©"Заметки по еврейской истории"
февраль  2012 года

Григорий Столов

Рахиль

И было это... в смутные годы революции, когда власть на местах менялась не один раз. Страх перед голодом, царящая разруха сгоняли людей с насиженных мест, обращая их в беженцев.

Волна переселений захватила и семью маленькой женщины по имени Рахиль. Это была тихая добрая женщина... И что бы счастью поселиться в ее доме... Нет, обошло оно ее далеко стороной.

Муж Рахили не имел никакой профессии, к тому же, выросши в еврейской «черте оседлости», он плохо говорил по-русски. Это и определило «благополучие» семьи.

Всю жизнь, пока не подросли дети, их было пятеро, Рахиль не покидал один вопрос: « Чем сегодня накормить ребят?» Она готовила, убирала, мыла, стирала, что-то скоблила, терла, оберегала детей, с неизменным терпением сносила обиды со стороны мужа. Она пекла и продавала знакомым хлеб, чтобы сберечь буханку для семьи. Все было тщетно. Нищета не покидала семью. Так день за днем тянулась ее жизнь, но однажды...

...Случалось ли вам быть в лесу перед наступлением урагана? Если вы внимательны и чутко ощущаете окружающее, то заметите, как вдруг наступает полная тишина. Все живое замирает. Не слышно щебетания птиц: их словно нет в лесу. Попрятались в свои норы мелкие грызуны. Змея заползла в трухлявый пень и, свернувшись кольцом, пережидает предстоящую непогоду. Пропали насекомые. Прекратился даже непременный шелест листвы. Замерли муравейники, разве что запоздалый муравей зигзагами спешит в свое убежище. Только деревья остаются неподвижны в ожидании своей участи. Что ждет их? Выдержат ли они напор ураганного ветра? Устоит ли вот то, одиноко стоящее на поляне, на виду, дерево? Или, не имея защиты и поддержки соседей, падет, как подкошенное, ударив оземь гнездовье с выводком птенцов?

Что несет с собой буря? То ли прольется она долгожданным теплым дождем, освежит озоном воздух, и пуще прежнего оживет и заиграет все живое. Или пронесется суховеем, обдав все жаром, не пролив и капли дождя, оставляя порушенный лес. Вы стоите на поляне и наблюдаете начало катаклизма. Что-то огромное, от края и до края черное, медленно, но неумолимо ползет по небосклону. Вот черная громада закрыла полнеба. Солнце еще не закрыто, а потому вспышек молний еще не видно, но слышен какой-то неясный басовый гул. Вот черная громада наползает на солнце, и все погружается в серую мглу, нарушаемую яркими вспышками молний. Гул нарастает. Но вот удар молнии пришелся где-то совсем рядом (судя по тому, что грохот грома дошел до вас почти одновременно со вспышкой...).

Так и в судьбах людей случается подобное...

Шел 1919 год. Положение с продовольствием в селе Баланда ухудшилось, и муж Рахили, Моисей Абрамович, отправил старших дочерей к родственникам в город Рыбинск, а самому ему нужно было уехать в командировку. Вскоре после его отъезда в селе наступили тревожные дни. Что-то было не так, как обычно, в селе Баланде. Не слышно стало криков со стороны реки, где бабы на мостках, или связав узлом подолы и стоя прямо в воде, обычно полоскали белье. Не слышны были удары чоботов*. Не сидели они на завалинках, балакая о том, о сем. Не задерживались у колодцев. Не слышно стало ребячьего щебетания. Улицы опустели. Не слышно было гудков, обычно доносившихся со стороны вокзала. Поезда не ходили. Лишь состав товарняка без паровоза сиротливо застрял на запасном пути. Тревожная тишина безвластья объяла село.

Поползли слухи: «В соседнем селе Безобразовке шестерых повесили», «На Лысой Горе, что возле села, видели какой-то вооруженный конный разъезд», «Скоро и у нас будут...»

После отъезда мужа Рахиль осталась одна с тремя младшими детьми. По мере нарастания тревоги в селе росло и беспокойство Рахили, и она решила отправить четырнадцатилетнюю дочь Эсфирь с двумя младшими детьми к подруге дочери. Однако Эсфирь с детьми вскоре вернулась и сказала, что больше туда не пойдет. Выяснилось, что отец подруги встретил детей словами: «Что, прятаться пришли?»...

Конная банда без боев вошла в село около четырех вечера. Вслед за атаманом ехал знаменосец. На знамени без обиняков было изложено кредо банды: «Бей жидов и коммунистов». У здания сельсовета раздалось несколько выстрелов. Начались поиски и расправы. Вылезли из нор доносчики.

Бандиты вошли в соседний дом. Во время застолья один из них сказал, что собираются сейчас расстреливать жидовку. Испугавшаяся женщина, обслуживающая застолье, пробормотала: «Как можно расстреливать хорошую женщину, если у нее дети мал мала меньше?». Тот же бандит мрачно добавил: «А мы их – тоже». И с этими словами все вышли из избы.

Увидев из окна бандитов, Рахиль успела спрятать детишек в темную кладовку. Бандиты не делали секрета из своих намерений и, войдя в хату, заявили, что пришли расстреливать Рахиль. Она стояла у русской печи бледная, как полотно. Тут взмолилась хозяйка дома: «Я инвалид (у нее не было ноги), туго мне придется без этой хорошей женщины, она мне во всем помогает!».

Один из бандитов, очевидно, старший, прервал ее, приказав испечь хлебы. Видно было, что другой бандит оставался недоволен отсрочкой. Всю ночь, пока длилось бандитское пиршество, Рахиль, ожидая смерти, пекла хлебы. Что-что, а хлебы печь она умела. Смерти можно было ожидать в любую минуту, даже ради забавы. Трудно сказать, чего ни передумала она за эти часы. Щемило сердце, когда думала о детях. Ведь старшей – Эсфири уже четырнадцать... подросток. А от охмелевших бандитов всего можно было ожидать. Сидя в темной кладовой, за тонкой перегородкой, не сомкнув всю ночь глаз, Эсфирь слышала пьяный разгул.

Утром, еще до восхода солнца, в дверь постучал вестовой и вошел в избу. Бандиты стали собираться. Близилась развязка... Рахиль не пряталась, этого нельзя было делать. Если бы даже ее не нашли, обозленные, они обнаружили бы детей... От одной этой мысли холодело сердце. Да и с хозяйкой неизвестно что было бы за укрывательство. Нет, она должна была оставаться. За ночь совсем обессилела. Все внутри у нее перегорело, а теперь стояла она безучастно, ожидая конца. «Кажется, они не собираются искать детей». Где-то глубоко в сознании мелькнула надежда. Что до нее... скорее бы уже кончали это страшное дело, нет больше сил.

Бандиты вышли из избы. Все время их сборов Рахиль продолжала стоять в каком-то оцепенении. Вдруг на крыльце послышался быстрый топот сапог, в дверях появился бандит – тот, кто остался недоволен отсрочкой. Рахиль поняла, зачем вернулся бандит. Она продолжала неподвижно стоять рядом с хозяйкой. «Вот сейчас это случится» – мелькнуло у нее в голове. Тем временем бандит схватил с лавки забытый вышитый кисет с табаком, взглянул на женщин, потянулся было привычно за наганом, но передумал и, пригрозив почему-то кулаком, вышел. Что-то оборвалось внутри, и Рахиль рухнула на пол....

Израиль



* Чобот – приспособление для отбивания белья.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1110




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer2/Stolov1.php - to PDF file

Комментарии:

Акива
Кармиэль, Израиль - at 2012-03-05 17:11:14 EDT
Замечательно!!!