Альманах "Еврейская Старина"
2011 г.

Гарри Фельдман


Сказание о местечке Романов[1]

В излагаемом материале речь идёт о древнем, некогда достопримечательном еврейском местечке, как и многие тысячи других, не избежавшем трагической судьбы в период нашествия фашистской нечисти.

Это небольшая по объёму, но внушительная по своей общественно-политической значимости, книжечка – сокращённый вариант изданной в 2000 году Житомирским издательством «Полисся» книги Гарри Фельдмана «Забвению не подлежит», заслужившей высокую оценку во многих странах мира и ставшей уже раритетом.

Вот, например, мнение о ней заведующей русским фондом Мемориального комплекса Яд ва-Шем Анны Шиндер, написавшей Гарри Фельдману:

Среди множества книг и воспоминаний, получаемых библиотекой, ваша книга «зацепила» меня своей искренностью и непридуманной правдой жизни. Я думаю, что молодые люди, не чувствующие ужаса от цифры шесть миллионов, может быть, только читая такие книги, как ваша, смогут приблизиться к пониманию всего кошмара фашизма, войны и Катастрофы... Потрясают факты, волнуют людские судьбы. Равнодушным, читая сборник «Забвению не подлежит» остаться невозможно. Но ведь для этого и создана книга.

Поэтому «Сказание о местечке Романов» актуально и сейчас.

Оно, как Бухенвальдский набат, взывает:

Не забудем! Не простим!

Было бы целесообразно издать эту книгу, несущую в себе огромный воспитательный потенциал, массовым тиражом, да к тому же ещё и в переводе на иврит и на английский язык.

Остановка за щедрым спонсором, у которого, как и у автора, душа болит за сохранение светлой памяти жертв Холокоста.

Сказание о местечке Романов

На Правобережной Украине, недалеко от областного центра Житомира и называемого некогда «еврейской столицей» Бердичева, расположено бывшее когда-то достопримечательным еврейское местечко Романов (в советские годы – посёлок Дзержинск), имеющее многовековую историю. В 2001 году исполнилось 530 лет со дня первого письменного упоминания о нём.

До воссоединения Правобережной Украины с Россией (1795 год) в местечке проживали лишь единичные еврейские семьи: в 1784-м, например, их было лишь восемь. После воссоединения графы Ильинские, во владении которых находились и земли Романова, развивая мелкие мануфактуры и ремесленничество (в основном кожевенное производство), приглашали сюда евреев-ремесленников, и к 1795 году здесь жило уже 1155 евреев. После указа правительственного Сената от 3 октября 1817 года о присвоении Романову статуса местечка и учреждения в нём 19, а впоследствии – 24-х ярмарок в год, оно по торговому обороту стало занимать третье место в Волынском округе, в состав которого оно тогда входило. В 1914 году в местечке работало 121 торговое предприятие и 25 небольших промышленных объектов (кожзаводы, мельницы, лесопилки, кирпичные заводы), собственниками которых и тружениками на них были евреи.

Достопримечательностью Романова, его красой и гордостью были четыре дворца графов Ильинских, спланированный выдающимся западноевропейским специалистом парковой архитектуры Кайзером чудесный ландшафтный парк с множеством архитектурных и скульптурных шедевров из белого мрамора, изготовленных в Италии. В зверинце, в больших вольерах за двухметровой оградой в естественных условиях проживало множество разных диковинных зверей и птиц, привезённых со всех концов планеты.

Главный дворец графов Ильинских в Романове

«Золотой» зал в главном дворце Ильинских

В послевоенный период от дворцов и парка остались лишь одни воспоминания. Сохранились только искусственное озеро, приспособленная под больницу бывшая графская конюшня и ещё одно здание, использовавшееся в разное время под Дом культуры, Дом пионеров и школьников, спортивную школу. Теперь и эти здания уже снесены. На всю империю, а впоследствии и за пределами страны, славились хрустальные изделия Романовского стекольного завода, открытого в 1903 году и работавшего до развала Советского Союза.

Относительно высоким в то время был в Романове уровень образования и культуры жителей. Кроме церковно-приходских школ, здесь в 1811 году открывается иезуитское училище с пансионом, в 1817 году – польская гимназия, создаётся книгохранилище-библиотека. Граф Август (Юзеф) Ильинский открыл в Романове в 1806 году институт глухонемых – единственный в России, для работы в котором привлёк ряд знаменитых в то время профессоров, за что царь наградил его наивысшей в то время наградой – орденом Владимира I степени.

18 декабря 1881 года начало работать одноклассное народное училище. С этой даты ведёт отсчёт своего существования Дзержинская средняя школа (хотя средней она стала лишь в 1934 году). С 1 сентября 1911 года одноклассное училище было преобразовано в Романовское сельское двухклассное начальное училище.

Компактная еврейская община местечка имела свои культовые сооружения. Посреди Романова возвышалось внушительное здание хоральной синагоги. Второй этаж его был опоясан большим балконом, на который вела наружная деревянная лестница. Впечатляющим было и внутреннее убранство. Это здание стало украшением местечка, центром его религиозной и культурной жизни. В 30-е годы, в период борьбы за искоренение религии в сознании людей, это здание было уничтожено.

При синагоге имелась и религиозная школа – Талмуд Тора. С 1842 года в этой школе обучал 85 мальчиков Т.В. Ротенберг.

 

Дом, в котором размещалась Талмуд Тора

Существовала и частная школа Аврум-Лейба Гехмана, в которой в то время обучалось 92 мальчика. Большое влияние в общине имели раввины, а также кагалы – органы самоуправления.

Единственный сохранившийся после войны памятник на древнем еврейском кладбище (после реставрации).

Во второй половине XVIII столетия на юго-восточной окраине местечка на живописной возвышенности недалеко от речки было заложено еврейское кладбище, существующее до сих пор.

 

 

На еврейском кладбище довоенных памятников почти нет. Все они были уничтожены во время оккупации местным населением

За два века на нём были установлены сотни гранитных памятников, в том числе и настоящие произведения искусства. В период фашистской оккупации все они были уничтожены.

В царское время евреи испытывали всевозможные притеснения: для них ограничивалось место жительства (существовала определённая правительством черта еврейской оседлости), они даже не учитывались при переписи населения. Хотя евреи местечка и старались жить в дружбе и согласии со своими соседями – украинцами, поляками и жителями других национальностей, им не всегда удавалось избежать проявления антисемитизма.

По этому поводу выдающийся сын украинского народа, крупнейший представитель мировой культуры и литературы Иван Франко писал:

Антисемитизм сегодня – явление повсеместное… Евреев преследуют по-разному…, но систематически.

К сожалению, это явление в значительной мере проявляется и сейчас, особенно после попытки Израиля противостоять хамасовской банде и постоянным ракетным и миномётным обстрелам своей территории, а также периодически совершаемым шахидами террористическим актам, унесшим жизни сотен ни в чём неповинных людей.

Чтобы выжить в многолюдных провинциальных местечках с ограниченными возможностями заработка, в условиях жестокой конкуренции, необходимы были огромное трудолюбие, мастерство, сообразительность, расторопность и предприимчивость. Но этого евреям, как известно, не занимать.

Не обошла стороной еврейскую общину Романова и общественно-политическая жизнь.

В сентябре 1904 года в нём при активном участии еврейской молодёжи (Хаим Брудник, И. Бейзер, А. Крестенецкий, Л. Гехтман) состоялась первая политическая демонстрация. В январе 1906 года за распространение революционных листовок был исключён из гимназии и отдан под особый надзор полиции 16-летний брат романовского аптекаря М. Островский.

В 1919 году в Романове был создан ревком во главе с Бородкиным. В его боевую дружину входили и евреи: Рефул Рабочко, Ицько Портной, Мойше Лапкин, Арон Гильман.

В 1922 году в Романове на стеклозаводе уже активно действовала комсомольская организация, возглавляемая Раей Вайсберг. Её ядро составляли евреи: Мильгром Хуна (учитель), Вайсберг Лиза, Пекерман Шмуль, Ройтфарб Мейше, Ройтфарб Хаим, Вернер Герш, Каплер Сеня, Фельдман Лиза, Аксель Гавсин. 17 сентября того же года в комсомол были приняты Аксель, Блехер, Литвак, Зельцер.

После установления на Украине советской власти и разгрома петлюровцев, банды которых в 1922 году основательно поиздевалась над жителями Романова, евреям местечка жить стало гораздо привольнее, хотя и продолжал существовать антисемитизм на бытовом, а впоследствии и на государственном уровне, а в 1923 году были национализированы под советские учреждения дома наиболее состоятельных из них.

Значительное внимание уделялось созданию новых предприятий – артели «Лозоплёт» (в которой получили рабочие места 48 евреев), «Древогвоздь», «Красный кирпич», работой в каждой их которых были охвачены десятки евреев; подверглись укрупнению и слиянию в артели по 50-70 работников мелкие кустарные предприятия, в которых раньше трудилось по 3-4 человека. Десятки евреев проявляли своё мастерство на Романовском стекольном заводе. Созданная в период коллективизации еврейская промартель «Путь Ленина» славилась своим заводом огнеупорного кирпича, гончарным производством, успехами в земледелии и высоким уровнем прибыли.

Здание бывшей еврейской школы (ныне детский сад)

В 1925-1926 учебном году в Романове была открыта еврейская школа. Первыми учителями в ней были приезжие: директор Сегалович, супруги Шахмейстеры, Риманы, Кернерманы и другие. Она сразу же стала центром просветительской и культурной жизни местечка. Тут часто устраивались костюмированные вечера, концерты. Застрельщиками многих начинаний, кроме учителей, были и старшеклассники, среди которых выделялась своей инициативностью Тайбл Гринфельд.

До сих пор с теплотой и нежностью вспоминают выпускники своих наставников-земляков: директора школы Анциса, учителя математики Сагаловского, биологии – Кагановскую, еврейского языка – Гершман и многих других. К сожалению, многие из этих прекрасных людей, как и почти все их выпускники, трагически погибли в годы Великой Отечественной войны. Еврейская община построила кирпичное здание школы-семилетки и частично финансировала её работу.

В рапорте третьей партконференции в 1932 году еврейская школа отмечалась как одна из лучших. В предвоенный период (до перевода на должность первого секретаря райкома комсомола) директором школы работал Яков Моисеевич Вакс, 1 сентября 1943 года погибший на фронте. Его сын Изяслав Яковлевич Вакс (псевдоним Романовский) ныне известный московский журналист, автор многих популярных песен («Нашей юности оркестр», «Деревенские вечера», «Жалейка» и других), посвятил своей школе замечательную лирическую песню «Берег детства».

Многие еврейские дети учились в украинских школах местечка, после чего выезжали на учёбу в города и становились впоследствии учителями, врачами, инженерами, юристами. Еврейское население местечка постоянно увеличивалось. Так в 1925 году у евреев Романова родилось 86 человек, умерло 24 человека. Местечко занимало площадь в 29 десятин земли, в нём было 367 домов, среди которых 10 каменных. 328 домов принадлежало еврейскому населению. В 1928 году в местечке проживало 4078 жителей, из них 3390, то есть свыше 83 процентов, составляли евреи, которые жили в мире и согласии со своими односельчанами – украинцами, русскими, поляками и представителями других национальностей.

В послевоенный период евреи в посёлке составляли лишь 0,6 процента. Остальных унёс огненный смерч Катастрофы. Сотни евреев местечка погибли на фронте. 100 из них занесены в «Книгу памяти Украины». Данные на ещё десятки персоналий, собранные в результате многолетнего кропотливого поиска, переданы для включения в дополнительный том. Вместе с тем их имена увековечены в изданной в Москве «Книге памяти воинов-евреев» (10 томов), а также в электронной книге памяти воинов-евреев.

В период немецко-фашистской оккупации еврейское население местечка было обречено на поголовное истребление, так как из-за значительной отдалённости посёлка от железной дороги и стремительного наступления вражеских войск не успело вовремя эвакуироваться. Ещё задолго до трагических событий в Бабьем Яру, с 25 августа 1941 года, началось массовое уничтожение еврейского населения посёлка. В трёх огромных ямах-рвах в парке, в трёх – в лесу за трассой недостроенной дороги Одесса – Ленинград, в одной – на западной околице посёлка и бывшем военном аэродроме за Романовкой зверски уничтожено свыше трёх тысяч евреев посёлка, в основном женщин, детей и стариков.

Проклятые душегубы не щадили никого. Чем могли провиниться перед ними шестимесячная Люся Литвак – дочь послевоенного председателя поселкового совета местечка Романа Литвака, её ровесница Броня Розенблюм, трёхмесячный Симха Шамис, двухмесячный Миша Гольдман, месячная Рая Аксень, восьмидневная Дора Пех? Очевидцы рассказывали, как озверевший полицай Ледник вырывал младенцев из рук их матерей, накалывал на штык, крутил их, истекающих кровью, перед собой и на глазах потерявших от ужаса рассудок матерей полуживых бросал в яму.

А за какие грехи выродки рода человеческого уничтожили моего дедушку – одноногого стекольщика Гершмана Бенциона и его дочь (мою тётю) Хайку, работавшую буфетчицей в школе – людей самых мирных профессий.

Криком смертельно раненной души звучат слова в книге воспоминаний нашей землячки Веры Горелик «Простите меня» с описанием рассказа очевидца о последних минутах жизни её любимого брата, 10-летнего Люсика: В это утро, 25 октября 1941 года, сначала отдельной колонной отвели женщин-матерей, затем повели детей. Я шёл за Люсиком. Две девочки крепко уцепились за руки Люсика. Остановили детей метрах в четырёх от ямы. Полицаи подходили к детям с двух сторон ямы, прокалывали штыками животы и живых бросали в ров, то ли патронов жалея, то ли забавы ради. Крик, плач, ужасные стоны разносились по всему лесу. Подойдя ближе, Люсик повернулся ко мне и спросил: «Может, броситься в яму самим, чтобы не чувствовать боли?» В это время, увидев Люсика с девочками, полицай крикнул: «Брось сучек!», но Люсик рук девочек не выпустил, и это заняло у полицая чуть больше времени. Я воспользовался этим мгновением и бросился в яму. Встал у стенки рва сначала на колени, а потом выпрямился. Яма заполнилась. Её слегка припорошили землёй. Земля шевелилась от ещё живых детей. Когда стало темно, я выбрался.

Словно кадр из современного фильм ужасов воспринимается воспоминание очевидца, как во время скорбного марша колонны обречённых к месту расправы, полицай Степан выволок из неё девочку-подростка Басю, на глазах родных и односельчан изнасиловал её и, не дав даже подняться, хладнокровно застрелил.

Вряд ли во всём мире существуют слова, способные выразить всю глубину трагедии, пережитой жителем Романова Вольком Пекерманом: из 36 человек его родни в живых остался лишь он один. В то утро, 25 августа 1941 года, – звучит из фонограммы его скорбный рассказ, – в четыре часа, когда люди ещё спали, разбудили нас идти на работу. Пригнали на площадь и начали выбирать мужчин помоложе. Выбрали комсомольцев, 52 человека, и моего сына тоже. Увели их навсегда.

А увели их рыть огромные ямы на «Песковке» слева от дороги на село Голубын. До позднего вечера продолжалась там кровавая бойня. Многие сотни евреев местечка были зверски уничтожены во время этой человеконенавистнической акции. Волько Пекерман тоже стоял, оцепенев от ужаса, на краю страшной, залитой кровью ямы, заполненной сотнями трупов и ещё кончающихся в страшных муках, в предсмертной агонии тяжелораненых стариков, женщин и детей, среди которых были десятки его родных и близких, в том числе и его любимая жена с шестимесячным ребёнком на руках. Его сердце и душу раздирали их предсмертные стоны и мольба о помощи. Стоял, распрощавшись уже не только со своей большой роднёй, но и с жизнью, молясь лишь о том, чтобы смерть его была мгновенной. Но в последний момент ему, как хорошему специалисту-портному, временно предоставили отсрочку. Когда же со временем он как специалист стал оккупантам не нужен, пришла его очередь снова стать на край ямы под пулю полицая. Но Пекермана об этом предупредили подпольщики. Они же показали ему путь в партизанский отряд».

Шесть десятилетий прошло со времени той ужасной, человеконенавистнической, бессмысленной бойни, но и сегодня нельзя удержать рыданий, читая мольбу, рвущуюся из самого сердца одного из немногих оставшихся в живых представителей большой дружной семьи – Иллариона Малица: Расскажите людям о семье Моисея Григорьевича Шульмановича, которого в народе нежно и ласково звали Путой, кузница которого стояла на дороге при въезде в местечко. Скажите людям, что у него была жена – восхитительная Рейзеле, с большими голубыми глазами и чёрными, как смоль, прядями волос, красотой и весёлым нравом которой восхищалась вся Романовская округа.

Скажите людям, что у них был порывистый и увлечённый футболом сынишка Береле, нежная, мечтательная дочурка Генечка и перед самой войной родившийся неописуемый ангелочек Минечка. Всю кухню вела строгая и ласковая бабушка (мать Рейзеле), о которой люди говорили, что её кулинарное искусство ни с чем не сравнимо.

Оповестите всех знакомых и незнакомых, что вся эта прекрасная семья, наравне со многими тысячами таких же прекрасных людей, была зверски расстреляна немецко-фашистскими извергами и их верными приспешниками-полицаями в августе-октябре 1941 года только за то, что они были евреями. Они нашли свой страшный конец в тех ужасных ямах, которые вечным немым укором подлым убийцам тянутся за памятниками, установленными благодаря вашей деятельности и вкладу вечно скорбящих родственников. (Из письма автору этого очерка).

Эти факты вопиющего человеконенавистничества в комментариях не нуждаются. Трагические события в нашем местечке недаром считаются предвестником Бабьего Яра. В акте от 27 мая 1945 года читаем: Расстрелы производились со стороны местной полиции, руководителем которой был начальник полиции немец Мольц и его заместитель – пособник Ткачук Степан. Также активное участие принимал полицай Сягровский Владимир Степанович, который лично расстрелял 700 человек еврейского и украинского населения в парке Дзержинска и по сёлам.

Ещё большей жесткостью отличался полицай Геннадий Сухой, который так и не понёс ни малейшего наказания за свои кровавые злодеяния.

Не может оставить никого равнодушным и фрагмент воспоминаний о прожитом и пережитом Янкеля Абрамовича Герца, скрывавшегося в период оккупации под именем Яков Иванович Рудюк и и сохранившего эту фамилию до конца жизни в благодарность своим спасителям.

Еврейские беженцы на дорогах войны

Для нас война началась 1 сентября 1939 года. Мне было тогда 10 лет. На той улице, где мы жили (г. Замостье в Польше), не было ни военных объектов, ни воинских частей. Стояли две крупные мельницы, на одной из которых работал мой старший брат, да недалеко была кафельная фабрика, где работал отец.

Во дворе одной из мельниц в тот день, первого сентября, мы, пацаны, гоняли мяч и сначала не обратили внимания на летящие самолёты. Вдруг услышали душераздирающий вой – это полетели первые бомбы. Мы успели перескочить через ограду и попадать, когда бомбы начали рваться на том месте, где мы играли. Два пацана погибли, одного ранило в ногу...

Дома мама сразу же послала меня на кафельный завод узнать о судьбе отца: там тоже бомбили.

Бежал кратчайшей тропинкой и увидел картину, которая до сих пор стоит к меня перед глазами: убитая женщина, а на ней – живой ребёнок, он плачет, пытаясь добраться до груди...

Это был первый день войны. А затем нам пришлось не только увидеть, но и пережить великое народное бедствие – эмиграцию. Как следствие этого бедствия – разорванные навек семьи, исковерканные людские судьбы, попранные права и человеческое достоинство. Как оставить землю своих предков? Родину? Святые родные места?

Однако война гнала. Люди толпой бежали от «прелестей», обещаемых в листовках «освободителей». Лишённые собственных мыслей и чувств, под влиянием разгула страстей люди непрерывным потоком двигались на Восток. Ежедневно людской поток подвергался бомбёжке. В отдельные дни – по несколько раз.

Конечно, весь трагизм, описанный мной сейчас, тогда, десятилетним ребёнком, я не оценивал. Но этот людской поток, пыльный, плачущий, орущий, мечущийся под разрывами бомб и пулемётными очередями, убитые и раненые, голодные и до смерти напуганные – всё это никак и ничем не вытравить из памяти.

Потом ещё была жизнь в эмиграции – в Советском Союзе, в местечке Дзержинск на Житомирщине. Освоение украинского языка, новых обычаев, приобщение к новым идеалам.

И снова война – Великая Отечественная.

В оккупации мы оказались уже на девятнадцатый день войны Фашисты развешали свои приказы на стенах и заборах. За невыполнение – смерть! Тут же зарегистрировали всё трудоспособное население и погнали на работу по восстановлению дороги и аэродрома, разрушенных бомбёжкой. Отправили на работу отца и брата.

Отец сильно похудел и прямо на глазах терял свою некогда могучую силу. В один из дней брат вернулся с работы один, без отца. Он был чем-то настолько потрясён, что мы ничего не могли от него добиться. Поняли только, что отца надо выручать.

Оказывается, отец, окончательно обессилев, упал, и тут же на него посыпались удары плёток и прикладов. Ничего не добившись, палачи, глумясь, с хохотом влили ему в рот из фляжки спирт, и отец пришёл в себя. Затем они заставили его самого и моего брата выкопать глубокую яму. После этого под улюлюканье фашистских палачей сын засыпал в этой яме родного отца. Осталась видна только голова.

В конце дня откопать его не разрешили, и он под охраной остался умирать.

Буквально чудом, через посредников, маме удалось вымолить разрешение забрать его домой. Мы откопали отца, привезли его домой. Но сил ему хватило лишь на то, чтобы немного походить по двору и потом самому уйти в последний путь.

Этот страшный путь оказался последним для многих наших соплеменников. Я сам участник шествия обречённых, беззащитных людей. На улицах стрельба, очень много полицаев. Всех выгоняют из домов и сгоняют в общую колонну. Движется этот живой поток по главной улице. В него вливается и наша семья.

Мы поддерживаем отца, помогаем ему идти. Он молится. Вокруг него образуется плотное кольцо молящихся. Идёт проливной дождь. По сторонам дороги стоят в касках и плащах фашисты с собаками. Мы идём, как по коридору. И так до самого здания военкомата, территория которого огорожена колючей проволокой.

Стоит беспрерывный вой, плач, стон. Мы уже думаем, что это конец света, и наши мучения закончатся. Но вот объявили: всем трудоспособным мужчинам отправляться на работу. Отец велел нам с братом оставаться, а сам пошёл к выходу. Больше мы его не видели. Услышали пулемётные очереди, стрельбу из автоматов, винтовок – и всё поняли.

Потом я узнал, что сначала их заставили выкопать большие ямы – для всех, кому было суждено погибнуть. Эта зверская расправа над мирными людьми была совершена в лесу, недалеко от военкомата. А молодежь, в числе которой был мой брат, расстреляли в поле, рядом с лесом.

Памятник в лесу на месте гибели и захоронения около восьмисот мужчин-евреев (установлен в 1998 году)

Потом вызвали трудоспособных женщин, имеющих одного ребёнка. Большинство оставляли своих детей, без них уходили на смерть.

В этот день палачи не довели своё чёрное дело до конца: устали! И ближе к вечеру объявили, что матери, у кого трое детей и больше, могут идти домой. Мама, мы с сестрёнками и ещё одна, оставшаяся без родителей девочка, наконец, вырвались из этого ада.

Однажды под утро (ещё было темно, как ночью) мы услышали стрельбу и крики. Мама, услышав стук в нашу дверь, открыла окно и с силой выбросила меня на улицу, крикнув вслед, что поручает мне заботиться о маленькой сестричке (её к тому времени удалось отправить к знакомой полячке в деревню).

Маму я больше не видел.

 

Памятники в лесу на месте зверского уничтожения и захоронения почти тысячи еврейских женщин с младенцами на руках и детей. Установлены в 1998 году

Оставшихся в живых согнали на одну улицу и поселили в нескольких домах. Как я сейчас понимаю, это было гетто.

События этого дня представляются мне теперь сплошным кошмаром. Меня ловили, куда-то вели, я убегал. Стрельба. Меня в числе других куда-то ведут, опять все разбегаются, кто-то кричит, кого-то убили. Вновь ловят. И так до самой ночи.

И всё-таки уже ночью нас, большую группу взрослых и детей, не только евреев, но и украинцев, и русских, коммунистов, комсомольцев, под усиленной охраной, с собаками привели к месту казни. Это было в лесу за прудом. Около большой ямы нам приказали раздеваться. Все разделись, я – тоже. Никаких мыслей уже не было. Что делали все, то делал и я. Через яму лежали доски. Все пошли по доскам, и я пошёл. И тут застрочили автоматы и пулемёты. Как упал в яму – не помню. Видимо, падали в яму все – и я за ними.

Очнулся и не сразу понял, что произошло. Помню сильную тяжесть и темноту. И ещё – тишину.

Когда я, наконец, осознал, что произошло, и что я остался жив, начал исступлённо выбираться из груды мёртвых тел. Это было тяжело и страшно. Меня подстёгивал далёкий лай собак.

Не помню, как я оказался в густых зарослях камыша на заболоченном пруду. И опять – провал в памяти. Потом, когда спасшие меня люди помогли мне восстановить ход событий, оказалось, что я пробыл в камышах почти трое суток.

Надо сказать, что нам с сестрой в наших последующих долгих, опасных скитаниях по занятой немцами Украине очень везло на добрых людей, которые, помогая нам, рисковали своей жизнью, жизнью своих детей. Но они не задумывались над этим. Просто спасали нас – детей, попавших в беду. Это их подвиг. Об этом надо помнить. Зло приходит и уходит. Доброта – вечная! И во времена зверств и разнузданной злобы, созданных фашизмом, добрые люди не перевелись и продолжали творить добро»

В архиве зафиксировано только по посёлку Дзержинск 1516 расстрелянных евреев и 1419 евреев, имена которых остались неизвестными. Но фактически число погибших значительно больше, так как уже в первые дни войны сюда прибыли как беженцы из окружающей местности, так и сотни родных и близких местных жителей, чтобы вместе эвакуироваться, или пережить здесь военное лихолетье.

Например, семья Баразов накануне оккупации пополнилась десятью своими родственниками из Барановки и Новограда-Волынского. Но дожить до освобождения и светлого дня Победы суждено было лишь отдельным членам еврейских семей, которых, рискуя собственной жизнью, укрывали семьи настоящих интернационалистов: Ивана Ильинского, Василия Кузьменко, Степана Бондарчука, Лидии Конончук, Василия Горбатюка, Нины Макарчук, Иосифа Дардалевича, Фёдора Луценко, Захара Лиманца, Евы Зинчук, Александры Савчук, Павла Филипповича, Анастасии Дзендзеливской, Марии Березы, Франца Жмуцкого и некоторых других.

Юзефа Левчук из села Врублёвка после гибели родных младенца Адели Шерман весь период оккупации скрывала её, выдавая за незаконнорожденного ребёнка своей дочери-подростка Марии. После войны Юзефа до самой смерти относилась к Аделе, как любящая бабушка, а Мария не чаяла в ней души не как приёмная, а как родная мать, хотя, как говорится, Б-г её и своими детьми не обидел. Не забывает о своих спасителях и Аделя, проживающая с детьми и внучкой в Петах-Тикве в Израиле. По её ходатайству Марии Паренюк и её матери Юзефе Левчук (посмертно) присвоено звание Праведников мира. Это почётное звание присвоено и большинству спасителей наших соплеменников: Ивану иМарии Ильинским и их детям Андрею и Антонине, Лидии Конончук и её дочери Александре, Нине Макарчук, Филипповичу Павлу и Нине, Боцанюк Мокрине, Иосифу и Антонине Дардалевич и некоторым другим. Их имена увековечены на стене почёта мемориального комплекса «Яд ва-Шем». Кроме того, Павлу Филипповичу из Романова, Мефодию Мельничуку из Ясногорода, а также членам их семей присвоено звание «Праведник Украины». Низкий им всем поклон и огромная благодарность!

Памятник на меcте уничтожения и захоронения евреев местечка на бывшем аэродроме за селом Романовка (захоронено не менее 168 евреев)

Уничтожение евреев сопровождалось массовыми грабежами их опустевших домов ближайшими соседями, ещё так недавно называвшими себя друзьями, а теперь вмиг превратившимися в махровых мародёров. Не упустили свой «шанс» и пособники фашистской нечисти – презренные полицаи. Да и «осиротевшие» дома недолго пустовали.

Ежегодно 25 августа, в годовщину начала массового уничтожения еврейского населения местечка, наши земляки, в каких бы частях света они ни были, собираются вместе, чтобы вспомнить уничтоженных родных, близких и просто односельчан, разделить с присутствующими боль тяжких утрат, не гаснущую вот уже более шести десятилетий, сделать всё для того, чтобы никогда не угасла память сердца, передающая эстафету грядущим поколениям.

О нашей трагедии можно писать много горестных воспоминаний, снимать кинофильмы. Многое освещено в моём очерке «Зловещий предвестник Бабьего Яра» – вступительном очерке «Книги скорби». В послевоенные годы оставшиеся в живых родственники погибших, по инициативе Хайкеля Каменецкого, Мотеля Духовичного, Зины Поташник, привели в порядок разгромленное национальное кладбище, обсадили его деревьями, подняли обломки могильных камней, построили домик-сторожку.

Впоследствии благодаря упорству и настойчивости Семёна Калики, Юрия Бараза, Семёна Вайнмана, Соломона Блейниса, Евы Рубинштейн на западной околице посёлка на месте гибели сотен наших земляков 25 августа 1982 года, в день очередной годовщины начала трагедии, в присутствии 160 человек, съехавшихся со всех концов страны, был открыт памятник-монумент. В 1986 году сюда были перевезены останки из двух братских могил в парке. Территорию захоронения обнесли металлической оградой, обсадили ёлочками и берёзками. В 1999 году – и живой изгородью.

В 1998 году установлен памятник на самом большом захоронении, в котором нашли своё последнее скорбное пристанище около 800 евреев-мужчин. В основание этого памятника замурованы списки всех погибших, чьи имена к тому времени были известны. Юрий Бараз, Семён Калика, Михаил Орепер, Туня Шамис, проживающие в последние годы в США, Геня Каменецкая, живущая ныне в Израиле, организовали сбор средств, за счёт которых мной были установлены обелиски на всех захоронениях и ограждены штакетным забором эти священные места. Сейчас на каждом из них вместо обелисков установлены памятники из чёрного полированного гранита. Все они, как и памятник жертвам Холокоста в посёлке Мирополь, занесены в книгу «Свод памятников истории и культуры Украины Житомирской области».

Памятник в Романовском лесопарке на месте зверского уничтожения и захоронения более 450 евреев местечка

Белая изгородь, уходящая вдаль, обозначает границы рва, в котором покоятся жители местечка. Конца белой изгороди не видно. За изгородью виден памятник из чёрного гранита.

Памятник (изображённый на фотографии) установлен при содействии нашего земляка, тогдашнего депутата Верховной Рады Украины Виктора Иосифовича Развадовского. Он же посодействовал и изданию моей книги «Забвению не подлежит» о трагической судьбе нашего, некогда достопримечательного местечка. Она замурована в хрустальной шкатулке в основании памятника.

Кстати, отец Виктора Иосифовича, будучи 15-летним подростком, после очередной фашистской акции подобрал еврейского младенца Шейлыка Поташника, принёс домой и весь период оккупации вместе с родителями и семью своими братьями и сёстрами скрывал его от презренных полицаев, нежно ухаживая за ним, как за любимым младшим братиком. (К сожалению, в Яд ва-Шем из-за бюрократических проволочек, несмотря на представленные документы, не сочли нужным наряду с родителями присвоить звание «Праведник мира» и их сыну Иосифу).

Списки погибших на фронте занесены в «Книгу памяти Украины» (3-й том, Житомирская область) и в её дополнительный том. В «Книгу скорби» занесены тысячи персоналий жертв Холокоста, поданы они и для занесения на интернет-сайт мемориала «Яд ва-Шем».

Материалы о трагических событиях некогда славного еврейского местечка переданы мною в музей «Яд ва-Шем» в Израиле, а также в музеи Холокоста в Нью-Йорке и Вашингтоне. Они помещены и в моей книге «Забвению не подлежит» (Житомир, «Полисся», 2000), воспоминаниях наших земляков Клары Вайсман-Мирчевской, Михаила Ройтбурга, Михаила Розенберга, опубликованных в различных журналах, сборниках и альманахах, увековечены в нескольких лентах известного кинорежиссёра Стивена Спилберга. Этим же событиям посвящена и книга нашей землячки Веры Горелик «Простите меня», и публикации в Канаде нашей землячки Малки Блейнис-Пещаницкой, 10-летней девочкой пережившей все ужасы фашистской оккупации.

Леденят душу, не оставляют никого равнодушным и страницы изданной в 2006 году в России книги воспоминаний «Чтобы помнили» нашего земляка Якова Ивановича Рудюка (Янкеля Абрамовича Герца), а также его публикации «Скитания» в сборнике из серии «Анатомия Холокоста» «Последние свидетели» (Москва, 2002 год) и альманахе «Радуга сердец», выпуск № 2, июль 2003 года, город Междуреченск).

Все эти материалы переданы мной в «Яд ва-Шем» для создания на его интернет-сайте рассказа о трагедии еврейской общины Романова.

Член семьи наших земляков Ильи и Туни Шамис, проживающих в Чикаго, Михаил Берман-Цикиновский посвятил трагическим событиям Холокоста поэму «Гитлер и Моцарт», в которой показал, как в недрах одного народа, почти в одном городе, были порождены такие человеческие качества, как гений добра, красоты и света, так и исчадие зла, дьявольского человеконенавистничества, беспросветной мглы. Петербургский композитор Тимур Коган по мотивам этой поэмы написал ораторию «Венский Кадиш», премьера которой с большим успехом прошла в северной столице. Она вызвала огромный интерес и у жителей Чикаго на грандиозном концерте под названием «Торжество жизни», основная идея которого – подчеркнуть то, что, несмотря на стремление полностью уничтожить наш народ, евреи живут и процветают.

В фойе была развёрнута выставка детских стихов и рисунков. На концерте выступали и дети – внуки и правнуки погибших земляков. Они играли на скрипке, фортепьяно, декламировали стихи, а также представили на выставку свои рисунки. Приурочено к этому событию также издание книги о Холокосте со списками фамилий погибших евреев-земляков. Американская пресса восторженно отозвалась об этом знаменательном событии в культурной жизни Чикаго, о славной семье наших земляков Шамис, которая в полном составе – родители, дети, внуки и правнуки – приняла активное участие в подготовке и проведении «Торжества жизни» о нашем древнем еврейском местечке. Много скорбных слов сказано и о его трагедии, а также увековечении светлой памяти тысяч детей, женщин, стариков, зверски уничтоженных прихвостнями бесноватого фюрера лишь за то, что они были евреями.

В послевоенный период, уже проживая в США, Туня Шамис собрала десятки бесценных экспонатов по истории нашего некогда достопримечательного местечка и передала их отдельной экспозицией в историко-краеведческий музей города Чикаго.

Фрагменты из трагической истории еврейской общины Романова, рассказы о судьбах отдельных семей, о прожитом и пережитом, о праведниках и антисемитах, о невинных жертвах «дела врачей» мастерски воспроизведены и в моноспектакле «Простите меня» по одноимённой книге Веры Горелик её невесткой Тамарой Горелик – артисткой Московского академического центрального детского театра, театра имени Моссовета, творческого коллектива «Ренессанс» и Москонцерта.

Этот моноспектакль с огромным успехом прошёл не только на театральных подмостках Москвы, но и на гастролях в Берлине, не оставив никого из зрителей равнодушным.

На начало 2000 года в местечке оставалась единственная еврейская семья, 17 евреев, входящих в состав смешанных семей, или евреев-одиночек, и шесть еврейских детей дошкольного и школьного возраста. В 2001 году из него репатриировалась в Израиль моя, последняя в посёлке еврейская семья. В бывшем еврейском местечке от евреев остались только могилы и памятники, за которыми заботливо ухаживает оставшийся единственным коренным евреем местечка пенсионер Игорь Поташник и руководитель районной ветеранской организации Семён Бать.

Кстати, подобная участь постигла и евреев соседнего местечка Мирополь. Из оставшихся там, в оккупации 960 человек в живых осталась лишь двенадцатилетняя Людмила Цимринг, чудом выбравшаяся из расстрельной ямы. Зверски уничтожены все евреи и в других сёлах района.

Это жители одного из тысяч местечек – жертвы фашизма.

Трагическая судьба еврейской общины моего родного местечка Романов и района – не исключение. Такая же участь постигла наших соплеменников и в тысячах других населённых пунктов, в которых ступал кованый сапог нацистов. Менялись лишь методы зверского уничтожения нации. В одном месте обречённых сжигали заживо или отправляли в крематории лагерей смерти, в другом – расстреливали или умерщвляли в душегубках, в третьих морили голодом и жаждой, после чего топили в колодцах. А дочку моих знакомых из Житомира двенадцатилетнюю Светочку Ройтфарб, застрявшую во время школьных каникул у дедушки и бабушки в селе, двое полицаев подняли за ноги и на глазах обезумевших от ужаса родных и множества сельчан разорвали пополам.

Разве об этом можно вспоминать без содроганий?!!

 

Памятник мирным жителям (евреям) Романова, уничтоженным фашистами и их приспешниками – полицаями на окраине местечка

Установлен в 1982 году.

Время неумолимо, и с каждым годом наших земляков остаётся всё меньше и меньше.

Трагедия еврейской общины моего родного местечка, в котором из более чем трёх тысяч не успевших эвакуироваться наших соплеменников, в живых благодаря подвигу праведников, осталось лишь десяток взрослых и столько же детей, ставит его в один ряд со многими полностью уничтоженными, сожжёнными дотла и стёртыми с лица земли селениями Европы.

Поэтому не удивительно, что этот прискорбный факт не обойдён вниманием в исполняющейся на многих официальных церемониях и встречах песне известного в Израиле и за его пределами поэта, композитора и замечательного певца, лауреата многих, в том числе и международных конкурсов, Давида Блюма «Герои гетто и концлагерей»:

 

Есть люди – герои на свете.

Но память о них нелегка.

Евреи, прошедшие гетто,

Фашистские концлагеря.

Нет более мучительных судеб,

Чем те, что пришлось им пройти.

А мы, их потомки, обязаны людям

Трагедию их донести.

Горело гетто, дымились печи…

Шли люди с номерами на руках.

Мечты о счастье, надежды в детях –

Всё обратилось в пепел, пыль и прах.

Но сквозь страданья и униженья

Сердца их дух свободы пронесли.

И в бой вступая, жизнь защищая,

Без страха на смерть они шли.

Берёзовка, Вильно и Балта,

Богдановка и Черновцы,

Романов, Жмеренка, Песчанка,

Доманевка и Трикати,

Тирасполь, Шаргород, Слободка…

Приказ был: «Евреев сжигать!»

Не пересчитать, сколько было всех гетто,

Но внуки должны правду знать.

Как мало осталось героев,

Что помнят лихие года.

Восстали евреи в растерзанных гетто.

На подвиг шли концлагеря.

Люди мира! Помните гетто!

Враг человечества террор взрывает планету!

Так защитим нашу землю, иначе весь мир превратится в одно чёрное гетто!

 Давид Блюм

***

О трагедии еврейского местечка Романов рассказано в книге Гарри Фельдмана «Забвению не подлежит» (Житомир, 2000), книгах Иосифа Рейтмана и Гарри Фельдмана «Во имя исторической правды!» (Израиль, 2010) и «В грозном зареве войны» (в ближайшее время должна выйти из печати), на интернет-сайте мемориала Яд ва-Шем (на английском языке), на интернет-сайте «Мой штетл», а также в многочисленных ссылках на книгу «Забвению не подлежит» в многотомном энциклопедическом издании Феликса Канделя «Книга времён и событий», в ряде Книг Скорби (Житомирская область), а также в итоговом сборнике Международной конференции «Евреи в Украине: история и современность» (Житомир, 2009).

Считаю, что изложенные в этом печальном повествовании факты должны стать достоянием широкого круга читателей и общественности не только нынешнего, но и грядущих поколений, чтобы кровавые злодеяния фашизма не канули в Лету, чтобы трагедия, пережитая моими соплеменниками, взывала, словно Бухенвальдский набат, ко всем людям планеты:

Не забудем! Не простим!

Хочется надеяться, что среди читателей найдутся неравнодушные и состоятельные люди, которые помогут переиздать эту горестную, полную трагизма повесть массовым тиражом на русском и английском языках, а также на иврите.

Это стало бы для них самым большим богоугодным делом.

Романов сегодня

Административное здание

Мемориальный комплекс воинам-освободителям

Памятник подпольщикам и партизанам

Памятник воинам-интернационалистам

Романовская средняя школа № 1 (с 2005 года – гимназия)

Районный Дом культуры

Районная поликлиника

Детская музыкальная школа

© Гарри Фельдман

В книге использованы фотографии и фоторепродукции фотографа из Романова Владимира Марьяновича Коцюбинского

Авторские права охраняются Законом

ISBN – 978-965-555-513-4 © Гарри Фельдман

© Издательство «Компас», 2010 г.



[1] Книга издана на средства автора для бесплатной раздачи землякам и отправки в музеи, библиотеки, интернет-сайты «Яд ва-Шем» и «Мой штетл» с целью увековечения светлой памяти жертв Холокоста.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 2782




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Starina/Nomer3/GFeldman1.php - to PDF file

Комментарии:

Диана
Санкт-Пе, Россия - at 2015-05-21 23:28:53 EDT
Огромное вам спасибо за то, что рассказали о том, как все было. Я внучка Тайбл Гринфельд, которую вы упомянули в числе активистов школы. Она прожила долгую жизнь, похоронена с мужем в Израиле, у нее много внуков и правнуков. Но вот воспоминаний не осталось. Благодаря вам теперь и я буду помнить. Спасибо!
алла пасынкова
сургут, россия - at 2013-04-04 14:05:26 EDT
Гарри Борисович я Вам на сайт "Одноклассники" послала свою просьбу, если Вы мне ответите это будет моей огромной удачей.Заранее благодарю.
Семен
Ашкелон, Израиль - at 2013-03-07 12:59:57 EDT
Огромное спасибо за книгу!!! Я родился в Романове в1923году и жил там до 1931г. и в 1931 г. переехал в г. Житомир,где в 1941г окончил 10 классов и ушел в армию. Моя мать и дедушка остались в Житомире и во время окупации погибли. Мне уже 90 лет но я все помню. ЭТУ КНИГУ НАДО ПРОЧИТАТЬ В О ВСЕХ ИШИВАХ чтобы религиозная молодежь стремилась служить в армии ИЗРАИЛЯ и поняла что защитить себя мы можем только сами. чтобы никогда не повторился такой ужас. Еще раз спасибо.
Ривка Рубин
Мевассерет Цион, Израиль - at 2012-03-06 16:17:13 EDT
Здравствуйте, уважаемый Гарри Фельдман!
Мой отец Зельцерман Янкель - сын Берко и Ривки был родом из Романова (1913-1987).
Очень буду Вам благодарна, если сможете мне ответить или позвонить по телефону 02-5340312 или 0502378738

Ривка Рубин

Старый одессит
Одесса, Украина - at 2011-12-29 16:23:08 EDT
Абрам Торпусман
Иерусалим, - at 2011-12-26 15:29:33 EDT
.......................
Зная всё это, я всё-таки потрясён высказыванием Старого одессита о крымских татарах: " ...все без исключения они должны были быть повешены!" Скажите,г-н Одессит, а Вы лично готовы принять участие в подобном нацистском действе? Уверен, были и среди татар праведники!

////////////////////////\\\\\\\\\\\\\\\

Господин Абрам Торпусман!
Я с пониманием отношусь к Вашим чувствам. Это свойственно евреям. Я, как и Вы, хорошо помню, как Аврум Уви не побоялся заступиться пред Всевышним за спасение хоть одного праведника из приговоренных городов Содома и Гоморры. Там хоть нашлось одно семейство Лота...
Увы, практически у всего крымско-татарского населения, оставшегося под фашистской оккупацией, руки по локоть в еврейской крови, включая женщин и подростков.
Если Вам их жалко, так это на Ваше усмотрение.
Когда Красная Армия освобждала оккупированные территории, она в первую очередь на площадях вешала полицаев и карателей.
И только в Крыму она столкнулась с фактом массового сотрудничества татар с гитлеровцами. За массовое истребление евреев они все, от мала до велика, в полной мере заслужили участь Содома и Гоморры.
Ваш вопрос ко мне, об "участии в подобном нацистском действе?" считаю провокационным и оскорбительным.

Абрам Торпусман
Иерусалим, - at 2011-12-26 15:29:33 EDT
Уважаемый Гарри Фельдман! Ваш вклад в сохранение памяти о жертвах Шоа заслуживает высоких слов и большого уважения. Мне очень близки Ваши чувства - тем более, что моя семья бежала от нацистов в июле 41-го из города, расположенного достаточно близко от Дзержинска, - Коростеня, а те, кто не бежал, разделили страшную судьбу Ваших земляков. Так, родственница Ида Торпусман, военфельдшер, после бегства из плена пришла в Коростень, была схвачена полицаями. По дороге в управу эти ублюдки отпиливали ей руки ручной пилой...
После войны наша семья жила в упоминаемом Вами Новограде-Волынском. Я некоторое время работал грузчиком и как-то однажды оказался по делам и даже ночевал в Дзержинске. Хозяин квартиры, рабочий стекольного завода, выпив, расплакался, вспомнив, что делали с евреями местечка. Я по молодости не стал у него допытываться, какова была его личная роль в тех делах - ему в том году было лет 20.
Недавно от жителя Коростеня Марка Когана я получил известие, что в Народичах -местечке недалеко от Коростеня - уничтожается место захоронения трёхсот еврейских детей...
Зная всё это, я всё-таки потрясён высказыванием Старого одессита о крымских татарах: " ...все без исключения они должны были быть повешены!" Скажите,г-н Одессит, а Вы лично готовы принять участие в подобном нацистском действе? Уверен, были и среди татар праведники!

Старый одессит
Одесса, Украина - at 2011-10-31 11:28:04 EDT
Безыскусная страшная правда.
Из века в век...
За что? Почему?...
Не нахожу ответа...
Ваши слова снова переворачивают всю душу!

Вспоминаю о своем:
Откуда взялась эта оголтелая ненависть у татарского подростка, который зверски заколол штыком моего дядю на глазах у его студенческого друга нееврея, оказавшихся в числе десятков тысяч других советских солдат, брошенных на произвол после прекращения обороны Севастополя.
Сколько тысяч евреев, попавших тогда в плен вместе с другими, были зверски убиты татарскими подростками и даже женщинами! Также зверски и безжалостно были убиты в Крыму все оставшиеся после ухода Красной Армии еврейские старики, женщины и дети! Это десятки тысяч невинных душ!
И как люди, совершавшие это, могли дальше спокойно себе жить! Советская власть их депортировала, хотя все без исключения они должны были быть повешены!
Не нахожу ответа.

Дора
aytona Beach , FL, USA - at 2011-10-30 18:20:52 EDT
Уважаемый автор,
Боль и слёзы навёртываются, когда читаешь Ваш рассказ. У меня в холокосте на Украине погибло 55 родственников, среди которых была моя 87летняя бабушка. На её глазах кидали в свежевырытую яму живыми моленьких внуков, на них сверху бросали растрелянных детей, а потом стариков. Этот метод фашисткие ублюдки называли "укладывать сардинами". Старики молили "убейте нас первыми", а местные полицаи и нацисты пили водку, смеялись и продолжали своё грязное дело- убивать в не чём не повинных людей, только за то, что они родились евреями. И сегодня, когда вновь разжигается ненависть к нашему народу и весь мир молчит, как когда-то, статья Ваша очень актуальна. Спасибо.

Люба Гиль
Беэр-Шева, Израиль - at 2011-10-04 17:06:49 EDT
Дорогой Гарри Фельдман!
Стынет кровь при чтении Вашей книги, неоценим Ваш вклад в
благородное дело - увековечение ПАМЯТИ евреев Романова, сгоревших в огне Холокоста.
Я хорошо знакома с Вашей землячкой, прекрасным человеком, замечательным врачем и писательницей, автором потрясающей книги "Простите меня", недавно отметившей своё 90-летие, Верой Яковлевной Горелик, урожденной Вексельман. Отрадно было узнать, что по её книге поставлен моноспектакль, пользующийся успехом у зрителей.
Шана това! Гмар хатима това!- Вам, Вашей семье и всем
Вашим землякам по Романову и их потомкам!