©"Заметки по еврейской истории"
август  2011 года

Петер Роллберг

Владимир Матлин. Куклу зовут Рейзл. Москва: Захаров

Предисловие Владимира Фрумкина

Послесловие Александра Матлина
 

 

Предисловие

80 лет? Володе Матлину? Нет, никак не вяжется эта цифра с ним, с его обликом, осанкой, походкой. Он худощав, подвижен, деятелен, бодр, любит принять рюмку-другую крепкого, реакция на речь собеседника – мгновенная, с юморком и иронией, неожиданная настолько, что не всегда сообразишь, как ответить. Он моложе меня почти на два года, но в чем-то взрослее, зрелее: лучше, точнее понимает жизнь и людей, реже в них ошибается, видит их насквозь. Потому-то наверно и стал писателем, а из великих предшественников особо ценит Чехова.

Надо сказать, что с его писательским даром я столкнулся еще до знакомства с ним и даже до того, как он начал писать и печататься. Случилось это так. Незадолго до эмиграции, в один из моих приездов из Питера в Москву, друзья дали мне почитать «Письма к брату» – исписанные мелким почерком тетрадные листки, присланные из Лос-Анджелеса. Адресованы они были «Шурику» – Александру Матлину, младшему брату автора писем, но каким-то таинственным образом попали в самиздат, о чем их автор, как впоследствии оказалось, не имел никакого понятия. Старший брат делился с младшим первыми впечатлениями об Америке, да так, что читаешь –  и видишь все как на ладони, и обстановку, и людей,  и все это интересно, и забавно, а порой и очень даже серьезно...

Владимир Матлин

Познакомились мы с Володей в Вашингтоне, куда он перебрался из Лос-Анджелеса, чтобы, вооружившись микрофоном, рассказывать об Америке миллионам своих бывших сограждан. Через десять с лишним лет, в 1988-м, я стал его коллегой по «Голосу Америки», переехав в Вашингтон из Огайо. Произошло это при активном участии Володи и его жены Ани, тоже сотрудницы «Голоса». Так что сегодня я хочу не только поздравить его со славным Юбилеем, но, воспользовавшись случаем, произнести слова благодарности за долгие годы дружбы, за благотворную перемену в моей судьбе и, конечно же, за минуты и часы, проведенные за чтением его замечательных рассказов, увлекающих лихо закрученным сюжетом и острой нравственной коллизией, выход из которой, по воле автора, нередко ищет сам  читатель. В этом отсутствии  готовых решений – одна из самых сильных сторон лучших матлиновских вещей.

Уверен, что в голове Владимира Матлина бродят новые сюжеты и коллизии, которые выльются в новые рассказы и повести. И что они, как и прежде, найдут дорогу к русскоязычному читателю по обе стороны океана. Нашему юбиляру годы – не помеха. Подумаешь, 80!  Это всего лишь цифра в удостоверении личности. А человек, его интеллект и фантазия, запас его творческих сил – все это зависит от чего-то другого. От чего – не нашего ума дело...

Владимир Фрумкин

***

Новая книга Владимира Матлина открывается рассказом “Про Иванушку и злого царя”. Название как будто бы обещает сказку, и действительно, главный герой, юный Володя Степанов, на московской вечеринке в 1951 году рассказывает своим сверстникам выдуманную им сказку-притчу. Однако смысл этой сказки скоро превращается в страшную реальность: притча о злом царе Тиране Узурпатыче, народ которого настолько любит свое рабство, что сам убивает непослушного Иванушку, воспринимается как намек на вождя всех народов, и из-за своей доверчивости рассказчик и несколько его сверстников попадают в мясорубку ГУЛАГа. Выжив, Володя примыкает к диссидентским кругам времен оттепели – и попадается опять. Несмотря на все уговоры друзей и родственников, он не может согласиться с официально насаждаемой неправдой и продолжает свой интеллектуальный протест. Но почему он не в состоянии приспособиться и вести себя так, как ведет себя большинство? А в том-то и дело, что он устроен не как все и его нравственный кодекс не позволяет ему смириться с жестокой несправедливостью советского режима. И ничего с этим нельзя поделать, несмотря на все смертельные угрозы и противоестественную логику советской системы. Володя Степанов – один из героев-праведников Владимира Матлина, такой же как Саша Яннай из рассказа “Тридцать шесть” – это те единицы среди народных масс, на которых и держится мир. Автор допускает как рационально-историческое объяснение этому феномену, так и мистическое, основанное на этосе Талмуда.

Рассказы “Про Иванушку и злого царя” и “Тридцать шесть” принадлежат к самым сильным произведениям Матлина, их высокое художественное качество именно результат предельно ясной нравственной позиции, которая в конце все ставит на свои места. Каждый из этих рассказов вмещает всего на двадцати-тридцати страницах целую человеческую жизнь со всеми трагическими и – ох, какими редкими! – счастливыми моментами. А сквозь призму отдельной биографии открывается картина эпохи: современные политологи сказали бы “от Сталина до Брежнева”, или, на перестроечный лад, “от культа личности до застоя.” Но для Матлина такие политические определения вовсе не главное – его занимает собственно человеческая суть этих времен. Вот в этой сути он хочет разобраться и поделиться с читателем своими поисками и наблюдениями. При помощи ярких деталей писатель вдыхает жизнь в прошедшую эпоху, давно, казалось бы, канувшую в лету. И именно из-за такого человеческого подхода его “хроники истекших событий” не только не оставляют читателя равнодушным, а берут за сердце, поражают эмоциональной силой. Всем, кто жил те времена, “Про Иванушку и злого царя” и родственные ему рассказы напомнят о страшной безнадежности советской системы, о бесчисленных разрушенных ею жизнях. Поэтому и читаются они на одном дыхании, потрясают, как будто мы узнаем о только что случившемся.

Куклу зовут Рейзл – шестой сборник Владимира Матлина и пятый, вышедший в одном из лучших российских издательств, у “Захарова” в Москве. Сравнение этих сборников позволяет сделать некоторые обобщения. Вот уже в течение двадцати с лишним лет Владимир Матлин остался верен своей повествовательной манере, безошибочно узнаваемой по драматическим сюжетам, по достоверному историческому контексту, по своеобразной прямоте стиля и одновременной чуткости интонаций. Именно в рассказе писатель нашел свой жанр, позволяющий ему наиболее точно выразить многогранные мироощущения человека, осмысленно жившего в двух разных, несовместимых мирах: в советском и, после эмиграции, в американском. При всех тематических вариациях (наряду с рассказами об американской современности и советском прошлом, Матлин опубликовал антиутопии и биографические очерки о писателях и композиторах) все его вещи отличаются своими жесткими, крепко сложенными сюжетами. Каких бы тем писатель не касался – столкновения предателя со своей жертвой, циника с идеалистом, бойкого антисемита с сомневающимся в себе евреем - ничто в этих рассказах не преподносится умозрительно и сухо. И сколько бы матлинские персонажи не уклонялись от сложной правды своей жизни, автор доводит их внутренние противоречия до предела, кончая  рассказ драматической, а часто и трагической развязкой. Всегда увлекательные, полные психологического напряжения, матлинские сюжеты получают свой заряд энергии от противостояния элементарных сил зла и добра, правды и кривды, нередко присутствующих в одном и том же человеке. Новая Россия, старый Советский Союз, меняющаяся на глазах Америка – вот в каких параметрах разворачивается иx действие.

Для российских читателей, незнакомых с Соединенными Штатами (или знакомых только с их искаженным изображением на своих телеэкранах), книги Матлина могут послужить настоящим путеводителем по американской цивилизации. Такие рассказы, как “Заместитель” или “Скрипач на решетке”, дают реальное представление о состоянии современного американского общества, о повседневных комедиях, трагедиях и разных гранях человеческих отношений, разворачивающихся между этими полюсами. При всей очевидной благодарности к Америке автор не собирается её приукрашивать. Так, например, “Не ссорься с д’Артаньяном” – любопытный опыт в жанре боевика – описывает смертельно жесткие законы бизнеса, а “На вершине мира” – горькую судьбу неудачника вудиалленской закваски, который только в самом конце жизни начинает понимать, что такое счастье. Tем не менее всегда чувствуется искренняя любовь автора к приобретенной после эмиграции новой Родине, забота о ней и благодарность за ту свободу, которая она подарила ему и которой так не дорожат некоторые недальновидные ее граждане. И даже самый критический рассказ не оставляет сомнения, что автор ни за что бы не променял свободу, порой жестокую, на оставленную позади тотальную “опеку” государства. Американские герои этих рассказов даже во время глубочайших страданий сохраняют свое достоинство именно как результат личной свободы выбора. Поэтому при всём жестком реализме матлинских рассказов автору совершенно чужд цинизм, который так глубоко проник в современную культуру.

Едва ли не центральной темой нового сборника является вопрос о том, что значит быть евреем в наше неспокойное, постоянно чреватое катастрофами время. Матлин и в своих предыдущих сборниках размышлял над определением сущности еврейства, и многие его герои задумываются над этим вопросом, мучаются им, а для некоторых он становится экзистенциальным – делом жизни и смерти. Особенно волнует писателя искушение самоотрицанием. А ведь искусителей большое множество и сейчас, начиная с политкорректности и кончая левацкой демагогией. Некоторые еврейские персонажи Матлина выносят значительное давление со стороны окружающей среды, побуждающей к отказу от своей религиозно-этнической сущности. В результате Эдуард в рассказе “Куклу зовут Рейзл” превращается в православного отца Василия, а его брат-близнец Владимир, осознавший свою еврейскую идентичность и полностью отождествляющий себя с нею, в Зеева. Боль и любовь, вызванные осознанием своего  кровного и общечеловеческого родства, пронизывают этот рассказ, как и другие произведения, посвященные теме борьбы за отстаивание еврейской идентичности. Этим рассказам присущ определенный пафос, выраженный не громко, навязчиво, а мягко, сочувственно, с какой-то чисто мужской сдержанностью, которая вообще характерна для матлинской манеры повествования.

Автор слишком хорошо разбирается в человеческой натуре, чтобы просто делить своих героев на хороших и плохих. Он не отказывает в понимании даже совсем, казалось бы, отпетым. Но с особым вниманием он относится к молодёжи, её идеализму и иллюзиям. В рассказе “Кампус” он описывает внутренний облик  и образ мышления молодого американского еврея, Джеффа, и блестяще передаёт процесс обретения самого себя, своей религиозно-этической сущности в среде полной неприязни и интриг. Как и другие матлинские герои, Джефф должен сделать выбор, и сколько бы он не сопротивлялся, он не может избежать выбора, даже если цена – его собственная жизнь. А вот Зиновий из рассказа “Мешумед”, чтобы стать признанным русским-советским поэтом, не только превращается в Рыбникова, но приспосабливается до такой степени, что разрушает этим самых близких людей.

Всем рассказам Матлина свойственна яркая сценичность, производящая на читателя  эффект непосредственного присутствия. Живые диалоги, в которых герои характеризуют самих себя, разворачиваются порой в драматическом ключе, а иногда в комическом, например, в “Королевских изумрудах”. В этой остроумной версии классического Корабля дураков во время фешенебельного круиза сталкиваются представители русскоязычной публики – “новые русские”, старые советские, эмигранты разных мастей. И такие, казалось бы, вышедшие из одной страны и одной культуры люди на самом деле оказываются совершенно разношерстной группой, несовместимой по мировоззрению и нравственным ценностям. Блестящие матлинские диалоги выдают профессионала – ведь писатель в начале своего творческого пути работал сценаристом. Его острый слух выявляет искренность и фальшь в речи персонажей, ранимость, наивность или, наоборот, демагогию и самообман.

Мне лично особенно дороги герои-интеллигенты у Владимира Матлина. Очевидна их внутренняя связь с высокими идеалами русской классики, в особенности Чехова. А настоящая интеллектуальная работа – та, которая устремлена к правде и только к ней, – представляют для автора высочайшую ценность, независимо от признания современниками. В этом, мне кажется, один из источников веры писателя, веры, помогающей превозмочь все муки и сомнения.

Послесловие

Александр Матлин

Моему брату 80 лет? Ах, не смешите меня!

Мой младший брат Владимир Матлин на пять лет старше меня.

Так не бывает, скажете вы. Какой же он младший, если он старше вас? Вот и я говорю: не бывает. Тем не менее, все остальные, с кем бы мы ни знакомились, уверены, что он – мой младший брат. И я ничего не могу с этим поделать. Приходится терпеть.

Приходится также терпеть, что всю жизнь нас безбожно путают. Не по внешности, конечно. Мой брат – молодой, стройный и высокий. Тут не ошибёшься. Путают просто из-за фамилии. Одна моя мало знакомая знакомая однажды с восторгом делилась впечатлениями о моей книге, наполняя меня гордостью и самодовольством. Она прочла её от корки до корки. Книга ей понравилась чрезвычайно.

– Единственное, чего я не могу понять, – призналась она, – почему вы подписываетесь “Владимир Матлин”, если вас зовут Александр?

Гордость увяла. Стало ясно, что она читала книгу моего брата.

Когда брата просят рассказать о себе, он начинает так:

– По-настоящему счастливыми, – говорит он со вздохом, – были первые пять лет моей жизни. Потом родился этот (жест в мою сторону), и жизнь кончилась. Я перестал быть центром внимания. О дальнейшем не стоит говорить.

Этого “дальнейшего” было еще семьдесят пять лет. И вот, представьте себе, теперь моему брату восемьдесят. Невероятно. Глядя на него, никто в это не может поверить, включая меня. Но я закрываю глаза, мысленно прибавляю пять к своему возрасту и – таки да! Восемьдесят. Против арифметики не попрёшь. Из этих восьмидесяти лет первые сорок два года (в том числе пять счастливых ранних лет) он прожил в Советском Союзе, а следующие тридцать восемь – в Америке. Можно было бы сказать, что мой брат – настоящий американец. Но нет, не настоящий: он пишет по-русски, говорит с женой по-русски, пьёт водку по-русски. И вообще, у него еврейская душа.

В своей прежней жизни в Советском Союзе Владимир Матлин работал в кино, на московской студии научно-популярных фильмов. Он редактировал журнал “Клуб кинопутешествий”, который многие из нас помнят. Он писал сценарии научно-популярных фильмов. Он редактировал сценарии других авторов. Он много чего делал. Но я хочу также сказать о том, чего он НЕ делал.

Он не вступал в сделку со своей совестью.

Он не писал сценариев про детство Ильича или про высокие надои молока в Краснодарском крае, хотя мог бы на этом хорошо и бесхлопотно зарабатывать. Он выбирал сложные, глубокие темы, как правило “не проходные” или не удобные для советской цензуры.

Стоит упомянуть один из фильмов, снятый по его сценарию в начале 70-х годов. Фильм снял режиссёр Цукерман. В фильме две роли, и обе играл Смоктуновский. Вряд ли кто-нибудь из вас видел этот фильм. Он называется “Ночь на размышление”. Это размышление о личной ответственности человека. О нравственности индивидуума живущего в безнравственном обществе. В фильм включены документальные кадры из нацистской хроники, показывающие, как беснуется толпа молодых людей, сжигая книги. Эти молодые люди не чувствуют угрызений совести; наоборот, они горды и счастливы, потому что поступают как все. А главное – они не несут ответственности. За их поступки отвечает общество и лично товарищ фюрер. В Советском Союзе это вызывало подозрительные ассоциации. Фильм положили на полку, и в Советское время он на экранах кинотеатров не появлялся.

Забегая вперёд, скажу, что в 1975 году этот фильм был показан на международном кинофестивале в Лос-Анджелесе и получил какую-то премию в своём жанре. На это советская делегация, возглавляемая папашей Михалковым, заявила протест. Мы тогда смеялись на весь Лос-Анджелес.

Чего ещё НЕ делал Владимир Матлин? Он не состоял в партии. Это было довольно трудно, учитывая, где и кем он работал. В Советском Союзе люди, служащие в прессе, в кино и на телевидении считались работниками идеологического фронта, а следовательно обязаны были состоять. (Впрочем, там чуть ли не каждый человек с высшим образованием считался работником идеологического фронта, кроме, разве что, врача-проктолога). Но Владимир умудрился не состоять. И так, не состоявши, 38 лет назад он вместе с семьёй уехал из Союза.

В Америке Владимир Матлин состоялся в новом качестве – как журналист и как писатель. Более 20 лет он работал на Голосе Америки под прозрачным псевдонимом Владимир Мартин. Там же под именем Анна Друкер работала его жена, Анна Матлина. Те из вас, кто жил в Союзе в 70-е и 80-е годы и слушал Голос Америки, могут помнить эти имена. Владимир вёл еврейскую программу. Он рассказывал своим бывшим согражданам – евреям о культуре, к которой они имели прямое отношение и с которой и большинстве своём не были знакомы: о еврейской религии и морали, еврейских традициях, еврейских праздниках.

Однажды, в конце 80-х годов, еврейская федерация Центрального Нью-Джерси присудила Голосу Америки ежегодную премию защиты гражданских прав, которая формулировалась как-то вроде: “за образовательную деятельность, повышающую самосознание советских евреев”. Может быть, вы не видите в этом ничего необычного, но на самом деле это был совершенно беспрецедентный случай. Федеральные службы у нас принято поносить. В лучшем случае – игнорировать. А уж дать премию, да кому – политическому агентству правительства, разжигающему холодную войну! Да кем – частной еврейской организацией! Это было уму непостижимо. И всё-таки, премию присудили. И это была заслуга одного человека – Владимира Матлина.

В Америке Владимир Матлин развился и вырос как писатель. Здесь его глазам открылась тематика, которая его увлекла и которая сделала его тем особым писателем, каким он стал. Эта тематика полна человеческих страстей, страданий, радостей, трагедий, сломанных судеб и возрождённых жизней. Это – тематика нашей эмиграции.

Интересно одно явление. Русская иммигрантская литература существует давно, её начало можно вести с писем князя Курбского к Ивану Грозному. В советские времена она была, естественно, под запретом и потому вызывала страстный интерес. Но вот – кончилась советская власть, и наступило недержание свободы печати. Издавай что хочешь. Читай что хочешь. Тут, казалось бы, и должен был увянуть интерес к эмигрантской литературе. Потому что – кому нужны её плоды, если они не запретные? Но произошло непредвиденное. Не кончилась эмигрантская литература, и не завял интерес к ней в России, а наоборот – расцвёл пышным цветом. Почему – я не берусь судить. Скажу только, что пять книг рассказов Владимира Матлина выпустило в Москве издательство Захарова, одно из самых престижных российских издательств.

Рассказы Матлина – это про нас с вами. Про наши иммигрантские заботы, горести и радости, про нашу смелость и нашу трусость, про наше мучительное вживание в новую культуру, про всё, чем мы живём и дышим. Рассказы Владимира Матлина заставляют нас взглянуть на себя со стороны и задуматься над нашими удивительными судьбами. Многие из них заставляют нас плакать. Многие – смеяться. А так как вся наша жизнь состоит из слёз и смеха, я считаю, что мой брат выполнил свой долг перед человечеством.

Продолжай в том же духе, братик! Восемьдесят – ещё не вечер. Это всего лишь две трети от ста двадцати. Мазел Тов!

DEAR BROTHER

Моему брату, Владимиру Матлину

 

            Dear Brother, всё бывает -

            Юбилеи, смерти, свадьбы...

            Возраст – он не убывает,

            Если хуже не сказать бы.

           

            Годы молча лезут в двери,

            В погребах сыреет порох...

            Dear Brother, кто ж поверит,

            Что тебе уже не сорок!

 

            А ведь помнишь - было дело

            В прежних годах напряжённых:

            Порох рвался, кровь кипела,

            Если вспомнить не при жёнах!

 

            Годы, годы! Кто вас просит

            Лезть туда, куда не нужно?

            За окном желтеет осень,

            И друзья седеют дружно...

 

            Dear Brother, ах, не надо

            Вечной скорби предаваться!

            Годы, право, не преграда,

            Если честно разобраться,

 

            Ни любви, ни наслажденью,

            Ни прогулкам по морозу,

            Ни волшебному мгновенью,

            Ни таланту, ни склерозу!

 

            Что нам годы - просто числа,

            Просто цифры - завитушки,

            Как поэзия без смысла,

            Как закуска без чекушки!

 

            Хватит сыпать соль на рану!

            Годы, право, не зараза.

            Прочь стихи! Поддать пора нам!

            Будь здоров, my dear Brother!


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 898




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer8/Rollberg1.php - to PDF file

Комментарии: