Альманах "Еврейская Старина"
2011 г.

Шуламит Шалит

Солдат и зонтик

Белесых и розовощеких младенцев приносили в палату по двое, по одному сверточку в каждой руке, и раздавали мамам. В огромной комнате было девять коек. А последнего несли отдельно, в двух руках. Когда нянечка или сестричка входили в комнату, все разом замолкали. Наступала странная тишина. Возможно, его принимали за негра. Никто же не видел их тогда, тем более, в нашей Прибалтике, живыми. Только в кино. Но мысль эта пришла потом. Личико у сына было смуглое, бровки черные, волосики длинные. Весил больше четырех килограммов – одним словом, богатырь.

Но все меня очень жалели.

– Почему он у тебя, ну, это – такой? – спросила на третий день Ядзя. Наши койки стояли рядом. Спросила хриплым шепотом, поэтому слышали все.

– А я его переносила, не хотел расставаться со мной.

– А сама-то ты кто?

В больнице уже в первый день все знаешь о других, и все знают о тебе. Разговоры велись на русском и литовском. С Ядзей мы говорили по-русски.

– Ты ведь знаешь, в журнале работаю.

И тут она почему-то перешла на польский.

– Wiem, że jesteś dziennikarką, ale są rosyjską czy litewską? (Знаю, что журналистка, но сама-то ты кто – русская или литовка?)

– Еврейка.

Молчание.

Мы встречались с Ядзей и потом, она жила неподалеку. Возили своих деток в колясках, шли рядом и беседовали. Теперь я ее жалела: мать-одиночка, на спине горбик, от кого у нее ребенок, не рассказывала, жила бедно. Иногда я приносила ей какие-то кофточки и юбки, свои или подаренные мне подругами, которым я про нее рассказала. И как-то раз она задала мучивший ее, видимо, с тех самых пор вопрос: как я могла при всех признаться, что я еврейка, ведь это стыдно...

– Почему стыдно? Ты ведь тоже не литовка и не русская...

– Ale to zupełnie inna sprawa (Но это другое дело).

Знакомая, которой я поведала эту историю уже в Израиле, бывшая ленинградка, определила это не только как проявление невежества, но и как признак ущербности, деформированной психики, но закончила неожиданно: а сами мы не были ущербны? Она помнит себя, комсомолку, которой не мешало, если она слышала в автобусе грузинскую речь, но когда две пожилые женщины заговорили, и довольно громко, по-еврейски, она вся как-то сжалась...

***

Сыну было года три. Мы поехали на взморье, в Палангу, и удачно сняли комнату вблизи от моря. Пока раскладывали вещи, он гулял под окном. Мы обрадовались, что во дворе есть еще дети его возраста. И вдруг слышу крик по-литовски: Не играй с ним, не видишь, он похож на еврея, может, он жидас и есть! Не помню, что выпало из рук. Сын не плакал – не понял.

Через неделю мы съехали на другую квартиру. А еще через пять лет – в другую страну, в Израиль. И вот тут он стал приходить в слезах. Его били, как чужого. Для объяснения с учительницей я по разговорнику выучила несколько специальных выражений о том, что моего ребенка обижают: «марбицим ле-елед шели» и «нотним ло макот», что приблизительно одно и то же. Высокому ивриту разговорник не научит, но она меня поняла. Это я не поняла, какие же меры она собирается принять.

– Давай сдачи! – сказал усталый папа и не предпринял ничего. Он был занят поисками работы.

Сынок давал сдачу лет до тринадцати. Но был одинок. Пока какой-то кибуцник не пришел в школу и не собрал мальчишек в одно из молодежных движений. И сынок расправил плечи.

Здесь мальчику лет 9-9,5

Мой муж «расправил плечи» на третий год нашей совместной жизни. Был мальчик и мальчик, а однажды вернулся с военных сборов, месяц его не видела, смотрю: какие у него широкие плечи! И взвалил он на себя, на эти самые мужские плечи, ответственность за всю нашу семью, вместе с бабушками и переездом на новую родину.

А сын взял на себя ответственность за всю страну лет в пятнадцать. Сначала в своем молодежном движении был ханих, воспитанник, потом механех – воспитатель, стал собирать газетные вырезки, рылся в энциклопедиях, составлял план очередной беседы, а где-то в десятом классе вдруг заявил, что будь его родители – люди нормальные, то не заставляли бы его заниматься физикой, потому что на самом деле у него, видите ли, склонность к социологии... А еще удивляло, что он без всяких наших усилий начал вдруг с необычным прилежанием изучать английский. Но это так, к слову. Потом он будет учить китайский, но как второй иностранный язык выберет испанский... Конечно, я жалею, что он только понимает русский язык, но не читает на нем.

За семь месяцев до нашего отъезда в Израиль он как раз пошел в первый класс. Месяца через два мы подали документы на отъезд, и дети моментально бросили школу, хотя никто их к этому не призывал. В Израиле же, восьмилетним, он сразу попал в третий класс.

 

Бар-мицва

Мы же, взрослые, начали изучать иврит и стали как бы первоклассниками. На новом месте надо все начинать сначала, а без языка ни пошутить, ни обругать никого не можешь, если слышишь себя, конечно, со стороны. Так что все время и все силы мы тратили на учебу. Заниматься детьми было некому. Когда сын начал служить в армии, я стала писать ему письма по-русски, типографскими буквами, которые он немножко знал. Вот сейчас он русский выучит! Пока однажды не услыхала:

«Мама, у меня в сутки не бывает больше пяти часов отдыха, как ты считаешь, я должен тратить их на сон или на то, чтобы разбирать по буквам твои письма?» – «Спи, спи, сынок, – ответила я, – конечно, спать важнее».

Пройдут годы, и однажды он скажет с упреком: «Почему вы не заставили меня учить русский язык? Был бы у меня еще один язык и не пришлось бы читать "Крейцерову сонату" Льва Толстого на иврите!» Он выучил английский, испанский, но по-русски читает, как иностранец, складывая слова по буквам...

***

И вот он уже приходит с армейской службы. Это бывает не каждую пятницу. Субботний ритуал включает и зажигание свечей, и киддуш на халы и вино, а потом кто-нибудь включает телевизор. В новостях показывали, как израильские ребята обучают в Латвии группы местных парней приемам защиты от террористов.

– Хотите, поеду в вашу Литву, – говорит вдруг сын и улыбается, глядя на экран.

– Не стоит, – сказал папа, – там ты снова станешь похожим на еврея.

А я подумала: «Наш сын стал истинным израильтянином, он уже не отличает Литвы от Латвии...»

***

Наш солдат приезжает обычно раз в две недели.

Летом куда ни шло, белье постирали, повесили на веревки, высыхает быстро, но зимой...

Перед стиркой счищаешь с брюк комья грязи – ножом и прямо в раковину, отмачиваешь брюки и гимнастерки и только тогда закладываешь в стиральную машину. На улице дождь. Сушильной машины пока нет, поэтому влажное белье засовываешь в духовку газовой плиты, потом досушиваешь на радиаторе, сказала бы, переносном, но точнее, перевозном, он на колесиках. Белья много, а у тебя одни сутки, отпуск короткий. Две ночи дома это редкость. Недельный отпуск – раз в три месяца.

Потом все это выгладить, брюки аккуратно сложить, а рубашки повесить на вешалку...

В воскресенье утром выхожу со своим солдатом из подъезда – проводить к автобусу. Он на голову выше меня, стройный, наглаженный... Мысли его уже где-то там, не со мной... А мне лишь бы побыть с ним рядом еще минуту-другую.

И тут на нас накидываются сначала ветер, потом и проливной дождь. Ветер рычит как дикий зверь. Невидимой лопатой зачерпывает воду и с размаху швыряет в живого человека. Зонт мужской, огромный, лондонский, другой бы уже улетел или сломался, а этот просто как пьяный, то потянет тебя влево, то уносит вправо. Ветреный дождь, дьявольский, нечистая сила... «Солнце читает листья на деревьях, но только с одной стороны. Зато уж ветер и с той и с другой» (И. Зиедонис, пер. с латышского Ю. Коваля). Именно так – и с той и с другой…

Пытаюсь закрыть зонт, он только мешает, и отстаю. Сын даже не остановился. Догоняю, зонт пытаюсь снова раскрыть и поднять высоко, чтоб и над его головой, и чтоб хоть как-то спасти солдатскую форму, выстиранную, высушенную, выглаженную. Сколько трудов и – все насмарку! И тут он мне говорит: «Асур, има!» Что асур-то? А то, что зонт солдату запрещен. Таков армейский порядок. Поцеловала его в мокрую щеку и пошла домой. Зонта больше не раскрывала, к черту, шла медленно, какая уж теперь разница. Промокшая одинокая кошка.

А дождь и ветер поиздевались над людьми,  нарезвились – и нет их.

Вечером – ни единой лужи. Еду к дочери. В автобусе читаю книгу.

За спиной слышу возмущенный голос: «Ну и молодежь пошла, старуха стоит, а он сидит себе». Оглядываюсь: в двух рядах от меня стоит дама, красивая, лет под пятьдесят. Странно, думаю, это она о себе? Тут поднимается старушка, лет под восемьдесят, седенькая, ладная, и говорит: «Давай, я тебе место уступлю, а солдату дай отдохнуть. Может, он ночь в "шмире" простоял».

Вот и я прошу вас: не спешите судить сидящего, тем более задремавшего солдата: может, он не только ночь, но и всю неделю охранял ваш покой (шмира это охрана).

Может, это мой сынок. Он высокий и красивый. У него глаза болотного цвета. Увидите – узнаете. Обычно он уступает место сам.

***

Ночью снова лил дождь. Я стояла у окна, думала, где он теперь? Скоро ему двадцать. И вдруг вспомнила май, тот день, когда двадцать исполнилось мне. И как от всех поздравлений и волнений не спалось. Уже почти не верилось, что всего часа два тому назад мой друг сорвал мне два свежих гиацинта прямо с клумбы на Тверском бульваре. Возникший из дождя милиционер пригрозил штрафом, и мой кавалер стал с жаром объяснять, что это для любимой, сегодня у нее день рождения. И нас простили. Вот же они, гиацинты, розовый и сиреневый, значит, все это было, было только что... Поздним вечером из окна московского общежития я смотрела на улицу. Под фонарями дождик рассыпался треугольными веерами капель, блестел асфальт, и мокрая густая листва шуршала в лужах. Как у Пастернака: «Про то, как ночью, от норы к норе, / Дрожа, протягиваются в далекость / Зонты косых московских фонарей / С тоской дождя, попавшею в их фокус».

Что за дивный запах у влажных гиацинтов. Так и прошло это чудо через всю жизнь: день рождения под дождем, и гиацинты, их запах, а потом одинокий вечер у окна... Это было в другой жизни, и тогда я дождь любила. А сейчас у меня сын – солдат, и дождь как наказание.

Где ты, сынок? Может, там, где ты, дождя нет? Я не всегда знаю, где ты. Когда ты был в Ливане, мне говорили, что ты на Голанах, и я верила. Прочла в журнале, что мамы, конечно, волнуются за сыновей, но волнение и тревога отцов сильнее, они знают точно, каково их сыновьям, сами через это прошли. В тот раз так и было: отец знал, где ты, а мне для тревоги и плато Голан было достаточно...

***

Ушел в солдаты, а вернулся офицером. И тогда отправился в Латинскую Америку. Все так делают, утешала соседка. Но он не сказал, что путешествие растянется на десять месяцев. Письма писал, когда мог, звонил. Но иногда пропадал на неделю. Вот и в тот раз мы долго ничего о нем не слыхали. Он был в джунглях. В те дни убили главу нашего правительства Ицхака Рабина. Сын вышел из джунглей, зашел в кафе поесть, увидел газету, прочел заголовок, по-испански, может, по-португальски. И вдруг звонок: «Это правда? Рабина убили? Эйх аситэм эт зэ?»  Так и сказал:  «Как вы могли это сделать?». Вы, то есть, мы…

Когда он вернулся, три дня читал свой дневник, сказал, что писал для меня, чтобы я смогла все увидеть и почувствовать... Было там и про какой-то короткий роман. Думаю, он свой дневник прочел и подружке. Вскоре они расстались.

***

Много ли на свете людей, вызывающих во мне глубокую нежность? Мои покойные родители, думаю о них с тоской и нежностью. Все бы для них сегодня сделала, но поздно, их нет. Моя свекровь, с которой мы необычайно сблизились в последний период ее жизни, когда все заботы о ней легли на меня. Так привязываются к беспомощному ребенку. Нужно ли говорить про ее сына, моего мужа: он до сих пор приносит мне цветы, а за что мне карта такая, не знаю. И мой единственный брат, и его жена – близкие и очень добрые люди. Дочь у меня вообще редкое существо, талантливая во всем, за что ни возьмется. С самого детства не перестает удивлять, в каждом возрасте чем-то новым, а главное – всегда вместе с ней входит в дом свет. Внуки это тоже особая область. Но я и к чужим людям, ко многим, отношусь с нежностью. Иногда, правда, видимое принимаю за истинное. Каким человек хочет, чтобы я его видела, таким и вижу. Это, скорей всего, не от большого ума. Может пройти несколько лет, пока пойму, что ошибалась в человеке. Но с сыном мы многие годы были как сообщающиеся сосуды. Муж и дочь по характеру другие, чувства выказывают, скорее, поступками, активная нежность исходит больше и чаще от меня к ним. А вот живая нежность, выраженная и в слове, и не только в день рождения, всегда исходит от сына. Потому и отношения – особенные. Мы будто подслушиваем и точно знаем мысли друг друга. И всякое душевное движение. Впрочем, безответной любви в моей жизни вообще не было.

***

По всей Европе загул. Ах, как гуляет там осень. О нас в Израиле она, как водится, забыла. И вдруг ночью – пожаловала. Заставила Европу поделиться дождем? Или сама Европа соблаговолила? Но опрокинуть на нас за одну ночь столько воды? Буквально по-библейски, грозно: «разверзлись хляби небесные».

Вечером звонок от сына из сектора Газы.

– У вас тоже был дождь?

– И у вас? Ты был под дождем? Промок до нитки?

– Только в первую минуту.

– В такой ливень без зонтика... Не мог спрятаться под какую-нибудь крышу?

Смеется:

– Моя крыша – небо. Я смотрел на море. После того, как промокнешь, это даже приятно.

Он «наслаждался». Он сказал это на иврите: «нэ–hе–нэти».

***

На следующий вечер звонка не было. Снова патрулирует или заболел? У мамы нет мобильного телефона. Человек без потребностей. Даже «визы» (кредитной карточки) нет. Помаду раз в год, на день рождения, покупает приятельница, коллега. Компьютер на службе, компьютер дома. 6 часов на сон. Если получается. Перед уходом в милуим (военные сборы), на 33 дня, сын решил, что и у мамы должен быть пелефон, мобильник, чтобы иметь с ней прямую связь. Мама с техникой несовместима. Ей объяснили: перед уходом на работу надо его включать и носить с собой, поближе к телу, чтобы слышать звонок. Чтобы успеть достать, раскрыть и прижать к уху.

Мама включает пелефон, а там что-то мигает. Что делать?

– Что делать, милый? Тут мигает...

Милый муж отвечает: «Нажать и слушать!»

– Но там просят набрать код...

– Так набери его.

– А какой у меня код?

– Но это же так просто, все знают.

– А я не знаю.

– 1 – 2 – 3 – 4...

– Так просто?

–А я что говорил?!

И вдруг она слышит в трубке голос сына: «Има, я не хотел тебе звонить в полночь, чтобы не разбудить. Но раньше не мог... Тут тихо. Я хочу, чтобы ты послушала шум моря...»

А мама стоит посреди салона. А в доме окна настежь. И шелест листьев на дереве напротив. И машины на шоссе.

Где же тихо? В ванной. Бегом. Но на что нажать? Больше не мигает. И никто не спрашивает номер кода.

Улетучился, не дойдя до слуха, шум моря. Где-то между Рафияхом, Хан-Юнесом, южнее Газы, ближе к египетской границе. Еще одно прекрасное мгновенье не удалось пережить вместе. Небо у нас одно, море – одно. Но дождь в разное время суток. Газа так близко и так далеко.

Прочла где-то, что во время второй ливанской войны, это 2006 год, ротному командиру удавалось иногда в напряженном распорядке дня выделить часок-другой, который он называл «мертвыми», а мы назовем свободными... И что же он делал в эти часы? Спал? Слушал музыку? Оказывается, он сменял на посту то одного, то другого солдата, давая им поспать.

На вопрос, зачем он это делает, ответил так:

«С вахты открывался потрясающий вид, я не мог глаз отвести от зеленого поля».

Меня поразили, конечно, не пейзаж и не поэтичная натура командира, а то, что ему пришла в голову сама эта мысль – сменить солдата на его посту.

И мой сын, подумала, такой командир, такой вот человек...

Когда он еще был простым солдатом, то в отпуск приезжал с автоматом.

Уже после офицерских курсов спрашиваю: почему у тебя нет пистолета?

Он ответил, что у него нет права на ношение оружия в гражданской жизни. Не хочет. Точка. Все равно странно. Когда их, отличников службы, послали в Польшу, именно ему поручили на траурной церемонии в Освенциме нести свиток Торы, который должен был взять с собой в космос Илан Рамон, но она оказалась слишком большой и тяжелой, поэтому свиток Торы то ли отдали, то ли вернули Цахалю.

С Торой памяти космонавта Илана Рамона в Освенциме

Освенцимский лес очень красив, сказал он, там так тихо...

***

Сын попросил нас приехать к нему в Иерусалим в будущую субботу. Он учится в университете, снял квартиру. Я говорю: можно будет куда-то пойти пообедать. Он говорит, что можно у него, а можно пойти к родителям его новой девушки, познакомиться. Девушку он к нам уже привозил. Она нам понравилась. Только вошла в дом и сразу бросилась мыть посуду. Очаровала. Знавали мы и других. Но он говорит, что очень впечатлительная, спонтанная, и без перехода, что она похожа на нас, его маму и его сестру. Жениться как будто не собирается. Зачем же тогда знакомиться с ее родителями? И тут будто подслушал мою невысказанную вслух мысль и как бы между прочим произносит: может, и женюсь.

Так и сказал. Впервые. Я подумала: наш сын – человек не очень современный, ну, не целиком, в нем много от нас, другая природа, иная порода. Почему, спрашиваю, ты не ходишь с ребятами на вечеринки? Один раз спросила, другой. Молчит. Потом сказал: не хочу быть белой вороной, там все курят, и наркотики тоже... Хочешь, чтоб и я?.. Давно дело было, но вспомнилось. Разве есть подходящие ему среди нынешних молодых девушек?.. Но разве такое скажешь вслух? Молчу. Наклонился, внимательно посмотрел мне в глаза и говорит: а ты, знаешь, совсем неплохо выглядишь. Я ответила: да, и чувствую себя хорошо, все вообще отлично... Усмехнулся и уехал. Еще помахал рукой, выезжая на шоссе. Взрослый... Забыла спросить: он капитан или майор? Как для меня, так полный генерал.

Я продолжала стоять на тротуаре в теплых австралийских тапках, но без куртки, пока не почувствовала холода. Может, говорить с ним надо было иначе. Но... Я высказываю свое мнение детям только для того, чтобы подтолкнуть его или ее мысль, а не навязывать свою.

Родители невесты оказались симпатичными, вместе с молодыми месяца четыре выбирали кейтеринг (catering), ездили по разным свадьбам, пробовали блюда, изучали уровень обслуживания. Один или два раза и муж с ними ездил. Я – ни разу, мне все всегда вкусно, от меня прока нет... Свадьба получилась изысканная, продумано было все до мелочей. Состоялась она в лесу, рядом со средневековым замком. Гости собирались засветло, на лесной тропе нас встречали живые музыканты, наверное, была и скрипка, но я запомнила только арфу. Потом уже ночной лес, огни, гирлянды лампочек по стенам стоящего поодаль замка, гостей много, но столы разбросаны в разных местах, под деревьями, мостки через ручей. Или речку? Журчание воды слышу. Все красиво и таинственно – сказка. Говорили, что и еда была отменная. Но я была взволнована, растеряна, ничего не ела, не пила, только ходила между столами, деревьями, с кем-то здоровалась, кто-то меня обнимал... Удивило, что наш сын может три часа подряд танцевать. Была там такая площадка. Вроде и себя вижу на снимках танцующей. Но не помню. Новые туфли так банально натерли ноги, что на одном из снимков я стою босиком... Как бы мне хотелось снова пойти на эту свадьбу. А потом родилась чудная внучка.

Вот как годы бегут: ты уже и офицер, и командир, и студент, и муж, и отец, но всегда солдат, солдат, солдат... Так оно в Израиле. И когда его нет дома, мы все скучаем по нему – родители, жена, дочка и, конечно, любящие его собаки.

С любимыми собаками…

***

До сих пор странно, когда незнакомый голос, чаще женский, значит, мама, спрашивает по телефону, дома ли мефакед (командир), ей надо с ним посоветоваться. Даю ей номер телефона. И мама солдата рассказывает моему сыну о своих бедах и тревогах. И он ее слушает и, наверное, успокаивает чужую маму.

***

Он опять то ли на севере, то ли на юге. Почему вечно он? Из-за этого китайский язык бросил, пропустил месяц занятий иероглифами – не нагонишь, все начинай сначала. А докторская? Когда ею заниматься? Вечный студент...

Лишь бы ты был здоров. Лишь бы услышать твой голос. С радио встаешь, с телевизором ложишься. От новостей до новых новостей. Мобильник как зубная щетка, без него – ни шагу. Смешно, украли зонтик. Но почему сразу украли, может, в автобусе остался, потеряла. Ведь мысли далеко. А ночью пишу письмо в Америку. И копию – в Москву. С компьютером все стало близко.

Привет, мой друг, сегодня ясный день. Как, впрочем, и вчера и завтра. Купила фрукты и была у моря.

Мы пишем письма так, как если б жили только при свете дня. Без одиноких вечеров – когда экран угас, и смолкла музыка, и на душе тревога, ведь сын не позвонил...

Ну, стоит ли писать, что обстреляли джип, иль бросили гранату, что ты считаешь дни, а ночью видишь сны, толкуя, как и учила мама, наоборот.

Писать о том, что мучает всерьез? Ну, нет! Она и не поймет...

Привет, мой друг, сегодня ясный день. Как, впрочем, и вчера и завтра. Купила фрукты и была у моря.

***

Вчера днем он позвонил, спросил, как чувствует себя папа, все ли в порядке у меня, что мы делали вчера. И я подробно все рассказываю, потом встрепенулась: он же на работе, и спрашиваю, а что у вас, как девочка?..

И он произносит как будто с улыбкой, но спокойно и буднично: только что звонили из университета, мне утвердили докторскую степень.

– Милый, наш сын – доктор философских наук!

– Ну, а каких же еще, физику ведь он не любил…

 

(Впервые в сокращенном варианте опубликовано в газете «Новости недели», в приложении «Еврейский камертон», 10.11.2011)

 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 536




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Starina/Nomer4/Shalit1.php - to PDF file

Комментарии:

Светлана
Ришон ле, Израиль - at 2015-08-16 06:13:17 EDT
Спасибо за правду.Прочту все более внимательно попозже.Наша жизньв правильноч течении.В ма бсоф? Ихие БЕСЕДЕР.И это так.
Людмила
Ришон ле, Израиль - at 2015-07-06 07:16:09 EDT
Замечательно! Когда читала- плакала, так созвучно моим переживаниям!
Виктор Каган
- at 2012-03-09 20:26:06 EDT
Вот вроде и жду Ваших публикаций, и читаю всегда с неизменным удовольствием, а эту как-то пропустил... впрочем, загружен был так, что не удивительно, да и зато свежее удовольствие - сегодня. Евгений Михайлович прав - это поэма в прозе. Не делающая читателю из обыденного красивое, а открывающая красоту вроде бы обыденного, поэтика жизни. Спасибо.
Елена Тамаркина
Бат-Ям, - at 2012-03-09 20:00:26 EDT
Дорогая Шуламит,
это - ... потрясающе!
Спасибо Вам и ...низкий поклон - матери одного сына от матери другого сына... Мне очень близко многое именно в этом Вашем рассказе...
Дай Бог всем Вашим близким счастья и здоровья, да хранит Он Вас всех!
Ваша Лена

Александр Бураковский
Клифтон, NJ, USA - at 2012-03-09 18:59:27 EDT
Здравствуйте, Шуламит!

Сожалею, что так поздно прочел ваше эссе. Меня потрясла ваша фраза, которая, по сути, может быть названием всего повествования:

"Каким человек хочет, чтобы я его видела, таким и вижу"!

Если бы не прочитал эссе, не поверил.
Удивительная чистота помыслов. С иной планеты. Вы, должно быть, счастливый человек, дай Б-г здоровья всей вашей семье.

Рудольф
Ашдод, Израиль - at 2012-02-17 12:39:51 EDT
Очень трогательно,мило, изящно. В том или ином виде это было у нас с сыном, а теперь проходим с внуком. Спасибо, милая Шуламит.
Ольга
Ришон Лецион, Израиль - at 2012-01-24 15:05:30 EDT
Все правильно. Мама как все мамы.Это ее заслуга,что сын вырос достойным человеком и состоялся.Горжусь тем,что у нас в Израиле много таких мам и детей. На том и стоим.- Счастье,что не только в Израиле . Земля полна добрыми и "нормальными"людьми. Это вселяет веру в то,что зло не возьмет верх!
Любовь Гиль
Беер-Шева, Израиль - at 2012-01-03 09:05:59 EDT
Дорогая Шуламит!
Позвольте и мне присоединиться к множеству откликов на Ваше задушевное повествование о СЫНЕ и пожеланий Вам, Вашему сыну и всей Вашей славной семье. Счастья Вам, дорогие!
С восхищением и любовью - Л.Гиль

Ирина Ромбе
Нэшуа, Нью Хэмпшир, США - at 2012-01-03 01:56:35 EDT
Дорогая Шуламит, нежная душа!
Так хочется спасти и заслонить вас обоих: его - от опасности,вас - от тревоги. Проклятое это человечество никак не хочет очеловечиваться, уже тысячи лет прошли после завета, закона, заклинания: люди исполняйте законы и будьте людьми. Всё наоборот, нелюди заставляют людей терять человеческий облик. Боже, избавь нас от жестокости, может тогда мы сможем очеловечиться! Спасибо вам, Шуламит, за вашу чуткую душу, теплее становится в мире, благодаря вашим поэтическим рассказам. Желаю всей вашей семье успехов и огромного счастья. Ира.

Борис Э.Альтшулер
Берлин, - at 2011-12-30 03:04:36 EDT
Прекрасный рассказ о сыне и своей жизни.
М. Аврутин
- at 2011-12-29 22:37:49 EDT
Хорошо. Очень понравилось. Так хочется верить, что вокруг только хорошие люди. Спасибо.
Гриша и Наташа
ОР Акива, ИЗРАИЛЬ - at 2011-12-26 20:54:01 EDT
Дорогая Шуламит! Глубоко благодарны Вам за такое откровение,которым является Ваш рассказ о сыне. Конечно это рассказ И О СЫНЕ,но за этим видится ЗНАЧИТЕЛЬНО !!! больше,как и есть в НАСТОЯЩЕЙ жизни. Огромное Вам спасибо за доставленную радость сопереживания.
С праздником ХАНУКИ ! Здоровья и счастья всей Вашей семье.

Н.Г.
Израиль - at 2011-12-25 16:12:28 EDT
Зонтик на месте, но при здесь солдат?
Надежда

Ион Деген
- at 2011-12-25 15:01:41 EDT
Глубокоуважаемая Шуламит!
Неизмерима моя благодарность за то, что Вы так талантливо, с такой прециозной точностью описали чувства родителей, чьи дети и внуки проходят службу в Армии Обороны Израиля. За портрет воина этой армии. Возможно, благодаря Вашей замечательной работе читатели поймут, что наша армия сильна не только вооружением, сколько ЛИЧНОСТЯМИ, служащими в ней. Это основная сила Армии Обороны Израиля. Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Плоткин Евгений!
кибуц Эйнат, Израиль - at 2011-12-24 13:48:36 EDT
Дорогая Шуламит! Как всегда тепло и бережно, а ведь о таком серьезном. Спасибо огромное, даже трудно выразить, сколь много говорит нам этот очерк. Как о прошлой жизни, так и об Израиле. Я и очерком его назвать не могу, это разговор "за жизнь", о том, что нам так дорого. Сразу же перешлю друзьям в Москву, они интересуются, как мы в Израиле живем, что думаем, не страшно ли и т.п. Здесь все есть.
Евгений

Григорий
Лас-Вегас, Невада, США - at 2011-12-24 02:04:21 EDT
Уважаемая, дорогая Шуламит!
Огромное, бесконечное спасибо за рассказ о Вашем сыне.
Я разошлю его по всем моим интернет адресам, чтобы как можно больше людей ознакомились с ним.
HAPPY HANUKKAH !!!

Гофман Рита
Бат Ям, Израиль - at 2011-12-23 17:15:26 EDT
Дорогая Шуламит! Как прекрасно то, что Вы написали о сыне.
Какое счастье быть матерью сына израильтянина, сына защитника, сына, которым гордишься. Таких сыновей нет ни в одной стране мира, это наше достояние! Я это знаю. А после Вашего откровения я еще больше это чувствую.
Дай бог нам долго жить рядом с нашими сыновьями, светиться их светом и радоваться их радостями.
Спасибо. Как хорошо и светло на душе!
Люблю Вас.
Ваша Рита Гофман

Матис
Рига, -------, Латвия - at 2011-12-22 16:13:16 EDT
Прочел. Точнее - прочувствовал. Прослезился... У меня в Израиле дочка, внучки, внук, зять, друзья, родственники и все прочитанное понятно и близко. Здоровья и счастья автору, ее родным и близким! И мирного неба стране!
Soplemennik
- at 2011-12-22 11:15:52 EDT
Так повезло в жизни? Нет, скорее всего, заслужила.
Надежда
Хадера, Израиль - at 2011-12-22 10:54:14 EDT
Какой прекрасный сценарий для Латиноамериканской теленовеллы!
Н.Гропен

Павел Иоффе
Хайфа, - at 2011-12-22 09:27:09 EDT
"Может, это мой сынок. Он высокий и красивый. У него глаза болотного цвета. Увидите – узнаете. Обычно он уступает место сам" - О! А мой внук - 185, глаза тёмные, уроженец Хайфы - НИКОГДА НЕ САДИТСЯ - ленинградский парень, знаете ли...
Чуете разницу! (хотя в Литве, и Риге, и Польше нас, Иоффе, тоже было).

Ирена Коган
Реховот, Израиль - at 2011-12-22 07:11:48 EDT
Любимая Шуламит!
Спасибо Вам за прекрасный, чудесный, теплый, родной рассказ!
С уважением,
Ирена Коган.

Лев Авербах
Нью Йорк, NY, США - at 2011-12-22 05:18:22 EDT
Дорогая Шуламит!
Прочел не только новеллу, но и комментарии. Готов подписаться под каждым из них!
А какой красивый у Вас сын!
Берегите себя, счастья и благополучия всей Вашей большой прекрасной семье!

HAPPY HANUKKAH !!!

Виталий
Бат-ям, - at 2011-12-21 20:04:47 EDT
"О матерях можно рассказывать бесконечно". Присоединяюсь к Алексею Максимовичу и добавляю: и читать. И дети наши тоже тема неисчерпаемая. Материнская привязанность, связь с рождённым - неизбывна: от девятимесячной пуповинной до пожизненной душевной. Об этом эта - такая интимноличная и одновременно гражданская новелла. И впомнилась старая советская песня, в которую укладывается новое, наше сознание: "Это наша с тобою страна, это наша с тобой биогра-фи-я". Спасибо, дорогая Шуламит, за то что тронула сердечные струны матерей... и отцов.
Юля
Наария, - at 2011-12-21 19:31:23 EDT
Повезло девочке:-)
Где бы и нам таких замечательных отыскать;-)

Ида Савранская
Хайфа, Израиль - at 2011-12-21 18:45:39 EDT
Дорогая, милая Шуламит!Мы с удовольствием читаем Ваши эссе,очень любим Вас и желаем Вам и Вашим близким здоровья,счастья,успехов,радости и душевного тепла! Спасибо за Вашу любящую и искрящуюся душу
Тамара и Фрида Райзе
Нью Йорк, НЙ, США - at 2011-12-21 17:12:44 EDT
С каким удовольствием и щемящим чувством мы прочли Ваше эссе, дорогая Шуламит! Спасибо Вам большое! И всегда и отовсюду - только хороших и радостных вестей!
Эдуард Скульский
Гиватаим, Израиль - at 2011-12-21 14:17:55 EDT
Дорогая, милая Шуламит! Как трогательны Ваши слова. интонация, как тепло и радостно стало душе моей! Вы счастливая мать. Мне Было приятно это прочувствовать, порадоваться Вашему счастью.
В эти дни я с Вами в одной теме - дети, внуки.
Завтра отношу в типографию свою книгу о семье. Как бы мне хотелось, чтоб в ней были Ваш слог, ясность, открытость и наполненность искренним чувством... Но что поделаешь, у каждого свой голос, свои возможности.
Спасибо Вам большое за эту добрую ноту. Крепкого Вам здоровья, новых публикаций!
Эдуард.

Л. Беренсон
Ришон, Государство Израиля - at 2011-12-21 14:12:10 EDT
Дорогая Ш.Ш.! Вам и всем Вашим только светлых и радостных вестей, ежедневной Хануки! Да благословит Всевышний Ваш дар!
Ирина Розенцвайг
Кирьят Ям, Израиль - at 2011-12-21 13:37:03 EDT
Дорогая Шуламит! С Праздником! Только что на одном дыхании прочла Вашу новую, удивительно тонкую и нежную работу! Можно ли Это! назвать работой или воспоминаниями , -это как бы открывшаяся нам еврейская Душа,которая рвётся к нам! Как это здорово иметь такую Душу, уметь так любить и свою семью , и нас , которые удостоились быть с Вами знакомыми.Боже! Это Ханукальный Свет, это Ханукальное Чудо-встреча с Вами и с Вашими книгами и с Вашими Мыслями.Единственное но..., что я уже никогда не смогу прочесть Ваши слова моей дорогой Мамочке Спасибо огромное! С восхищением и большой любовью.Ирина и Борис.
Бени Герингас
Холон, Израиль - at 2011-12-21 13:35:20 EDT
Сулечка, можно много слов написать..... Но я буду очень краток: Б Л Е С К !!!!!!!!!
А эмоции - У тебя замечательный сын, и дай ему Б-г здоровья и счастья! И вечную радость иметь такую умную маму...
Бени

Фира Эренштейн
Сдерот, Израиль - at 2011-12-21 12:31:27 EDT
Дорогая Шуламит!
Пусть всегда будет это простое счастье любить...
Желаю Вам сил, здоровья и успехов.

Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2011-12-21 08:38:46 EDT
Замечательно и узнаваемо.
Выше всяких похвал.
М.Ф.

Татьяна Разумовская
Иерусалим, - at 2011-12-21 07:42:20 EDT
Очень живой, трогательный рассказ о сыне и вечной, бесконечной материнской тревоге и гордости. Спасибо!

Единственно что мне немного мешало - это избыточная перегруженность текста ивритскими словами и терминами. Хотя вы везде их расшифровываете для тех, кто не знает иврита, но их немного слишком много, на мой слух. Это как переложить специй в блюдо :)

Е. Майбурд
- at 2011-12-21 01:19:36 EDT
"Субботний ритуал включает и зажигание свечей, и киддуш на халы и вино, а потом кто-нибудь включает телевизор"
000000000000000000000

До чего интересный субботний ритуал, однако.
А поэма о сыне получилась трогательная...

Игрек
- at 2011-12-20 20:01:35 EDT
Дай Вам Бог из всех неприятностей только дождя с ветром и забытого зонтика.
Юлий Герцман
- at 2011-12-20 18:35:19 EDT
Замечательно! Просто - замечательно!