©"Заметки по еврейской истории"
август  2011 года

Эстер Пастернак

Из записок о Самарии

בס"ד

(Отрывок)

К шестилетию со дня насильственной эвакуации евреев из Куш Катифа и северной Самарии

Еще темно. Еще немного, знаю,

вблизи от дома вскрикнет муэдзин.

Эстер Пастернак

(Ар Гризим) Гора Благословения

Поселение Браха

Если не знать, где находишься, то создается впечатление, что перед тобой картины сицилианской жизни. Все вокруг пропитано дымом. Старики-арабы на завалинках греются под заходящим солнцем, молодые сидят на верандах, выложенных мраморной плиткой и пьют кофе с добавкой пахучего "эля". Рядом на подносе обязательный стакан с холодной водой. Дома у арабов каменные, добротные, с открытой верандой. Из-под домов доносится козье блеянье. На крыше одного из домов – черный надувшийся голубь.

На всем пути вдоль дороги, растут желто-зеленые инжирные рощицы, бархатные масличные деревья. Подъезжаем к ущелью под романтичным названием Свирель. И впрямь, что-то легкое, как паутинка, касается лица, – это музыка, пьющая горный воздух. Скалы чувствительны к свирели[1].

На холме древняя синагога, Храм Шило

Въезжаем в долину Шило. Как раз сейчас начинается период сбора маслин. Вокруг, насколько глаз видит, хрупкие запястья молодых деревьев и зеленые камзолы старых оливковых рощ. В воздухе висит слабый запах валерьяны, так пахнут давленые оливки.

Небо под голубой сетью облаков. Стоят последние золотые дни перед наступлением дождей. Красота вокруг такая, что больно глазам, а иногда и сердцу. Осень совершенная, нежная, с болезненными отворотами ночных облаков, с гаснущей по утрам дымкой открытых гор. Над источником Шило склонилась огромная тысячелетняя смоковница.

Город Шило был центром духовной жизни. Здесь Йеѓошуа бин Нун установил скинию, где хранился Ковчег завета с каменными скрижалями.

Высоко в небе тонут птичьи крики.

Троится солнце в плоских зеркалах,

И горы отражаются, как книги

Двугорбые, в зеленых корешках.

 

Они как ребра из земли встают.

На каждом – голубое покрывало.

Свирель пастушья вовсе одичала,

И больше коз библейских не пасут.

 

Над Самарией тихо и светло.

Трава на склонах пятнами ложится.

Ведет дорога в горное Шило,

И время тонким золотом струится[2].

В белой туманной шапке высится гора Баал-Хацор, и кажется, что верхушка ее покрыта снегом. Предание рассказывает о том, как один из сыновей царя Давида Авшалом пригласил сюда братьев на стрижку овец. Тогда же приказал убить брата своего, сына Давида, Амнона.

Проезжаем ущелье Эль-Тур. Недалеко от города (поселения) Бейт-Эль обнаружены раскопки деревни Ай. И убили из них люди Ай… и растаяло сердце народа и стало водою. На месте города Ай были жестокие бои, погибло тридцать шесть еврейских воинов, с тех пор наложен запрет евреям селиться в Ай.

На обратном пути заезжаем в поселение Алон Морэ навестить друзей. С самой высокой точки поселения видна широкая долина Януах, здесь стояли евреи перед заходом в Шхем. Вот именно с этого места боевой генерал, начальник генштаба и один из выдающихся героев всех последних израильских войн, Рафуль, Рафаэль Эйтан, (заль) указав окружающим его генералам на долину Януах, сказал: "Если когда-нибудь арабы захотят зайти в Израиль, - они сделают попытку вторгнуться через эту долину, - единственную ахиллесову пяту".

Поселение Алон Морэ. Внизу долина Януах

Вечереет. На горах лежит раскрытый веер заходящего солнца. Островки кипарисов качаются под набегающим ветром. День убежал с быстротой серны. Темнота упала плотной стеной, как занавес на сцену, оставив купол неба в мерцающих аппликациях звезд, заплетенных в цветок полной луны.

Гуляет ветер на семи горах,

А в синагоге витражи Шагала.

И солью засыпают горький прах.

О иудеев вечные скрижали!

Белые египетские цапли с громким курлыканьем опускаются на черные квадраты распаханных полей Санурской долины. Двенадцать месяцев в году живут они в еврейском поселении Санур, деревне художников.

Я стою перед миндальным деревом, глядя на прозрачный купол, похожий на японское кружево, щекой прикасаюсь к живому стволу и чувствую дыхание светлых сонатовых листиков, вижу их розовые мизинцы.

Осыпаются цветы миндаля – белые перья голубок. Миндаль цветет как абрикос, а кора его напоминает кору березы. Цветение миндальных рощ можно описывать всю жизнь.

Западная Самария утопает в тумане. Облако лежит на крышах домов еврейского поселения Хомеш.

Эвакуация жителей поселения Хомеш, северная Самария

Молоко и мед мартовского утра. Над пенным цветением бело-розовых рощ говорок ветра. Много смоковниц и пушистых сосен. Смоковница была первым деревом в Самарии. Вокруг кусты лавра и мирта, рощицы с вязким медовым инжиром, колкие сосновые шишки, непроходимый серо-зеленый барашек терновника.

Ничто уже не облекается в слова, все облечено в божественную, невообразимую красоту и, глядя на Самарию, утопающую в желтых ромашковых и фиолетовых курганах, я думаю о том, что все чаще вырастают здесь памятники, сложенные невысокой горкой из красного колотого камня.

Миндальные рощи кружатся в вальсе. В России такие деревья не растут. В Израиле их можно увидеть в Иудее и Самарии, в наделе Биньямина, Иерусалиме и Хевроне.

Желтые ромашковые поля – рыжина марта. Желтые звезды мелькают перед глазами, но и сквозь слезы глаза выхватывают голубые палестинские номера машин, застывшие маски лиц. Амалек не был истреблен окончательно.

Совсем близко заходится муэдзин.

Мне эта ночь напомнила коптильню.

Так воздух сух, что закипают слёзы.

Я намешаю новую палитру,

Где щиплют травы выдумщицы-козы.

 

Где Иудеи вечная арена

Приемлет пастухов и пилигримов,

Где с Храмовой горы погибшие Микены,

Я вижу, затканные временем и пылью.

 

Где звёзды, словно рыбы на жаровне,

И муэдзин охрипший голосит,

И падает на Шхемскую дорогу

Тень виноградников, сжимающих виски.

Эвакуация поселения Санур. Север Самарии

Знакомое шоссе ведет из северной Самарии на запад. Между двумя еврейскими поселениями Санур и Хомеш[3], близко к дороге – каменный дом за тремя миндальными деревьями, одно из которых редкостного цвета – светлая латунь с налетом серебра. Дом обнесен террасами, заросшими зеленью, а часть двора густо засажена оливковыми деревьями.

Запах цветения заполняет машину, кружит голову. Весна в Самарии играет на арфе. Закрываем окна машины, – в любую минуту может залететь камень, и это не воин с пращой, а насильственно обращенный в мусульманство кутииц, живущий на нашей земле, на святой земле Израиля.

Домой возвращались узкой извилистой дорогой под названием Козья тропа. Небо падало лицом на шоссе, пыталось выкроить еще мгновенье дневного торжества перед наступающим вечером. Неприземленные евреи летели по воздуху, держа цветные нити в руках. Как давно это было!..

Над головой звенело серебро звезд, дремотная луна затекала за ворот тучи, нависал ночной туман, и вот уже серый дождь играет с ветром в лапту, и вот уже птицы приносят на крыльях небесную прохладу; но нет, это только кажется – еще тепло, еще душно, еще терпко пахнут влажные цветы – еще октябрь.

Еще какое-то мгновенье

И праздность мраморным крылом

Коснется губ и вдруг повеет,

(Как странно) мраморным теплом.

 

Такого вовсе не бывает...

Но в Самарии день за днем

Все утро пальмами качает,

И светит белым декабрем.

 

И больше ничего не надо,

Пусть длится праздник день-деньской,

И птицы вычурным парадом

Над светло-серою землей.

Ноябрь 1988

Октябрь – 2006

Поселение Хермеш, северная Самария

Примечания


[1] К. Батюшков.

[2] Стихи автора

[3] Оба поселения – Санур и Хомеш, – в месяце ав (август), 2005 года насильственно освобождены от еврейских жителей, которых правительство во главе с Ариэлем Шароном попросту выбросило из собственных домов, где они прожили 25-30 лет. Дома и синагоги разрушили.

На сегодняшний день, по прошествии шести лет – месяц ав 2011 года, – оба поселения в запустении и в руинах.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 649




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer8/EsPasternak1.php - to PDF file

Комментарии:

Акива
Кармиэль, Израиль - at 2011-08-24 00:23:18 EDT
Превосходно!
Роланд Кулесский
Натанья, Израиль - at 2011-08-20 10:19:32 EDT
Очень поэтичный, богатый образами рассказ, полный деталей истории древнего Израиля, словно сопровождаемый мелодичным пением. Позволю себе добавить в талантливый рассказ Эстер, что на горе Эйвал, что рядом с Гризим, найден жертвенник, построенный Иисусом Навином в ознаменовании входа в Канаан. После перехода через Иордан, в книге Иисуса Навина находим (Ис Нав 8 30-35): "Тогда устроил Иисус жертвенник Господу, Богу Израилеву, на горе Гевал, как заповедал Моисей, раб Господень... жертвенник из камней цельных, на которых не поднимали железа; и принесли всесожжения Господу и совершили жертвы мирные...Весь Израиль, старейшины его, и надзиратели (его), и судьи его стали... одна половина их у горы Гаризим, а другая половина у горы Гевал, как прежде повелел Моисей...И потом прочитал (Иисус) все слова закона... Из всего, что Моисей заповедал (Иисусу), не было ни одного слова, которого бы Иисус не прочитал перед собранием Израиля".
Ирина Лейшгольд
Беэр-Шева, Израиль - at 2011-08-13 22:07:56 EDT
Самария, сама история,история и реальность.
Удивительная проза! Она настолько поэтична,что стихи,вставленные автором,воспринимаются совершенно органично, являясь продолжением текста,его иллюстрацией,повторением его мелодии. Эстер не рассказывает,а показывает. Она художник, умеющий так подбирать краски-слова,что видишь воочию каждый камень,каждое растение этой дреней земли.
И главное: за этим лирическим повествованием, полным красоты, любви и горечи,явственно видна гражданская позиция автора.
"Красота вокруг такая, что больно глазам, А ИНОГДА И СЕРДЦУ". ... Амалек не уничтожен окончательно.

NR
Израиль - at 2011-08-10 10:21:48 EDT
Автор не только тонко чувствует,но и талантливо передает запах цветения,звон серебра звезд,краски Самарии-божественная,невообразимая красота!
Лея Алон (Гринберг)
Иерусалим., Израиль. - at 2011-08-09 20:03:40 EDT
Наслаждалась каждым словом,каждой строчкой,каждым образом. Так наслаждаются чем-то незабвенно прекрасным. Спасибо.Лея.