©"Заметки по еврейской истории"
июль  2011 года

Сэм Ружанский

Правда об Освальде Руфайзене (брате Даниэле)

Интервью с профессором Нехамой Тэк

 

 

“He remained a human being

In inhuman conditions”

Holocaust survivor

 

Все произошло совершенно случайно. В 2006 году я, захваченный общим интересом к новой публикации  Людмилы Улицкой, вместе с тремястами тысячами читателей, такой кажется был тираж книги «Даниэль Штайн, переводчик»,  познакомился с поражающей  воображение историей жизни и подвигов еврейского юноши-сиониста Освальда Руфайзена.  Чем дальше я продвигался по страницам этой книги, то и дело не только бросавшей меня из одной страны в другую, но еще и  переносящей меня то вперед то назад на несколько десятилетий, тем больше у меня возникало вопросов к автору, главным из которых был: что в этой книге правда, а что художественный вымысел.

Но пробиться к писательнице я не смог – она не отвечала ни на мои письма, ни на телефонные звонки. Но я не терял надежды и поэтому, готовясь к возможному интервью с Улицкой, как обычно, начал изучать с помощью интернета все что было написано об Освальде Руфайзене, в том числе со  множеством интервью Улицкой, данных ею как российской, так и зарубежной прессе. Своими откровенными и честными  интервью, она косвенно познакомила меня, с проживающей в Америке удивительной писательницей и исследователем Холокоста, Нехамой Тэк, которая еще  в 1990 году опубликовала фундаментальную книгу-исследование “In the Lions Den. The Life of Oswald Rufeisen(Во львином рве. Жизнь Освальда Руфайзена). Эта книга рассказывает о сложной и трагически опасной одиссее польского еврея Освальда Руфайзена, ставшим после крещения братом Даниэлем. За это знакомство с Тэк, открывшем мне интересного ученого, писателя и Человека, я хочу выразить искреннюю благодарность уважаемой Людмиле Улицкой.

Первое, что бросается в глаза при чтении книги Нехамы Тэк, начиная со вступления, что все написанное основано на десятках интервью Освальда и сотнях очевидцев знавших его. В ее книге одна  правда и ничего кроме правды: все действующие люди названы своими именами и все события происходят в тех местностях где они имели место. 

Книгу я прочел запоем и спасибо Нехаме, наконец, все что происходило с Освальдом Руфайзеном с юных лет до конца его жизни стало на свои места. При чем, читая книгу Тэк, я  с каждой следующей страницей все больше ощущал, что  со многими событиями, иногда совпадающими до  мелочей я уже знаком - ведь почти так же они описаны в книге Улицкой. И тогда я понял почему в своей книге Улицкая благодарит, в частности, профессора социологии Нехаму Тэк, цитирую –«чьи материалы были чрезвычайно важны при подготовке и работе над этой книгой.(речь идет о Даниэле Штайне, переводчике. С.Р.)»  Насколько важны были эти  материалы, Улицкая поясняет в одном из интервью: «я собралась расшифровать кассеты, которые я привезла из Израиля - встречалась там с его друзьями и родственниками. На одной из них запись каким-то  чудом оказалась, три остальных – просто пустые... Вот такой я работник...»

Получается, что наиболее надежный и по сути наиболее полный источник информации – это интервью Освальда, его родных и знакомых, записанные и опубликованные Нехамой Тэк!

Кто же она профессор социологии, доктор философии Нехама Тэк ? Чем заинтересовала ее история Руфайзена? Что она еще написала ? Чем вызван ее повышенный интерес к Холокосту ? Я надеюсь, что на эти и другие вопросы вы, дорогие читатели, а с вами и я,  найдем ответы  из приведенного ниже интервью с Нехамой Тэк.

Но прежде чем начать интервью, позвольте представить вам , дорогие читатели, и это большая честь для меня, профессора социологии университета штата Коннектикут, авторитетного исследователя Холокоста, доктора философии и знаменитую писательницу, книги которой широко известны в США и ряде европейских стран глубоко уважаемую Нехаму Тэк.

 

Биография  профессора Нехамы Тэк

 

NECHAMA 4 INTERVIEW.tifНехама Тэк (девичья фамилия Бавник) родилась 15 мая 1931 года в Люблине (Польша)  в польской еврейской семье. Ей едва исполнилось 8 лет, как Польша была оккупирована нацистами. Она и вся ее семья выжили в огне Холокоста – их спасла семья поляков-католиков. При этом сама Нехама прожила все годы оккупации, выдавая себя за польку, под выдуманным именем Пелагея Павловска.

После войны ее семья иммигрировала в Израиль, а несколько лет спустя в США. В Соединенных Штатах Нехама Тэк защитила  в Колумбийском университете докторскую диссертацию.

Вот уже много лет  ее исследования и публикации посвящены  различным сторонам Холокоста, в частности, в круг ее интересов входит изучение сложных взаимоотношений между самосохранением и сопротивлением,  состраданием и спасением. Ее книги расширили и углубили понимание Холокоста в таких сложных и мало освещенных областях как спасение евреев христианами ( When  Light Pierced the Darkness/Когда свет пронзает тьму),  еврейская и христианская идентичности ( In the Lions Den/Во львином рве), героизм евреев во время войны (Defiance/Вызов) , а так же вышедшая в 2003 году книга о женщинах и  мужчинах во время Холокоста (Resilience and Courage/Стойкость и Мужество). 2007 год ознаменовался выходом новой книги  «Every Day Lasts a Year» (Каждый день длится год), известной так же под названием «Письма Надежды и Отчаяния». Книга представляет собой удивительно сохранившуюся коллекцию писем людей, погибших в  гетто Кракова, своему родственнику Joseph Hollander в США (отцу одного из соавторов книги). Эта книга издана под редакцией и комментариями трех авторов: Christopher R. Browning, Richard S. Hollander и Нехамы Тэк.

В 2008 году по материалам книги Нехамы «Вызов» был снят одноименный фильм, который получил широкое признание у публики. Если вы не успели его посмотреть, то к вашим услугам сайт, на котором вы можете бесплатно им  насладиться – вот его прямая ссылка:  http://my-hit.ru/film/3901/online 

Свои систематические исследования проблем Холокоста Нехама начала с публикации собственных мемуаров под названием “Dry Teаrs(Сухие слезы). Это необычайно откровенное аналитическое повествование о спасение ее семьи, выдававшей себя за поляков.  А так же о  том, как это было трудно и опасно проживать под чужими именами в чисто христианском мире, обычаи и традиции которого были абсолютно неизвестны большинству польских евреев: начиная с самых главных христианских молитв и кончая манерами поведения (например, жестикуляция) и даже в стиле одежды.

 Нехама Teк является почетным доктором  гуманитарных наук ряда университетов США и мира. Ее публикации отмечены престижными премиями и наградами.  В 2002 году  она  была назначена  президентом Совета Холокоста при мемориальном музее  Холокоста в Вашингтоне; в 1995 г.  она  была ученый-в-резиденции  в «Яд ва-Шем» в  Иерусалиме.

Профессор Тэк  владеет польским и ивритом, английским и идиш, а также немецким  и французским языками. Ее книги были переведены на голландский, французский,  иврит, немецкий, итальянский и польский языки.  Но, к большому сожалению, ни одна из ее книг не была переведена на русский язык.

В настоящее время Нехама Тэк работает над новой книгой о войне - “Resistance” (Сопротивление), выход которой планируется в 2011 году.

 

***

 

Уважаемая Д-р Нехама Тэк есть ли какая-то одна главная цель, которая  объединяет все Ваши публикации, посвященные Холокосту ?

Начну издалека. Как Вам известно из моей биографии, мое детство прошло во время Холокоста в оккупированной нацистами Польше. И об этом времени я более 30 лет не хотела не только говорить, но даже и думать. Я хотела все, все забыть. Я избегала разговоров о войне, не читала книги, не смотрела фильмы и передачи по ТВ о Холокосте. Более того, большинство моих друзей, даже очень близких, ничего не знали о моем тяжелом детстве.

Записки на полях

Читатели, обращаю Ваше внимание, что большинство, выживших в Холокосте, заговорили о своей жизни в этот период, так же  как и Тэк, через 30-40 лет после окончания войны. И это понятно - необходимо было время, чтобы дистанцироваться от всех пережитых ужасов, приобрести необходимое спокойствие и лишь тогда вернуться в свое прошлое. Вернуться для того, чтобы рассказать будущим поколениям об одном из самых трагических периодов жизни еврейского народа – о том, как погибли 6 миллионов евреев, о ХОЛОКОСТЕ

Поэтому моя первая книга была далека от Холокоста: опубликованная в 1974 году, она представляла собой научное исследование  одной из опаснейших социальных язв современности -  приобщению подростков к наркотикам.

Но постепенно где-то в конце семидесятых, моя память стала все настойчивей возвращать меня в прошлое. Я стала сама себе задавать вопросы, связанные с тем, что нашей семье удалось выжить, а не закончить свою жизнь в концлагере. Пока, наконец, я не осмелилась  оглянуться назад и мысленно вернуться в мое прошлое. И я «вернулась» - села и написала книгу “Dry Tears(Сухие Слезы) , в которой рассказывала о своей жизни в Польше во время Второй Мировой Войны под недремлющем оком нацизма. 

 

DRY TEARS BB.jpg

Когда я закончила свои воспоминания, то почувствовала (читатели не забывайте, пожалуйста, что Нехама Тэк - доктор социологии! С.Р.) что я рассказала только о своем личном опыте выживания в «чисто христианской среде», выдавая себя, еврейку, за христианку-польку. С учетом моего безукоризненного польского языка, голубых глаз и пепельно-белых волос, казалось, это было не трудно, оставалась малость (?), чтобы не опознали поляки, которые, в отличии от наци, по малейшим признакам «вычисляли» нас  евреев. Кстати, нашу семью вначале  поляки спасали за деньги, потом лишь деньги ушли на второй план ! ( неужели они любили деньги больше чем свою жизнь? Или надеялись на авось? С.Р.)

 

IN LIONS DEN BB.jpg

А как  же удалось выжить остальным евреям, которые так же, как и наша семья, выдавали себя за поляков? Кто были эти спасатели? Чем они руководствовались, рискуя своей и своей семьи жизнью, спасая иногда не очень им знакомых евреев? На эти и другие вопросы, я постаралась  дать ответы в   моей следующей  книге «Когда свет пронзает Тьму: Спасение христианами евреев в оккупированной нацистами Польше» Эта книга, как и все последующие мои книги о Холокосте, основана на множестве интервью с реальными спасенными и спасателями, на большой работе в разных архивах Польши, Израиля и Америки.  В процесс собирания материалов для этой книги я познакомилась с историей спасения христианами Освальда Руфайзена. (Дорогие читатели, позвольте мне еще раз Вам напомнить, что Освальд Руфайзен и есть истинный брат Даниэль, литературный клон которого известен русскоязычной аудитории  под именем Даниэля Штайна, героя одноименной книги Л.Улицкой. С.Р.)  История Освальда показалась мне по-своему уникальной. Поэтому, как только я закончила предыдущую книгу, я сразу же приступила к  более глубокому изучению истории жизни Освальда, что позволило мне через  семь лет «подготовки» написать и опубликовать о нем  книгу под названием «Во львином рве: Жизнь Освальда Руфайзена».

Я еще только заканчивала книгу об Освальде,  как накопленная мной информация как бы вела и подталкивала к написанию следующей.  В данном случае речь идет  о книге «Defiance» (Вызов). Из которой в свою очередь вышла следущая книга, опять же о Холокосте, под названием (Resilience and Courage/Стойкость и Мужество).

Значит, если я вас правильно понял, каждая Ваша новая книга является как бы продолжением предыдущей?

Да, так уж сложилось, что каждая  следующая книга вырастала из вопросов, возникших при написании предыдущей, но при этом каждая из них более подробно освещает какую-то одну из сторон Холокоста!

Теперь о цели. Все мои книги (кроме книг о подростках, наркотиках и азартных играх) были написаны с одной целью рассказать людям, особенно следующим поколениям, все, что я знаю лично и с чем познакомилась, беседуя с очевидцами этих событий. Рассказать страшную и жестокую правду о  Холокосте с надеждой на то, что мои книги станут еще одной главой или страницами мировой летописи Холокоста, которая должна стать источником информации для всех желающих глубже изучить это явление - с одной стороны,  и оружием в борьбе с его отрицателями - с другой!

 

Записки на полях или пре-подведение итогов

Позвольте мне обобщить  вкратце сказанное и сформулировать направленность каждой из книг Нехамы Тэк, указав время их публикации.  

· Первая книга “Dry Tears(Сухие Слезы) это история спасение одной семьи,1984г.;

· Вторая - “ When  Light Pierced the Darkness(Когда свет пронзает Тьму) - рассказ – обобщение всего спектра мотивов, подвинувших поляков-христиан как индивидуально, так и коллективно спасать знакомых и не очень знакомых евреев,1986г.

·Третья - “In the Lion’s Den. The Life of Oswald Rufeisen(Во львином рве.Жизнь  Освальда Руфайзена)  о спасенном  и спасателе в одном лице,1990г.

· Четвертая –“Defiance(Вызов)  о еврейском партизанском отряде братьев Бельских,1993г.

·  пятая книга – “Resilience and Courage( Стойкость и мужество), посвящена анализу социального положения и отношений евреев мужчин и женщин между собой во время Холокоста, 2003г.

· Наконец, шестая книга “Every Day Last a Year”( Каждый день длится Год) это письма из краковского гетто, под редакцией и с комментариям Тэк в соавторстве с C. Browning  и R. Hollander, 2007г.

 

WHEN LIGHT BB.jpgDefience BB 01.tifRESILENCE BB.jpgEvery Day.tif

 

Вот так книга за книгой, дорогие читатели, Нехама Тэк создает свою маленькую, эмоционально насыщенную голосами очевидцев и насквозь пропитанную  ее горьким личным опытом, Энциклопедию Холокоста.

На какую аудиторию вы рассчитываете, создавая свои книги?

Первым делом я хотела бы, чтобы мои книги прочли те люди, которые искренне интересуются всем, что связано с Холокостом. Мне очень хотелось бы, чтобы будущие читатели всем своим сердцем поняли и почувствовали эту ужасную кровоточащую рану человечества - правду о Холокосте, рассказанную очевидцами этих событий, и понесли эту правду следующим поколениям. В конечном счете, я хотела бы, чтобы мои книги прочли все, кто может читать, все без исключения: евреи и неевреи, верующие и атеисты, школьники и учителя, рабочие и ученые. Чем больше людей их прочтет, тем больше вероятность всеобщего понимания того, что произошло с евреями во время второй мировой войны

Естественно, мои книги не могут заинтересовать закоренелых антисемитов- отрицателей Холокоста, но я на них и не рассчитывала!

Заметки на полях

Не могу не добавить от от себя. Нехама Тэк рассчитывает на понимание всех, у кого еще есть хоть капля гуманизма, того, что за такими абсолютно безобидными восемью буквами – Х-О-Л-О-К-О-С-Т, стоят ШЕСТЬ МИЛЛИОНОВ УБИТЫХ ЕВРЕЕВ ! ЭТО БЕЗ МАЛОГО ПОЧТИ МИЛЛИОН ЗА КАЖДОЙ БУКВОЙ ! Мне страшно об этом подумать и еще страшней представить. А вам читатели не страшно? Только подумайте: за 6 лет войны с 1939 по 1945 КАЖДЫЙ ГОД УБИВАЛИ ОДИН МИЛЛИОН НАШИХ БРАТЬЕВ И СЕСТЕР, ОТЦОВ И МАТЕРЕЙ, МУЖЧИН И ЖЕНЩИН, ОТ ГРУДНЫХ МЛАДЕНЦЕВ ДО БЕСПОМОЩНЫХ СТАРЦЕВ!

 

Скажите, пожалуйста, Нехама, все ли Ваши книги основаны на реальных фактах? И, если не секрет, раскройте ваш стиль работы над создаваемыми книгами?

Действительно, все мои книги основаны только на реальных фактах и в них «участвуют»  люди под своими настоящими именами в настоящих городах и селениях. В них нет ни одного выдуманного человека  или  места  и времени действия. Единственное, что я себе позволяю, это художественное осмысление повествования.

Я работаю над своими книгами на разных, если так можно сказать, слоях (это если сравнить написание книги с создаваемой художником картиной, тем более, что любая книга это выраженное писателем большое художественное полотно  С.Р.). Сначала, это самый 1-ый слой, я начинаю его со всесторонних интервью различных людей. Это самый главный источник информации: кто и что сказал, где, как  и почему произошло  то или иное событие и оценка их очевидцем - вот главные мои вопросы интервьюируемому. Второй этап – архивы Польши, Израиля и США. Обычно я начинаю с архива еврейского научно-исследовательского института ИВО (известного по американской аббревиатуре YIVO - Yidisher Visnshaftlekher Institut), а далее обращаюсь к архивам тех стран, в которых жили или проживают герои моей очередной книги. Третий этап - работа со вторичными источниками информации: книги, статьи и научные отчеты. Полученную информацию я сравниваю между собой и  использую для своих книг только те сведения, которые подтверждаются хотя бы двумя различными источниками. Поэтому иногда я вновь и вновь обращаюсь к людям и архивам пока окончательно не убеждена в правдивости и точности полученной информации. Именно поэтому вы не встретите в моих книгах ни одного выдуманного человека или факта.

Как вы «наткнулись» на историю Освальда Руфайзена?

Oswald young in Poland.jpg В 1978 году,  работая в   Еврейском институте истории в Варшаве над  архивными материалами  о поляках,  которые во время Второй мировой войны, рискуя своей жизнью, спасали евреев, и о евреях,  пытавшихся выжить в этой войне, нелегально проживая в запрещенном для них христианском мире, я наткнулась на свидетельские показания Освальда Руфайзена. Они поразили меня тем, что он оказался одновременно и спасенным и спасителем. Выдавая себя за сына польки и немца, он не только умудрился не провалиться, работая в гестапо, но, усыпив бдительность жандармов, сумел   организовать побег трехсот евреев из гетто белорусского города Мир. Его история настолько увлекла меня, что она, как бы сама собой, повела меня к написанию следующей книги, книги об Освальде Руфайзене. Но для этого мне надо было встретится с ним и проинтервьюировать его. Я написала ему письмо о моем горячем желании встретиться, чтобы написать  о нем книгу,   сообщив при этом , что мне самой довелось пережить Холокост. Он категорически отказался встречаться и добавил,- он считает, что не нужно о нем писать. После этого отказа, он перестал реагировать на все мои письма и телефонные звонки.

     Но я решила не сдаваться и в конце концов  мой друг журналист Arieh Gelblum пришел мне на помощь. Он был знаком с  Hillel Seidel, бывшим членом Кнессета, который к тому же был близким другом Освальда Руфайзена. Seidel, в свою очередь, пожелал предварительно  встретиться со мной, добавив, что прежде, чем говорить обо мне с Освальдом, он должен знать, что я за человек. Seidel и я встречей остались взаимно удовлетворены.

 

Arieh Rufeisen text.jpgHella Rufeisen Text.jpgFather Daniel -1.jpg

 

 И  осенью  1983 года, наконец,  состоялась моя первая беседа с Освальдом Руфайзеном в его  церковном офисе в Хайфе. В первый же день Освальд твердо но, деликатно   сказал мне, - история его жизни хорошо известна, и добавить ему почти нечего. Он, действительно, был удивлен моим желанием взять у него интервью. Затем, вздохнув, он добавил, что всё это происходило так давно, и что теперь он сосредоточен на настоящем. Но все же, в конце концов, он дал согласие на интервью с использованием  диктофона.      Вначале он говорил на  иврите, а когда расслабился и втянулся в беседу, перешел на польский. Он легко переходил с одного языка на другой, и я тоже нередко обращалась к польскому. Поглощенная его рассказом и  стремясь услышать как можно больше, я не следила за временем. Примерно часа через три он спросил, закончила ли я свои вопросы.  Когда я ответила, что это только начало,  улыбнувшись, он дал согласие на следующую встречу.   С тех пор   в каждый свой приезд в Израиль, что случалось не менее двух  раз в год, я брала у него интервью. Я познакомилась с   его родным братом Арье и женой брата Хэллой, друзьями и многими его знакомыми, одним словом со всеми кто мог бы что-то рассказать о нём. Почти все, к кому я обращалась, охотно соглашались встретиться со мной. Даже тогда, когда материала накопилось достаточно много, я продолжала проверять и уточнять отдельную  информацию.

Хочу добавить, что мой путь к нашему полному взаимопониманию не был легким, но постепенно я достигла такого уровня отношений и доверия, что, в конце одной из наших бесед-интервью, он сказал мне: «Нехама, если окажется что все-таки моя биография будет написана, то ее  автором должны быть вы и никто другой»

Почему все-таки Освальд-еврей рискнул пойти работать в белорусскую полицию, выражаясь библейским языком, в львиное логово?

Во-первых, это начальник белорусской полиции Серафимович хотел, чтобы Освальд был его переводчиком. Во-вторых, Освальд не только не хотел, но боялся и Серафимовича, и предлагаемой им должности,  и думал, как бы отказаться. В тоже время, с одной стороны, Освальд понимал, что было чрезвычайно опасно отказаться от предложения начальника полиции (звучавшего как приказ), с другой - это могло дать ему возможность как-то помогать попавшим в беду, т.е. делать то, что он привык делать с юных лет – делать Добро людям!

Обдумав все это, Освальд соглашается принять предложение Серафимовича и поступить на работу в полицию, предварительно дав самому себе клятву использовать свое положение во благо людей. Эту клятву он, если вы внимательно прочтете мою книгу, с успехом воплотил в жизнь: начиная со спасения женщины  - еврейки и русского военнопленного до снабжения гетто оружием и организации побега из него! Хочу подчеркнуть, что Освальд Руфайзен спасал всех кого мог, независимо от их национальности и пола !

Как удалось Освальду скрыть свое еврейское происхождение при посещение бани  и «походе» на исповедь ?

Начнем  с бани. Во-первых, он делал все, чтобы реже ходить вместе с полицейскими мыться, во-вторых, я должна напомнить, у Освальда был очень острый  ум и он умел быстро просчитывать ситуацию и принимать наиболее подходящее решение. Освальд мне объяснил, что в бане он использовал довольно удачно два фактора, первый - насыщенную  паром обстановку, второй, психологический фактор – его, как переводчика начальника жандармерии, очень хорошо знали и к нему настолько привыкли, что вряд ли кто-то стал бы особенно  пристально рассматривать его гениталии. Честно говоря, я была удовлетворена таким его ответом и не вдавалась в детали.

Да, вы правы, поход на исповедь представлял собой не меньшую опасность, тем более что Освальд не мог себе даже представить как следует при этом себя вести и что и как о себе рассказывать. И тут он проявил не меньшую смекалку: он намерено остался последним из всех полицейских, отправленных Серафимовичем вместе  с ним на исповедь. Поэтому, когда остальные полицейские покинули церковь, он спокойно, как само собой разумеющееся, вышел из церкви. Эти два из многих примеров показывают как Освальд легко мог провалиться. Как всегда его спасало очередное «чудо» и уникальное умение быстро мыслить !

Заметки на полях

Недаром Освальд, как–то присутствуя со своей помощницей Элишевой  на цирковом представление, наблюдая за канатоходцем , идущим по тонкому тросу, сказал обращаясь к ней: «Вот так и я, когда  работал в гестапо, как бы все время шел по тросу и  каждый мой  шаг чуть влево или чуть  вправо  означал смерть.»

 

Oswald with Elishiva Haifa community house -1.jpg 

  

Можете ли вы объяснить почему Освальд, который по собственным словам рос как сионист, вдруг за несколько дней пребывания в монастыре принимает решение креститься? В вашей книге вы приводите его пояснения, но мне почему-то в них слышится голос опытного монаха- священника, а не голос того 20-летнего юноши ?

У меня самой были проблемы с пониманием его решения и  я, как и вы наверное, была не удовлетворена его пояснениями. (см. цитату ниже. С.Р.)

Предваряя цитату из книги Тэк, хочу напомнить читателям, что, скрываясь от преследования немцами, Освальд находит приют в монастыре, в котором знакомится с христианством и, в частности, с Новым Заветом. И вот под впечатлением этого знакомства он принимает решение креститься.

 

 

Цитата из книги Тэк, рассказывающая о том как 60-летний Освальд-монах объясняет почему он, 20-летний, принял  решение креститься (приводится с сокращениями):

 

«В конце концов, мое сближение с христианством  не означало уход от иудаизма, а напротив попытку найти ответ на мои, как еврея, проблемы... Когда я осознал, что я стою накануне принятия христианства, началась моя психологическая борьба самого с собой. Я лично имел определенное предвзятое мнение о евреях перешедших в христианство. Зная о таком предвзятом мнение, я боялся, что мой народ - евреи, отрекутся от меня. В действительности это не произошло. Моя психологическая битва длилась по крайней мере два дня. В течение которых я много плакал и просил Бога направить меня...

Это не была духовная битва... духовно  я принял Христа. Вся проблема заключалась в том, как сложатся мои отношения с евреями, с моим братом и моими родителями, если они выживут...

Я так же знал, что я рискую. Я пошел на это риск, полагая что я смогу это объяснить моему брату и другим... я надеюсь мне удастся их убедить, что я не предал интересы еврейского народа... для меня принятие христианства ( крещение) было еврейским поступком. Это был шаг  еврея  в сторону определенного периода жизни еврейского народа».

 Я, конечно, понимала его состояние когда он попал в монастырь. Он, безусловно, был в отчаяние, он абсолютно  не знал, куда ему дальше идти, к кому обратиться за помощью и поэтому не удивительно, что он все воспринимал очень обостренно. И в этом стрессовом состояние он впервые знакомится с христианством и он проникается  его идеями и решает связать с ним жизнь.  И тут я, кажется, понимаю его – долгое (9 месяцев) абсолютное публичное одиночество во время службы в жандармерии, возможность ежеминутно быть пойманным и убитым, и на этом нервном фоне ему попадаются книги,  в которых описываются реальные чудеса исцеления  и спасения. Параллельно  в его воспаленном мозгу всплывают его личные «чудеса» спасения, начиная с того, что совершенно незнакомый поляк пригласил его (и почему-то именно его... ?) на свою ферму, пообещав приютить и скрывать от немцев до конца войны; потом его спасению способствует так же абсолютно чужой ему человек – белорус, ветеринар ( а ему то зачем нужны были  возможные неприятности от гестапо...?). Кстати, именно он подсказал ему легенду, ставшую в устах Освальда очень убедительной: представиться полуполяком – полунемцем; дальше больше – монахини, проживающие рядом с жандармерией получают «знак  с небес» (это разве не настоящее чудо!?),  предоставить ему убежище в монастыре, и венец  всех «чудес» - начальник жандармерии Хайнц вместо того чтобы расстрелять его как еврея ( что было бы совершенно логично и понятно! С.Р.) предоставляет ему возможность бежать (?!) И вот в таком состояние его нервной системы он принимает решение креститься. Напоминаю, это решение принимал загнанный юноша–еврей, которому в этот момент было 20 лет, и это был 1942 год.  С тех пор прошло более сорока лет, и на мои вопросы отвечал уже не юноша, а  зрелый 60-летний опытный монах-кармелит брат Даниэль.

Мы все со временем меняемся; часть из нас -  в одном, а часть - иногда в противоположном направление. И пояснения брата Даниэля никак не удовлетворяли меня. И поэтому я приняла решение приостановить запуск в печать уже готовой о нем книги с одной целью: еще раз уточнить у Освальда  всю мотивацию его решения креститься и последствия этого решения . И я снова полетела в Израиль. Как всегда, мы провели с Освальдом почти весь день. И я все спрашивала и спрашивала, задавала вопрос за вопросом все  о том же: почему он все-таки крестился. Пока, наконец, он не сказал мне: «Нехама, вы ни разу не раздражались и не поднимали голос, а сегодня ставите такие острые вопросы». Но я же все время хочу вас лучше понять и не могу. Освальд внимательно посмотрел на меня своим умным взглядом и сказал, как бы поставив точку в разговоре: «Я хочу, чтобы вы знали - это не вы перешли в христианство, а я!»

Вы думаете я успокоилась? Нет и еще раз нет! Спустя некоторое время, я снова решила лететь в  Израиль, чтобы вновь обсудить с Освальдом эту же тему, но было поздно - Даниэль Освальд Руфайзен скончался.

Информация для думающих

Один из ответов Освальда во время очередного интервью Нехаме: «Я не сожалею, что выбрал этот путь (перейти в христианство. С.Р.). Был ли я объективно прав или нет, я не в силах решить» Дорогие мои думающие,  что вы думаете по  этому высказыванию?

В вашей книге есть такая фраза: «Освальд посвятил свою жизнь установлению мостов между иудаизмом и христианством». В этом плане у меня короткий вопрос – увенчался ли его замысел  успехом?

 

Daniel Oswald Haifa.jpgВсе зависит от того, что вы понимаете под успехом. Он действительно хотел навести мосты между двумя религиями - иудейством и христианством. В определенной мере он этого достиг в пределах своей общины. Потому что он сам, как личность и как гуманист с большой буквы, был этим мостом.  Даже само проведение им служб на иврите было небольшим, но важным шагом в направление его идеи – вернуться к церкви еврея Иисуса. Это его начинание не встретило понимания в верхах католической церкви, хотя это было бы совершенно естественно для страны, в которой объединяющим языком для представителей всех национальностей является иврит. В этом плане очень многое было проделано Освальдом. Будучи отличным лингвистом, он перевел на иврит целый ряд молитв и проповедей. Но это еще далеко не означало примирение между рассматриваемыми двумя религиями. В тоже время Освальд хорошо  понимал, что он не столь всемогущ, чтобы стать мостом между иудейством и христианством хотя бы в масштабе Израиля ( но все-таки, наверное, надеялся,  что ему удастся положить хоть начало этому процессу. С.Р.) К сожалению, он очень рано ушел из жизни, не успев много задуманного им сделать. И все-таки его доброта и любовь к людям оставили свой неизгладимый след в сердцах его общины.

Пятая заповедь гласит: «Почитай отца твоего и мать.» Как мог Освальд, молодой христианин, возвращаясь в родные места вместо того, чтобы направиться  искать  родителей, нарушает эту  заповедь  и,  избегая возможную  встречу с ними, едет в Краков ?

Все очень просто - он боялся встречи с ними, боялся что они не поддержат его, что будут пытаться повлиять на его решение; а он очень любил своих родителей и ему было бы, наверное, трудно сказать им «нет»  Но в тоже время он был тверд в своем решение быть христианином и полагал, что со временем и родители, если они живы, поймут его так как это позже произошло с его братом Арье, который, внутренне не одобряя его, принял как любимого брата. Именно так думал Освальд-юноша в тот момент.

Освальд-монах (где-то в середине восьмидесятых прошлого столетия. С.Р.) дал такую оценку случившемуся: «Тот факт, что я не занялся поиском моих родителей был не  что иное как проявление моей слабости. Наверное это было не по человечески... может быть это был фанатизм... сейчас я бы действовал иначе..(думающие, - ваши комментарии... жду. С.Р.)

Хочу подчеркнуть - Освальд был удивительный, неординарный человек, он настолько  отличался от всех нас , что я считаю к нему не подходят наши обычные мерки, начать хотя бы с того, что из нескольких сотен проинтервьюированных мною людей, он единственный,и поэтому, наверное, уникальный человек, состоящий из одних положительных черт !

Что вы можете сказать о позиции Освальд по Холокосту.

Освальд  считал, что жизнь Христа помогла ему справиться  с Холокостом. В жизни Христа и его воскресение он видел аналогию  с муками еврейского народа.

Освальд утверждает,  «Я не мог найти ответ в иудаизме на вопрос "что такое Холокост", зато нашел его в жизни Иисуса. В Иисусе я вижу распятого еврея, который через свое  распятие предлагает путь к спасению»

Чтобы уточнить его вопрос, я спросила,-  «Значит, вы видите  Холокост  как еще одно распятие?

Он  ответил,- «Да, конечно. Для меня Холокост  ‑ это Голгофа для евреев, дорога к искуплению»

Я так прокомментировала это заявление Освальда, - «Иисус хотел быть распятым. Никто из тех евреев, которые были убиты или погибли в газовых камерах, не пошел добровольно на смерть ; они не хотели умереть!» Я хотела его все-таки понять и, добиваясь ясности, спрашиваю,- « Почему же Бог должен был так поступить?»

«Я не знаю, я не могу задавать вопросы Богу, у меня нет прав спрашивать Бога», - отвечает Освальд.

Я еще долго продолжала нашу дискуссию, поскольку я никак не могла принять объяснения Освальда. Наконец, я сказала ему, что мне трудно согласиться с его разъяснением. Согласно им, если мы можем найти оправдание убийству евреев во время Второй Мировой Войны, таким же образом можно будет оправдать будущие гонения евреев.

И в ответ услышала: «....Мы не можем  подходить к решениям Бога с человеческими критериями. Я не хочу сказать, что я люблю мир, который полон страданий, но может быть  другого пути просто нет. Может быть, так было всегда, но мы не замечали эти Холокосты?...Это не очень рациональное объяснение, но я не знаю ,  как иначе верить в справедливость Бога или в само его существование.» 

Освальд четко и твердо изложил свою позицию, и я поняла, что дискуссия  закончена, точка!

 Уважаемая Нехама Тэк чтобы вы хотели пожелать читателям?

Я искренне желаю читателям, а также всем живущим на земле, в первую очередь, мира и спокойствия, в том числе дальнейшего процветания Израиля, единственного на Ближнем Востоке демократического государства. И еще я желаю, чтобы мы никогда  не забывали и  не позволяли другим забыть  о 6 миллионах евреях, невинно погибших в нацистских концлагерях. Мы не имеем права   позволить отрицателям Холокоста вымарать из Истории Человечества эту страшную Трагедию нашего народа.

Мне остается от себя лично и от вашего имени, уважаемые читатели, поблагодарить профессора Нехаму Тэк за  проявленное терпение к моим неоднократным обращениям, исчерпывающие ответы на все мои вопросы и пожелать ей дальнейших творческих успехов.

Рочестер, Нью-Йорк, США

 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1212




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer7/Ruzhansky1.php - to PDF file

Комментарии:

Юрий
Салехард, Россия - at 2013-04-04 18:05:36 EDT
Извините, господа, поздно вклинивась в речь о книге Л.Е.Улицкой "Даниэль Штайн, переводчик. Перечитал её третий раз, как раз в юбилей Людмилы Евгеньевны. Спасибо ей, что напомнила высоким слогом о трагедии Холокоста в наши смутные времена. Много споров идет о проблемах её творчества: их обсуждают с теологических, политических и прочих позиций, Но...Собственно, я прочет и книги, и статьи,и интервью Л.Е. с корреспондентами различных СМИ. Незамеченным ими ростался базовый постулат Л.Е., "мы жили в "золотом веке" который более не повторится" за точность цитаты из "Огонька" не ручаюсь, но смысл передал. Таким образом думаю, что все произведения Людмилы Улицкой Это драма прощания со временем, с нашей смутной и героической эпохой: она уходит и не повторится. С этой позиции может быть и требуетсмя обсудить книги Улицкой бпез политических претензий. Время партиархальности уходит во всех аспектах,которые необходимо сохранить в памяти тех кто придет за нами. Спасибо Людмиле Евгеньевне за её огромный труд писателя по сохранению Дня уходящего в прекрасной и трогательной художественной прозе. Юрий.
Aschkusa
- at 2011-07-16 00:59:49 EDT
Драматическая история об еврее, спустившемся в ад и ушедшим оттуда опалённым. С одной стороны предоставил семью своей судьбе во время нацистской оккупации Польши, с другой - спасал людей и помогал им. Это по-человечески.
Всё остальное - его судьба и его трагедия.

Хоботов
- at 2011-07-12 01:53:57 EDT
Элла
- at 2011-07-11 20:37:42 EDT
О том, что искало в христианстве поколение Холокоста, у меня есть (правда, длинное): http://web23.ws2.nocyo.de/.2968.0.html?L=7&page=0


А чем это отличается от классического http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer11/Grajfer2.php? Или заграничное всегда лучше отечественного?

Элла
- at 2011-07-11 20:37:42 EDT
О том, что искало в христианстве поколение Холокоста, у меня есть (правда, длинное): http://web23.ws2.nocyo.de/.2968.0.html?L=7&page=0