©"Заметки по еврейской истории"
октябрь  2012 года

Сэм Ружанский, Леонид Комиссаренко

Рассказывает Даниэль Освальд Руфайзен

Выступление перед школьниками Кёльна в апреле 1983 года

(Стенографическая запись)

Среди многочисленных публикаций о Даниэле Освальде Руфайзене особое место занимает небольшая книжка, увидевшая свет в 1989 г., благодаря немецкому пастору Дитеру Корбаху. Последний долгие годы вместе со своей супругой Иреной занимался вопросами иудо-христианских отношений, с особенно большим интересом следил и изучал деятельность брата Даниэля – именно под таким именем Освальд Руфайзен стал известен широкой публике.

Интерес Корбаха понятен, ведь биография Даниэля представляет собой сгусток невероятных, можно сказать «божественных чудес» его физического спасения, помноженных на не менее потрясающее доверие к нему со стороны глав белорусской полиции и немецкой жандармерии, плюс его удивительная готовность пожертвовать собой ради спасения людей вообще и евреев из гетто в частности и, наконец, его стремительное, практически в одночасье, крещение и, как результат последнего, превращение двадцатилетнего Освальда из юноши-сиониста в искреннего монаха-кармелита.

Поэтому не удивительно, что пастор Корбах, желая познакомить школьников с этой неординарной личностью, пригласил Даниэля рассказать им о себе. Его выступление в апреле 1983 г. в Кельне не только заинтересовало школьников , но и подвигло самого Корбаха записать его на пленку .

Нам неизвестно, почему так получилось, что только 6 лет спустя, в 1989 г., пастор, дополнив доклад Даниэля свидетельствами очевидцев и своими комментариями, выпустил его в своём маленьком издательстве «Scriba» в виде небольшой книги «Daniel – der Mann aus der Löwengrube», авторами которой были обозначены Даниэль Освальд Руфайзен и Дитер Корбах.

Эта книга по сути явилась первой публикацией, в которой Даниэль со свойственным ему искусством проповедника за короткое время сумел изложить все основные этапы своей сложной и многогранной жизни и деятельности. Книга быстро разошлась, и поэтому Корбах стал готовить ее второе издание, которое он дополнил последними событиями в жизни Даниэля. Но... по совсем непонятным для нас причинам Даниэль Освальд Руфайзен исчез из числа соавторов. Мы предполагаем, что, возможно, дополнения, сделанные Корбахом, не были одобрены Освальдом, в особенности раздел об участии Даниэля в качестве свидетеля на процессе начальника белорусской полиции Семена Серафимовича. (http://www.berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer8/Ruzhansky1.php)

Но мы забежали несколько вперед: на упомянутое первое издание мы наткнулись совершенно случайно. Вот уже почти два года, работая над проектом «Слово о Настоящем Даниэле», мы регулярно «пропалывали» Интернет и каждый раз не менее регулярно при наборе «Corbach» следовал один и тот же ответ: Dieter Corbach, “Daniel – der Mann aus der Löwengrube: Aus dem Leben von Daniel Oswald Rufeisen” (published only in German in 1993). Как потом оказалось, это было уже второе издание, которое так же быстро разошлась. Сегодня оба издания стали настоящим раритетом. Более того, о первом издании практически нет широкой информации.

Поэтому сначала мы познакомились с изданной в 1990 году фундаментальной книгой профессора социологии Нехамы Тек «Во львином логове» (In the Lion’s Den), которую и сегодня, благодаря большому тиражу легко приобрести на сайте http://www.ebay.com. Книга эта нас привлекла тем, что в ней слышится реальный голос Даниэля и людей его окружения.

Мы не исключаем что именно высокий уровень достоверности, для достижения которого Нехама 5 лет летала из Штатов в Израиль, десятки раз проверяя и перепроверяла каждый факт, мог привлечь Улицкую перевести эту книгу на русский язык. Но... по ряду причин Улицкая прервала начатый перевод и, используя информацию, полученную из книг Тэк и Корбаха (2-е издание), написала свою собственную книгу-ремейк: Даниэль Штайн, переводчик. Очень и очень жаль! Потому что лучшее, что она могла бы сделать, это донести до русскоязычного читателя одну из самых честных и правдивых книг о Даниэле Освальде Руфайзене.

Мы уже были настроены перевести на русский объемистую книгу Тек. Но некоторое время спустя, мы «поймали» на аукционе второе издание книги Корбаха. После ее прочтения, убедившись, что в ней Даниэль практически рассказал о всех этапах своей жизни, мы решили, что именно эту книгу следует в первую очередь перевести на русский язык. Что и было сделано Леонидом Комиссаренко в самые сжатые сроки.

Мы ожидали что дочь и сын Корбаха, как владельцы копирайт, учитывая, что книга издана только на немецком, разрешат нам опубликовать ее перевод на русский язык, притом на любых их условиях. В ответ, без каких было пояснений, мы услышали жесткое «нет».

Почти два года мы обменивались письмами и телефонным звонками с дочерью Корбаха и каждый раз мы слышали только – «нет»

За это время нами были опубликованы: интервью с профессором Нехамой Тек; с Ольгой Агур, прихожанкой прихода Даниэля; с Шаломом Руфайзеном (племянник Даниэля) создателем фильма «Брат Даниэль, последний еврей»; плюс выложена в интернет русифицированная версия этого фильма; воспоминания спасительницы Даниэля Игуменьи Бартковяк. А одна из наших главных работ – перевод книги Корбаха – «пылился» в наших компьютерах и мы не видели выхода из этого тупика.

И тут нам повезло – на одном из аукционов продавалось самое первое издание доклада Даниэля в Кельне, на титульном листе которого в качестве авторов были указаны Даниэль Освальд Руфайзен и Дитер Корбах. Обращаем Ваше внимание, что авторы перечислены не в алфавитном порядке: на первое место вынесена фамилия Даниэля. Принимая во внимание, что Даниэль указан как ведущий автор, мы решили использовать последний шанс и обратиться за помощью к Элишеве, многолетней помощнице Даниэля. Мы надеялись на то, что она имеет определенное влияние на детей Корбаха и убедит их дать согласие на перевод книги.

И наши надежды оправдались. Это произошло во время встречи Леонида в Хайфе с Элишевой для проведения интервью. Вопрос Леонида, как быть с разрешением на перевод книги Руфайзена и Корбаха на русский язык, врасплох Элишеву не застал. Ответ у неё был готов ещё до встречи. В результате у нас на руках появился подписанный Элишевой от имени и по поручению детей Корбаха официальный документ, разрешающий нам перевод и публикацию книги на русском языке.

Используя это разрешение, мы с большим удовлетворением предоставляем Вашему, дорогие читатели, вниманию перевод на русский язык книги Daniel Oswald Rufeisen, Dieter Corbach : “Daniel – der Mann aus der Löwengrube. ” (1-е издание, 1989 год).

Даниэль Освальд Руфайзен, Дитер Корбах

Даниэль  - человек из львиного рва

Перевод с немецкого: Леонид Комиссаренко

Предисловие

Более полувека назад, с нападением немцев на Польшу 1 сентября 1939 года, для большинства её жителей начался путь страданий. Для семьи Руфайзен из верхнесилезской пограничной области это вначале означало бегство, бегство от немцев – куда-нибудь на восток. Но уже через несколько дней оба сына, Освальд и Леон, вынуждены были расстаться с родителями – это было прощание навсегда. Сыновьям предстояло бегство сначала в неизвестное, а затем и в смертельное будущее. Двумя годами позже Освальду Руфайзену стало ясно, что ему нечего и думать о выходе из этого ада. То, что это удалось – и по сей день представляется Даниэлю Освальду Руфайзену чудом, потому что всё, что он тогда пережил и чем рисковал, было вопреки жизни.

Имя Даниэля Освальда Руфайзена прозвучало позже в мировой прессе, когда он боролся в Верховном Суде Израиля за признание его евреем. С тех пор он стал известен в Израиле, ещё и потому, что снова и снова газеты, радио и телевидение приглашают его поделиться своими «военными историями». Он никогда не ступал на территорию концлагеря, но отважился, чтобы спастись, почти год быть в когтях СС, находясь фактически во «львином рве». Он до сих пор не хочет изложить свою историю письменно, хотя рассказывал её бесчисленное множество раз (Корбах не знал, что Освальд уже написал свою автобиографию. Пер.) . Многие из его друзей, которые знают его по работе в общине или как гида, хотели бы, однако, узнать несколько больше о жизненном пути этого загадочно сильного и достойного человека. Поэтому мы записали на плёнку доклад отца Даниэля в апреле 1983 года и с его согласия представляем его вам.

Этот доклад был дополнен рассказом о сегодняшней работе отца Даниэля в Израиле; так возникает удивительное сопоставление жестоких картин бесчеловечного времени, вливающихся в мирную и плодотворную общинную работу образцового отца-кармелита. Совместимо ли это вообще? Допустимо ли это? Мы считаем, что жизнь должна быть представлена таковой, какой она была в действительности и какова она есть. Отец Даниэль и в эти дни вынужден жить в условиях антагонизма. Нам предстоит узнать и о том, какие ещё нагрузки несёт и сегодня Даниэль Освальд Руфайзен. Тем удивительнее то, как человек, который видел и пережил столько ненависти, злобы, жестокости, подозрительности, может излучать так много простой любви и истинного радушия как нечто само собой разумеющееся.

Дитер Корбах

Кёльн, 1 сентября 1989

ДАНИЭЛЬ ВО ЛЬВИНОМ РВЕ

(Доклад перед школьниками в Кёльне в апреле 1983 года)

Дорогие друзья,

я только что прибыл из Израиля. Мы там в любое время дня приветствуем друг друга словом «Шалом», что значит «Мир». Мы сейчас, в праздник Воскресения, находимся в храме и здесь мы видим Явление Христа. Как бы часто Он ни приходил или являлся, Он всегда приветствовал молодёжь этими же словами: «Шалом Алейхем», – Мир вам. Я хотел бы передать вам это мирное приветствие, и не только от своего имени, но и от имени молодых израильтян. В пятницу, на прошлой неделе, у меня была встреча с такой же большой группой израильской молодёжи и того же возраста, что и вы, и я могу вас сравнить. Они выглядят так же, как и вы, немного меньше блондинов, но есть и израильтяне блондины. Я более часа рассказывал им о «военных историях». Это был так называемый «День холокоста» в Израиле, день памяти о шести миллионах.

Я слышал, здесь меня называют отец Даниэль. А в Израиле меня знают только как брата Даниэля. Я кармелит, и у меня своя история. Я хотел бы вам рассказать только немного о своей деятельности в прошлом, но и о том, чем занимаюсь сейчас. Что может делать католический священник, быший раньше евреем и снова живущий среди евреев? Как он это делает, как к нему относятся и чем он вообще занимается в этой стране? Что для него Израиль? Всё в этой стране, как и в моей жизни, очень тяжело, но кому в ней легко?

Вы уже слышали, что меня зовут Освальд Руфайзен, но у меня есть и другое имя. Я родился в Польше, а ныне приехал из Израиля. Я довольно хорошо говорю по-немецки, но мой родной язык – польский. Дома я говорил по-польски; а сегодня я чаще всего говорю на иврите, в том числе и в церкви. Наши богослужения, как и проповеди, мы теперь проводим в Израиле на иврите. Как пастырь я пользуюсь в домах прихожан языком живущих в них людей, если ими владею. Но я владею не всеми языками, но всё же есть много европейских языков, в которых я чувствую себя как дома. Так я могу создать у людей впечатление, что я ощущаю себя вместе с ними, и что они не покинуты, даже если они сегодня живут в совсем другой стране, в совсем других, новых условиях.

Сам я, как вы уже слышали, из Польши, родился в еврейской семье. Мои родители, Фанни и Элиас Руфайзен, были евреями, и сегодня у меня в Израиле есть брат Арье, еврей, и мы хорошие братья. Отношения настолько хороши, что их можно с уверенностью назвать более чем хорошими. Когда мне год назад исполнилось 60 лет, моя невестка Хэла, героиня варшавского гетто – она тайно перевозила оружие между гетто Варшавы и Кракова, за что и награждена государством Израиль – так вот моя невестка Хэла готовила торжество. Она пригласила 35 гостей. В монастыре не знали, что мне исполняется 60, а у моего еврейского брата для меня готовили праздник. Почти в конце праздника, Хэла сказала: «Я хотела бы ещё добавить, я желаю моим сыновьям, чтобы в будущем их отношения между собой были бы такими же, как между этими двумя братьями, моим еврейским мужем и этим католическим священником». Видите, какая удивительная и интересная ситуация. Слышать это было для меня в тот день большой радостью. Ведь, собственно говоря, это было сказано не для меня, напротив, для моего брата и его сыновей; но было большим подарком и для меня.

Я попал в Израиль только в 1959 году, после того как мы с братом не виделись почти 20 лет. Наши пути разошлись в 1941-ом году, когда моему брату было 17 лет; мне тогда было 19. Мы родом из Живеца, по-немецки Зайбуш, местности в Польше вблизи чешской границы и Силезии, бывшей Галиции. Дома мы в основном говорили по-польски и немного по-немецки. Родители говорили по-немецки хорошо.

Родители Освальда Руфайзена, Фани и Элиас Руфайзен.

В Живеце они владели небольшим овощным магазином

Когда мне исполнилось 13-и лет я стал членом молодёжного сионистского движения. Сионизм был польским движением, целью которого было создание еврейского государства, дома для евреев. Этим «домом» называли тогда находившуюся под английским мандатом «Палестину». В 1939 году я получил аттестат зрелости. Тогда мне было чуть больше 17. Мы с братом, собственно, хотели в киббуц. Киббуц – это сельский кооператив, где все работают совместно, но личной зарплаты не получают. Почти как в монастыре. Живут в семье, у каждой свой дом. Этого мы и хотели. Но тут началась война. Мы вынуждены были покинуть родину. В пути мы пережили первые бомбардировки. Мы были вместе со своими родителями до 11 сентября 1939 года – я помню этот день точно – когда они сказали: «Сейчас бегите! Мы дальше не можем!» Моим родителям было за 50. После всех злоключений у них просто не осталось сил идти.

Мы долго советовались, прежде чем расстаться. Родители ведь хотели вернуться домой, мы же должны были двигаться дальше, без отца и матери это было бы легче. Расстались с тяжёлым сердцем, при этом мы думали тогда, что это лучшее решение для всех. С тех пор мы своих родителей больше не видели. Мы оба добрались до Львова на Украине. Там мы присоединились к группе молодёжи киббуцного движения. Мы хотели найти собственный путь (в Палестину. пер.) . Через русско-литовскую границу пробрались в Вильно. Здесь нас собралось около 80-и человек в возрасте от 17 до 26 лет. Мы организовали свой киббуц; в это время ещё была такая возможность. Мы жили вместе, мы учились вместе, мы работали вместе, и работали очень тяжело. Я, например, был лесорубом, потом сапожником, потому что не было никого другого, кто это умел, вот и взяли меня. Однажды был даже строителем, то есть делал всё возможное, лишь бы выжить. Оттуда (Из Вильно, пер) моему брату удалось выбраться в Палестину, для чего ему пришлось пересечь всю Россию. Я остался.

Абитуриент Освальд Руфайзен в 1939 году

И вот началась вторая война, большая немецко-русская война. (Первая война – немецкое нападение на Польшу, вторая война – здесь немецкое нападение на Советский Союз). 22 июня 1941 года – есть даты, которые невозможно забыть, если в этих событиях участвовал – мы хотели бежать. Но через день, когда мы впятером прошли пешком 60 килиметров, мы оказались между двумя фронтами, между русской и немецкой армиями. Тогда мы решили вернуться в Вильно. Там я был дважды арестован про облавах: на улицах шла охота за евреями. Но оба раза мне удавалось спастись. Первый раз мне это удалось потому, что я был сапожником. Из 800 до 1000 арестованных евреев в живых оставили только 12 сапожников, потому что они были ещё нужны. Нас содержали при немецкой жандармерии, всё же лучше, чем в центральной тюрьме гестапо. Немцы где-то конфисковали много кожи, и мы должны были её переработать. Несколько дней спустя нас «освободили»: нам разрешили каждый день возвращаться домой, а утром приходить на работу. Конечно, ни копейки от гестапо мы за работу не получали, но даже иметь возможность выполнять её было для нас большой удачей. Это значило – не быть тотчас убитым, получить шанс.

Справка о сдаче экзаменов на Аттестат зрелости. Была затребована Освальдом Руфайзеном во время его пребывания в киббуце «Акиба» в Вильно в 1940 году

Отправлена в «дружественную» Россию учреждением в Билитце, переименованным тем временем в «Нацистскую» среднюю школу, достопримечательный документ.

Однажды меня снова арестовали на улице, но мне снова удалось спастись. Даже не знаю, как мне повезло спрятаться в подвале. Я был только один из сотен задержанных, кому удалось спастись. Когда я вечером осторожно вышел из подвала, то увидел немецкого солдата, окружённого восемью или девятью мальчишками. Он был сильно пьян. Мальчишки прыгали вокруг него и дразнили. Я подошёл к солдату, взял его под руку и спросил, куда ему нужно идти. Он показал мне записку с адресом места регистрации отставших военных. Он потерял контакт со своей частью. Я отогнал мальчишек и повёл его туда.

Это событие стало для меня символичным. С этого момента я думал о том, как найти выход. Я ведь должен был носить на груди и спине жёлтую звезду Давида, я не имел права идти по тротуару – только по проезжей части, я не мог в Вильно произнести ни единого слова по-польски. Всё это было запрещено. Конечно же, после этого побега я тотчас сорвал с себя жёлтую звезду.

Пьяный солдат спросил меня: «Друг, ты знаешь, сколько евреев мы сегодня расстреляли?»

Я поинтересовался: «Сколько?»

Он ответил: «Тысяча семьсот».

В этих тысяча семьсот должен был быть и я. Я довёл солдата до гостиницы, в которой регистрировали отставших солдат. На следующий день я пошёл в Вильно к знакомому сапожнику, которому мог довериться. А от него направился к одному крестьянину, жившему поблизости. За несколько дней, когда я ещё носил жёлтую звезду, этот крестьянин увидел меня на улице и предложил подвезти меня на своей телеге. Он спросил меня: «Почему ты всё ещё здесь? Уже расстреляно 30 тысяч евреев из Вильно». А мы об этом мы ничего не знали. Он пригласил меня: «Приходи ко мне. Ты у меня можешь оставаться годы, и ничего с тобой не случится». Мне он был совершенно чужим человеком, никогда до того я его не видел и знаком с ним не был.

У этого польского крестьянина я оставался примерно 2 месяца в качестве сельскохозяйственного рабочего. Я работал там вместе с двумя русскими военнопленными и нескольким полякам. Позднее и здесь я перестал чувствовать себя в безопасности, нужно было отсюда уходить. Помог мне в этом отчаянном положении один белорусс, ветврач, он знал, что назад в Вильно мне тоже было нельзя. Там устроили гетто, и нужно было всегда иметь при себе документ. Мне было ясно, что это не для меня. Ветеринар успокоил меня: "Не бойся, я отошлю тебя с рекомендательным письмом к своему брату в Турец, в Белоруссию, что примерно в 150 км южнее Вильно. Иди туда, там немцы определённо не находятся постоянно". Он дал мне даже еще немного денег, и мне удалось за неделю невредимым добраться до Туреца.

Но брат ветеринара заявил: "Я не знаю, кто ты. Я думаю, ты должен был бы сначала зарегистрироваться в полиции".

"Хорошо", - сказал я, - "я иду в полицию!"

Я пошёл в белорусскую полицию и зарегистрировался там как поляк. У меня был польский школьный документ из Билитца, что в Верхней Силезии, там я посещал гимназию. Я рассказал, что мой отец немец, силезец по фамилии Руфайзен, а мать полячка, но чувствую себя, однако, поляком и крещён католиком. Имя отца, тем не менее, я должен был изменить. Его звали Элиас, а я сделал его Генрихом, так как имя Элиас было бы подозрительным.

Потом я добавил: "Я также говорю по-немецки".

Полицейский сообразил: "Это хорошо, так как у нас есть команда от, находящейся здесь же, местной комендатуры немецкого вермахта: людей, владеющих немецким языком, посылать к ним, они ищут переводчика".

Я рассказал дальше, что прибыл из Вильнюса. В полиции знали ветеринара, питали к нему доверие и приняли в расчёт то, что он не послал бы никого с сомнительными документами, тем более еврея, так как несколько дней назад, ещё до того, как я пришёл в Турец, уничтожили все еврейское население. Это были 300 человек, которых расстреляли в этом маленьком местечке.

Потом я стал работать сапожником, а также еще и уборщиком в школе. Я должен был убирать классы, топить печи, пилить дрова и тому подобное. Ещё был у меня помощник-военнопленный.

Недели через три меня позвали. Я как раз пилил дрова. Меня хотел видеть районный инспектор белорусской полиции Семён Серафимович. Я пришёл. Это был большой, сильный мужчина около 30 лет; без образования, но довольно умён. Он заинтересовался моей фамилией. Я назвал – Руфайзен. Он задумался: «Руф» это звучит, пожалуй, по-немецки, но «Айзик» (так послышалось Серафимовичу пер), это скорее по-еврейски. Я возразил и добавил, что мое имя Освальд. Это помогло, так как в Польше в еврейских домах редко давали сыну имя Освальд. Хотя у меня есть и другие имена, меня зовут еще Самуэль и Аарон, но эти имена я называю редко. Если же меня вызывали в синагоге, то называли Самуэль Аарон, по-еврейски "Шмуэль Ахарон".

Тогда он сказал мне: «Смотри, я хотел бы оставить тебя при себе личным переводчиком и учителем немецкого языка. Согласен?»

Я подумал: «Назад возврата нет, нет и иного выхода?»

Я знал: если соглашусь – спускаюсь в "львиный ров", не соглашусь – будет другой львиный ров. (Поэтому после войны, когда я вступил в Орден кармелитов, предстоятель дал мне имя Даниэль как раз потому что я был во львином рве и ни один волос не упал с моей головы.)

Я продолжил: «Здесь я тяжело работаю, зарабатывая свой хлеб, а у вас мне делать будет нечего».

Это моё дело, – ответил он, – об этом не беспокойся. Подумай, пожалуйста, до завтра, до двенадцати!»

Той ночью я решил, что пойду к нему на службу и буду действовать так, чтобы спасать евреев и неевреев, каждого, которому смогу помочь. Тогда мне было 19 лет.

На следующий день мы встретились, было около 12-и часов. Накануне он очень сильно выпил, и я подумал, что он всё забыл.

Но он спросил меня немедленно: «Ну, как дела, будешь со мной?»

Я ответил: «Да, я согласен».

Мы пришли к нему домой, там я и остался жить. Его жена была полячкой. Первые слова этой женщины мужу были: «Где ты взял этого еврея?» Он объяснил жене, что я не еврей, а поляк из Силезии с немецким именем, и буду переводчиком. На следующий день он взял меня с собой в полицейский участок. Таким образом, я постепенно стал его доверенным переводчиком; о занятиях немецким речи больше не было. Да и не годился он для этого.

В том же населённом пункте была еще и немецкая жандармерия, и я стал переводчиком между немецкой жандармерией, белорусской полицией и местным населением. Я получил черный мундир СС с серыми манжетами и воротником и оружие. Чёрная форма – это форма СС, наша же отличалась только серыми манжетами и воротником. Так практически я стал немецким полицейским в чине унтер-офицера. Мы назывались: «Белорусская охранная команда – вспомогательная полиция немецкой жандармерии в оккупированных областях». На этой должности я оставался 9 месяцев. У меня было много возможностей помогать людям. Но при этом нужно было действовать разумно, чутко и уравновешенно. Я не всегда мог использовать все ситуации, чтобы помочь людям. Было много «акций», во время которых я должен был присутствовать и переводить. Я признаю это. Да и практически было невозможно всегда вмешиваться с целью спасения. Не хочу сейчас вдаваться в подробности, за что прошу прощения. В любом случае я старался полностью самостоятельно использовать любую возможность, я ведь не принадлежал ни к одной организации сопротивления. Вначале у меня вообще не было никаких контактов с этими кругами.

Внимание: Здесь и далее все вставки курсивом принадлежат только Корбаху

«Оперативные отряды» на русском фронте в 1941/42 годах.

Освальд Руфайзен, сам того не ведая, попал в механизм «мобильных отрядов уничтожения», оперативных подразделений Главного имперского управления безопасности. Эти спецкоманды подчинялись частям вермахта, но располагали неограниченными полномочиями СС в вопросах жизни и смерти на оккупированных немецкими войсками территориях. Они следовали непосредственно за передовыми частями вермахта и расстреливали на месте ничего не подозревавших людей: евреев, коммунистов, партизан и душевнобольных.

«Оперативный отряд А» со всеми вспомогательными силами в среднем имел в своём составе около 1000 человек. В эти части входили вспомогательные отряды, состоявшие из отобранных и рекрутированных местных жителей. На этих людей, учитывая знание ими местности и языка, полагались, чтобы по возможности полностью и неожиданно уничтожать всех, подлежащих «ликвидации».

В секретном донесении начальника полиции безопасности от 3 июля 1942 года сказано открыто и без обиняков: «Окончательная и тотальная ликвидация евреев, оставшихся после вторжения немецких частей на белорусскую территорию, сталкивается с трудностями. Еврейство именно здесь составляет необычно высокий процент рабочих-специалистов, а недостаток резервов из других местностей делает их незаменимыми. Кроме того, «Оперативный отряд А» принял область после наступления морозов, которые значительно осложняют массовые экзекуции. Другая трудность состоит в том, что евреи рассеяны по всей территории. При больших удалённостях, сложных дорожных условиях, недостатке транспортных средств и бензина, пригодных сил полиции безопасности и СД, расстрелы на территории возможны только при напряжении всех сил. Несмотря на это до настоящего времени расстреляна 41000 евреев».

От переводчика - Нужны ли к этому комментарии?

Рауль Хилберг оценивает число еврейских жертв только от действия оперативных отрядов – около 1400000. Следует отметить, что эти убийства большей частью были осуществлены ещё до Ванзейской конференции (20 января 1942), т.е. еще до начала «промышленных» способов убийств в больших лагерях.

Из фотографий, имеющихся в секретном донесении, видно, как много людей принимало участие в оперативных отрядах и как хладнокровно, открыто и цинично здесь описывается убийство евреев. В иронической манере на карте изображены гробы, но в действительности всё выглядело иначе: после «ликвидации» голых, мёртвых или полумёртвых людей бросали на голых, мёртвых или полумёртвых в громадные рвы и забрасывали землёй. Гробы – они были только на бумаге.

Нужно исходить из того, что почти каждый немецкий солдат, участвовавший в «Русском походе» на передовой или в тылу, что-нибудь да знал об акциях оперативных отрядов.

Об этом нужно сегодня, самое позднее сегодня, спросить у своих дедов.

Оригинальные иллюстрации из секретного отчёта штаба полиции безопасности. Февраль 1942 года

Невдалеке от Туреца, в г.Мир, находились ещё около 800 евреев, оставшихся в живых из 2800 человек, проживавших в нем. Остальные 2000 были расстреляны на месте ещё до моего прибытия. Однажды из гетто для ремонтных работ вызвали электрика. Выяснилось, что мы с ним знакомы ещё по Вильно. Этот парень был там членом другого кибуца и, как и я, хотел уехать в Палестину. Теперь он вернулся в родные места, я же попал сюда случайно. Он также был членом сионистского движения. Мы договорились, что я буду пересылать ему сообщения через еврейскую девушку из гетто, которая убирала у нас в бюро. Что я по мере возможности и делал.

Однажды парень из гетто пришёл к одному крестьянину и пообещал ему деньги, если он достанет оружие. Но крестьянин пришёл к нам и рассказал об этом белорусу Семёну Серафимовичу. Полицмейстер дал крестьянину неисправный пистолет, мы же должны были последовать за ним в гетто и арестовать там 60 человек, создавших организацию. Тогда я быстро поехал на велосипеде в гетто – у меня было очень мало времени – и предупредил людей. Но к счастью мой белорусский шеф поранился и вынужден был уехать в госпиталь, а немецкому шефу я ничего не сказал. Поэтому кончилось это тем, что на следующий день арестовали и расстреляли только того парня, который договаривался с крестьянином.

Такие ситуации возникали часто. Я был всегда рад, если мог помочь. Мне удавалось выручать людей из очень тяжёлых ситуаций. Но трижды мне пришлось присутствовать при расстреле евреев. А однажды даже передавать приказ: «Приготовиться – Огонь», после чего несчастные лежали в покрасневшем от крови снегу. Эти события мне сегодня не снятся, поэтому у меня нет психических проблем и я ещё ни разу в жизни не был у психиатра, все потому что тогда я чувствовал себя как солдат, борющийся за дело, а я всегда знал, за что борюсь. Тогда всё и переносить легче. Хотя я боролся своими методами, я никого не убил, но я боролся. Извините, пожалуйста, что я всё это так рассказываю, но вы же ещё молодые люди, и может быть именно для вас важно слышать подобное, потому что никогда не знаешь, в какую ситуацию однажды попадёшь.

Потом я начал воровать оружие, находившееся в жандармерии, и доставлять его в гетто. Это было нелегко, потому что дом жандармерии стоял в большом саду, и я не мог попасть прямо к гетто, сначала нужно было каждый пистолет, каждую добытую винтовку – а с винтовками из-за их размеров было особенно тяжело – спрятать где-нибудь в саду, поближе к забору. Вечером мой путь всё равно проходил вокруг дома – я жил в другом месте, у белоруса Семёна Серафимовича. Я должен был протащить оружие через забор, и потом – на велосипеде в гетто. Люди там были уже информированы моими связными и знали, что в этот вечер я приду. Всё должно было совершаться очень быстро – я ведь не мог терять много времени, рискуя обратить на себя внимание.

Закончилось это так. В начале июля 1943 года я случайно присутствовал при телефонном разговоре моего немецкого шефа полицмейстера Рейнгольда Хайна со своим начальником подполковником из Ноензальца на Одере. При этом я услышал, как он сказал: «Так точно, «Йот-Акция» состоится 13 августа!». Я сразу понял, о чем идет речь... Йот-акция – это, конечно, Йуден-Акция.

Потом он повернулся ко мне и сказал: «Освальд, вы единственный свидетель этого разговора. Если что-нибудь станет известно, вы несете полную ответственность!»

Я ответил, как и положено солдату: «Яволь!»

Но как же мне действовать в этих обстоятельствах? В этой ситуации я чувствовал себя чужаком, который не представлял и, тем более, не должен был защищать «немецкий фатерланд». Хотя в начале своей службы в полиции я принял присягу — клялся на верность «фюреру» на немецком языке, а позже, как русский партизан, я клялся верности Сталину. Но, несмотря на это, считаю, что именно в таких ситуациях должен действовать вопреки им, ибо эти клятвы не были истинными, они были вынужденными, это было средство в моей борьбе. Среди ситуаций, которые мне приходилось переживать, были трагические, мучительные, страшные, и даже смешные. Теперь я могу об этом говорить. Хотя я не люблю рассказывать о тех событиях, но сейчас делаю это, потому что считаю, что должен поделиться с вами этим опытом, так как речь идёт о жизни многих людей. Прежде чем пришёл этот августовский день, о котором я сейчас говорю, мне ведь удалось помочь многим.

В тот же вечер я тотчас поехал в гетто, которое в последние месяцы было организовано в замке. Оно было, как тюрьма, битком набито людьми. В гетто я описал людям обстановку. В тот вечер я оружия с собой не принёс.

Отношение ко мне обоих шефов, немецкого и белорусского, было хорошим, даже очень хорошим. Полицмейстер Хайн никогда без меня не уезжал. Я был его доверенным лицом. Я был его глаза и уши, без меня он ни с кем не вступал в контакт. И я пользовался его полным доверием. Сейчас вы услышите об этом еще больше.

В гетто мы обсудили побег. Сначала люди решили защищаться с помощью того небольшого количества оружия, которое я им добыл, они хотели стрелять, при этом жертвуя собой. Мне удалось убедить их, что защищаться не имеет смысла, потому что в ситуации, когда гибнет все еврейство, значительно важнее, чтобы хотя бы некоторые остались в живых. Это важнее, чем десять минут отстреливаться от белорусов или немцев, которые придут уничтожать гетто. Мне удалось отговорить их от первоначального плана. Люди решили бежать. Но главная проблема – как убедить юденрат, еврейское самоуправление гетто. Тогда в конце концов пришлось одному из его членов раскрыть, что я еврей, потому что юденрат не знал, кто скрывается под моим мундиром. Обо мне знали, что я поляк и полицейский, в то время я был унтер-офицером.

Мы договорились, что накануне я подам шефу ложный рапорт, будто крестьяне сообщили, что в эту ночь группа партизан должна пройти через одну деревню, расположенную в южном направлении, которое противоположно огромному малопроходимому лесу, куда собирались бежать жители гетто. Все полицейские и жандармы покинули город и уехали на эту операцию. Так что гетто не патрулировалось, так как все, и я с ними, ушли на спровоцированную мной охоту за партизанами. В итоге в эту ночь с 10-го на 11 августа 1942 года из 800 жителей гетто бежали 300. Остальные могли бы тоже бежать, но остались из-за апатии, покорности судьбе, нерешительности или просто у них не было сил.

На следующий день меня арестовали, но не потому что меня заподозрил полицмейстер, а потому что меня выдал один еврей из гетто, может быть он хотел таким способом спасти от смерти, оставшихся 500 человек. Дело дошло до разговора с полицмейстером. При этом я уже знал, что он получил точную информацию, потому что он очень долго без меня разговаривал в кабинете с этим евреем. До этого момента ни одна беседа без моего участия не проходила, и тогда я понял, что речь идёт обо мне. Я мог бы во время этого разговора бежать, но у меня уже не было сил. Я подумал, что лучше пережду и посмотрю, что из этого выйдет. К партизанам в лес бежать я не мог, они ведь не знали моего истинного лица и того, что я делал втайне. Я решил, что лучше пока обождать. После полудня шеф наконец приказал позвать меня. Он сказал: «Освальд, вы находитесь под тяжким подозрением, подозрением в измене. Правда ли, что вы выдали евреям дату „Йот-Акции“?»

Сначала я молчал, но после краткого раздумья сказал: «Так точно, господин начальник. Это правда!»

Тогда он спросил: «Почему вы признаетесь? Я бы скорее поверил вам, чем этому еврею. Зачем вы это сделали? Я вам так доверял!»

Этот упрек был для меня тяжелым ударом, он меня глубоко потряс. Я ответил: «Я сделал это из сострадания, потому что эти люди не сделали ничего плохого, они никакие не коммунисты, а обыкновенные рабочие, ремесленники, простые люди. Я не мог иначе».

Он промолвил: «Я не расстрелял ни одного еврея. И никогда этого не сделаю. Но кто-то должен это делать. Приказ есть приказ».

(На днях израильский суд признал виновным солдата, который не убил, а нанёс удар во время демонстрации. Судья высказался совершенно ясно: «Есть приказы, которые нельзя выполнять» - пер.).

Потом он спросил меня об оружии и сам перечислил количество и вид оружия, переправленного в гетто. Я понял, что он уже обо всём информирован. Я во всем признался. После чего он сказал: «Я обязан вас арестовать».

И меня тотчас арестовали.

На следующий день начальник снова вызвал меня. Конечно, я уже был обезоружен. Полицмейстер произнес вслух: «Я уже 28 лет полицейский, но такого случая ещё не было». Действительно, он был единственным профессиональным полицейским среди 12-и жандармов, другие были резервистами. Как полицейский он понимал, что в акциях на востоке творится несправедливость.

Потом он обратился ко мне: «Послушайте, я не мог спать этой ночью. Я просто не пойму, что вы за этим скрываете. Я не верю, что вы сделали это только из сострадания».

Я ответил: «Господин начальник, я не брал денег!»

«Это я знаю, - отметил он, – я бы тогда с вами разговаривал по-другому. Но я подозреваю, что вы действовали как польский националист, из мести за уничтожение польской интеллигенции».

Вся польская интеллигенция, и в Белоруссии также, была уничтожена, в том числе были уничтожены и священники из Мира. Похоже, подумал я, что буду расстрелян как польский националист, потому что помог евреям. Но потом я еще подумал и решил, что ему будет легче, если я скажу правду, и сказал: «Господин начальник, я не поляк, я еврей!»

«Что?», – вскрикнул он испуганно.

«Да!», – ответил я.

«Правда, Освальд?»

«Так точно!»

«Значит, полицейские были все же правы, теперь я понимаю. Это трагедия!»

Я повторяю это дословно, потому что такое забыть невозможно. Видите, в какие ситуации иногда попадали немцы, и не знали, как следует поступить, что делать.

«Напишите мне подробное признание», – приказал он.

Ни пощёчины, ни грубого слова. Отношения остались такими же, как были прежде – как у отца с сыном. Иначе я не могу их определить. Я написал признание, рассказал все так же, как рассказываю здесь, и обратился к нему: «Господин начальник, я дважды был на грани смерти и сумел сбежать, и сюда я попал благодаря случаю, меня сюда привели, отказаться я не мог, и в моем положении не оставалось ничего другого, я ведь должен был помочь. Я думаю, вы меня понимаете».

Он вызвал вахмистра и сказал ему: «Следите, чтобы он не наделал глупостей».

Я перед этим просил его, чтобы он дал мне возможность застрелиться, прежде чем гестапо начнет ликвидацию других евреев. Я своё дело сделал, теперь я мог только ждать и был совершенно спокоен.

Тогда он произнес: «Да, да, у вас ещё есть время».

Потом он снова вызвал вахмистра, который должен был меня охранять. В тот день я все еще обедал вместе с жандармами – днем и вечером обычно все ели вместе. К вечеру вернулся шеф и снова меня вызвал.

Мы стояли друг против друга и я ему напомнил: «Господин начальник, вы мне обещали, что дадите возможность застрелиться».

Тогда он положил мне руку на плечо и сказал: «Освальд, вы ещё молоды, вы смелый и хитроумный молодой человек. Дважды вам удалось избежать смерти. Может быть, вам повезет и в этот раз».

Этого я не ожидал. Вдруг во мне что-то произошло, и я не знал, как реагировать. Я протянул ему руку и сказал: «Благодарю вас, господин начальник».

Он и сам не знал, пожать ли протянутую руку. Но потом всё же пожал мне руку, повернулся и ушел, опять предупредив вахмистра, чтобы он смотрел за мной. Больше я полицмейстера никогда не видел. Впоследствии он был так тяжело ранен партизанами, что умер от ран, но это было гораздо позже.

В этот вечер я и убежал во время ужина. Люди не могли резко поменять ко мне отношение, мгновенно сделать из меня бандита, так не могло быть. Они пригласили меня к ужину, даже после того, как прочитали мое признание и узнали, что я еврей. Свой побег я устроил так – сначала я в кабинете написал письмо, потом встал из-за стола, чтобы как будто передать письмо мальчику-уборщику, поскольку я знал, что мальчик уже ушел. Я беспрепятственно вышел через коридор и выбежал из здания, и побежал в сторону поля. К тому же дом жандармерии стоял совсем близко от большого пшеничного поля. Они побежали за мной. Человек около 40, некоторые верхом или на велосипедах. Я залег среди пшеницы, а они пробежали совсем рядом со мной.

Немецкая жандармерия располагалась в монастыре. Монахини были выдворены и получили в своё распоряжение рядом стоящий еврейский дом. Тремя днями позже я пришёл к сёстрам и попросил их связать меня с тремя польскими девушками. Они были из знакомой мне семьи и обещали при необходимости помочь. Монашки уже знали, что я еврей, так как мой случай между тем стал широко известен. Монахини приняли меня, сразу, хотя я их об этом и не просил. Дело было в воскресенье. В доме жили четыре монахини, две из которых попеременно каждое воскресенье ходили в ближайший храм — за шестнадцать километров. Туда и обратно пешком. Ведь священника на месте больше не было.

Настоятельница сказала сестрам: «Попросим Господа нашего о знаке: как нам поступить с юношей?»

Когда две сестры вошли в церковь, там читали отрывок из Евангелия о добром самаритянине, и в этом они увидели знак Божий. Здесь вы видите пункт моей биографии, где всё сошлось. Здесь еврей, католические сёстры, которые пошли в церковь и при чтении притчи о Добром Самаритянине поняли, что должно произойти. Там сказано, что самаритянин, живший во вражде с евреями, помог еврею. Отрывок библии заканчивается словами: «Идите и поступайте так же!» Обе сестры вернулись, всё рассказали, и одна из них подумала, что Евангелие возможно было для неё знаком: «Поступайте так же!» Так они сообщили и другим в доме. Там я оставался у них сначала три недели.

За это время я впервые прочёл книгу о явлении Девы Марии в Лурде. Я попросил дать мне Новый Завет, который до этого никогда раньше не держал в руках. В польской школе, где я учился, у нас были уроки иудаизма, и я был освобожден от изучения Закона Божьего. И когда я прочёл Новый завет, да и Библию несколько раз, то из различных соображений я понял, что Иисус действительно был Мессия, и что Его смерть и Воскресение и есть ответ на мои вопросы.

Быть может, главным в то время был для меня вопрос: «Где Бог во всех этих событиях?» Я видел совершенно жуткие вещи, а не только то, о чём я здесь рассказываю. Где Бог во всём этом? Как быть с Божьей справедливостью? И вдруг мне открылось, что Евангельские события происходили в моей стране Израиль, с евреем Иисусом, и проблемы Евангелия, бывшие для меня совсем новыми, оказались столь близкими именно потому, что это были типично еврейские проблемы, связанные со страной, по которой я так тосковал. Здесь все совпало: воскресение Христа со свидетельством Павла, и я нахожу спасителя, спасителя, воскресшего после распятия, но крест – не наказание Божье, а путь к Спасению и Воскресению. И это соединилось с крестом, который несет мой народ, и со всем тем, что я увидел и пережил.

Через Христа я вновь обрёл Бога. Я примирился с Богом и пришёл к мысли, что должен принять крещение. Это было для меня необычайно трудное решение для евреев это означает путь по лестнице, ведущей вниз – прочь из иудаизма. Тот, кто принимает крещение, больше не принадлежит к сообществу еврейского народа. И все же я хотел немедленно принять крещение.

Настоятельница (игуменья) сказала: «Так нельзя, ты ведь должен сперва подготовиться, ты ведь ничего не знаешь о христианстве».

Я возражал: «Сестра, мы на войне. Никто не знает, будем ли мы живы завтра. Я верю, что Иисус – Сын Божий и Мессия. Я прошу Вас крестить меня».

В тот же вечер я принял крещение; это было 25 августа 1942 года. Произошло нечто странное - около полудня пришла настоятельница (сёстры молились в капелле). Она прошла через дом к сараю, в котором я спрятался, а сарай как и дом находился всего в 70-и метрах от жандармерии, в которой я проработал девять месяцев. Через щели в досках я мог видеть всё, что там происходит.

Сёстры были настоящими героинями, что позднее подтвердилось особым образом. Итак, настоятельница пришла в сарай и сказала мне весомо и прямо: «Я молилась и вдруг почувствовала, что сейчас должна помолиться за тебя, потому что ты станешь католическим священником. Вот уж что мне и в голову не приходило, это было бы неслыханно, никогда в жизни!» Тогда она подумала: «Нет, он ведь еврей и вообще не крещён, как это может быть?» Она была убеждена, что должна за меня молиться особенно. Когда я высказал своё желание креститься, которое для неё было знаком того, что всё будет в порядке, она убедилась, что для меня это правильный путь. Вот так и был я крещён сестрой, не священником и не пастором. Потом я покинул их дом, потому что не хотел после крещения оставаться у сестер, чтобы не выглядело так, будто я крестился из-за убежища, которое они мне предоставили. Но везде, куда бы я не приходил, меня сразу же узнавали, в самых разных местах. Выхода не было. Через четыре дня я вернулся к сестрам. Я всё ещё боялся уйти в лес. Как там на меня отреагируют? Так я вернулся и пробыл у сестёр 15 месяцев.

Несколько раз, нет, достаточно много раз я переодевался в женскую монашескую одежду. Однажды монахинь снова выселили, а взамен выделили дом за городом. Все должны были туда переселиться, а как же быть со мной? В старом доме было может быть шесть комнат. Сначала меня заперли в одну из комнат и вынесли из неё всю мебель. Потом меня спрятали в шкафу, пока всю мебель выносили и из этой комнаты. Вечером мы ушли. Я хорошо побрился, напудрился мукой и переоделся монашкой. Одна пошла пораньше, а мы, остальные четверо, спустя некоторое время, вслед за ней. Моё лицо прикрывал букет сухих цветов и статуя Девы Марии, поэтому в городе, где все меня знали, никто меня не опознал.

Часто бывало так, что к сёстрам заходили полицейские или другие люди. И таких случаев было множество. Если я был в общей комнате, то быстро прятался в широкий шкаф. Я рассказываю вам это потому, что считаю, что христианство начинается с христианской жизни. Но не это меня убедило – если сёстры делают подобное, значит и религия хороша, – хотя я так не думаю, но что для меня было полезно – именно таким образом быть введенным в христианство.

У нас в Иерусалиме есть «Аллея праведников»; эти сёстры и есть праведницы. Я убеждён, что таких праведников в 10, во 100 раз больше, чем удостоенных чести. Я против этой «Аллеи праведников». Иногда в Израиле создаётся впечатление, что помогали только эти люди. Но таких людей, которые помогали, было много, и в Германии, и даже в вермахте.

Потом я был ещё и партизаном. Там меня сначала приговорили к смерти – я ведь служил в немецкой жандармерии. Они подозревали, что меня направили в лес шпионить за русскими партизанами. Но случайно появился врач-еврей, которому я незадолго до этого рассказал свою историю, как раз в тот момент, когда партизаны советовались расстрелять меня или нет; русский , сидя с тяжёлым пистолетом в руке, сказал мне: «Сейчас говори правду, где ты был всё время?» Я не хотел и не мог выдать монахинь, но врачу я всё же рассказал. Этот врач за меня поручился, а затем подошли ещё два еврея, которым я помог спастись. Они услышали о совещании по моему делу и поспешили за меня поручиться. Через два или три дня я получил оружие и стал нормальным партизаном. После освобождения я даже получил русскую медаль.

Освальд Руфайзен, партизан, 1943 год. Трудно себе представить, что такой молодой человек мог взять на себя столь тяжёлую ответственность.

Сразу после войны, в 1945 году, я вступил в орден Кармелитов в надежде, что меня как кармелита пошлют в Израиль. Еврейство сидит во мне очень прочно и поныне. В этот год еще не было основано государство Израиль, в то же время родной дом Ордена находился и сейчас находится в Кармеле, вблизи Хайфы в Израиле.

Я учился, в 1952 году был рукоположен в священники, после чего ещё 7 лет проработал проповедником в Польше. В 1957 году в Польшу приехал глава Ордена, и я попросил его направить меня в Израиль. В ответ услышал: «Нет, у тебя здесь хорошая работа, в этом нет необходимости, оставайся здесь.» Однако, годом позже он сам прислал мне письмо, в котором просил приготовить всё для переезда в Израиль: в страну с еврейскими супругами прибыло из Польши много христиан со своими детьми, в большинстве католиками, и я должен работать среди этих людей. Прошёл целый год, прежде чем Польша выдала мне иностранный паспорт. Но меня вынудили отказаться от польского гражданства и я прибыл в Израиль без гражданства. С 1959-го года я там живу.

Отец Даниэль в 1956 году, проповедник в Польше

Я тотчас начал работать духовником среди христиан в Израиле, сначала с польскими католиками, в большинстве прибывшими в страну как жёны еврейских мужей. Дети их были крещены, но не все. Часто бывали очень тяжёлые ситуации. Евреи привыкли кроме родного говорить на языках стран проживания, привыкли к обычаям этих стран, привыкли по разным причинам покидать их, как это часто и случалось! Но поляк, венгр, румын, русский, которые всегда жили среди своих, для этих людей было чудовищно тяжело вдруг оказаться выброшенным в чужую страну. Муж-еврей мог быть поляком, он говорил на этом языке, придерживался тех же обычаев, но если его жена-католичка была из той же страны, то он и подчинялся своей жене, она была сильнее, польская католическая среда была очень сильна. Обычно дети воспитывались как католики и почти никогда в еврейской традиции. Но в Израиле, они оказались в абсолютно иной ситуации. Я был не единственным священником, работающим в этом направлении и помогающим людям в сложном процессе интеграции, чтобы они каким-то образом справились с ситуацией в новой стране, в новом окружении. Речь не шла о крещении евреев – я не хотел быть миссионером. За последние 18 лет я не крестил больше ни одного еврея, даже отговаривал от этого.

«Случай Руфайзена» перед Верховным Судом Израиля

Каждый еврей, эмигрирующий в Израиль, имеет право на признание его гражданином Израиля тотчас же по прибытии в страну. Так думал и Даниэль Руфайзен, когда в 1959 году эмигрировал в Израиль. По его мнению это право распространялось и на него – он по-прежнему чувствовал себя евреем. Но в этом праве новоприбывшего ему было отказано, потому что отец Даниэль больше не был евреем. По еврейскому праву евреем считается тот, у кого мать еврейка, и это в его случае сомнению не подлежало. Министерство внутренних дел отклонило заявление и предложило гражданство через натурализацию; но Даниэль Освальд Руфайзен требовал в графу «Этническая принадлежность» вписать «Еврей». Это отклонил министр внутренних дел, с чем не согласился отец Даниэль и подал соответствующую петицию в Верховный Суд страны.

Эта петиция рассматривалась там в декабре 1962 года. Пять судей (Зильбер, Ландау, Берензон, Коэн и Манни) с соотношением голосов 4:1 решили, что Даниэль Руфайзен не может претендовать на признание его в Израиле евреем. Даже аргумент, что по галахе (религиозному закону) отказавшийся от иудаизма остаётся евреем, не смог убедить суд.

Из обоснования приговора: «Как евреи мы испытываем к истцу Освальду Руфайзену глубокую благодарность. Под именем «отец Даниэль» перед баръером суда стоит некто, кто в мрачнейшие времена Катастрофы еврейства бесчисленное число раз рисковал своей жизнью, отважными акциями спасая наших братьев от нацистских бестий».

Судья Зильберг обосновывал среди прочего: «Я, полностью осознаю наличие различных мнений по поводу иудаизма – от экстремально ортодоксальных до еретических – но для живущих в Израиле людей (за малым исключением) общим является то, что мы не отрезаем себя от нашего исторического прошлого и не отрицаем наследие своих предков.»

Судья Коэн напротив: «...Если я правильно понял своего почтенного друга, судью Зильберга, то он придерживается мнения, что непрерывность истории Израиля от жутких дней прошлого до нашего времени препятствует нам признать когда-либо кого-либо евреем, если он перешёл в католическую церковь, хотя она больше не является нашим ... заклятым врагом. С пониманием такого вида исторической непрерывности я согласиться не могу ... В сущности исторического прогресса заложено, что время и понятия, образ мысли и культурные ценности меняются и этим постоянным изменениям следуют образ жизни и закон».

С тех пор графа «Этническая принадлежность в паспорте отца Даниэля осталась незаполненной, однако отец Даниэль – признанный и гордый израильтянин, после того как в 1963-м году стал натурализованным гражданином.

Процесс длился два года. После него отец Даниэль сказал: «Когда я прибыл сюда, то как крещённый еврей не был признан этническим евреем. У меня не было иного выхода, как обратиться в Верховный суд. Мои аргументы носили как гражданский, так и религиозный характер. Я считал, что по гражданскому праву два понятия, «Религия» и «Народ», разделены и что человека, совершившего грех религиозный, нельзя наказывать по гражданскому праву и считать его отпавшим от своего народа. Религиозные аргументы применялись по религиозному праву, так называемой Галахе, по которой еврей остаётся евреем, даже если он согрешил. То, что я требовал – было революцией. Но в Высшем суде революций не делают. Но я все же убеждён, что когда-нибудь вопрос решится на путях нормальной эволюции».

Воинствующий монах Даниэль Освальд Руфайзен перед Верховным Судом Израиля, 1962 год

Вначале я говорил с людьми по-польски или на другом языке, если владел им. Но затем мы пришли к убеждению, что всё же второе поколение вправе иметь соответствующую стране церковь с собственной литургией, чтобы церковь эта не была Израилю чужой. 30 лет назад ещё не было обычным, чтобы католическая месса велась на языке соответствующей страны. В 1954 году некоторые получили разрешение Папы Пия XII вести богослужение на иврите. Это произошло интересным образом. У нас в Риме был хороший большой друг, кардинал Тиссо, француз, декан Коллегии кардиналов. Один французский священник, разговаривая с ним, заинтересовался: возможно ли получить разрешение на проведение богослужения на иврите.

Кардинал пошёл к Папе и спросил его: «На каком, собственно, языке можно вести в храме литургию?»

Папа ответил: «Конечно же на греческом или латинском».

Кардинал продолжил: «Я думаю, что святыми языками являются те, на которых есть надписи на кресте, среди них есть и иврит».

Папа ответил: «Да, я тоже так думаю».

Умный кардинал больше ничего не спрашивал, а тотчас написал письмо: «Можете спокойно молиться на иврите!»

Тогда мы и перевели свои литургии на иврит. Большего в то время было нельзя добиться. Сегодня само собой разумеется, что каждый может вести богослужение на родном языке.

Так у нас в Израиле две церкви: арабоязычная и, постепенно, новая, ивритоязычная. Хотя я и говорю «новая церковь», но, собственно, это древняя церковь, она мать всех церквей. Христианство ведь начиналось на еврейском языке. Первые христиане были, само собой, евреями. Было далеко не так, как вы часто слышите, что евреи убили Христа и христиане потом его приняли, а как раз наоборот – первыми, кто его принял, были тем не менее, евреи. Они жили совместно в той же еврейской культуре, даже в той же еврейской религии, потому что христианство – это воплощение еврейского ожидания, которое должно быть универсальным.

Моя деятельность духовника не оплачивалась, считалась моим хобби. Я начал её, никого не спросив, это не было поручением епископа или официальной миссией. Я увидел, что в этом есть потребность и тотчас приступил к работе. Через два-три года я начал водить по Израилю группы гостей и туристов, чтобы заработать деньги для своей духовной деятельности. И вот уже 18 лет я работаю «гидом», сопровождаю туристов. Очень часто это немецкие группы; я провёл по Израилю очень много немецких групп. Я люблю эту страну, это ведь моя страна, как христианина, это прекрасная страна, интересная страна. В ней интересно жить, даже при громадном количестве проблем, которые у нас есть; в любом случае это нелегко, но я себя чувствую там хорошо. Сегодня я хорошо чувствую себя и в Германии, потому что у многих я как дома. Сегодня я ваш гость, завтра – вы гости в моём доме. Но сегодня я не стою на том, чтобы везде просить пощады или вымаливать милосердие в качестве члена лишь терпимого меньшинства. Сегодня мы друг другу партнёры, я – как израильтянин, вы – как немцы.

Должен вам признаться: по воле трагических обстоятельств, которые я вам описал, случилось так, что Германия стала ближайшим партнёром Израиля. Быть может не все знают, но мы ни от одной нации, ни от одного государства, не получаем столько помощи, как от Федеративной Республики Германии. Мы до настоящего времени получили от Западной Германии в различных формах в три раза больше помощи, чем от евреев всего мира. Если Израиль является тем, что он сегодня из себя представляет, без плохих проявлений, которые сегодня есть повсюду;, если сегодня Израиль – маленькая Европа в Азии и далеко продвинувшаяся в своём развитии страна – мы сделали много интересного, у нас отличные, всемирно известные научно-исследовательские институты – то это также и потому, что мы получили помощь от Западной Германии. Будьте благословенны за это. В 1953-ем году Бен-Гурион сказал, что ни на одно государство мы не можем так рассчитывать, как на Федеративную Республику Германия. Ещё и поэтому я, после всего, что вам рассказал, чувствую себя среди вас, как среди братьев. – Благодарю вас!

СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ

Израэль Шифрон

Гетто г.Мир возникло в ноябре 1941 года после первой массовой бойни. Выжившие в бойне евреи были сконцентрированы на определённых улицах. Большая часть города во время немецкой оккупации была сожжена. Всю зиму мы жили, втиснутые в маленькие комнатки. В апреле-мае 1942 нас перевели в замок, знаменитый замок князя Мирского-Святополка. Он был оцеплен как тюрьма...

Во время существования гетто никто не знал о подготовке заговора (о побеге. - пер.) и об еврее, который действительно хотел помочь своим братьям. ...

Когда я услышал, что Освальд крестился, то испытал глубокую боль. Я видел в Освальде большого, искреннего и восторженного человека. И вот еврейский народ потерял одного из лучших своих сыновей. ...

Фаня Билецкая

Освальд случайно встретил двух наших хаверим из местечка, которых, к сожалению, сегодня уже нет в живых. Один из них был мой друг. Он рассказал мне о встрече с Освальдом. Они договорились встречаться и впредь. Но конкретных планов ещё не было. Мы втроём и ещё одна подруга поклялись об этом молчать. Никто не должен был ничего знать. Для нас самих это было полной неожиданностью, и мы собственно не знали о чём речь. ...

Потом Освальд сказал нам, что это только начало, всё идёт к тому, чтобы всех нас уничтожить. Тогда мы решили организоваться. Если уж мы должны были погибнуть, то достойно и не так как те евреи, которые не имели возможности организоваться. ...

Мы составляли организованную группу из примерно 80-и человек. Была дискуссия о том, бежать нам или бороться до тех пор, пока можно будет защищать гетто, чтобы потом погибнуть. От Освальда мы ведь получили оружие. Однако никто из нас не верил в то, что мы сможем долго продержаться против немцев или спастись. Часть считала, что мы должны с оружием бежать в лес, чтобы оттуда мстить немцам. Но определяющими были совет и мнение Освальда: он был за побег из гетто. Он считал, что будет только большая кровавая баня, и мы ничего не добъёмся. Итак мы решились на побег. ... После того как Освальд нас точно информировал, когда начнётся «ликвидация», и набросал план побега, мы начали подготовку. Мы не хотели слишком рано покидать гетто, чтобы не обременять совесть. После побега немцы ведь расстреляют всех оставшихся. Итак всё было решено: вечером Освальд выманил полицейских из городка, и тогда мы начали прыгать из окон замка. Юденрат знал о предстоящей бойне. ...

О его крещении мы узнали раньше. Но для меня Освальд всегда был евреем и остался им. В самые тяжёлые времена он оказался на другой стороне, на стороне наших убийц. Но он каждый день делал всё, чтобы нас спасти, он спас меня лично, поэтому я люблю Освальда и очень ценю его. Его крещение никак не повлияло на моё к нему отношение и поведение. ...

Эфраим Зиндер

С группой партизан я вошёл в местечко Рубежевиче. Мы зашли поесть к одному крестьянину. Во время еды я вдруг вспомнил, что забыл ослабить подпругу у моего коня. Я вышел наружу и заметил, что в доме напротив кто-то стоит у окна. Он показался мне знакомым, но я не мог вспомнить, кто это. Он напомнил мне полицейского из местечка. Тогда я пошёл к этому дому и открыл дверь. Человек стоял между окном и столом. «Кто ты?», - спросил я, и он ответил: «Освальд!»

Когда я услышал Освальд, мы от радости обнялись и поцеловались. Он меня узнал сразу. Потом я спросил его, откуда он идёт и куда держит путь. Он рассказал мне историю своего побега и о желании попасть к партизанам, чтобы быть вместе с евреями из Мира. Мы договорились, что завтра возвращаемся в лагерь, я доложу о нём командиру и попрошу разрешения привести его к нам.

Я рассказал своему командиру всю историю. Он разрешил мне взять Освальда с собой в лес. Однако доверия к нему не было, и я должен был подписаться, что ручаюсь за него головой. На следующий день нужно было спешить, потому что немцы вместе с полицаями приближались к селу. Я пришёл забрать Освальда, который уже приготовился. Была зима, а одет он был очень легко; на нём было женское пальтишко, чёрные полицейские брюки и сапоги. Как только мы пересекли мост, подошли немцы. Мы помчались в лес. …

Когда я услышал о его крещении, то принял это за шутку, я просто не мог в это поверить. Когда я встретил его в Израиле и мы вместе с моей женой поехали в Тель-Авив, я сказал ему по дороге: « Верь во что хочешь, но кончай быть монахом. Если тебе чего-то не хватает, если есть трудности или не можешь найти себе место, иди ко мне. Как мои дети при мне, так и ты найдёшь у меня место, и ни в чём не будешь испытывать нужды, в моём доме найдёшь всё что нужно». Он засмеялся и сказал: «Твоя радость – это твоя жена, твои дети, твоя семья. Точно так же моя радость – моя вера». И на том разговор был окончен.

Даниэль Освальд Руфайзен и община евреев-христиан в Хайфе

Как можно описать деятельность Даниэля Освальда Руфайзена? Отец Даниэль – это человек, который к каждому относится сугубо индивидуально. Когда я с ним говорю, у меня возникает чувство, что мы с ним наедине, даже если вокруг нас другие люди. Хотя время отца Даниэля заполнено, как день менеджера, у вас никогда не создаётся впечатление, что он спешит. Он знает каждого, его судьбу, его особенности и предпочтения; и если он меня кому-то представляет, то расхваливает так, будто хочет устроить меня на хорошую работу.

Регулярное вечернее воскресное богослужение маленькой общины в Хайфе начинается сердечным и личным приветствием гостей, которых отец Даниель узнаёт одним мимолетным взглядом. И сразу чувствуешь себя здесь дома. Язык службы – иврит, но это никому не мешает, потому что время от времени вставляются индивидуальные примечания на языке гостя. Гости из разных стран: из Польши, супруги из Германии, студенты из Франции, английские друзья и российские иммигранты. У отца Даниэля удивительная харизма и ещё он бегло говорит на многих языках. И даже тогда, когда он говорит на иврите, руки его говорят на языке, который понимает каждый. Причастие раздаётся только после того как отец Даниель прошёл по рядам и каждому по-братски пожал руку.

Богослужение идёт в гостях у арабско-католической общины. С рождества 1986 года после богослужений встречаются в собственном общинном центре, который расположен в нескольких минутах ходьбы. Некоторые члены общины хотят, чтобы и там регулярно велись богослужения. Но всё же учитывается и мнение тех, кто не может себе представить, что общность богослужения важнее внешних форм; кое-кто ещё не может смириться с тем, что молельное помещение может служить одновременно и местом для разговоров, еды, жилья и для жизни вообще. Но и контакт с гостеприимной арабской общиной – важный элемент, настоятельно необходимый в Израиле. Таким образом: здесь – богослужение, а дома - общение.

Центральный Совет Организации Св. Якова, членами которой являются евреи-

христиане, на встрече с епископом Чиапперо в Эйн Кареме в 1962 году.

Отец Даниэль – крайний справа

Мечта отца Даниэля – церковь, какой она была во времена зарождения христианства, которая действует в домах, в которой повседневная жизнь протекает как богослужение любви, в которой истина любви преодолевает границы догм и вопросов теологической истины, в которой даже было бы возможным проводить совместные богослужения евреев и христиан в обстановке взаимного уважения, не стремясь их объединить. Не случайно у отца Даниэля было много еврейских друзей, которые его прекрасно понимали и охотно приняли бы участие в осуществлении его мечты; но разделение и 2000-летние следы не могут быть преодолены за одно поколение, слишком многое препятствует очищению этого пути.

Что говорят по этому поводу в Риме? Папа Иоанн Павел II несколько лет работал в Польше вместе с «братом» Даниэлем; они были лично знакомы. Отцу Даниэлю однажды представилась даже возможность подробно доложить о своей деятельности «Святому Отцу» римско-католической церкви. При этой личной аудиенции Папа не только очень заинтересованно выслушал рассказ о работе на «Святой земле», но и попросил в дальнейшем сообщать о церковной жизни маленькой общины на севере Израиля.

Здесь в Израиле не только говорят на языке Господа нашей церкви, здесь находят не только святые места церкви, возникшей 2000 лет назад на этой земле, но здесь и сегодня ощущается тесная непосредственная связь с избранным Богом народом. Иногда не без последствий. Отец Даниэль не только страдал и страдает как еврей, он гордый гражданин этой страны и этого государства; и ему особенно больно осознавать, что его церковь и даже экуменические церкви не только не открыли для себя утончённость и дар иудейско-христианской экумении, но снова и снова культивируют или потворствуют разжиганию антиеврейских предрассудков.

Даниэль Освальд Руфайзен в 1988 году в беседе с проф. Вольфгангом Феннебергом, руководителем Школы Библии в Назарете

Конечно и в Израиле есть люди, с недоверием наблюдающие за деятельностью отца Даниэля, не занимается ли он, как христианский священник и крестившийся еврей, миссионерской деятельностью? Но людей, которых отец Даниэль крестил в Израиле, можно пересчитать на пальцах, и уже более 20-и лет он не крестил никого, кто не имел бы родителей-христиан.

Там в Хайфе – особенная, интимная, сердечная община. Все друг друга знают. Когда они сидят вместе, их можно окинуть одним взглядом. Семейная атмосфера привлекает, сплачивает. Это чувствуется, когда собираются вместе после богослужения. Вместе переносят из общинного центра и расставляют столы в оборудованном со вкусом дворе. Разносятся закуски, принесенные членами общины, садятся и ведут разговоры, которые всех объединяют. Здесь и скрепляются связывающие общину сети. Знакомятся, ценят и уважают друг друга. Меньше всего речь при этом идёт о вопросах учения и догм, но всегда о совместной работе в церкви.

В этой общине и без того встречается так много различий, что без взаимного внимания и терпения жить друг с другом было бы невозможно. Кто хочет в Израиле жить как христианин – должен принять толерантность как важный элемент общего дела. Тот, кто здесь выставляет односторонние культурные, теологические или конфессиональные требования, очень скоро убеждается в том, что он несет разрушение вместо объединения, распыляет, а не собирает. Здесь живут не только как меньшинство в еврейском государстве, но и как меньшинство в церкви. Что может выиграть одиночка, если не научится найти своё место в этом многообразии и обходиться с ним? Он открывает, что не должен сдаваться, наоборот, плюрализм обогащает и ограничивает, но чрезмерные требования предъявляет он только боязливым упрямцам. Так при трапезах в общине подавались и оценивались блюда разных культур и традиций, учились, как можно глубже и больше, знать и ценить своеобразие различных церковных традиций. Уже следующее поколение внесёт определённо больше еврейских традиций в жизнь общины и тем самым, разумеется, послужит на пользу церкви вообще.

Добрым духом общины, в работе с детьми и семьями, со стариками и в доме престарелых в Нагарии, в церкви, в саду, в богослужениях, при планировании новых мероприятий является Элишева Хемкер, пасторальный референт из Мюнстера, которая живёт на этой земле уже более четвери века и внесла решающий вклад в создание общины. Она очень внимательный и чуткий теолог, читающий еврейскую библию как ежедневную газету и, как истинный израильтянин, делает из неё не только теологические, но и биологические, геологические и исторические выводы. Важной предпосылкой для жизни и работы в Израиле является владение ивритом. Поэтому Элишева Хемкер требует от каждого волонтёра, намеревающегося посвятить себя работе в общине или уходу за стариками в течение более одного года, чтобы они прошли интенсивный курс для новоприбывших в ульпане. Сама же госпожа Хемкер не только говорит на иврите, но и думает на нём, поэтому и понимает она особенности своих израильских партнёров в разнообразнейших проблемах, вплоть до водопроводных. К тому же она должна подстраиваться под культурное и национальное многообразие членов общины и практиковать по возможности щедрую экумению, которая не ограничивается чисто церковной деятельностью.

Элишева Хемкер, социальный работник общины в Хайфе

Община евреев-христиан в Израиле и диаспоре

Они сидят между всеми стульями. Для некоторых христиан группа слишком еврейская, большинство евреев считают её церковью и с тем – вне дискуссий; для официальных церковных иерархов это община, находящаяся в опасности сорваться, поэтому не достойна поддержки.

Нигде вокруг не видно никого на роль посредника, рискнувшего обратить эту малую группу мужественных и ангажированных христиан в стране и окрестностях к корням нашей церкви. Кто может ждать до тех пор, пока церковь и теология придут к единому пониманию? Так может пройти ещё раз 2000 лет, и получается, что на одинокий этот путь придётся отважиться более самостоятельно. При этом еврейские христиане возлагают большие надежды на Рим.

Так в Хайфе в 1984-ом году был разработан план основания и строительства собственного общинного центра. Но в какие бы имеющиеся институты евреи-христиане не обращались, помощи они не получили, скорее отказы. Бесцельно искать и перечислять основания такого отношения. Этот опыт вынудил небольшие общины основать собственное общество:

«Община евреев-христиан в Израиле и диаспоре», на иврите: «Агудат Ханоцрим Хаиврим б'Исраэль уб'Тфуцот».

В нижнем части Хайфы, в бывшей «Немецкой колонии», в которой сегодня мирно уживаются евреи и арабы, есть бывшая кузница, которая за счёт собственных средств превращена в общинный центр. Так как Даниэль Руфайзен и Элишева Хемкер привыкли осуществлять свои мечты, то за работу они взялись с самопожертвованием и подъёмом. Когда официальные органы в поддержке отказали, некоторые члены общины из собственных денег собрали нужную сумму с надеждой на то, что финансовому гению Даниэлю всё же удастся где-нибудь добыть немного денег, чтобы сразу погасить кредиты. Такого рода коллективное мышление и действия сплачивают общину.

На Рождество 1986-го года впервые был открыт общинный центр, хотя не все еще было построено , но это всё же было достаточно праздничное начало,. В одном большом помещении расположилась кухня, рядом две небольшие боковые комнаты и туалеты. На хорах можно будет, не мешая работе, оборудовать дополнительные места или простые лежанки для ночёвки. Дом огибает большой сад, чудо архитектуры со всеми возможными растениями, деревьями, кустами, которые может предложить богатство Израиля. Зреют даже не запланированные сочные дыни. Всё естественно, снабжено системой орошения. В мощёном дворе, умело интегрированном в насаждения, легко размещаются за столами и на стульях 80 человек. Важно при этом заметить, что в Израиле большую часть года общие мероприятия проводятся на свежем воздухе. Со вкусом оборудованные фонари позволяют ещё долго общаться в рано наступающих восточных сумерках.

Богослужение здесь находит не только компанейское продолжение, ведь здесь договариваются, вынашивают планы, ведут душевные разговоры, укрепляют дружбу. Отдельные члены общины живут очень разбросанно, так что здесь именно то место, где люди из общины могут встречаться, здесь они в общине как дома. Кто приедет в Хайфу, не пропустите заглянуть, в воскресенье от 19.00 до 21.00, улица Меир 26.

Большое преимущество ещё и в том, что Элишева Хемкер не только знает, как организовать в общине что-нибудь почти из ничего, она ещё и отличная повариха, которую не так легко вывести из равновесия. Приходит, например, молодая пара из Польши, в кармане записка с адресом отца Даниэля, просит о заключении брака на «Святой земле». Кто, как ни отец Даниэль, не только задействует все рычаги, чтобы осуществить эту мечту, но ещё и организует торжество? Когда же во время богослужения выясняется, что польские свидетели не могут прибыть вовремя, отец Даниэль без лишних слов находит в рядах собравшейся общины достойную замену. Над свадебным столом госпожа Хемкер колдует в общинном центре, коротко вздыхает, когда отец Даниэль объявляет ещё о 30 гостях, и тогда во дворе общины для молодой пары – они в Израиле вообще никого не знают и скорее рассчитывали на то, что спокойно отметят свадьбу в ресторане – разворачивается в полной гармонии весёлый праздник, и у каждого создаётся впечатление, что лучше и быть не может. Не знавшие до того друг друга гости со всего света знакомятся. Нет недостатка и в подарках. Высшим пунктом считают оба, они студенты-теологи, получить в подарок от группы студентов-теологов пятидневное свадебное путешествие по Синаю под руководством отца Даниэля. Можно ли для кого-нибудь, кто знает и понимает Библию, придумать что-либо более символичное и прекрасное?

Сад и вход в общинный центр в Хайфе, Мейер-Стрит 26, беседа после вечернего воскресного богослужения

Правда, нужно ещё подумать, стоит ли здесь об этом празднике рассказывать, если молодые люди воспримут в будущем этот адрес как подсказку для проведения эксклюзивной, романтической и в некотором роде приключенческой свадьбы. Тогда маленькой общине – при всём её гостеприимстве – и её добровольцам эта задача будет не по плечу.

За пару дней до этого несколько студентов из Франции воспользовались общинным центром в качестве дешёвого и удачно расположенного жилья. Они принимали участие в общинных мероприятиях, пели при богослужениях свои песни и вынесли непосредственное впечатление о том, как живут христиане в Израиле; и быть может и в будущем будут поддерживать связи с этой маленькой общиной, друзья ведь нужны.

Община состоит не только из христиан Хайфы и окрестностей, контакты идут через всю страну, от Нагарии до Эйлата. Не случайно наезжает отец Даниэль на своём маленьком Субару вдвое больше километров чем нормальный европеец, ничего удивительного, потому что в этой общине непривычное и является зачастую нормальным.

«Дом Гертруд Люкнер» - дом престарелых для христиан, преследовавшихся по Нюрнбергским законам

Одним из важнейших дел Элишевы Хемкер является основание дома престарелых в Нагарии в 1972 году. Из бодрых первооткрывателей и эмигрантов они превратились в пожилых людей, которые, однако, в имеющихся еврейских или арабо-христианских домах для пожилых не могут найти для себя духовного пристанища. В этих домах заботятся только о соблюдении или еврейских или арабо-христианских традиций. Общине же нужен скромный собственный дом. В Нагарии, непосредственно у моря, нашли подходящую виллу, в которой после перестройки можно разместить добрую дюжину стариков. Но вначале предстояло прочувствовать и преодолеть сложную государственную бюрократию.

Затем выяснилось, что пожилые люди представляют собой пёструю интернациональную группу. У каждого в отдельности своя собственная, особая, часто достойная киносценария биография. Некоторые из принятых были раньше домашними работниками в еврейских семьях или супругами, или спасли еврейского ребёнка и с ним эмигрировали. Они вместе с семьями годами страдали от преследований, часто с риском для жизни. Когда семьи эмигрировали, они не хотели с ними расставаться. Некоторые получили здесь звания «Праведников народов мира». По статусу дома принимать можно только тех, кто пострадал от «Нюрнбергских законов».

Госпожа Хемкер дополнительно изучила гериатрию, приобрела архитектурные знания и ищет сотрудников. Долгие годы матерью дома была добрая и спокойная Тина Соломон, которая вместе с Элишевой Хемкер руководила домом. Сегодня заботится о нём Ядвига Иссаков из Польши, которая после длительной бюрократической возни получила наконец разрешение на пребывание в стране и на работу. Один – два волонтёра, часто из Германии или из числа многих эмигрантов, работая год, приносят с собой юношеский порыв, излучают дружелюбие, являются опорой при различных физических работах. Все остальные работы в доме: бухгалтерия, дворник, кухня, уборка, исполняют работники на полставки. Сложно с теми, кто на длительное время прикован к постели. При таких необходимо постоянное присутствие. В остальном пытаются поручать старикам работы по дому, которые они бы хотели и могли выполнять, это ведь и терапия, да и такова израильская концепция дома.

Каждый в доме имеет свою собственную комнату. Часто для этих заслуженных людей такая привилегия – впервые в жизни. В Германии делами дома занимается госпожа доктор Гертруд Люкнер, которая в нацистские времена помогла бесчисленному количеству людей, из-за этого сама попала в концлагерь, а после войны неустанно помогала своим оставшимся в живых подзащитным. В рамках её деятельности в немецком Каритасе дом престарелых в Нагарии получил от госпожи Люкнер соответствующую поддержку.

Круг друзей, прежде всего в Германии, старается обеспечить недостающие суммы денег. Месяц за месяцем пробиваются, преодолевая растущую инфляцию. Плохо, когда среди зимы вдруг отказывает отопление и с сегодня на завтра нужно установить и оплатить новый котёл, или выходит из строя большой холодильник да к тому же ещё и стиральная машина.

Каждый понедельник в 17.00 в доме проводится богослужение, которое чаще всего ведёт отец Даниэль. При этом он – счастливый случай ещё и потому, что заменяет нескольких переводчиков. Это интернациональное богослужение ведётся по возможности на каждом из языков жильцов дома. Ходовые языки – иврит, польский, румынский, венгерский, немецкий – используются с учётом языка молящегося. Всегда произносятся две проповеди на разных языках. И здесь небольшая община собирается после богослужения к ужину вместе с гостями, чтобы, будь ты гость или обитатель дома, не оставаться в одиночестве.

Дом им. Гертруд Люкнер в Нагарии

Поездка с отцом Даниэлем на Синай

Сопроводим отца Даниэля в его профессии израильского «гида». Знамениты его Синайские туры,. не только потому что они недороги, а благодаря своей бесподобной атмосфере. Пять дней и четыре ночи мы в пути. Сначала необходимо собрать нужное количество участников, чтобы выдержать оптимальную цену. Ядро группы образуют студенты-теологи из Рима и несколько монахов из института «Терезианум» Ордена Кармелитов, главная квартира которого также находится в римской метрополии, остальные – из числа бесконечного множества знакомых отца Даниэля или их знакомых. После короткого голосования в качестве языка экскурсий и пояснений в пути выбраны итальянский и немецкий. Некоторым предоставлен личный переводчик. В то время как отец Даниэль, почти не переставая, на двух языках рассказывает о достопримечательностях, поясняет библейские, исторические и современные связи, автобус мчится через пустынный ландшафт по Иорданской впадине к Мёртвому морю. Здесь короткая остановка для купания с последующим освежением, потом – в соляной грот, в котором и проводится богослужение, естественно, многоязычное, частично с раздельными языковыми группами. При возвращении нас у автобуса ожидает несколько попутчиков со свежими дынями. Мы всё больше ощущаем приближение братско-сестринской атмосферы.

Студенты из Рима поют прекрасные фольклорные и радостные церковные песни. Они и есть команда, всё организующая по указаниям отца Даниэля. На долгом пути к Мёртвому морю и дальше, к Эйлату, каждый коротко представляется. Мы обращаемся друг к другу только по именам – кого в пустыне интересует положение и титул человека? Мы спрашиваем себя, как это отцу Даниэлю удаётся за столь короткое время создать такую гармоничную атмосферу?

Вечером мы уже на пляже Таба. Нас овевает тёплый ветер пустыни. Даниэль постоянно нам напоминает о необходимости обильно пить. Между тем выясняется, что всё может протекать ещё более органично, если каждый будет по возможности помогать; при этом Даниель оставляет за каждым возможность самому найти и оценить свою позицию. Как только автобус останавливается, на нас из багажника автобуса обрушивается неожиданный поток сокровищ из фруктов, овощей, напитков и всех возможных нслаждений, которые может предложить Израиль. Как по волшебству мгновенно появляется еда. Специалисты готовят горячий чай на бензиновом кипятильнике, другие предпочитают старинный способ – на открытом огне. Быстро найдены три камня и вот уже горит огонь. Даже дрова есть в автобусе. В то время как мы купаемся в кристально прозрачной воде Красного моря, Даниель пытается раздать остатки трапезы посетителям пляжа. Даниэль не может дать пропасть ни одной горбушке хлеба.

Соляной грот «Аруботайим» на Мёртвом море

Ночуем мы в отеле «1000 звёзд» – под открытым небом на пляже. Даниэль напоминает участникам поездки о необходимости и ночью оставаться тесной группой во избежание ограбления или нападения. Молодая пара подтягивает от близлежащего отеля пляжный лежак, остальные копают в песке соответствующие закругления – в зависимости от формы собственного тела или от привычной позы во сне – и спят. Для некоторых такая ночь – впервые в жизни.

На следующий день часами длятся пограничные формальности. Таможенники на израильской и египетской стороне диву даются, как это отец Даниэль ухитрился выложить перед ними паспорта из 19-и различных стран. Но и эта процедура воспринимается терпеливо и с юмором. В Египет нельзя ввозить никаких припасов. Даниэль распределяет всё по рюкзакам участников, но просит не есть яблоки – они предназначены «на потом». На египетской границе мы должны покинуть израильский автобус. Интересно, как выглядит египетский? Но поражён и сам Даниэль. Предприниматель из Каира, бывший генерал, яро боровшийся против Израиля, прибыл собственной персоной и везёт нас своим первоклассным, новым с иголочки автобусом. Он обязательно хочет продолжить плодотворное сотрудничество с Даниэлем, поэтому и предлагает кое-что. На три дня он взял с собой и жену и обязательного египетского «гида», который со своей стороны дарит эту замечательную поездку другу Даниэлю. Египетский экскурсовод вначале представляется и тут же передаёт руководство Даниэлю, потому что самому ему с такой интернациональной публикой не справиться. Позже, у местных торговцев, мы пользовались его услугами знающего дело переговорщика. Можно подумать, что тур по пустыне – скучное и утомительное дело, к тому же ещё в жаркий август. Но вот этого как раз и не было. Даниэль непрерывно обращал наше внимание на интересные ландшафтные, исторические, геологические или библейские связи. Не утомляя нас, Даниэль говорит почти непрерывно, но третий день настолько горячее, что перевод на второй язык берёт на себя один из наших друзей. Нагрузка на Даниэля снижается вдвое, песнопение, которое Гази сопроводает на гитаре, для Даниэля отдых. В позднее послеобеденное время второго дня приезжаем в монастырь Катарины. За месяцы до этого резервированные простые большие комнаты распределяются Даниэлем по хорошо продуманной системе. Бедуин, который месяцы назад обещал на этот вечер устроить ужин, не появился; но в туристской кухне Даниэль со своей командой сотворил трапезу из ничего.

Отдых в оазисе Йотвата на пути в Эйлат. Участники группы готовят под руководством отца Даниэля обед

Среди ночи, около двух часов, выступаем в дорогу – предстоит восхождение на гору Моисея. Большая группа, чтобы никого не потерять, сплачивается надёжными замыкающими. Каждые 20 минут Даниэль делает паузу во время которой задние подтягиваются вперёд, и Даниэль даёт свои пояснения. Через три часа мы на вершине. Мы рассчитывали, что нам никто не помешает: кто это в августе в пустыне будет взбираться на гору? Но давка там была как на местах матерей на балу. Проводили свою мессу копты, большая группа французов метрах в 20-и сооружала алтарь. Мы удовлетворяемся чудом восхода солнца и чтением Десяти заповедей на всех языках нашей группы. Несмотря на толкучку, это впечатляющие, незабываемые минуты.

Отец Даниэль остаётся как «гид» проповедником «на месте». Второй день Пасхи в 1973 году.

Метрах в 500-х ниже вершины, там, где Моисей по преданию собрался со старейшинами народа, мы проводим богослужение. Водитель автобуса и его жена, христиане-копты, само собой участвуют в службе тоже. Библейское послание в этих «оригинальных кулисах» получает впечатляющую убедительную силу.

Без спешки спускаемся. Солнце поднимается, температура тоже. Около 10 часов на дрожащих коленях стоим перед монастырём. Посещение монастыря, несмотря на всю толкучку, благодаря связям Даниэля, его знаниям и пояснениям, всё же ещё возможно. Ранним вечером ужин в бедуинском ресторане – на этот раз получилось.

Следующая ночь опять коротка. Стартуем очень рано. В утренних сумерках посещаем небольшой монастырь в оазисе Фаран, здесь живут греческие монахини. Поражаемся видом фата моргана, которым нас обманывает пустыня. В полдень купаемся на прекрасном пляже Шарм Эш-Шейха. Затем – первоклассная еда из всех запасов. Вечером мы снова в Табе. Израильский водитель автобуса уже нас ждёт, закупил между тем свежие запасы, заправил достаточно питьевой воды.

Душевный прощальный вечер на пляже с песнями, исполняемыми различными национальными группами, завершает день. Двое швейцарцев уже в сумерках были на волосок от ареста, потому что, будучи привычны к миру и свободе, при купании в Красном море заплыли в египетские воды. Утром последнего дня направляемся через пустыню Негев снова на север.

Что остаётся? Великолепная экскурсия через Синай, через пустыню, через Библию, через историю Израиля и христианства. Это было паломничество, даже если мы его и не осознавали, без антикварного привкуса излишней религиозности, но полное интенсивных волнующих событий, встреч с людьми, с историей, которая является и частью нашей истории. Дар отца Даниэля привлекать и воодушевлять людей превратил экскурсионный автобус в церковь на колёсах, из туристического мероприятия – экскурсии через пустыню – получились полные впечатлений и для многих незабываемые дни самоуглубления и душевного отдыха, несмотря на физическую нагрузку. Прибыв в Хайфу, отец Даниэль позаботился о том, чтобы все попали по домам, сел в свой маленький Субару и развёз людей туда, куда нельзя доехать автобусом. Нельзя же просто так выгрузить людей! Шёпот Даниэля почти нельзя понять. Он отдал в этой поездке всё что мог, не только свой голос, но это и есть его способ жить и работать. – Шалом, шалом, отец Даниэль, когда мы увидимся снова?

ДАНИЭЛЬ ОСВАЛЬД РУФАЙЗЕН

Родился в Живце (Зайбиш) Галиция 29 января 1922

Вступление в сионистскую молодёжную                          1934

организацию

Учёба в школе, получение Аттестата зрелости июнь 1939

Первое бегство на Восток                           с 1 сентября 1939

Расставание с родителями                                     11 сентября 1939

В киббуце «Акиба» в Вильно                                 декабрь 1939 – июнь 1941

Второе бегство на Восток                                       22 июня 1941

Сапожник при гестапо в Вильно                          13.7.1941 – конец авг.1941

Побег из-под ареста гестапо                                  конец августа 1941

На крестьянском дворе вблизи Вильно                сент./окт. 1941

Бегство в Турец около Мира                                  конец октября 1941

Работа в школе в Туреце                             начало ноября 1941

Служба в «Белорусских охранных отрядах»         середина ноября

1941-12.8.1942

Побег из когтей СС                                                 12 августа 1942

Укрытие в монастыре в Мире                               август 1942 – ноябрь 1943

Крещение в монастыре в Мире                             25 августа 1942

Партизанство в лесах                                              ноябрь 1943 – август 1944

Вступление в Орден кармелитов                          июнь 1945

Рукоположение в священники                               1952

Работа проповедником в Польше                          1952 – 1959

Переезд в Израиль в монастырь                            1959

«Стелла Марис» на Кармеле в Хайфе

Работа священника среди иммигрантов               с 1959

Работа в качестве «гида»                                        с 1965


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 2609




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer10/Ruzhansky1.php - to PDF file

Комментарии:

Алекс Бузер
Бат-Ям, Израиль - at 2013-08-03 20:47:42 EDT
Брат Даниэль- это действительно святой человек!Он всю жизнь служил,отдавая себя людям.
M.F.
Israel - at 2012-11-05 17:12:37 EDT
Марк Фукс
Израиль, Хайфа - Mon, 05 Nov 2012 11:08:46(CET)

Суходольский
- Mon, 05 Nov 2012 10:24:55(CET)

Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-11-05 09:11:04 EDT
Ошибок в кандидатах быть не должно. Это может скомпрометировать все дело.

А что значит - "ошибка в кандидате"? Недостойный человек спас евреев?
----------------------------------------------
Это означает,по моему разумению, что впоследствии, после принятия решению, может оказаться и/или выясниться , что не были соблюдены условия и/или критерии:

Активное участие в спасении одного или нескольких евреев от опасности немедленного уничтожения или депортации в лагеря смерти.
Спаситель осознавал и подразумевал именно спасение еврея.
Действия спасителя не были мотивированы получением денежного вознаграждения или другой компенсации, как, например, переход спасаемого в другую веру, усыновление ребенка и т. д., и если он брал деньги, то лишь для того, чтобы обеспечить успех спасения, а не с целью обогащения.
Существовала реальная опасность для спасавшего и его близких. В особых случаях принимается во внимание экономическое и общественное благополучие спасителя.
Все вышеперечисленное подтверждается свидетельствами выживших, тех, кому была оказана помощь, или наличием подходящих документов, подтверждающих факт спасения и его обстоятельства.

Т.е. в соответствии с действующей практикой.
С уважением,
М.Ф.

Соплеменник - Мадорскому
- at 2012-11-05 14:53:11 EDT
Мадорский-Соплеменнику.
- at 2012-11-05 11:16:07 EDT
================================
Спасибо. Нет возражений.

Мадорский-Соплеменнику.
- at 2012-11-05 11:16:07 EDT
Возможно, уважаемый Соплеменник, я неудачно выразился: я не ставлю на одну доску антисемита Распутина и Улицкую. И "Сонечка", как и некоторые другие её книги, мне, как и Вам, понравилась. И всё же отношение к творчеству писательницы, повторяю, изменилось. Потому что важным критерием для меня, как, надеюсь, и для Вас, является отношение к Израилю. Особенно остро это почувствовал, перечитав негативные высказывания писательницы о еврейском государстве.
Кроме того, не забывайте и о том, что участники обсуждения-израильтяне, ощущают подобные высказывания ещё более остро чем мы, проживающие в других странах.

Тартаковский - г-ну Штильману.
- at 2012-11-05 11:01:15 EDT
A.SHTILMAN
New York, NY, - Mon, 05 Nov 2012 06:08:04(CET)
...отсюда и желание снять с себя своё еврейство навсегда - как никак , а оно было укором каждый раз, когда приходилось бросить на себя взгляд в зеркало.

>>>>>>>>>>>>>>MCT<<<<<<<<<<<<<<

В разных вариантах эта мыслЯ повторяется здесь. Как будто мы - народ уродов. У меня зауряднейшая еврейская внешность, которуя я вижу в зеркале ежедневно, НИКОГДА не задумываясь над тем, что она - еврейская. И мои жёны (не еврейки) не задумывались - и не задумываЕтся. Во всяком случае, за последние более чем полстолетия я этого НИКОГДА не обнаруживал.
Может быть - полагая себя даже светочами человечества - не надо бы так позиционировать личные комплексы, Когда имеем в виду не себя, а свой народ?

Суходольский
- at 2012-11-05 10:24:55 EDT
Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-11-05 09:11:04 EDT
Ошибок в кандидатах быть не должно. Это может скомпрометировать все дело.


А что значит - "ошибка в кандидате"? Недостойный человек спас евреев? Вор? Проститутка? Не член профсоюза? Тут, по-моему, смешивается вполне юридическое понятие "Праведник мира" и богословское "праведник", "святой". Святых Праведников мира почти нет. Это были люди с присущими им недостатками. Даже офицеры Вермахта были Праведниками. Это тоже "ошибка в кандидате"?

Элла Янкелевичу
- at 2012-11-05 10:24:43 EDT
Но нам то, что за дело до их игрушек? Разве что из научного интереса... А так вовлекаться, пропагандируя прозелитизм, к чему это? "такого добра нам и даром не нать, и с деньгами не нать"

Мы с этими игрушками каждый день сталкиваемся, не только что в диаспоре, но и в Израиле. Очень важно христианский прозелитизм, к которому у нас в значительной мере иммунитет, отличать от "общечеловеческого", что сегодня на порядок опаснее, особенно для неверующих, а иммунитета-то и нету.

Янкелевич - Элле Грайфер
Натания, Израиль - at 2012-11-05 10:04:56 EDT
Элла, да я согласен, что по-ихнему "не общечеловечна любая национальная культура, любой патриотизм, любое отличение своего от чужого. Тем иудаизм им и плох". Но нам то, что за дело до их игрушек? Разве что из научного интереса... А так вовлекаться, пропагандируя прозелитизм, к чему это? "такого добра нам и даром не нать, и с деньгами не нать"
Янкелевич - Валерию
Натания, Израиль - at 2012-11-05 09:43:39 EDT
Я и не сравниваю Руфайзена сравнивать с Улицкой, Быковым, Кабаковым и иже с ними. И никого из выкрестов не осуждаю. Это их выбор. Насильно никого держать не нужно, но вот ему зачем-то через БАГАЦ нужно было бороться с Законом о возвращении, да и миссионерствовать, доказывая что-то важное для него. Но если бы не этот скандальный суд, то вполне вероятно, что мы бы о нем ничего и не узнали, есть множество достойных людей, по поводу которых нет такого ажиотажа. То, что решение Руфайзена было принято в обстоятельствах страшных, под нависшим топором - нам об этом ничего не известно. Это у марранов решение были приняты под нависшим топором. Далее - насчет "призывать другого к славной смерти, вместо даже не очень достойного спасения, мы не вправе..." - это Вы о чем? Кто вообще поднимал вопрос его крещения? Это его выбор. Но вот тезис "Последующая его деятельность могла уже быть вызвана обстоятельствами его положения католического священника" не выдерживает критики. Католических священников много, а деятельность Руфайзена в своем роде единственна. И то, что он хороший человек, делает его деятельность не лучше, а хуже и опаснее.
Относительно Руфайзена написано много. Вот цитата: "Когда русское НКВД попросило Освальда помочь выяснить, кто из белорусов и поляков сотрудничал с нацистами, он назвал только тех, которые бежали с отступающей немецкой армией, и лишь одного из числа оставшихся". Это здесь: http://www.berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer8/Ruzhansky1.php
Чувствуется, что очень хороший человек, только лучше держаться подальше от таких.

Элла Янкелевичу
- at 2012-11-05 09:29:39 EDT
Насчет идеи "общечеловечности" тоже не все просто. Там базис такой, иудаизм - это не общечеловечно, а вот христианство - таки да, нужно спасти ребят, привести их из их заблуждений в общечеловеческое общежитие. Ничего нового. Это модно не сейчас, а очень давно.

Уточнять так уточнять.

Не общечеловечна по-ихнему любая национальная культура, любой патриотизм, любое отличение своего от чужого. Тем иудаизм им и плох. Но в принципе столь же плохо для них, скажем, русское православие. Насчет "общечеловечности" христианства - это вообще-то в пору зарождения его как бы звучало, но потом было больше тысячи лет забыто и вспомнилось не раньше конца 19 века. Так что ноги у тенденции не из христианства растут, а из просвещенческого гуманизма.

Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-11-05 09:11:04 EDT
Дорогие коллеги!

Я рад тому обстоятельству, что обсуждение серьезной и фундаментальной работы С. Ружанского и Л. Комисаренко наконец-то стало по существу. Публикация заслуживает этого.
Мне ближе всего позиция В. Янкелевича, его видение и понимание вопроса. Его выражение: «Мало быть просто выкрестом, нужно еще и под себя Израиль прогнуть. Я надеюсь, что Вы знаете, что уничтожение евреев возможно двумя способами - по Гитлеру и по Руфайзену.», полностью выражает и мою точку зрения.
Я солидарен и с Эллой, правда мне кажется, она проявляет несвойственную ей мягкость в определениях. По мне, так: католической церковью была предпринята попытка вызвать эрозию Израильского общества. Возможно, судьи и не понимали насколько глубоко уходят корни иска Руфайзена, и каковыми могут быть последствия их решения.
Сработали здоровые силы организма молодого государства, включилась иммунная система и отразила атаку.
Я не склонен считать католического проповедника, прошедшего через войну неким чудаком или наивным человеком. Все, что делал в Израиле Руфайзен было осознано им в полной мере, более того, он, как никто другой, понимал позицию, движущие силы и мотивы противной ему стороны и использовал это.
Дорогой Лев Мадорский я польщен тем, что постинги моих коллег и мои скромные замечания так повлияли на Ваше решение по Улицкой и завидую Вам белой завистью: у меня просто на писателей подобных ей нет времени.
Дорогой Марк Аврутин!
Благодарю Вас за комплимент. Положение о Праведниках мира – создание человеческого разума и совести, следовательно, люди могут его изменить или дополнить. По моему разумению делать это следует крайне осторожно и взвешенно. Ошибок в кандидатах быть не должно. Это может скомпрометировать все дело.
Хочу только заметить, что в комиссиях Кнессета идет обсуждение законопроекта (депутаты М. Солодкина и Михаэль Бен Арии) об учреждении в Израиле ежегодного Дня праведника мира. Предполагается отмечать его в день рождения Рауля Валенберга.
Информация к размышлению:
( по материалам Вики)
Во многих европейских странах, где живут праведники мира, например в Великобритании, Германии, Австрии, Украине, они награждаются национальными наградами. В 2004 году председатели научно-просветительного центра «Холокост» Алла Гербер и Илья Альтман обратились к Президенту России Владимиру Путину с просьбой отметить заслуги российских Праведников мира, но через год материалы были возвращены. Позже Илья Альтман заявил:
Россия — единственное государство, которое не награждает государственными наградами людей, признанных Яд-Вашем «праведниками мира».
Спасибо за внимание.
М.Ф.

Янкелевич - Элле Грайфер
Натания, Израиль - at 2012-11-05 09:10:49 EDT
Элла, а я разве писал про антисемитизм Руфайзена или Улицкой? Насчет идеи "общечеловечности" тоже не все просто. Там базис такой, иудаизм - это не общечеловечно, а вот христианство - таки да, нужно спасти ребят, привести их из их заблуждений в общечеловеческое общежитие. Ничего нового. Это модно не сейчас, а очень давно.
Относительно трагедии выкрестов - так это их выбор, счастья им на этом пути. Более того, я и не спорю, что Руфайзен - человек был хороший. Вот кто-то рвется евреев крестить, кто-то бахаизм придумывает. Это их проблемы, мы то здесь при чем? Я согласен, что "С Улицкой же еще смешнее вышло. Она никак понять не могла, как это такие хорошие идеи могли кому-то не понравиться, и потому насочиняла какие-то преследования, запреты, даже убийство, которых на самом деле не было никогда". Но вот Соплеменник не смеется, а говорит о высокой гражданской позиции.

Элла Янкелевичу
- at 2012-11-05 08:07:14 EDT
Думаю, что не так все просто. Заблуждения Руфайзена не из антитсемитизма произрастают, а от идей "общечеловечности". Я аналогичные явления встречала у европейцев - отнюдь не выкрестов, но христиан личных и потомственных незнамо в каком поколении - в отношении их народов (немцев или французов). У них это нынче очень даже модно. Трагедия Руфайзена была в том, что не только в Израиле, но и в церкви эти идеи отвергли, и самое страшное - их даже не преследовали - все ему их прощали, ибо человек был хороший. На безобидное чудачество списывали то, что для него было смыслом жизни... Христианское миссионерство он если когда и замышлял, очень быстро от него отказался, а вот миссионерство "общечеловеческое"...

С Улицкой же еще смешнее вышло. Она никак понять не могла, как это такие хорошие идеи могли кому-то не понравиться, и потому насочиняла какие-то преследования, запреты, даже убийство, которых на самом деле не было никогда.

Л. Комиссаренко - Артуру Штильману
- at 2012-11-05 07:16:20 EDT
A.SHTILMAN
New York, NY, - Mon, 05 Nov 2012 06:08:04(CET)
Вопрос первый: если спасся брат, если он добрался до Земли Израиля - Эрец Исраэль, то разумно предположить, что и сам герой повествования тоже мог это сделать. Но не сделал. Почему? Ясного ответа на этот вопрос нет.
_____________________________________________
Уважаемый Маэстро!
Спасибо за внимание. К сожалению, должен признать, что отсутствие здесь ответа на возникший у Вас вопрос - целиком на нашей совести. Мы выбрали для публикации перевод первого издания книги. Во втором издании эта ситуация пояснена более подробно: въездные визы в тогдашнюю Палестину могли получить юноши не старше 17-и лет. Брату (умершему весной этого года) тогда 17-и ещё не было, а Освальду - уже 19, и, несмотря на все старания,он визу так и не получил. На тот момент бремя еврейства его ещё не тяготило. Всё началось позже. Подробно об этом в его "Автобиографии", изданой только на польском языке. Перевод уже сделан. Есть вероятность его публикации здесь. на портале.

Янкелевич - Cоплеменнику, Мадорскому
Натания, Израиль - at 2012-11-05 07:03:22 EDT
Читать Улицкую с карандашом, как Ленина, это заявление "посильней, чем Фауст Гете".
Вы, уважаемый Соплеменник, пишете "Да, роман Улицкой, бесспорно, есть плохо скрытая пропаганда, призыв к переходу евреев в христианство.
"Но мы её любим не только за это".(с)"
Нет там плохо скрытой пропаганды - там она открытая и явная. Как любая пропаганда - она аргументирована. Аргументировано все, что пишут с целью пропаганды, вот только аргументы могут быть истинными и лживыми. Каковы они, на Ваш взгляд у Улицкой? Помните у Козьмы Пруткова - "Одинажды совравши, кто тебе поверит?" Видимо Соплеменник. Он поверит, так как его аргумент: "Улицкая не встала "на задние лапки" перед Путиным, в отличие от множества евреев-"мастеров культуры"". Интересно, является ли аргумент невставания на задние лапки перед Путиным достаточным доказательством истинности ее пропаганды?
Да, Улицкая не призывает "бить жидов, спасая Россию", она тоньше, по мнению Соплеменника с иной гражданской позицией, не просто иной, а "благородной" - она предлагает чистое решение - еврейскую самоликвидацию через крещение, через христианство. Это, чище, "благороднее".
Интереснее другое - зачем ей это, ну ушла, ну и счастья тебе... Но нет, неймется, нужно помиссионерствовать. Для чего? На это есть давно известный ответ - отступникам одиноко в их отступничестве,а вот если толпа будет побольше, то вроде и это не отступничество даже, а очень умное, логичное и правильное действо.
Ни в коем случае не сравнивая Улицкую с Гитлером, просто напоминаю, что тот рисовал акварели, якобы неплохие. Как это влияет на "Майн кампф"? Так и "Сонечка" никак не связана с ее пропагандой крещения евреев.
Относительно самого Героя. Меня всегда интересовал тот пиитет, который он вызывает у отдельных читателей-писателей.
Ну выкрест, ну хороший человек, ну и что? Вот другой хороший человек - Визенталь - посвятил свою жизнь борьбе с негодяями, Печерский возглавил восстание в Собиборе, а Руфайзен увидел преследование евреев и "откретился" - стал католическим священником. Ну так и пусть жил бы себе спокойно сто лет, но он посвятил свои силы развалу основы Израиля - закона о возвращении. Мало быть просто выкрестом, нужно еще и под себя Израиль прогнуть. Я надеюсь, что Вы знаете, что уничтожение евреев возможно двумя способами - по Гитлеру и по Руфайзену. Поэтому и говорят, "не давайте Гитлеру посмертных побед", но наш Герой это не услышал. А все остальное - меня, как еврея, не интересует. Более того, пиитет к нему - скорее всего скрытая форма личной ассимиляции.
Я думаю, что милосердный к жестоким, жесток к милосердным. Деликатный к Улицкой и Руфайзену, не деликатен, например, ко мне.

A.SHTILMAN
New York, NY, - at 2012-11-05 06:08:04 EDT
Лет десять назад шёл такой фильм - "Европа, Европа", где описывалась подобная история. И тоже два брата.
Это тяжко читать. Это тяжело ЗНАТЬ. Наверное, каждый издал вздох - " Ох...", когда прочёл, что он надел чёрный мундир.
Вопрос первый: если спасся брат, если он добрался до Земли Израиля - Эрец Исраэль, то разумно предположить, что и сам герой повествования тоже мог это сделать. Но не сделал. Почему? Ясного ответа на этот вопрос нет. Мы можем предполагать что угодно.Можем и такое - он "устал" от еврейства, возможно ещё и раньше, до начала войны. Как личность неординарная он понимал, что надев чёрный мундир будет разделять в будущем ответственность палачей. Что среди них были и не палачи по призванию - вполне естественно. Но долг свой выполняли всё равно.Отсюда и некоторые странности в биографии / у таких людей их всегда несколько вариантов/, отсюда и желание снять с себя своё еврейство навсегда - как никак , а оно было укором каждый раз, когда приходилось бросить на себя взгляд в зеркало. Отсюда и нежелание выступать на процессе белорусского полицая - ведь именно он спас герою жизнь."Сняв" с себя еврейство навсегда, он как бы стал другой личностью - по крайней мере в своих глазах. Таким людям мы не судьи. И кто им судьи...Но. Но когда крестили Романа Поланского - ксендзы понимали ситуацию так, что они спасают не только тело, но и души людей.В их представлении конечно. Экстремальная ситуация прекрасно описана в десяти-серийном фильме Кисловского "Десять заповедей".Но всё это об экстремальной ситуации во время Холокоста.
Людям, подобным Быкову или Улицкой эта ситуация в СССР никак всё же не грозила. Они не только сделали добровольный выбор, они встали под чёрные знамёна ненавистников Израиля, а значит и еврейского народа. Хочется быть с "сильными", с большинством.. Хочется быть "как все". Но напрасно всё это. Есть на то народная поговорка: "Жид крещёный - что вор прощёный..." Так вот-"вор" прощён может быть и временно. И ничто не поможет тогда "рабиновичам русской земли".

Cоплеменник
- at 2012-11-05 01:14:45 EDT
Мадорский
- at 2012-11-04 16:30:01 EDT
Прочитав комментарии ( особенно, Фукса, Янкелевича, Эллы) изменил своё мнение о творчестве Улицкой. Также как в начале 90-х изменил мнение о Распутине, Белове, некоторых других писателях- антисемитах, и выбросил их из своей библиотеки.
===============================
По-моему, Вы приняли поспешное решение, приравняв Улицкую с отпетыми антисемитами. В отличие от мракобесов, её гражданская позиция совершенно иная. Я-бы сказал - благородная.
Да, роман Улицкой, бесспорно, есть плохо скрытая пропаганда, призыв к переходу евреев в христианство.
"Но мы её любим не только за это".(с)
Да, многие-ли евреи, честно признаем, положив руку на подходящее место, прочли этот роман? Его читать-то приходится долго и с карандашом, как Ленина. Времени просто нет на это.
Эато есть другая Улицкая! Короче и красивее, добрее и честнее. Прочтите, к примеру, её повесть "Сонечка". Там что-то иное!
Наконец, повторю, что Улицкая не встала "на задние лапки" перед Путиным, в отличие от множества евреев-"мастеров культуры". Сегодня в России это много значит.

Мадорский
- at 2012-11-04 16:30:01 EDT
Прочитав комментарии ( особенно, Фукса, Янкелевича, Эллы) изменил своё мнение о творчестве Улицкой. Также как в начале 90-х изменил мнение о Распутине, Белове, некоторых других писателях- антисемитах, и выбросил их из своей библиотеки.
Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-11-04 09:07:40 EDT
(окончание)
В своем стремлении навязать стране свой подход, он идет даже на то, что пытается разрушить, нивелировать, поколебать один из атрибутов современного Израиля: институт Праведников мира.
Он говорит:
«…в Иерусалиме есть «Аллея праведников»; эти сёстры и есть праведницы. Я убеждён, что таких праведников в 10, во 100 раз больше, чем удостоенных чести. Я против этой «Аллеи праведников». Иногда в Израиле создаётся впечатление, что помогали только эти люди. Но таких людей, которые помогали, было много, и в Германии, и даже в вермахте.»
Таким образом, он подготавливает почву для ревизии (с далеко идущими последствиями)
нашего отношения к явлению «Праведник мира».
Освальд пытается попасть в Израиль сразу после войны, но церковь не спешить послать его туда. По словам самого героя «Еврейство сидит во мне очень прочно и поныне», церковь понимает это и не спешит. Можно понять это. Человек, предавший веру отцов единожды, способен совершить и обратный процесс, тем более, что еврейская традиция рассматривает его как грешника и не закрывает передним дверь.
Однако через некоторое время она – церковь призывает волонтера и готовит его к миссии в Израиле. В чем причина? Ответ дает сам Руфайзен:
«…в страну с еврейскими супругами прибыло из Польши много христиан со своими детьми, в большинстве католиками, и я должен работать среди этих людей».
Далее он дает следующие показания:
«Я был не единственным священником, работающим в этом направлении и помогающим людям в сложном процессе интеграции, чтобы они каким-то образом справились с ситуацией в новой стране, в новом окружении.»
Т.е. католическая церковь предприняла на заре становления Государства Израиль массированную попытку воздействия на его характер и образ жизни. Она пошла на шаг, казавшийся им тогда компромиссом: разрешила ведение служб на иврите.
Здесь и кроется ответ на вопрос, зачем Руфайзен затеял известный судебный процесс.
Это был один из этапов того процесса проникновения и воздействия на израильское общество, который организовал святой престол под водительством Пия Двенадцатого.
Впоследствии отец Даниэль дистанцировался от процесса крещения евреев, как от опасного для его статуса, всячески закамуфлировал свою миссионерскую деятельность.
Трудно, но необходимо отделить деятельность Руфайзена по спасению евреев (и здесь много вопросов и недоговорок!), его участие в преследованиях некоторых нацистов (с их неосуждением-прощением на практике!)и его деятельность в качестве католического эмиссара в государстве евреев.
Авторам еще раз спасибо и моя признательность.
М.Ф.

Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-11-04 09:06:14 EDT
(продолжение)
Авторы роняют, между прочим, ремарку:
«Корбах не знал, что Освальд уже написал свою автобиографию. Пер.)»
Это замечание многого стоит! И по моему скромному разумению должно послужить темой отдельной статьи или, во всяком случае, развернутого комментария как могущего пролить свет на многие возникающие и возникшие вопросы.
На некоторые вопросы нам дает ответы сам отец Даниэль и авторы доносят до нас его голос:
«Я кармелит, и у меня своя история. Я хотел бы вам рассказать только немного о своей деятельности в прошлом, но и о том, чем занимаюсь сейчас. Что может делать католический священник, быший раньше евреем и снова живущий среди евреев? Как он это делает, как к нему относятся и чем он вообще занимается в этой стране?»
Факты говорят о том, что отец Даниэль своей деятельностью в Израиле не способствовал единению народа, абсорбции, а насколько это важно и значимо для вновь прибывших в Израиль, знают все прошедшие через это. Наоборот он стремился организовывать жизнь прибывших в Израиль смешанных семей репатриантов так, чтобы сохранить в них духи суть католической церкви. Более того, в начальный период своей деятельности он напрямую занимался миссионерством - деятельностью запрещенной Государством Израиль.
Отец Даниэль человек не простой, он все прекрасно понимает, он осознает, что отрезал себя от еврейства и говорит:
«Через Христа я вновь обрёл Бога. Я примирился с Богом и пришёл к мысли, что должен принять крещение. Это было для меня необычайно трудное решение – для евреев это означает путь по лестнице, ведущей вниз – прочь из иудаизма. Тот, кто принимает крещение, больше не принадлежит к сообществу еврейского народа.»
(окончание далее)

Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-11-04 09:02:54 EDT
Прежде всего, хочу отметить тщательную, выверенную до деталей, скрупулезную работу авторов.
Они с удивительной преданностью избранной теме, завидным постоянством и почти профессиональным подходом исследователей разработали, и я полагаю, продолжают разработку явления «Осваль Руфайзен».
Я думаю, не выдерживающая серьезной критики и анализа, книга Л.Е. Улицкой послужила только одним из начальных моментов подвигших авторов к их работе.
По своему объему, привлеченному материалу, глубине исследования и, как следствие – выводам их работа давно превысила по абсолютной величине творение Л.Е.
И не об этом сейчас речь.
Каждый из заинтересовавшихся статьями авторов на эту тему в конечном итоге должен для себя сформировать отношение к тому явлению, которое мной названо «Освальд Руфайзен».
Мне уже приходилось реагировать на предыдущие статьи авторов на эту тему и в принципе сказать, что-либо новое, в развитие того, что было отмечено мною ранее нечего.
Опубликованные документы только утверждают меня в своем отношении к Освальду Руфайзену и его жизненному пути.
Сам герой исследования многое сделал для того, чтобы запутать следствие, но вместе с тем дал нам материал для размышлений и выводов.
В истории присутствуют почти детективные моменты, например с исчезновением имени главного соавтора с обложки второго издания выступления в Кёльне (1983).
Руфайзен очень неохотно вспоминает подробности своего участия в послевоенных процессах по преследованию нацистов и их подельников на оккупированных территориях.
Цитата из авторов: («Но... по совсем непонятным для нас причинам Даниэль Освальд Руфайзен исчез из числа соавторов. Мы предполагаем, что, возможно, дополнения, сделанные Корбахом, не были одобрены Освальдом, в особенности раздел об участии Даниэля в качестве свидетеля на процессе начальника белорусской полиции Семена Серафимовича.»).
Хочу обратить внимание на то, что О. Руфайзен всячески избегал положения, в котором ему пришлось бы написать собственноручно автобиографию. Он предпочитал жить в той версии, которую он излагал в данной конкретной ситуации. Умелый проповедник и психолог, он предпочитал адаптировать свою историю к своим настоящим целям и задачам, к уровню и устремлениям аудитории.
Авторы роняют, между прочим, ремарку:
«Корбах не знал, что Освальд уже написал свою автобиографию. Пер.)»
Это замечание многого стоит! И по моему скромному разумению должно послужить темой отдельной статьи или, во всяком случае, развернутого комментария как могущего пролить свет на многие возникающие и возникшие вопросы.
На некоторые вопросы нам дает ответы сам отец Даниэль и авторы доносят до нас его голос:
(продолжение далее)

Евгений Беркович
- at 2012-11-03 19:08:19 EDT
Элла Евгению Берковичу
- at 2012-11-03 16:49:42 EDT
На всякий случай напоминаю свой вопрос: была ли реальная разница в судьбе полуевреев, в зависимости от того, папа евреем был или мама?


Да, конечно, была. Если папа был евреем, то, как правило, ребенок тоже считался евреем и мог ожидать той же судьбы, что и стопроцентные евреи. Если папа был немец, то была большая надежда, что "чаша сия" его минует. То, что дамоклов меч не упал на головы мишлингов первой степени, у кого папа был еврей, не означает, что его судьба та же, что у других мишлингов, у которых отец был немец. Желтая звезда, которую должны были носить одни мишлинги и не должны были другие, наглядно показывает разницу.
Кстати, в некоторых местностях мишлинги "по папе" были таки депортированы по инициативе местных властей. А мишлинги "по маме" никогда не подвергались репрессиям.

Л. Комиссаренко - Элле
- at 2012-11-03 18:02:23 EDT
Элла Евгению Берковичу
- Sat, 03 Nov 2012 16:49:42(CET)

На всякий случай напоминаю свой вопрос: была ли реальная разница в судьбе полуевреев, в зависимости от того, папа евреем был или мама?
_____________________________________________________
Уважаемая Элла! В своём ответе по поводу "мишлинге" я признался в неясности для меня поставленного Вами вопроса и сегодня целый день ищу ответ, наталкиваясь на сплошные противоречия. Два примера:
Энциклопедия треьего рейха:
В отличие от чистокровных евреев, "мишлинге" не являлись объектом преследования и истребления в нацистской Германии. ... Проблема "мишлинге" обсуждалась 20 января 1942 на Ваннзееской конференции, но радикальных решений по этому вопросу принято не было. В итоге "мишлинге" не были депортированы или стерилизованы и не стали объектом истребления. На основании ранее принятых законов они были отнесены к категории неарийцев, и большинство из них уцелело.
Информпортал "Мировые новости":
На конференции обсуждалось, как поступить с детьми, рожденными в смешанном браке, так называемых мишлингов. И решение было принято. Наполовину евреи приравнивались к евреям. Исключением были граждане, вступившие в брак с немцем и прошедшие стерилизацию. Евреи на четверть считались немцами, однако не совсем арийская внешность означала депортацию.
Скорее всего ближе к истине энциклопедия . Случай с семьё упомянутого мной в постинге- at 2012-11-01 12:56:45 EDT
Мартина Дёрри подтверждает это: сволочь-дед был чистокровным арийцем, бабушка - столь же чистокровной еврейкой, пятеро детей, таким образом,- "мишленге" менее привелегированной 1-ой степени.Книга представляет собой сборник писем бабушки из концлагеря. Ни в одном из писем нет опасений за судьбу оставшихся с отцом детей-полукровок из-за их еврейства, мало того - сын в конце войны служил в вермахте. Спрошу у Дёрри, может он знет больше.

Элла Евгению Берковичу
- at 2012-11-03 16:49:42 EDT
На всякий случай напоминаю свой вопрос: была ли реальная разница в судьбе полуевреев, в зависимости от того, папа евреем был или мама?
Евгений Беркович
- at 2012-11-03 16:26:19 EDT
Элла Комиссаренко
- Sat, 03 Nov 2012 12:07:31(CET)

А вот кто из мишлингов по-нюрнбергски подлежал уничтожению -вопрос для меня ещё не ясный.

Спасибо за поправку насчет сроков уничтожения, но нас с госпожой Матусевич интересовал вот именно этот вопрос.


Уважаемые коллеги,
я благодарю Леонида Комиссаренко за подробную информацию о классификации нацистами смешанных браков и детей от смешанных браков (мишлингов). Эти данные опубликованы, и не являются секретом или тайной. А вот планы уничтожения евреев, для начала их депортации - были большой государственной тайной, и документов на эту тему немного. Поэтому проблема "кто из мишлингов подлежал уничтожению", не вполне очевидна даже для историков. Вот почему я не могу однозначно ответить на ваши вопросы. Расскажу немного подробнее.
Десять с лишним лет назад я написал заметку «Женский бунт на улице Роз» (http://berkovich-zametki.com/Rosenstr.htm), которая была первым рассказом на русском языке о том, что случилось в феврале 1943 года в Берлине после так называемой «Операции „Фабрики“». Для последующей депортации в здание еврейской общины были собраны тысячи евреев, состоящих в смешанных браках, и дети от смешанных браков.
Мнение историков, вернувшихся к событиям 27 февраля 1943 года спустя пятьдесят лет, было таково, что благодаря протестам, главным образом, женщин, выходивших на многодневную демонстрацию на Розенштрассе, узники были спасены, освобождены и даже получили справки-свидетельства, с которыми дожили до конца войны в относительном покое. По крайней мере, нацисты их более не трогали.
Уже после написания моей заметки в 2003 году появился на экранах художественный фильм «Розенштрассе, 43» режиссера Маргаретты фон Тротта. Там исход операции вообще связан с любовной интрижкой Геббельса с одной из протестующих дам. Фильм вызвал резкий протест ряда историков, прежде всего знаменитого профессора Вольфганга Бенца, директора Центра изучения антисемитизма при Берлинском техническом университете.
Я разговаривал с Бенцем в 2005 году и взял у него большое интервью (http://berkovich-zametki.com/2005/Starina/Nomer10/Benz.htm), которое частично вошло в наш фильм «Вопросы к Богу» о немцах, спасавших евреев в годы Холокоста. Вопрос о протестах на Розенштрассе я ему задал, не очень сомневаясь в ответе, но неожиданно этот вопрос привел Бенца в сильное волнение. Видно дискуссии о фильме фон Тротта еще не остыла в его памяти, и он резко критиковал фильм и подходы историков к этому событию. Он тогда сказал мне, что его аспирант Вольф Грунер готовит диссертацию, в которой события на Розенштрассе будут показаны с другой точки зрения.
Действительно, в том же 2005 году диссертация была защищена и вышла в свет книжка Грунера «Сопротивление на Розенштрассе». В ней излагалась иной подход: немцы и не планировали тогда депортировать евреев из смешанных браков и мишлингов, поэтому протест, хоть и был мужественным актом, но бесполезным – так и так евреев бы освободили. Даже 25 человек вернули из Освенцима.
Надо сказать, что доводы Грунера и Бенца убедили не всех историков, и на книгу Грунера последовали критические рецензии. Разбор тех и других аргументов – дело серьезное и требует отдельной работы. Пока можно сказать только, что хотя градация смешанных браков и мишлингов разных степеней была довольно подробно разработана, но четкого плана, что делать с ними, у нацистов не было. Была инструкция-директива от 20 февраля 1943 года по техническому проведению депортации в лагеря уничтожения. Но и ее разные историки трактуют по-разному.
На местах власти часто проводили депортацию «с запасом», и в число депортированных попадали и мишлинги, и евреи из смешанных браков. Но в генеральной директиве от 20 февраля такие люди должны были быть освобождены от депортации.
Если все сложится, как я планирую, то об этой проблеме я напишу подробнее.
Удачи!

Л. Комиссаренко
- at 2012-11-03 11:00:05 EDT
Уважаемые читатели! Так как в процессе обсуждения материала возник вопрос о селекции евреев III рейха, то, как один из соавторов, попытаюсь внести ясность. Проведя поиск по немецким и русским сайтам, пришёл к выводу, что наиболее полно, с подробным комментарием Нюрнбергские законы представлены здесь: http://wolfschanze.livejournal.com/1000555.html
Приведенные таблицы составлены на базе специально изданного Имперской комиссией по здравоохранению плаката, являвшегося, скорее всего, пособием для исполнителей на местах:
http://de.wikipedia.org/w/index.php?title=Datei:Nuremberg_laws.jpg&filetimestamp=20090507035657
Это и была инструкция, достаточно наглядная и относительно простая.
И ещё одно замечание, связанное с постами уважаемых коллег Э. Грайфер и Е. Матусевич:
-----------------------
елена матусевич
- at 2012-11-01 08:13:48 EDT
"По этим законам евреем, подлежащим уничтожению признавался..."
----------------------
Элла Елене Матусевич
- at 2012-11-01 09:26:16 EDT
Согласно Нюрнбергским законам полуеврей (без учета галахических тонкостей) в карьере был ограничен, но уничтожению подлежал только в случае..."
-----------------------------------------
Здесь вы опережаете события: Нюрнбергские законы вопросы уничтожения ещё не ставили. Этим занялась Ванзейская конференция в январе 1942 года.
http://ru.wikipedia.org/wiki/Ванзейская_конференция
и http://www.svobodanews.ru/content/article/24458210.html
Авот кто из мишлингов по-нюрнбергски подлежал уничтожению -вопрос для меня ещё не ясный.

Элла
- at 2012-11-03 09:03:42 EDT
Мне, как и Вам очень, не нравятся многие высказывания Улицкой, но книга в целом, при многих искажениях в религиозной сфере, написана с любовью к Израилю. Во всяком случае ( читал я довольно давно) так мне показалось...

Безусловно, она хотела как лучше, но... вышло как всегда.

Мадорский-Янкелевичу
- at 2012-11-03 08:51:25 EDT
Уважаемый Владимир! Соглситесь, что в отношении Улицкой вопрос всё же не стоит так остро, как, скажем, в отношении Вагнера, на концерт, где испоняется музыка которого, я бы никогда не пошёл. Мне, как и Вам очень, не нравятся многие высказывания Улицкой, но книга в целом, при многих искажениях в религиозной сфере, написана с любовью к Израилю. Во всяком случае ( читал я довольно давно) так мне показалось...
Мадорский-Суходольскому
- at 2012-11-03 08:42:50 EDT
Во-первых, признаваться в незнании никогда не стыдно. Во-вторых, я знал, конечно, что были случаи. когда евреи, приняв другую религию, возвращались позже в иудаизм. Речь совсем не об этом Чего я не знал, так это того, что, евреи, принявшие христианство и не скрывающие этого, попадают под закон о возвращении. Но оказывается всё же не попадают. Я неправильно понял Эллу.
Суходольский
- at 2012-11-02 22:24:46 EDT
Мадорский-Элле
- Fri, 02 Nov 2012 16:39:54(CET)
Спасибо Элла за информацию о том, что по закону о Возращении, еврей, даже приняв другую веру, остаётся евреем. Я не знал.


Уважаемый Мадорский, простите, но невежество не есть достоинство. Можно быть не спецом в иудаизме, но не знать тысячи случаев, когда крестившиеся евреи возвращались в иудаизм, невозможно. Посмотрите, например, статью о Теодоре Лессинге: http://berkovich-zametki.com/Lessing.htm
Перестал ли он быть евреем, когда крестился, и стали ли он снова евреем, когда вернулся в иудаизм? Даже смешно спрашивать. Мне кажется, что признаваться в незнании этого вопроса - стыдно. Вам так не кажется?

Янкелевич - Л. Мадорскому
Натания, Израиль - at 2012-11-02 21:42:30 EDT
Уважаемый Лев, Ваш постинг Коммисаренко напомнил мне историю, в которой лейтенанта спросили после боя, почему не стреляла батарея. Тот сказал, что есть восемь объективных причин: во-первых не было снарядов...
Вот Вы пишете "С негативной оценкой книги Улицкой не согласен". И далее "ряд негативных высказываний об Израиле, не всегда удачные пассажи в интервью"... Вы нашли очень обтекаемую форму "не всегда удачные пассажи". Ее позиция по поводу Израиля вызывает брезгливость, но это к нас, у израильтян. Нужны ли еще причины, чтобы держаться от нее подальше? Но Вы вполне можете зачитываться ее произведениями.

Мадорский-Коммисаренко
- at 2012-11-02 20:00:23 EDT
Уважаемый Леонид! С негативной оценкой книги Улицкой не согласен. Несмотря на многое, что вызвает у нас неприятие: крещение Улицкой, ряд негативных высказываний об Израиле, не всегда удачные пассажи в интервью, это. с моей точки зрения, исключительно талантливый писатель.Книгу её прочёл, что называется, на одном дыхании. Но и статья, повторяю, понравилась мне не меньше книги...
Через нашего общего знакомого-питерца узнаю Ваши координаты и побеседуем обо всём этом более подробно.

Янкелевич - Л. Мадорскому
Натания, Израиль - at 2012-11-02 16:59:57 EDT
Уважаемый Лев,
Я думаю, что тут нужно кое что прояснить. Вот, к примеру (не дай Б-г), Ваш сын рассорился с Вами и сказал, что ссора так глубока, что он Вас знать не хочет. Может ли он в такой ситуации перестать быть Вашим сыном? Я думаю, что ответ ясен - нет не может. Так и еврейство, войти можно, выйти нет.
Далее - вопрос о выкрестах (или эллинистах, идолопоклонниках и пр., в разные века они назывались по-разному) сопровождает еврейство всю его историю. Это прискорбный, но это их выбор. В этом нет ничего нового. Но эти ребята очень стремятся к моральному оправданию. Им нужно либо доказать, что выбор верный и даже единственно возможный, и рвутся повести за собой других, тогда им не так будет одиноко в их отступничестве. Другие идут иным путем - доказывают, что они никуда не отступали, они как были, так и остались евреями, только вот сменили костюмчик. Так тоже комфортно. Но нам то зачем играть в их игры?
Элла абсолютно права, что крестившийся еврей, он все равно еврей, но только лишь в праве быть похороненным на еврейском кладбище.
А Закон о возвращении вообще не определяет понятие, кто такой еврей. Этот закон тут вообще не при чем.
Я понимаю, что вопрос с сестрой Вы воспринимаете остро, но то, что я написал выше от этого не меняется. Просто рядом с ней не нашлось того, кто мог бы ей объяснить суть дела, а сама она не смогла разобраться. Бывает.

Мадорский-Элле
- at 2012-11-02 16:39:54 EDT
Спасибо Элла за информацию о том, что по закону о Возращении, еврей, даже приняв другую веру, остаётся евреем. Я не знал. Тем самым перечёркивается, в некоторой степени, мой ответ Владимиру Янкелевичу.
Мадорский-Янкелевичу
- at 2012-11-02 16:30:45 EDT
Уважаемый Владимир! Понимаю слабость своей позиции, но есть что-то странное и и даже страшное в том, что человек, принимая другую религию перестаёт быть евреем. Страшное, так как человек этот раз, предаёт тех,умирал( возможно, такие были и среди его предков) но не переходил в другую веру. Со временем ( продолжаю мысль моей предыдущей статьи),возможно, всё не будет стоять так остро, но сегодня именно так. Есть какое-то противоречие в том, что Иудаизм, для которого как писал раввин Йосеф Тёлушкин "Человеческое выше Б-жественного" именно так решает эту проблему.
Для меня вопрос стоит достаточно остро, так как родная сестра приняла православие, однако, для себя и для меня осталась еврейкой...

Янкелевич - Л. Мадорскому
Натания, Израиль - at 2012-11-02 13:13:51 EDT
Уважаемый Лев,
я стараюсь не ввязываться в такие диалоги, но попробую ответить Вам. Вы пишете "Одна из проблем статьи и книги- определение галахического еврея, которая часто поднимается на нашем сайте. Согласно этому определению еврей-христианин не считается евреем. Очень спорное положение..."
Если спорное, то его можно оспорить предложив свое. Например, еврей это желтолицый человек с раскосыми глазами, или это голубоглазый блондин и так далее, на Ваш вкус. Вы же, назвав положение спорным, ничего в этом споре не предложили. А раз так, то и дискуссии с Вами не получится.
Далее, Вы пишете "Высший суд Израиля всё-таки признал Даниеля, учитывая его заслуги во время войны, евреем?" Это говорит о непонимании сути вопроса. Суд мог признать его в виде исключения, имеющим право на репатриацию, что тоже маловероятно, мог дать статус постоянного жителя Израиля, это соответствует законодательству и не противоречит смыслу принятого в Израиле понимания еврейства. Я не думаю, что заслуги Даниэля больше, чем заслуги Сугихары, но невозможно признать его евреем, а вот Праведником Мира его признали.

Элла
- at 2012-11-02 11:16:47 EDT
Да, в книге Улицкой самое удачное и правильное - это ее признание: "Не понимаю, что здесь происходит".
Л. Комиссаренко - Л. Мадорскому
- at 2012-11-02 11:02:16 EDT
Мадорский
- at 2012-11-02 09:46:11 EDT
... потому что после не менее прекрасной книги Улицкой: "Даниэль Штайн-переводчик", католический священник-еврей оставался, в значительной степени, художественным персонажем. ...
Если я не ошибаюсь, то в книге Улицкой Высший суд Израиля всё-таки признал Даниеля, учитывая его заслуги во время войны, евреем? Значит есть какие-то исключения из общего правила?
_____________________________________
Уважаемый Лев!
Спасибо за положительный отзыв на статью. Что же касается книги, то, проработав значительное количество документов о Руфайзене,в том числе его "Автобиографию", назвать её прекрасной никак не могу. Книга Улицкой - компиляция из фрагментов выступления Руфайзена, взятых из расширенного второго издания 1993 года, дополненная авторскими кружевами. Сам образ героя - плоский, на уровне всем нам памятных выступлений ветеранов перед школьниками. Если хотите подробнее - могу кое-чем поделиться. Мой адрес можете взять у нашего общего знакомого, питерца Михаила Ку.....ого.
Что касается признания Даниэля евреем, то такового, невзирая на заслуги, не было. Мало ли что могла придумать Улицкая, у неё и героя убили поселенцы.

ИГОНТ
- at 2012-11-02 10:01:25 EDT
http://de.wikipedia.org/wiki/ReichsbГјrgergesetz

@http://www.kurt-bauer-geschichte.at/PDF_Lehrveranstaltung 2008_2009/13_Nuernberger_Gesetze.pdf@

Мадорский
- at 2012-11-02 09:46:11 EDT
Прекрасная статья. Для меня было особенно интересно живое выступление Даниэля перед школьниками в Германии, потому что после не менее прекрасной книги Улицкой: "Даниэль Штайн-переводчик", католический священник-еврей оставался, в значительной степени, художественным персонажем.
Одна из проблем статьи и книги- определение галахического еврея, которая часто поднимается на нашем сайте. Согласно этому определению еврей-христианин не считается евреем.Очень спорное положение...
Если я не ошибаюсь, то в книге Улицкой Высший суд Израиля всё-таки признал Даниеля, учитывая его заслуги во время войны, евреем? Значит есть какие-то исключения из общего правила?

Евгений Беркович - Елене Матусевич, Элле Грайфер,
- at 2012-11-01 23:22:22 EDT
Уважаемые коллеги,

вы все немного не точны, что не удивительно, так как определения евреев, мишлингов, смешанных браков у нацистов путаны и противоречивы. Я все же попробую внятно их растолковать, когда выдастся свободная минута. А пока прошу немного потерпеть.
Удачи!

елена матусевич
- at 2012-11-01 22:44:25 EDT
Из всего этого я извлекла следующее. Раз моя бабушка по маме, которая меня фактически одна вырастила, русская, а все остальные евреи, то немецким тогдашним законам, я еврейка; по Галахе нет, а мой сын, младший, нет, ни по тем, ни по этим. А старший, у которого русская только одна прабабушка по маме, то есть моя бабушка, не еврейка, а все остальные евреи, тоже по Галахе не еврей, а по Гитлеру, еврей, естесвенно, так как его тоец еврей. Так?
Л. Комисаренко - Е. Матусевич
- at 2012-11-01 12:56:45 EDT
елена матусевич
- at 2012-11-01 08:13:48 EDT
_____________________________________
Уважаемая Елена! В нашем авторском каталоге есть такое имя - Мартин Дёрри. Он зам. гл.редактора журнала Spiegel. Бабушка его была еврейкой, а дедушка - редчайшей сволочью: в самое страшное время развёлся с бабушкой и тем самым обрёк её на гибель в концлагере. Как раз то, чем Вы заинтересовались. Об этом и книга Дёрри Mein verwundetes Herz, переведенная на 20 языков. Книга на немецком есть на Амазоне за смешные деньги. Хотел я её перевести для портала, но автор бесплатно лицензии не дал (гены?).

елена матусевич
- at 2012-11-01 10:00:09 EDT
пардон за описку, я сегодня еле жива, писать не могу, вот и читаю. А как же насчет того, что пишет наш уважаемый редактор насчет разницы отец еврей или матъ? Он пишет в "Банальности добра", что только евреи по отцу подлежали уничтожению.
Элла Елене Матусевич
- at 2012-11-01 09:26:16 EDT
Просвещаю - прежде всего, это слово пишется через "е".

Далее: Согласно Нюрнбергским законам полуеврей (без учета галахических тонкостей) в карьере был ограничен, но уничтожению подлежал только в случае, если исповедовал иудаизм или еще как-то однозначно проявлял себя как еврей. Ассимилянты - не в счет (тут вам вся и раса!).

Но где-нибудь на Украине насчет этих самых законов народ был не шибко грамотный, так что вполне можно было на раз в яму загреметь, особо если откупиться нечем.

елена матусевич
- at 2012-11-01 08:13:48 EDT
Просвятите меня. С одной стороны, "По этим законам евреем, подлежащим уничтожению признавался не «Галахический еврей», а человек, у которого «хотя бы один из четырех прародителей является евреем»," а с другой, как я прочитала у Берковича, если отец не еврей, а германец, то ты уничтожению не подлежал. Я запуталась. Меня вот мой несчастный ребенок спросил, маленький: "Мама, я меня бы немцы убили или не убили?" Папа у нас ´ариец´, американец немецко английского происхождения. Я не уродилась. То есть для ликвидации я подхожу на все сто, а по Галахе дерьмо дерьмом. Но речь не обо мне. А что сыну сказать?
Националкосмополит
Израиль - at 2012-10-27 15:43:18 EDT
Столкнулся человек, который хотел быть Христианином, но не хотел по этому поводу перестать быть евреем с Израильским бюрократизмом.
Причина в неправильном определении национальности «еврей» в «Израильской Конституции» - Законе о Возвращении.
Основные смыслы этого закона были продиктованы фактом Холокоста и Нюрнбергскими Законами.
По этим законам евреем, подлежащим уничтожению признавался не «Галахический еврей», а человек, у которого «хотя бы один из четырех прародителей является евреем».
Закон о возвращении так же именно такому человеку разрешает репатриацию в Израиль, а так же членам его семьи в качестве равноправных граждан нашей страны.
Поэтому и национальность – «еврей» должна в Израиле Воскрешенном определяться не по Галахе и не как это делается сегодня по Закону о возращении, а по Нюрнбергским Законам.
Смотрите, что получается.
С одной стороны музей Яд Вашем собирает «список евреев – жертв Холокоста.
Когда задаешь прямой вопрос, включаете ли вы туда евреев, идентифицированных по Закону Галахи, по Закону о возвращении или по Нюрнбергским Законам, ответа не получаешь, а получаешь, шипящее ненавистью умолчание.
Из чего легко заключить, что «евреи по Нюрнбергской идентификации», попавшие во все списки уничтоженных узников всех лагерей смерти, гетто и других списков уничтоженных разумеется включены в список ЕВРЕЕВ – ЖЕРТВ ХОЛОКОСТА!
Но тогда императивно надо менять идентификацию – «еврей» в Законе о возвращении.
Посмотрите, как мало комментариев на эту замечательную статью.
Тотальный игнор этих тем мы видим в Гостевой.
Поэтому многочисленных откликов на свой комментарий я так же не ожидаю.
Как же покатываются со смеху все эти Ивановы, Петровы, Сидоровы – ставшими вдруг евреями в Израиле над всеми этими Рабиновичами, Кацманами, Зильбербрантами, ставшими в Израиле русскими, украинцами по национальности их матерей, но только не евреями.
Таких людей здесь десятки, если не сотни тысяч.
В Израиле для еврея нет проблем перейти в Христианство, но если ты – еврей стал Христианином в галуте, тебя в Израиль на репатриацию не пустят.
Гитлеру было наплевать, ты Иудей, Мусульманин, Христианин или Буддист.
Имеешь одного из четырех дедушек и бабушек еврея, значит ты еврей, и марш на ликвидацию.
Именно поэтому в светском правовом Израиле к этому вопросу еврейской идентификации нужно точно так же относится.

Наум Ципис
- at 2012-10-17 23:12:28 EDT
И ничего, кроме правды


Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не умеет,
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!
Вспомнились эти строки Беранже, когда знакомился с изысканиями Сэма Ружанского и Леонида Комисcаренко, которые многим открыли удивительную фигуру еще одного жителя Земли, вызывающего уважение и восхищение –Даниэля Руфайзена. А Беранже к тому, что мне и, думаю всем нормальным людям, не нужен золотой сон, а вот честь тому, кто сумеет сказать человечеству правду – полной мерой.
Публикаторы и долго, и тщательно работали, именно работали, я бы сказал, как проходчики в шахте. В этом можно убедиться, открыв их страницы в Интернете. Как активный читатель, понимающий значение и масштабы деятельности публикаторов над «житием» этой исторической личности, не могу не отдать им должное. Работа весьма и весьма результативна. Да,да,да. А теперь частности, но такие, которые мне бы не хотелось видеть.
Настоящее, как на фундаменте, стоит на прошлом. Банально, но так. Любой «слабый» камень в основании построения гибельно сказывается на всей постройке. А самым слабым является ложь и её сестра – умалчивание. Лжи в «Руфайзенаде» публикаторов нет, а умалчивание есть.
Я хотел бы знать, почему теперь уже и мой герой, который произносит такую фразу: «Я родился евреем и умираю евреем», стал (вдруг?) каталическим священником? Составители «сборной биографии» Руфайзена, я думаю, не могли этого не знать. Почему об этом не знаю я? Но главная моя рекламация, и она посерьезнее смены религии, такова.
Старательного, умного и паталогически правдивого парня, который не может соврать и на гибельном краю, уважают даже фашисты: и гитлеровские, и белорусско-советские. Они же и заслоняют его, еврея, от смерти. И они же, при нем, переводчике, массово убивают его соплеменников… Нет, не подумайте, что я хочу бросить камень в почти, именно так, почти, святого человека. Я хочу, почитая память о нем, спросить авторов солидной работы, почему этот факт – Руфайзен нигде ни разу, даже в воспоминаниях и лекциях, не назвал своих фашистских покровителей убийцами!? – почему это от меня скрыто.
Мы, пожившие и там, и здесь, и за чертой, и до неё одну-то истину познали окончательно: в природе нет белого и черного, есть более и менее серое. Чистых героев не бывает. Хотя бы потому, что они люди. Я восхищен тем, как прожил свою жизнь Даниэль Руфайзен. И пойму и неприглядный факт в его мощной биографии, который нисколько не принизит для меня эту фигуру, а только подчеркнет правду прошлого. Такую важную сегодня правду.
За сим с уважением к соавторам труда о Руфайзене
Наум Ципис