©"Заметки по еврейской истории"
март  2012 года

Марк Штейнберг

 

Военная служба в мирную пору

«Еврейский щит СССР» – вторая книга Марка Штейнберга, вышла из печати в США весной 2011 года. Она освещает военную деятельность евреев Советского Союза в период 1945-1991 г.г. Великая отечественная война, послевоенная служба в армии, разведывательная деятельность, производственно-конструкторская и научная работа на оборону СССР. Ниже публикуется глава их книги «Еврейский щит СССР»

***

В эту самую мирную пору довелось служить и мне. В военное училище я поступил вскоре после Победы. Когда немного обтерся и попривык к курсантской жизни, записался в секцию самбо, которую вел старший лейтенант Гликман. Вообще – то, прозябала эта секция, начальство ее не жаловало, но Гликман был подлинный энтузиаст и, набрав десяток курсантов, вел тренировки регулярно. Не было у нас ни костюмов, ни матов, но занимались охотно и очень скоро проявились результаты. В частности, у меня.

Одна из заповедей самбо, которые Гликман упорно вколачивал в наши головы, гласила: «Применять приемы в самом крайнем случае, только для самозащиты». Мы подчинялись свято. Но, однажды в казарме меня уж больно допекли высказываниями о «Пятом Украинском фронте в Ташкенте, где воевали все Абраши» и я не выдержал. Как и прежде, с антисемитами я не спорил, но когда основные «ораторы» оказались на полу , вопя от боли, «еврейский вопрос», в нашей роте был решен. Я отделался тремя нарядами. Но слух об успешном применении самбо для борьбы с антисемитизмом распространился по училищу, вызвав вполне благотворную реакцию. Чтобы не повторяться, хочу сказать, что и на дальнейших этапах моей военной карьеры этот сценарий повторялся неоднократно и с таким же результатом. Мое «ассиметричное» отношение к антисемитам, срабатывало безотказно.

К сожалению, даже олимпийский уровень владения приемами самбо не обеспечил бы мне абсолютно никакой защиты от антисемитизма государственного. И первым проявлением этого стало распределение после окончания военного училища в 1948 году. Несмотря на то, что выпускался я по 1-му разряду и имел право выбора места службы, меня «распределили» в Кушку, гарнизон, о котором офицерская пословица гласит: «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют»… Описывая негативные аспекты жизни и быта в самом южном гарнизоне СССР, скажу только, что к несусветной жаре, раскаленному песчаному бурану «афганцу», бытовой неустроенности, добавлялось чувство заброшенности и обиды. Обиды молодого здорового парня, вынужденного лучшие годы жизни провести в таком месте. А я прослужил в Кушке почти 6 лет.

Крепость Кушка еще с царских времен служила этаким местом ссылки для провинившихся или просто неугодных начальству офицеров. В какой – то мере эта традиция действовала и послевоенные годы. Но проявилась она во времена моей службы там весьма оригинально. Никогда, до Кушки и после нее, не видывал я такого непропорционально большого числа евреев, не только офицеров, но и рядовых в одном гарнизоне. В нашем, сравнительно небольшом батальоне, из штатных 22 офицеров, евреями были семеро, в том числе и командир подполковник Аркадий Маркович Гольдин. Аналогичной была ситуация и в остальных частях гарнизона. А осенью 1952 года кушкинскую дивизию принял новый командир Герой Советского Союза генерал – майор Симон Давидович Кремер.

Впоследствии я узнал, что тогда в штабе ТуркВО, кушкинский гарнизон называли «синагогой». Дело, однако, заключалось отнюдь не в религиозных ритуалах. Такое скопление евреев в одном гарнизоне осуществлялось преднамеренно по негласному указанию свыше. Ибо обеспечивало быструю их депортацию в края, столь же отдаленные, но только на Севере. Тем не менее, когда этого не произошло, большинство евреев застряли в Кушке надолго. Вот и я тоже.

В 1954 году был переведен в Ашхабад. Служил усердно, что не мешало, впрочем, заместителю командира части майору Тищенко шпынять меня, зажимать, издеваться исподтишка при каждом удобном случае. Но однажды он вполне открыто, во весь голос, обозвал меня «жидовской мордой» прямо на офицерском собрании. И был нокаутирован немедленно – ну, не диспут же устраивать или на дуэль вызывать!

При разборе данного ЧП начальство сочло нокаут достаточным «наказанием» для майора, ибо других санкций в отношении его не последовало. Зато они обрушились на меня. Дело шло к изгнанию из армии. Пять суток гауптвахты были просто милостью. Но и кроме того, задержали назначение с повышением, похерили представление к ордену за разминирование. А по партийной линии «припаяли строгача» с последним предупреждением и весьма странной формулировкой: « За рукоприкладство по отношению к старшим по званию и должности, и обывательские разговоры». Так я и не понял по сю пору - какие это «обывательские разговоры» имела в виду парткомиссия корпуса.

Попытался разузнать у корпусного инженера полковника Фальмонова, который возглавлял оную парткомиссию и получил ответ: «Скажи мне спасибо, дурень, что не выгнали из партии и из армии. Мне, мне спасибо!» Мог последнего и не говорить - я прекрасно это понимал. Знал, почему Герой Советского Союза Александр Фальмонов ни при какой погоде не дал бы согласие на такие оргвыводы к капитану Штейнбергу. А потому, что капитан этот был его, корпусного инженера, мозговым центром, без которого Фальмонов на любых учениях, маневрах или командно – штабных тренировках не смог бы отработать ни одного оперативного документа, ни решение на бой или операцию принять. Был он, конечно, Героем, но не более того. Потом выяснилось, что к положительному решению причастен был и командир корпуса генерал – лейтенант П.Чирков, запретивший изгонять меня из армии.

Кстати, чтоб не возвращаться к этому личному вопросу, дальнейшее мое продвижение по службе – а было оно достаточно успешным - объясняется именно этими же обстоятельствами: нужен был я, чтобы залатать прорехи начальства в знаниях и военном профессионализме вообще. Или для выполнения таких задач, которые были не под силу другому офицеру. И несмотря на отсутствие академического поплавка – трижды поступал, да не взяли за иудейское происхождение - меня держали при себе, пока старший начальник не забирал, выдвигая повыше.

Между тем, офицер с таким же «пятым пунктом» в подавляющем большинстве случаев добирался лишь до «звезды заката» - так называли в войсках майорскую звезду. Те же немногие, которым удавалось продвинуться выше этой черты, прикладывали вдесятеро больше усилий, чем представитель любого другого этноса – и «дикий тунгус и друг степей калмык»! Приведу примеры.

Каплан Игорь Шевелевич. Окончил артиллерийские спецшколу и военное училище 10 июня 1941 г. В действующей армии – 3 года, награжден 6 боевыми орденами, ко дню Победы - капитан. В 1945 г. поступил в Военную академию им. Дзержинского. В 1947 г. исключен из партии и изгнан из академии «за отказ жениться на девушке, потому что она нееврейка»! Так написано в доносе, который был анонимным и лживым, но сработал вполне.

Направлен с понижением командиром пушечной батареи в Порт – Артур, прокомандовал пять лет, награжден министром обороны именным оружием. Восстановлен в партии и поступил заочно в академию в 1957 году, окончил ее с отличием в 1961 и был назначен начальником штаба ракетно-технической базы. Однако военный отдел ЦК КПСС назначение не утвердил: на этой базе хранились ядерные боеголовки ракет и впустить в нее еврея, хоть и с 7-ю орденами, понимаете ли, ну никак невозможно! Каплан стал заместителем командира артиллерийского полка – должность, в которой он и встретил Победу 16 лет назад. Но в полку отсутствовал штатный командир и подполковник Каплан исполнял его обязанности целых 6 лет! Командиром его не утверждали наверху, хотя полк неизменно получал отличные оценки на всех инспекциях, за что Каплан награжден был орденом Красного Знамени. Наконец утвердили и присвоили полковника. Он был уволен в отставку в возрасте 50 лет, из которых он прослужил 33 года. Такую военную судьбу для офицера с фамилией древнего еврейского первосвященника, в Советской Армии можно считать вполне успешной.

Увы! Не так получилось у другого офицера, чья военная судьба очень похожа. Леонид Борисович Розенберг тоже был артиллеристом и в войну вступил 22 июня 1941 года лейтенантом, командиром взвода 76 мм пушек, то – есть тех орудий, которые стреляют по танкам прямой наводкой. Невольно вспоминаются слова Солженицына о евреях, которых было «намного больше в тылу, чем на передовой». Если сравнить артиллериста переднего края обороны Розенберга с «артиллеристом» Солженицыным, командиром батареи звуковой разведки, которая всегда стояла далеко от передовой, поражаешься открытой наглости последнего.

Войну майор Розенберг завершил в Германии, награжденный пятью орденами: боевого Красного Знамени, тремя - Великой отечественной войны и Красной Звезды. Как понимаете, чтобы заслужить эти награды, артиллеристу – еврею надо было совершить немало подвигов. После войны он пять лет служил в Группе войск в ГДР и в 1947 году стал подполковником. Запомним эту дату – 1947 год.

В Военную академию им. Фрунзе он поступил в 1953 году, окончил в 1956 и направлен в Дальневосточный военный округ. Должность у Леонида была вилочной: подполковник – полковник, но хотя в подполковниках он проходил к тому времени уже 10 лет, третьей звезды на погон ему не дали.

В 1958 году Розенберг был переведен в Луганск – Киевский военный округ,– место куда лучше. Но должность – заместитель командира артиллерийского полка - подполковничья. Понимая это, и учитывая его отличную службу и большой опыт работы в штабах, командование соединения направило материал на перевод Розенберга в штаб артиллерии КВО. Но когда дело дошло до утверждения приказа, то командующий войсками КВО генерал армии Иван Якубовский заявил: «Розенбергов в моем штабе и так хватает».

И Леонид остался в Луганске. Но там, а затем в Семипалатинске подполковник Розенберг долгие годы исполнял обязанности командира полка. Наверху, тем не менее, в должности его не утвердили и в 1968 году уволили в запас по болезни.

Леонид Борисович Розенберг прослужил в советских вооруженных силах 29 лет календарных. Из них 21 год – в звании подполковника, перекрыв, таким образом, кадровые нормативы в пять - шесть раз. Грустно, конечно говорить, но стал он своеобразным «чемпионом» служебной несправедливости. Впрочем, причины такой несправедливости, как говорится, лежат на поверхности. Эта поверхность – бескрайнее море армейского антисемитизма.

С 1991 года Леонид Розенберг в Нью-Йорке. Он создал Американскую Ассоциацию ветеранов Великой Отечественной войны – выходцев из СССР и возглавил ее. На этом посту трудится, в сущности – безвозмездно, более 12 лет. Ассоциация сегодня объединяет около 2600 ветеранов и заслужено считается одной из наиболее известных и успешных среди такого рода союзов не только в США, но и во всем мире. Выдающаяся заслуга в этом принадлежит Леониду Розенбергу, отмеченному десятками наград и дипломов США, России, Израиля и других стран. Он, наконец – то, стал полковником российской армии : в 2000 году Владимир Путин в честь своей президентской инаугурации и по случаю 55-й годовщины Победы издал указ, согласно которого офицеры - ветераны войны повышались в звании на одну ступень – от мл. лейтенанта до подполковника, включительно. Эта заслуженная Леонидом Розенбергом звезда запоздала на целых 50 лет...

...Михаила Погорельского призвали в армию в 1939 году, был он солдатом, а в начале войны – сержантом в гаубичном артполку. Войну, однако, завершил в чине майора – артиллериста, хотя на офицера он не учился. Но воевал неплохо: три боевых ордена еврею просто так не дадут. Дальше служил на Сахалине, в 1951 году стал подполковником, поступил и окончил заочно Военную академию в 1954 году.

Затем Михаил Борисович подал документы в адъюнктуру и из 47 офицеров, претендовавших на это место, только он сдал все экзамены с оценкой «отлично». Естественно, должен был быть зачислен. Однако на мандатной комиссии ему сказали, что зачислен другой подполковник, которому 35 лет от роду и это его последний шанс. А Погорельскому только 32 года и он может приехать в следующем году. Михаил Борисович спросил: «А какая у меня гарантия, что вы снова не откажете мне под каким – либо предлогом?». И ему заявили вполне откровенно: «Это не исключено»!

Подполковник Погорельский продолжал дальнейшую службу и, хотя неизменно аттестовался с выводом: «Достоин выдвижения на высшую должность», однако вывод сей исполнен никогда не был. Михаил Борисович был уволен в запас в 1971 году, прослужив в Советской Армии 33 календарных года, из них подполковником более 20! Правда, через несколько лет ему все – таки дали третью звезду - по запасу, но это была обычная практика, не дававшая никаких преимуществ ни в пенсии, ни в каких других льготах.

Еще один офицер, Семен Евсеевич Коган, на войне командовал батареей противотанковых пушек, был представлен к Герою, за то, что его батарея на Магнушевском плацдарме подбила семь «Пантер» - две «зверюги» - лично Коган. Дали только орден Красного знамени. К Победе орденов у старшего лейтенанта Когана набралось четыре. Затем служил в Южно – уральском военном округе. С 1947 года Семен пытался поступить в Военную академию. Полагалось сперва сдать экзамен в округе, а затем – в самой академии. Вот он и сдавал семь лет подряд и, несмотря на отличные результаты, на экзамен в академию его не посылали.

Тогда Семен написал письмо лично Никите Хрущеву и это помогло. В 1954 году его вызвали, он все сдал и его зачислили. К тому времени Коган уже 7 лет носил капитанские погоны. И еще три проносил – в академии. Всего 10 лет был он капитаном, хотя должность занимал майорскую.

Нечто подобное повторилось на более высоком уровне, когда полковник Коган был начальником автотранспортной службы тыла Туркестанского военного округа. Должность вполне генеральская, но Семен занимал ее почти семь лет и лампасов не получил. Официальное объяснение: поскольку не окончил Высшую Академию Генштаба. Однако если и в обычную еврею пробиться было суперсложно, то уж о Высшей – и мечтать не стоило.

Исаак Аврамович Будиловский - не участвовал в Великой отечественной войне: ко дню Победы ему еще не было и 16 лет. Но душою был он солдатом и поступил в Военное училище, которое окончил в 1951 году. Как и положено еврею, направлен был на Чукотку, затем – на Сахалин, в поселок со звучным именем Красноярск.

Здесь необходимо, хотя бы лаконично, сказать о том, как служил Исаак, потому что был он офицером радиотехнических войск. Иначе говоря – командиром радиолокационного подразделения, которое всегда обитало не в населенном пункте, а далеко за его пределами. Несложно представить себе такой гарнизон в чукотской или сахалинской тундре, если даже в донецкой степи в земляных капонирах живется не больно – то уютно.

Тем не менее, Будиловский в любых условиях умел так организовать службу и быт своего подразделения, что готовность и внутренний порядок в нем считались образцовыми в полку ПВО. Безотносительно к этому, его военная судьба была вполне типичной для офицера, которого звали Исаак Аврамович.

Трижды пытался он поступить в академию и неизменно получал отказ. Положительно аттестуемый офицер – а именно таким и был Исаак – должен бы стать командиром роты через 3 – 5 лет. Ему же потребовалось для этого девять. Наконец получил капитанскую звездочку и носил ее ... еще 15 лет, так же безупречно командуя той же ротою.

Любой военный понимает, что уже через 5-6 лет такой службы, капитан Будиловский вполне достоин был продвижения, хотя бы на должность начальника штаба батальона. Если бы не звался он Исааком. А раз так, то через 15 лет назначили его инженером полка, присвоив ту самую «звезду заката» - майорскую.

Однако как человек высокой порядочности, Будиловский очень переживал такое «выдвижение», понимая, что означает оно последний его рубеж на военной службе. Да и не был он инженером, в полку связи это была чисто саперная специальность. Все вместе взятое и привело к тому, что вскоре его подкосил инфаркт и в 1975 году майор Будиловский был уволен в запас по болезни. Он прослужил немногим менее 24 календарных лет и до полной пенсии ему не хватило года. Эта несправедливость привела к тому, что сердце его не выдержало. В 1977 году Исаака Будиловского не стало.

Совершенно необходимым почитаю сообщить о еще одной особенности военного антисемитизма. Той его разновидности, которая определяла место службы еврея, а следовательно – находилась на самых высоких уровнях командной пирамиды. Подавляющее большинство евреев – офицеров служили в местах, «куда Макар телят не гонял». Эта поговорка в Советской Армии расшифровывалась, так сказать, вполне географически. То есть, Макар в основном не заявлялся со своими телятами в Туркестанский, Дальневосточный, Забайкальский, Сибирский и Северный военные округа. Ибо считались там условия быта и службы самыми тяжкими в вооруженных силах. Не говоря уж о климатических особенностях таких регионов. А раз так, то именно в эти военные округа и направляли офицеров – евреев.

Но тут имелись еще две особенности. Первая – попавши в пределы перечисленных округов, еврей мог твердо рассчитывать, что перевестись в другое, более приличное место, ему удастся разве что ценой неимоверных, прямо – таки сверхчеловеческих усилий. Вторая – в каждом из этих округов имелись так называемые дальние гарнизоны, где даже в сравнении с отнюдь не курортными местами Сибири или Туркестана, служить было неимоверно тяжко – морально и физически. Ну и штабные кадровики без всякого, так сказать, сумления, именно в такие гиблые места и загоняли вновь прибывших в округ евреев.

К примеру, Туркестанский военный округ. Был он огромен, включал пять союзных республик (ныне – независимых государств). На его пространствах умещались пустыни Каракум и Кизилкум, бескрайние казахские степи, горные массивы Памира, Тянь-Шаня и Копет-Дага, а на северо-востоке - сибирская тайга. И гарнизонов, забытых Богом, было не счесть. Приходилось мне встречать немало евреев, которые почти всю службу провели в них, хоть и добивались перевода у всех инстанций. Что говорить! Я сам прослужил в Турк ВО всю свою военную жизнь.

Одним из самых захудалых гарнизонов был кишлак Ширам-Куи. Условия природные в урочище Кугитанг, где он находился, считались весьма тяжкими даже среди уймы других гибельных мест в ТуркВО. Черные скалы, тяжелый запах серы, удушающая жара, полное отсутствие питьевой воды – ее возили за сотню верст из Аму-Дарьи и сливали в обшитый досками колодец. Никаких предприятий или учреждений в Ширам-Куи не было. Только пастухи – таджики, да радиотехнический батальон. Офицеры жили без семей.

Вот именно в Ширам-Куи попал из училища лейтенант Урбанский и прослужил здесь 15 лет, дослужившись до майора и став командиром части. Семья его жила в Душанбе, где он бывал 2-3 раза в год, когда вызывали в штаб дивизии. Да еще отпуск проводил вместе, вот и вся семейная жизнь. Надорвал здоровье и был уволен в запас задолго до штатного срока.

Гарнизонами, подобными Ширам-Куи, в ТуркВО были Кизил-Арват, Казанджик, Теджен, Серахс, Кушка, Тахиа-Таш, Аягуз, и ... несть им числа. Но именно там и служили евреи без всякой надежды на перевод. Не приходилось мне бывать в «дальних» гарнизонах других округов, но знаю - и там ситуация была аналогичной. Офицеры – евреи прозябали в самых гиблых местах необъятной страны, без надежды на перевод в более благополучный гарнизон.

Дмитрий Гольдберг, мой двоюродный брат, сразу же по окончании военного училища «загремел» на Дальний Восток, на остров Шумшу, самый северный в Курильской гряде. По-японски он назывался Симу-сю и отличался тем, что условий для существования человека в нем практически не было. По каковой причине японцы, хозяйничавшие там до 1945 года, в зимнем периоде остров покидали до весны.

Ну, как понимаете, советское руководство это не остановило, и на Шумшу был дислоцирован военный гарнизон. Который, по рассказам Дмитрия, в значительной мере был укомплектован офицерами еврейского происхождения. В 1952 году на Курилы обрушилось катастрофическое землетрясение. Трясло несколько дней. В совокупности с мощными цунами островок Шумшу чуть не смыло в океан. Обитателей его спасти удалось немногих, в том числе и старшего лейтенанта Гольдберга с женой.

Спасенных отправили на Сахалин и Дмитрия снова задвинули в самую тоскливую гарнизонную дыру. А он в результате стихийного бедствия получил тяжелое заболевание и нуждался в серьезном лечении. О чем, как понимаете, в «дыре» и речи не могло быть. Завершилась военная служба ст. лейтенанта Гольдберга тем, что его уволили в запас по состоянию здоровья. Полуживого, без пенсии, без квартиры, отправили на все четыре стороны, предоставив начинать новую жизнь отнюдь не с лучших позиций.

Впрочем, такова судьба отнюдь не только этого еврея.

Если уж речь зашла о Дальнем Востоке, справедливо будет хоть кратко сказать о Тихоокеанском флоте, который там базировался. Не намерен я расписывать его стратегическое предназначение, корабельный состав и боевую готовность. К моей теме впрямую относится лишь непропорционально большое число евреев – моряков и летчиков среди личного состава Тихоокеанского флота. И такая этническая ситуация совсем не случайна, именно потому, что климатические и бытовые условия на Дальнем Востоке к благополучным отнести невозможно. И хотя Тихоокеанский флот был стратегически важнейшим в СССР, служба там престижной не считалась и всяческих «сыночков» и «зятьков» на ТФ не посылали. А евреев – с дорогой душой!

Любопытно, что второй важнейший флот СССР – Северный, тоже флот открытого океана - с точки зрения условий службы и жизни относился, пожалуй к самым тяжеленным. Что уж говорить – Заполярье, мрак и стужа почти весь год. Благоустроенным бытом и нормальным снабжением и не пахло. И кто попадал туда, стремимся сократить свое пребывание елико возможно. Ну и, как понимаете, офицеры с неблагополучием в пятой графе, имелись на Севере в непропорциональном изобилии. И служили долго, иные же – почти всю службу мотали именно в северных широтах.

Кстати, если уж говорить о военных флотах Союза, то вторая их часть: Черноморский и Балтийский, считались «королевскими», несмотря на то, что были, в сущности, заперты в акватории Черного и Балтийского морей, и кораблей имели меньше, и корабли эти были старее, слабее и хуже. Зато – пальмы и пляжи Южного Берега и Сочи! А климат! А Севастополь! А Ленинград! А Рига! А...А...А... Да что там – малина, а не служба. Вот туда – то и попадали целые выводки «сыночков» и «зятьков». И если случайно в их элитный круг затешется капитан – лейтенант иудейского происхождения, то долго портить флотский пейзаж ему не придется. В Североморск его или на Камчатку! Туда его! И пусть купается в сполохах Северного сияния!

Однако и для осевших в «королевских» флотах евреев, служба медом не пахла. Сошлюсь на воспоминания капитана 2 - го ранга в отставке Михаила Марголина, служившего в Рижской военно-морской базе. Он пишет, что там заканчивал свою службу командир легендарной подводной лодки «С-11» Герой Советского Союза Самуил Нахманович Богорад: «...Полного сил и энергии заслуженного офицера списали с подводной лодки и заставили командовать буксирами в аварийно – спасательном дивизионе... И вскоре уволили». Марголин приводит примеры зажима способных и энергичных офицеров – евреев начальников штабов бригад капитанов 2-го ранга Вилена Панича, Михаила Рубинштейна, Семена Бербровера, которые готовились к командованию этими соединениями. Но в 1967 году все они и сам Марголин были переведены в тыловые подразделения Балтфлота и вскоре уволены в запас.

Наглядным образцом флотского кадрового антисемитизма может послужить внешне вполне благополучная служба капитана 1 – го ранга Зиновия Либхена. Победу он встретил капитан – лейтенантом, командиром артиллерии эсминца и был направлен на курсы, по окончании которых в 1947 году получил назначение в Севастополь. Но, как говорится, недолго музыка играла, и уже через полгода его «отфутболивают» на Север, командиром артиллерии главного калибра линкора «Архангельск».

Линкор был получен из Англии по Ленд-лизу и в 1949 году возвращен ей. Команда же в полном составе отправлена в Севастополь, куда пришел итальянский линкор, полученный по репарациям. Его назвали «Новороссийск» и команда северофлотцев стала его экипажем. Зиновий принял командование над башенными орудиями 320 мм калибра.

Это, однако, не устроило антисемитов в штабе Черноморского флота и Либхена перевели флагманским артиллеристом на бригаду торпедных катеров. Издевательская подоплека этого назначения в том, что на катерах не было ни одного, даже малокалиберного орудия: они вооружались пулеметами. Либхен, тем не менее, и здесь служил отлично. Правда, недолго: сумел поступить в Военно-морскую академию.

По ее окончании, в 1955 году капитану 2-го ранга Либхену предложили должность в отделе артиллерийского управления флота, которым руководил капитан 3 – го ранга, что было незамаскированным понижением в должности. Зиновий, естественно, отказался. Ах, так! И его направили на Северный флот. Там, в поселке Росляково он прослужил более 17 лет. Был командиром войсковой части, стал капитаном 1-го ранга и более 11 лет носил три звезды.

Но, хотя и аттестовался всегда положительно, продвижения по службе и в звании не удостоился. Ввиду того, конечно, что следующее звание контр – адмирал. После увольнения в запас Либхен попытался поселиться в Ленинграде. Имел на это полное право, потому что и призван был оттуда. Однако питерские власти посчитали, что жирно будет для еврея осесть в таком городе, хоть он ветеран и полжизни в Заполярье прожил. И ничем прошибить их антисемитизм Зиновию не удалось. Для таких целей подошла бы, пожалуй трехорудийная башня линкора, которой он командовал в свое время...

...Аул Тахиаташ – полсотни глинобитных домов и столько же пастушьих юрт мирно прозябал на стыке пустынь Кара-Кум и Кизыл-Кум в десятке километров от русла Аму-Дарьи, когда Сталину пришла на ум идея соединить это русло с Каспийским морем. Очередную «стройку коммунизма» назвали Великим Каракумским каналом, начало которого назначили почему – то именно в Тахиаташе. Ну, и как водилось в те легендарные времена, согнали в район этого аула десятки тысяч зеков, которые быстро соорудили для себя же лагерные бараки и обнесли их рядами колючей проволоки.

А потом «гений всех времен» помер и вместе с ним отдали богу душу многие его безумные затеи. Канал – в том числе. Зеков увезли, бараки остались. И в не менее светлых мозгах начальника Генштаба родилась идея разместить в этом тюремном заведении инженерно – саперный полк. Сказано – сделано. Что из генштабной идеи получилось, я увидел в 1970 году, когда заявился в Тахиаташ в составе инспекционной группы штаба инженерных войск округа. Честно говоря, повидал я множество гиблых мест в ТуркВО, но тахиаташский гарнизон среди них выделялся, разве что, полной безнадегой.

Несусветная жара летом, насквозь продуваемая ветрами двух пустынь. Промозглая стужа зимой, когда пустынная пурга несла тучи стылого песка. И абсолютный бытовой беспредел. Весь личный состав полка размещался в тюремных бараках. Они служили солдатскими казармами и столовыми, и складами, и штабами батальонов. В них же ютились офицеры и прапорщики – холостяки и семейные. Все эти сооружения почти не обновлялись, выглядели жалко и убого снаружи и внутри. В общем - пожалел я. От души пожалел тех, на чью долю выпало служить в этой дыре.

На следующий день после нашего приезда, полк был построен для строевого смотра. И я обратил внимание на целый десяток молодых лейтенантов. Они выделялись новенькими шинелями и фуражками, для опытного человека ясно было – недавно из Военного училища. Так и есть – неделю назад прибыли из Тюменского инженерного. Вызвал из строя, стал расспрашивать.

Что за черт! Из 10 свежеиспеченных лейтенантов – двое оказались евреями. А сколько же всего было вас в выпуске, поинтересовался у одного из них? – Четверо, товарищ полковник! Я уж не стал уточнять, куда загнали еще двоих.

На строевом смотре следующей осенью, выяснил, что число, так сказать, «кантонистов» с лейтенантскими погонами увеличилось на две единицы, которые в Тахиаташ прибыли из Калининградского военно-инженерного училища. И так, год за годом, ряды еврейского компонента среди офицеров затерянного в песках инженерно – саперного полка неумолимо росли. Потому как оба инженерных училища ни разу не обделили полк лейтенантами иудейского происхождения. А вот вырваться из Тахиаташа удалось немногим.

Да что там лейтенанты, послушаем-ка генерала! Рассказывает генерал – майор Петр Львович Боград, в войну пехотный офицер из тех, кто прошел ее от первого до последнего дня, воевал в Прибалтике и Заполярье, освобождал Венгрию и Югославию: «...В конце 1943 года я стал подполковником и 11 лет пребывал в этом звании. В 1948 году окончил Академию им. Фрунзе. Но очередное воинское звание получил только в 1955 году... Когда в очередной раз представляли на «папаху», начиналась очередная антисемитская кампания: «космополиты», «вейсманисты», «врачи – убийцы»...

Прошло еще 12 лет службы на командных должностях в Приволжском военном округе, я уже более трех лет командовал 29-й мотострелковой дивизией, а генерала все же не давали. Но в 1967 году командующим ПриВО назначили генерал – полковника Николая Огаркова, будущего маршала, моего фронтового друга. Он был ранен, истекал кровью, когда под шквальным огнем я вынес его с поля боя в Заполярье. Огарков инспектировал мою дивизию и, увидев ее командира в чине полковника, немедля принял меры. И я получил «лампасы».

При его участии, когда Огарков стал начальником генштаба, меня перевели в Москву. Так он расплатился за свое спасение. На рубеже 70-80-х годов я был единственным евреем, служившим в центральном аппарате министерства обороны СССР...

...Вы спрашиваете, почему в Советской Армии среди евреев не было военных династий? Да мне самому довелось увидеть директиву, в которой были перечислены в качестве «нежелательных абитуриентов» военных академий немцы, чеченцы, ингуши и... евреи! Что же получалось? Евреев в военные академии не принимали, а для получения генеральского звания требовался академический «поплавок» (ромбовидный значок - М.Ш.). Какие уж тут династии!..»

И о таком отношении к евреям – офицерам были вполне осведомлены молодые люди этой нации. Понимая, что перспектив в военной карьере им ожидать не стоит, эти парни не шли в военные училища. Они знали, что офицеров – евреев направляют служить как правило, в так называемые дальние гарнизоны, что им неимоверно трудно поступить в военную академию, их зажимают на службе, не

Но, если уж они в Военные училища заявлялись, то встречали их весьма недружелюбно. Кстати, эти немногие абитуриенты были отнюдь не лучшими представителями еврейского населения СССР. Так что, выпускались из училищ немногие и в войсках евреев – лейтенантов отыскать можно было с великим трудом. Еще бы! В 1945 году в роте 1-го курса нас, евреев было пятеро на 80 курсантов. А в 1988 году, к примеру, при наборе в то же училище на 250 абитуриентов – ни одного еврея.

Вышесказанное – вполне тривиальная армейская действительность послевоенного 46-летия советской власти. В те поры военный антисемитизм весьма окреп и четко определился в двух ипостасях – государственной и казарменной. Какая хуже? Пожалуй, обе хуже.

Евреев не было ни в одной из пяти советских групп войск за рубежом, даже в Монгольской. Парадокс! 40-я армия, составлявшая так называемый «ограниченный контингент» в Афганистане, была сформирована из скадрованных дивизий, которые спешно развернули до штата военного времени. Естественно – из запасников, а среди них было немало евреев, офицеров и солдат. Так они и оказались в Афгане. Но уже через полгода евреев - запасников из этих соединений вымели подчистую, заодно прихватив и кадровых офицеров. Из недоверия сделали вполне доброе дело – многие евреи избежали увечий и гибели, да и участия в неправедной войне.

Однако за десять лет этой войны, в ней евреи все – таки приняли участие, быть может, не такое активное и массовое как титульные национальности Советского Союза, но и немалое, учитывая общую численность в стране. Сравнительно недавно стала доступной справка Управления кадров российского Генерального штаба, согласно которой в ходе афганской войны погибли 12 военнослужащих – евреев, тяжелые ранения получили более 50, правительственных наград удостоены около 140.

Нет у меня сколько-нибудь достоверных данных об этих военнослужащих, но трех старших офицеров довелось мне знать лично и о них почитаю долгом своим рассказать.

Ефим Борисович Айзенберг родился в 1939 году неподалеку от Житомира. В 1961 году окончил Военное авиационное училище летчиков, служил в вертолетных частях. В 1981-1982 г. находился в Афганистане в должности заместителя командира вертолетного полка, имевшего на вооружение многоцелевые вертолеты МИ – 8. Полк выполнял самые различные боевые задачи: минирование горных троп на границе с Пакистаном, высадка диверсионных групп, огневая поддержка рейдовых подразделений, эвакуация раненых, доставка боеприпасов и продовольствия и многое другое.

Подполковник Айзенберг прослужил в Афгане весь положенный офицеру срок – два года, половину из них – исполняя обязанности командира полка. За личную доблесть и умелое руководство действиями полка награжден орденами Красной Звезды и «За службу Родине». Однако утвержден в должности командира полка не был.

Как я уже сказал, офицеры служили в Афгане два года. Но офицерам штаба Туркестанского военного округа приходилось бывать в этой стране гораздо больше в общем объеме. Потому что соединения так называемого «ограниченного контингента» относились к войскам нашего округа. Моими сослуживцами по штабу ТуркВО в те времена были евреи полковники Якубов и Гитман.

Аркадий Якубов служил начальником информационного отдела Разведуправления округа. Это был уникальный специалист, в совершенстве владевший персидским, пушту, дари, бенгали. К началу афганской кампании он уже 22 года прослужил в разведке, и его ежемесячные отчеты высоко ценились не только в штабе ТуркВО, но и в Главном разведуправлении Генштаба.

В Афганистане – полковник Якубов с первого же дня ввода дивизий 40-й армии, курировал организацию войсковой разведки на театре боевых действий. Принимал активное участие в разработке многих армейских операций. В Кундузской и Кандагарской операциях полковник Якубов участвовал лично. За большой вклад в успешные действия разведподразделений 40-й армии он награжден орденом Красной Звезды.

С 1994 года – в Нью-Йорке, активный член общины бухарских евреев. Несмотря на то, что полковник Аркадий Якубов прослужил в Советской Армии более 30 лет, пенсии от России не получает.

Еще за месяц до ввода соединений 40-й армии в Афганистан, разработкой ее системы связи и управления в этой стране занимался полковник Наум Гитман – главный инженер Управления связи ТурВО. Естественно, что с первого момента ввода, этот выдающийся специалист большую часть своего служебного времени проводил в Афганистане. Именно полковник Гитман был главным организатором создания стационарной сети боевого управления 40-й армии и приданных ей соединений. Но и кроме того, полковник Гитман руководил созданием всей системы оперативной связи Генерального штаба Советской Армии и отвечал за ее нормальное функционирование.

 Естественно, выполнение столь ответственных и сложных задач требовало его присутствия непосредственно не только в самом Афгане, но и в районах боевых действий. Поэтому, до своего убытия на новое место службы в конце 1985 года, полковник Наум Гитман в Афганистане провел в общей сложности почти три года, при нормативе 2 года для военнослужащих 40-й армии. Он был трижды представлен к боевым орденам, но ни одно из этих представлений не было реализовано.

Впоследствии, полковнику Гитману пришлось выполнять еще немало сложнейших задач, в том числе – он руководил обеспечением связи армейских подразделений, ликвидировавших аварию на Чернобыльской АЭС. Справлялся успешно. Но, прослуживши в Вооруженных Силах СССР более 35 лет, после выезда на постоянное местожительство в США, полковник Наум Гитман был в сущности брошен своей Родиной и Армией на произвол судьбы. Он не получает ни копейки заслуженной пенсии. Святой долг свой Родина и Страна в отношении этого заслуженного офицера, как и Якубова – да и тысяч таких! – отмели, забыли. Но, уверен – такое пренебрежение высочайшей обязанностью не пройдет даром для российских святотатцев.

Евреев, солдат и сержантов, тогда вообще было относительно немного, что объясняется не только их количеством в народонаселении Союза. Еще и тем, что еврейский юноша в призывном возрасте по большей части был студентом. По этим – то причинам не в каждой роте можно было встретить еврея.

Но вот попал он в эту роту. А казармой правят «деды» или «земляки», как правило – мусульмане. И в «застойные» - то времена еврей был для солдатской массы существом вполне чужеродным. А уж в «перестроечные» годы, которые для казармы свелись к дальнейшему падению нравов, криминализации обычаев, еврей стал главным, пожалуй, главным козлом отпущения. Травили и били все кому не лень. «Салагу», да еще и жида – грех не ударить походя.

А в жестокости «земляков» уже просматривалась идеологическая установка родного региона, где все громче звучали исламские мотивации, идеи мусульманской солидарности татар, узбеков, азербайджанцев с кавказцами и даже – с арабами, которые известно как относятся к евреям вообще. Ну и как тут не поддержать единоверцев, тем более что «земляков» на одного еврея в подразделении – двадцать, а то и более.

Такие эксцессы участились во время 1-й войны в Персидском заливе, особенно в среднеазиатских республиках и на Кавказе, где коренное население открыто демонстрировало свою солидарность с Ираком. И настроения толпы, передаваясь в казармы, немедленно трансформировались в издевательства над сослуживцами – евреями. Дело все чаще не ограничивалось оскорблениями, все больше становилось увечий и даже убийств.

Нет у меня официальных данных, сколько погибало евреев на срочной службе, сколько их увольнялось искалеченными. Такие сведения, как понимаете, скрывались весьма тщательно. Но из своего 35-летнего военного опыта, могу утверждать, что среди других национальностей евреи лидировали и здесь. Трагическое лидерство! Кстати, будучи командиром части, я преследовал казарменный антисемитизм беспощадно. Но знаю, что этого, как правило, не делали другие командиры, да и высшее армейское начальство. Хотя были превосходно осведомлены обо всех юдофобских проявлениях. Не препятствовали, однако, заботясь лишь о том, чтобы такие проявления не стали достоянием гласности. Более того, нередко командиры прямо способствовали росту числа жертв среди солдат-евреев.

Юдофобство командиров, естественно, усиливало казарменный гнет, ибо не мог еврей рассчитывать на объективное отношение к себе со стороны начальства любых рангов. Вот и выпадали на его долю внеочередные наряды, выполнение наиболее тяжких работ, унизительных заданий.

В качестве примера можно привести призыв на срочную службу студентов, имевший место в 80-х годах прошлого столетия. Естественно, это привело к росту числа рядовых – евреев. Остро нуждаясь в специалистах на сложных системах боевой техники, командование именно сюда направляло призванных в армию студентов. Но – кроме евреев! Их, как правило, посылали в железнодорожные войска, в стройбаты, где царили нравы тюремной камеры. Результат проявился немедля и мало кому из этих студентов посчастливилось уволиться в благополучном состоянии здоровья.

Парадоксально, но с «перестройкой» и «гласностью» положение евреев в армии изменилось разве что к худшему. Не говоря уж о росте служебного антисемитизма, появился новый его аспект – в военной печати. Кампанию открыл и возглавил «Военно-исторический журнал», провозгласивший в одном из номеров 1989 года: «...Отдельные исключительные случаи храбрости, доблести и верности долгу евреев, не могут искупить вреда, причиняемого армии большинством их...».

Принадлежат эти слова редактору журнала генерал – майору Николаю Филатову, который в конце 1990 года начал публикацию выбранных мест из «Майн Кампф» Адольфа Гилера. Когда же, под нажимом наиболее сознательного офицерства, пришлось ее прекратить, он опубликовал «Протоколы Сионских мудрецов». В одном из последних номеров 1990 года, скрупулезно перечислены были фамилии 264 евреев, от командарма до комбрига, имевших эти звания в 1936 году. И вывод: вот они – то и развалили Красную Армию перед войной. Не Сталин ее обезглавил, а евреи. А о том, что почти поголовно этих евреев - военачальников истребили в 37 – 40 годах – ни слова.

Таких публикаций было немало не только в армейских, но и во многих цивильных органах печати, - от «Молодой гвардии» до «Русского клича» - развязавших под крылом «гласности» откровенную антисемитскую пропаганду. Мутной волной вливалась она в и без того накаленную атмосферу подразделений, штабов и военных городков. А туда уже свободно проникали погромные настроения улицы, провоцируемые группировками типа «Памяти», мусульманскими националистическими формированиями, прибалтийскими недобитыми нацистами.

К тому времени, евреев – солдат и офицеров давно уж не было в элитных соединениях, таких как Таманская и Кантемировская дивизии. Не было, значит, евреев в их боевых машинах, введенных в столицу путчистами. Но провал путча, стимулировавший распад империи, ускорил создание национальных вооруженных формирований в Средней Азии, в Закавказье, в Прибалтике. Как понимаете, евреев в этих отрядах не было. И хотя тогда советские вооруженные силы еще существовали, было совершенно ясно, что через короткий срок они распадутся на армии самостоятельных государств. И это будут этнически национальные армии, где евреям места нет, по определению.

Так в общем – то и произошло во всех новых суверенных республиках, в том или ином масштабе времени. К примеру, узбекский диктатор Каримов избавился не только от евреев, но и вообще от немусульман. Прибалты избавились от «некоренных» немедленно. Казахский и киргизский лидеры изгнали их только из генералитета, заменив своими земляками. Сложнее получилось в Туркмении, где мощная группировка советских войск была превращена в российскую и оставалась у Туркменбаши Ниязова почти четыре года, пока он не сформировал национальную армию. В ней большинство офицеров были не туркменами, но евреев – не было вообще.

Вдумаемся, однако, в положение евреев – военнослужащих этих национальных армий. Если уволенные солдаты поехали домой, то куда деваться было изгнанным офицерам? В первую очередь тем, кого обстановка крайнего национализма выжимала из обжитых мест, обрекая на бесприютность и безнадегу. С позиций сегодняшнего дня, через 20 лет после распада СССР, мы все еще мало знаем, как болезненно отразились эти события на тысячах евреев, которые верой и правдой несли тяжелую службу в бескрайних просторах Родины, такой немилосердной и несправедливой к ним.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1133




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer3/Shtejnberg1.php - to PDF file

Комментарии:

Lenny
Brooklyn, USA - at 2016-05-19 01:35:14 EDT
Здравствуйте
Сайт очень нужный.
Жаль что не все о нём знают.
Спасибо всем от авторов до составителей!

Игорь Славин
Хабаров&, Россия - at 2015-02-23 12:54:35 EDT
«НИКТО КРОМЕ НАС»

правда Афганской войны глазами еврея солдата ВДВ

О войне, о офицерах, прапорщиках и генералах, о дембелизме, о писарях, о наградах, о ветеранах, о настоящих, а не липовых Героях и о правде
http://www.stihi.ru/2014/02/12/5888

Кремлевский Мечтатель
- at 2012-10-26 08:46:26 EDT
>Принадлежат эти слова редактору журнала генерал – майору Николаю Филатову

У вас опечатка. Имя редактора - Виктор Филатов. Звание генерал-майор.
http://www.klich.ru/2011/10/articles10_01.htm

Сергей
Москва, Россия - at 2012-10-26 07:59:01 EDT
Я после военного училища служил с 1980 по 1984 год в Ташкентской бригаде связи. Имел честь знать и общаться с намного вышестоящим начальником полковником Гитманом Наумом Семеновичем. Это был прекрасный командир и специалист, при этом замечательный человек. Мне кажется, что он знал всех, в том числе и молодых лейтенантов, интересовался их службой и поддерживал. Искал в Интернете информацию о нем. Спасибо автору что узнал, к сожалению не очень хорошую в настоящее время. Сейчас сам полковник-пенсионер. Я не еврей, но для меня нет разделения по национальному признаку, главное - это какой человек. Если Наум Семенович жив - дай ему Господь здоровья, если нет - светлая память. Лично я с огромной благодарностью буду его всегда помнить и хочу чтобы знали мнение о нем простого офицера.
Фаина Ласевич
Филадельфия, РА, США - at 2012-07-15 22:03:09 EDT
Спасибо! Очень понравилось. Хочу купить книгу.
Мой коллега по работе в школе, украинец по национальности, вполне (не скажу трезвый) но здравомыслящий человек, серьезно уверял меня, что евреев на войне не было, все в тылу сидели. Мои уверения, что лично у меня три дяди прошли всю войну (один даже кадровый военный, танкист, окончил войну подполковником) не смогли его разубедить.

масти семен гершкович
кармиэль, израиль - at 2012-04-14 00:36:50 EDT
уважаемый господин марк штейнберг! я служил в штабе туркво в описываемое вами время сначала на 67 узле связи а потом в управлении связи округа. наум семенович гитман был моим наставником и учителем по жизни. рад что он жив и здоров прошу передайте ему мой привет. полковника якубова я тоже помню . всем евреям туркестанцам большой привет. особенно связистам.мой телефон в израиле 0544235744. с уважением семен масти
Берлага
- at 2012-04-06 04:01:03 EDT
Виктор Снитковский
Бостон, США - at 2012-04-02 05:29:02 EDT
Мише Шаули и Игонту
>Мужики, что вы хотите от Штейнберга, который много лет прослужил в Штабе гражданской обороны города Ташкента и распускал слухи, что он, де, был великим диверсантом.
Именно поэтому сей стратег "захват Чехословакии, подавление Венгерского восстания и активную помощь арабам против Израиля ни словом не упоминает и не осуждает.


Тема статьи другая, почему он должен об этом писать? Тема - антисемитизм в СА. Странно требовать от автора больше того, что он думал написать. А то ведь можно ему еще и вставить по поводу, что он никак не отразил успехи советских хоккеистов, а мог бы, ведь сборная была составлена на основе команды ЦСКА.

Sigalov
- at 2012-04-06 03:26:16 EDT
Интересна была бы реакция г-на Штейнберга.
Буквоед - Виктору Снитковскому
- at 2012-04-02 14:00:16 EDT
Виктор Снитковский
Бостон, США - Mon, 02 Apr 2012 05:29:02(CET)
====
Отлично подмечено!

Виктор Снитковский
Бостон, США - at 2012-04-02 05:29:02 EDT
Мише Шаули и Игонту
Мужики, что вы хотите от Штейнберга, который много лет прослужил в Штабе гражданской обороны города Ташкента и распускал слухи, что он, де, был великим диверсантом.
Именно поэтому сей стратег "захват Чехословакии, подавление Венгерского восстания и активную помощь арабам против Израиля ни словом не упоминает и не осуждает. Японцы же, по его пониманию, на Курилах лишь "хозяйничали" до 1945г". Штейнберг либо переписывает что-нибудь с русского интернета, либо консультируется у старперов из Буклина. Из этой "каши" понятно, что получается.

Берлага
- at 2012-03-24 19:22:20 EDT
Буквоед
- at 2012-03-15 13:31:42 EDT
>Интересна была бы реакция г-на Штейнберга, если бы кто-нибудь написал такую книгу но о тех, кто создавал "щит Рейха".

Я не думаю, что евреи служившие в советской армии, особенно евреи участники войны, продолжавшие служить после победы, заслуживают подобного комментария.

Михаил Бродский
Днепропетровск, Украина - at 2012-03-24 18:01:36 EDT
Спасибо за статью о воинских судьбах евреев в стране, в развале которой описанное - одна из причин. Но меня побудило написать этот отзыв другое - высказывания господ Шаули, Эллан (будут, уверен, и другие подобные. Думаю, их отзывы- не только свидетельство глубокой необразованности, беспринципности и узколобости. Для них, вероятно, и Ион Деген - дурак, что пошел проливать кровь за свою (для него и миллионов евреев тогда)страну, и Трумпельдор (за царя и отечество!). Перечислять можно до бесконечности.
Я тоже отношусь к тем, кто был воспитан соответственно и связал свою судьбу с армией (отец погиб в 1942), имея отчество "Пинхусович"... Стыдно признаться выше упомянутым господам: при живом Сталине учился в ВИИЯ (кстати, начальником учебной части факультета была Герой Советского Союза П. Гельман), а преподавали ассы-евреи - Комиссаров, Рецкер и многие другие. Карьера, естественно, была еврейская...

Старый одессит
Одесса, Украина - at 2012-03-21 17:47:56 EDT
Статья впечатляет.
Несомненный дух антисемитизма присутствовал в СА во все послевоенные годы. Но. Есть у этой проблемы со ссылкой евреев в отдаленные районы и оборотная сторона.
По своему опыту пребывания в рядах СА в ТуркВО и по многим рассказам смело утверждаю, что уровень пьянства в этих местах достигал неимоверных масштабов. На этом фоне малопьющие евреи выделялись своей добросовестностью и профессионализмом и входили в ту тонкую прослойку, которая удерживала должный уровень боеспособности. Без их присутствия в этих местах трудно даже представить состояние этих частей. Это тоже помимо антисемитизма вероятно было мотивом у командования "засылать евреев в Кушку".
И ещё. По крайней мере начиная с 70-х годов вопросы продвижения по службе и "лечение от 5 пункта" для карьеры уже решались с "черного хода". И, как правило, при активных женах, нужных связях, взятках, - проблема "папахи" вполне уже решалась. При соответствующей активности на выходе со службы на голову одевали папаху с полным комплектом звезд.
Но честным, прямым путем, как показывает автор, для еврея это было очень трудно.

Александр Шульман
Израиль, - at 2012-03-21 16:01:19 EDT
Спасибо за статью!
Проблемы службы офицеров-евреев в послевоенные годы почти не известны широкой публике. Служба их проходила в атмосфере антисемитской травли, жестких ограничений в продвижении по службе. Хорошо, что Вы взялись за эту тяжелую тему

Буквоед
- at 2012-03-15 13:31:42 EDT
Интересна была бы реакция г-на Штейнберга, если бы кто-нибудь написал такую книгу но о тех, кто создавал "щит Рейха".
Эллан, Мельбурн
Австралия - at 2012-03-15 12:45:36 EDT
Хочу пожать руку Шаули. Статья отражает эклектику мышления большинства из нас. Многие ведь и сейчас с придыханием произносят "настоящий коммунист". Можно было бы и дальше продолжить "на серьёзе", но я закончу анекдотом, старым, но к месту.
Рабиновича исключили из партии. Он пришёл домой убитый, лёг спать и ему снится сон. Израиль напал на Сов Союз, молниен.разгром, Даян на белом коне под восторженный рев евреев въезжает на Красную площадь. "Что ещё для вас сделать, дорогие евреи?" И в ответ рев: - "Восстановите Рабиновича в партии!"

Миша Шаули
Кфар Сава, Израиль - at 2012-03-12 21:37:48 EDT
Картина поучительная, но кадровые служащие Советской Армии сочувствия у меня не вызывают. Евреев (и неевреев) которых, начиная 1946 г., "забрили" там на срочную службу - жалко. Но евреи, добровольно вызвавшиеся с оружием в руках защищать преступную власть, да ещё и антисемитскую - либо неумны, либо бесстыжи и циничны.

К какой категории относится автор этого обзора - определить затрудняюсь, но нельзя не заметить, что он гордиться долгой службой СССР . Лишь вторжение в Афганистан он порицает, а захват Чехословакии, подавление Венгерского восстания и активную помощь арабам против Израиля ни словом не упоминает и не осуждает. Японцы же, по его пониманию, на Курилах лишь "хозяйничали" до 1945г.

Зачем же боец за Советскую Власть покинул её? Или уехал, когда Власть это грохнулась, и больше некому было служить?

Вадим
- at 2012-03-12 10:59:44 EDT
Привет автору.Я тоже (по окончании школы с медалью) был среди "этих немногих абитуриентов, которые были отнюдь не лучшими представителями еврейского населения СССР".
Таких нас в курсантской роте (~90 человек) было четверо.
По окончании училища по первому разряду (с правом выбора места службы) двоих распределили в Северный округ, двоих - в Туркво. Я оказался в Ханабаде, потом в Пролетарабаде, Тахиаташе, оба - отнюдь "не курорты". Там,с удовольствием набив морду замполиту за "жида", с неменьшим удовольствием вылетел из армии - подоспело хрущевское" сокращение армии на миллион двести тысяч.

Игонт
- at 2012-03-12 09:58:16 EDT
"Но, если уж они в Военные училища заявлялись, то встречали их весьма недружелюбно. Кстати, эти немногие абитуриенты были отнюдь не лучшими представителями еврейского населения СССР"
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
Рад, что был "не лучшим представителем еврейского населения СССР"

"Евреев не было ни в одной из пяти советских групп войск за рубежом"
хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
Неправда, я служил в ЗГВ 89-91гг. Служили ещё несколько офицеров-евреев, и на довольно солидных должностях.
Примите мои искренние соболезнования по поводу долгой службы в ТУРКВО.
Я,как"не лучший представитель", служил в МВО, ЛЕНВО, КВО,
ЗГВ.

Леонид Миронов
Корсаков, Россия - at 2012-03-12 01:21:03 EDT
Всё так. Мне, служившему на Тихоокеанском флоте с 1973 по 1990 годы до "звезды заката" пришлось всё это испытать в полной мере: http://yehudi-yapani.livejournal.com/9512.html
Спасибо автору.