оказалось, эта экономия была недостаточно зверской. Но о приключениях потом. А пока мы ехали с чувством совершенной беззаботности, солнце стояло в зените и облака так же беззаботно, как мы, плыли по небу.

Машина шла в направлении Равенны, города, прославленного великим автором Божественной Комедии Данте Алигьери, о котором мы много узнали еще во Флоренции, видели его статую в Уффици и были под огромным впечатлением от посмертной маски поэта во флорентинском дворце Palazzo Vecchio.

Именно поэтому, уезжая и Падуи, мы выбрали маршрут через Равенну.

 

 

 

Это было всего дней десять назад, а сейчас мы ехали в город, полностью окутанный легендой Данте. Он родился и жил во Флоренции, но вынужден был бежать оттуда во время смуты и войн. После многих лет скитаний Данте нашел приют в Равенне. И именно здесь написано его главное творение — Комедия, к названию которой позже Джованни Боккаччо, кого можно отнести уже к раннему Возрождению, прибавил слово Божественная (Divine Commedia). Можно спросить, почему произведение, в котором первые две части – описание ада (Inferno) и чистилища (Purgatorio) названо комедией? Ответ можно найти в средневековом определении трагедии и комедии: повествование, заканчивающееся плохо, это трагедия, а с хорошим концом – комедия. Третья часть Божественной комедии это путешествие по раю (Paradiso), по нему героя ведет его возлюбленная Беатриче (Beatrice) и в конце он предстает перед лицом Бога. Самое замечательное то, что Беатриче это реальный человек, несостоявшаяся любовь Данте, видевшего ее всего два раза и пронесшего ее образ через всю свою короткую жизнь.

И вот мы в Равенне. Это типичный итальянский город с обитателями, спешащими по своим делам, туристами, церквями, архитектурными памятниками. Но мы устремлены к одному – Данте. По дороге к нашей цели, гробнице поэта, мы видим здания и улицы, названные его именем: Школа (Scuola), Лицей, Театр, Институт, Музей… И в самом торце очень длинной средневековой улицы с красного цвета домами, как будто сужающимися в ее конце, — здание, похожее на маленькую церковку с порталом с надписью: ГРОБНИЦА ПОЭТА ДАНТЕ

 

 

 

 

Sepulcrum означает Гробница

 

Все здание гробницы отличалось необыкновенной скромностью, и вокруг не было ни души. Мы знали, что в внутрь можно войти. Там был алтарь, в котором хранились мощи Данте Алигьери. Говорили, что атмосфера у алтаря была затхлая и мрачная. И мы решили туда не входить – хотелось увезти с собой свет и солнце Равенны и ее общий облик, и мысль о рае, по которому прекрасная Беатриче в голубом хитоне вела Данте к Солнцу и Богу.

Была середина дня, и нам надо было спешить в следующий пункт нашего пути в Рим — Римини, город, о котором мы знали только по названию Симфонической поэмы Чайковского Франческа да Римини и одноименной оперы итальянского композитора XX века Рикардо Задонаи. Трагическая судьба прекрасной Франчески и ее возлюбленного Паоло была увековечена в Божественной Комедии, где во втором круге ада Данте и Вергилий встречают Франческу, обреченную за прелюбодеяние с Паоло. Франческа рассказывает Данте свою историю. И это было все, что мы знали о Римини. Да, и еще то, что Римини был родным городом Федерико Феллини.

Римини находится на берегу Адриатического моря и привлекает своим огромным пляжем. После Второй мировой войны город стал самым крупным в Европе курортным центром с сотнями отелей и ресторанов. Была середина июля и мы спешили в Рим, предчувствуя (и правильно), что нас могут ждать новости об эмиграции в Канаду. Поэтому только проехав по центру, мы отправились на пляж. То, что перед нами предстало, напомнило в миниатюре пляж в Одессе. Люди лежали впритык друг к другу, ступить было некуда, и море выглядело, как огромная банка сардин с прыгающими телами пловцов. Солнце в зените, жара – невыносимая, как в июле в Италии, и мы побежали в воду. Адриатическое море нельзя сравнить ни с одним из наших морских купаний. Вода в нем, синяя, как лазурь, была одновременно теплой и необыкновенно освежающей. Надо было ехать дальше.

16 июля 1974 года, день моего рождения, мне исполнилось 44 года, мы встретили в Сан Марино. Это не Италия, а независимoe живописнoe государство-игрушка, в самом центре страны. Республика Сан Марино, отделившаяся от Рима в 5 веке н. э. и с 1860 г. имеющая свою конституцию - население около 30 тысяч, университет, спортивные заведения, железная дорога, шоссе - живет в основном туризмом, и одна из ее известных промышленностей это почтовые марки и почтовые открытки всех возможных размеров и цветов, подарочные изделия, безделушки и альбомы с замками и морскими видами.

 

 

Вот такую примерно открытку мы послали в Москву 16 июля с текстом, который поразил наших родных и друзей:

На этот раз мы решили провести мой день рождения в Сан Марино.

Друзья и родные должны были, наверно, смеяться, радуясь нашим необычным приключениям, и плакать, что мы были так неизмеримо и невозвратимо далеко.

Мы отпраздновали мой день рождения знаменитой пиццей Капричиоза (Pizza Capricciosa), самой вкусной из пицц, какие ели когда-нибудь, и после этого продолжали наш путь.

***

Поездка из Сан Марино в Рим запомнилась смешными приключениями, связанными с нехваткой бензина. Наша философия в отношении заправки была явно порочная: мы старались заправляться понемножку. Поэтому бензин кончался в самых критических обстоятельствах, но в этих случаях находился какой-нибудь выход из положения. Главная беда случилась при приближении к Риму — у нас кончились и бензин, и деньги. Что делать? Мы стояли на обочине и к нам шел полицейский. Вдруг пришла мысль – надо продать что-нибудь. Мы везли какие-то безделушки, купленные за гроши. Единственным более существенным предметом была чудная кожаная, расписанная золотом, сумочка из Венеции. И Алла, сдерживая боль утраты такой драгоценности, предложила полицейскому ее купить. Он повертел сумочку в руках, вынул из нее маленькое, такое же прекрасное портмоне и предложил нам за все 3 лиры. Этого нам хватит до Рима, а там видно будет.

Мы въехали в город, и у первого же перекрестка бензин опять кончился. Но это был уже Рим! И выход нашелся – позвонить кому-нибудь из знакомых. Через десять минут у нас уже были деньги и бензин, чтобы проехать из города в Остию. Так триумфально закончилось наше путешествие по Италии.

 

***

II.

В Остии нас ждала неприятная новость: заболела Лада, ее рвало, и соседка, которая смотрела за собакой в нашем отсутствии, не знала, что делать. Не знали и мы, денег на ветеринара не было. Но пришлось ехать, мы не могли потерять Ладушку. Доктор, тучный итальянец с сердитым лицом, принял нас в своей роскошной клинике. Ни о чем не расспрашивая, как будто сразу поняв, что по-итальянски с нами не поговоришь, он очень деликатно ощупывал собаку, но кричал на нее диким голосом, и она лежала, не шевелясь. ''Что с ней?'' — спросил я. 'Отравление', — был ответ, и доктор дал лекарство и объяснил, как его принимать. Когда я спросил, сколько мы должны, сердитое лицо ветеринара стало еще более сердитым. ''Niente'' (ничего), услышал я. Лада немного успокоилась, мы ехали домой и думали, сколько справедливости и сочувствия нашли мы в Италии: сердитый ветеринар; хозяйка нашей квартиры в Остии, не позволившая своему мужу повысить нашу квартплату; хозяин гаража, который прогнал от машины вымогателя; любезный консьерж; сеньора Баттоне; полицейский, выведший нас из 'рокового' кольца в Риме; и многие другие.

Очень скоро нам стало известно, что в двадцатых числах июля состоится встреча в Канадском посольстве для оформления визы. Для этого нужно было иметь паспорт, его у нас не было, и итальянское правительство пошло на риск — мы получили итальянский паспорт для путешествий. Этого было достаточно для визы, но ведь с таким документом можно и остаться в стране! Такова была Италия по отношению к советским эмигрантам.

Теперь время прощаться с друзьями, в первую очередь с Биллом Вудхамсом, Марго, Рут, Склянскими и всеми из церкви; с милым консьержем из Остии; со многими эмигрантами, все еще ждавшими своего череда; с сеньорой Баттоне, которая сообщила нам день визита в Канадское посольство для собеседования перед получением визы. Это было грустно и мы знали, что всегда будем тосковать по Италии.

Интервью в посольстве было бы вполне заурядным, если бы консул, кроме вопросов о наших профессиях и семейном положении, не стал расспрашивать о судебном и лагерном прошлом Аллы, в мельчайших подробностях. Его интересовало все: арест, участие в организации, одиночка, трибунал, этап, лагерь, допросы, конвоиры, тяжелые работы, смертность. И это, конечно, был нормальный интерес. Но когда все эти вопросы и ответы кончились, консул сказал фразу, которая нас поразила: ''Значит, то, что пишет Солженицын, это правда''! 1974 год! Полным ходом идет холодная война, Архипелаг Гулаг уже много лет известен на западе; почти тридцать со времени бегства шифровальщика советского посольства в Канаде Игоря Гузенко; в газетах и по телевидению дела Советского Союза обсуждаются каждый день! А канадский консул знает обо всем только от Солженицына. Приехав в Канаду, мы много раз сталкивались с полным незнанием такого же рода, если не хуже, т.е. без чтения Архипелага, у большого числа образованных людей и интеллектуалов. Очень скоро мы стали называть Канаду страной непуганых птиц.

Последний обед в церкви, последние прогулки по Риму, подарки, слезы, прощания… Обед с Биллом и компанией был, как всегда, веселым и беззаботным, для всех, кроме нас, – мы вдруг потеряли это чувство и опять перед нами предстала бездна неизвестности. Что впереди? Билл и Марго подарили замечательное посеребренное блюдо изощренной формы для фруктов, оно и сейчас подается на стол нашим гостям.

В день отлета, 31 июля 1974 г., Билл предложил отвезти нас в аэропорт (машину мы продали в Остии новому эмигранту), в котором мы никогда до этого не были, ведь из Вены прибыли на поезде. Аэропорт Рим Леонардо да Винчи - Фьюмичино (Rome Leonardo da Vinci - Fiumicino Airport) самый большой в Риме, предназначенный для дальних интернациональных полетов. Наш путь туда был новым и очень интересным. Впервые в жизни, это было недалеко от въезда, я увидел фантастическую, мне казалось, футуристическую, многоярусную шоссейную развязку, ведущую к Фьюмичино. Машина шла вверх, захватывая дух, по крутому подъему, к солнцу и, казалось, к пропасти, которая на самом деле переходила в плавный спуск к следующему ярусу развязки. Такие дороги и развязки мы видели потом в великом множестве, но это было впервые и потому запомнилось.

Мы стояли в ожидании посадки, когда Билл Вудхамс обнял нас троих и сказал нам прощальные слова, мы их всегда помнили. Он говорил тихо и глаза его были закрыты: ''Вас ждут большие испытания, и они требуют большой силы духа.'' Он не говорил о религиозной силе духа, зная о нашем безбожии, да и сам не очень-то верил – недаром он вскоре покинул церковь и стал бизнесменом. ''Помните всегда, откуда вы уехали, и доверяйте вашему новому миру.'' Мы расцеловались и пошли на посадку.

Полет из Рима в Торонто на самолете Алиталия (Alitalia) длился 9 часов, он был очень удобным и приятным для нас, но не для Лады. Ее тут же отправили вниз, в багажное отделение, и это был переломный момент: по прилете собаку увезли в карантин, за который нам нужно было заплатить 200 долларов.

Большинство пассажиров, прилетевших с нами в Торонто, были советские эмигрантами. Нас встретил представитель ХИАСА, высокий красивый марокканский еврей Бензокар, который впоследствии стал нашим ведущим в местном отделении этой организации. Подали автобус, мы проехали по темнеющим улицам города, смутно видя лишь его общие черты, и высадились у здания гостиницы, которая, как мы вскоре узнали, находилась рядом с главным вокзалом Union Station. Нас поразило, что все горничные отеля были черные – в Италии мы почти не видели негров. Комната была вполне подходящая, Бензокар назначил нам встречу на завтра в его офисе, где мы узнаем все, что предстоит сделать.

И мы, как когда-то в Риме, решили пойти на разведку вокруг района гостиницы. Пройдя мимо вокзала, мы свернули в темноватую безлюдную улицу. Все вокруг, после Рима, было мрачным и уродливым, но кульминацией этого уродства оказалась витрина магазина подарков, у которой мы остановились. То, что красовалось в этом окне превосходило воображение: уродливые маски, макеты женских и мужских половых органов, экскременты… мы в ужасе ушли обратно к вокзалу.

 

Вокзал в Торонто - Union Station

Вдруг мы почувствовали, что страшно проголодались, решили что-нибудь съесть и вошли в здание вокзала. Там, конечно, было много съестного. Заказав совсем незнакомые нам бутерброды с мясными котлетами (hamburgers) с жареной картошкой (French fries), мы осмотрелись вокруг: за столиками сидели очень простые люди, скромно одетые, рабочий народ. Типичная северо-американская еда – гамбургеры, которые теперь, кажется, заполонили весь западный мир и Россию – показалась нам невероятно вкусной. Более канадского ужина не придумаешь. Мы стали канадцами.

 

(продолжение следует)

 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:1
Всего посещений: 1176




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2014/Zametki/Nomer10/Tumanov1.php - to PDF file

Комментарии: