©"Заметки по еврейской истории"
декабрь  2010 года

Абрам Торпусман

Вспоминая Рашида

Если не ошибаюсь, познакомились мы с ним в 1980-м (может быть, в 1981-м?) В то время по инициативе Мики Членова и Игоря Крупника в Москве создавалась Еврейская историко-этнографическая комиссия. Мика пригласил в Комиссию меня. (Мы с ним стали знакомы недавно: я тогда основательно увлёкся еврейской антропонимикой, которой интересовался и Мика, он меня и разыскал). В те времена у меня шла интенсивная переписка со Львом Исааковичем Кая из Симферополя: тот консультировал меня по именам евреев-крымчаков и заодно «просвещал» в вопросах этнографии и истории караимов. Кая в самом деле знал много чего в этой области, но слово «просвещал» не зря взято в кавычки – отношение добрейшего Льва Исааковича к караимам было очень предвзятым и несправедливым. Зато по части крымчаковедения он был адекватен и уникально осведомлён. Я предварительно поговорил с Микой о возможности пригласить в Комиссию Кая – ведь предполагалось объединить в ней тех, кому есть, что сказать по еврейской истории. Мика, предупредив об осторожности (организация, создававшаяся по инициативе снизу, имела большие шансы стать подпольной), идею одобрил. Где-то в августе 1980-го Кая оказался в Москве, и мы договорились встретиться у меня. В некий замечательный день он вошёл в нашу квартиру, и не один, а со своим молодым другом Володей Черниным, жителем Калининграда Московской области, студентом выпускного курса истфака МГУ. Володя интересовался историей крымчаков и еврейской культурой вообще (через несколько лет стал поэтом на идиш Велвлом). Я уже на свой страх и риск пригласил в Комиссию обоих. Лев Исаакович стал «членом-корреспондентом» Комиссии, а мы с Володей побывали на учредительном и всех последующих очень волнительных собраниях, которые всегда (почти всегда?) проходили на квартире Крупника.

Там мы и познакомились с Рашидом, который с первой встречи произвёл незабываемое впечатление – эрудицией, знанием невероятного количества языков (преимущественно в блестящей и письменной, и устной форме) и манерами обхождения, включавшими демократизм, почтительное внимание к собеседнику вместе с достоинством и какой-то восточной величавостью. При этом стоит отметить, что полиглотом номер один в Комиссии (и, кажется, во всей Москве) считался не Рашид, а обаятельнейший Лев Николаевич Черенков, с которым все были (или стали) дружны, в том числе, разумеется, Рашид. Помнится, поначалу и русский по национальности Черенков, и кумык по паспорту Капланов пришли в Еврейскую комиссию не как члены её, а наблюдатели (в самом хорошем смысле слова). Потом как-то само получилось, что Рашид стал одним из нас, а Лев дружески попрощался с Комиссией, оповестив, что подвергается усиленному «уговариванию» стать тем таки самым «наблюдателем», а он того не хотел бы…

Замечательно, что Рашид после первой же встречи проявил симпатию к нам с Володей и вскоре пригласил в гости. Так мы оказались в странной коммуналке в центре столицы с высоченными потолками, наполненной книгами, лежавшими в явном беспорядке. Однако хозяин в этом беспорядке ориентировался блестяще. На его письменном столе лежали учебник ирландского языка (по-английски) и множество словарей. Угощал он нас чем-то редким и изысканным, но подробности из памяти ушли. Зато помнится кое-что из разговоров.

Рашид сказал, что считает себя и евреем, и кумыком. Полагает, что имеет какое-то отношение к исламу, хотя и агностик. Питает особое, родственное отношение к караимам: «Они и тюрки, и евреи, и я тоже». Я возразил, что караимы – тюрки только по языку, а он, Рашид, – только по крови. Рашид ответил, что этногенез многих из еврейских общин – дело тёмное, а раз караимы убеждены, что они по происхождению тюрки, то этнографы обязаны с самосознанием считаться, даже если когда-нибудь выяснится, что биологически это не так. Я, вспомнив «уроки» Льва Исааковича, заметил: во времена Второй мировой караимы вели себя по отношению к евреям не самым лучшим образом. Рашид ответил, что так не считает. Караимам надо было выжить, и это соответствует еврейской традиции. «Если я не за себя, кто же за меня?» Немцы как правило караимов не трогали, но тщательно следили, чтобы евреи не выдавали себя за караимов. Караимы принуждены были доносить – вина на нацистах. Я вышел тогда из разговора в убеждении, что вина не только на нацистах.

Однако, когда в конце восьмидесятых мир ужаснулся геноциду армян в Баку, оказалось, что бакинские евреи (горские и ашкеназы), находясь в ситуации караимов Второй мировой, вели себя точно так же. Праведников не нашлось. Прав был Рашид – самосохранение и особенно сохранение жизни ближних приоритетно важны в еврейском (в том числе караимском) списке ценностей, и с этим ничего не поделаешь. От себя добавлю: когда речь идёт о высоких материях – судьба страны, традиционное «прославление Божьего имени» и т. п., – тогда еврейский героизм не пустое слово, и это доказано многократно. А вот когда речь идёт о деле «мелком» – рискнуть собственной жизнью, да ещё жизнью домочадцев, чтобы спасти соседа и его детей, – тут «не дождётесь». Рад, что много лет спустя на встрече в Иерусалиме я напомнил ему этот разговор и признал его правоту.

Мы уходили от Рашида, и возбужденный Володя, помнится, сказал, что мечтает тоже заняться ирландским языком. Я посоветовал ему тогда не разбрасываться, заняться толком еврейскими языками…

Рашид, к сожалению, «разбрасывался». Жадность к познанию не покидала его и не давала остановиться. Поэтому он в науке преуспел меньше, чем мог.

В январе 1988-го я уехал в Израиль. С Рашидом мы не переписывались – только после его печального ухода я кое-как приобщился к интернету. Но мы встречались – во время его редких визитов в Израиль и ещё более редких моих в Москву. Общаться с ним было очень интересно и приятно, хотя после смерти матушки он стал грустен. Мы говорили о положении дел в России и в Израиле, дискутировали по истории еврейского народа. Рашид остался космополитом, но еврейская тема всё более им овладевала.

Мы часто говорим о Рашиде с Наташей Дараган в Иерусалиме. (Во время своих приездов в Израиль он останавливался у Наташи). Пока живу, Рашид останется для меня образцом высокого знания, достоинства и милой поведенческой нормы, ассоциируемой с XIX веком…


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 594




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2010/Zametki/Nomer12/ATorpusman1.php - to PDF file

Комментарии:

Борис Э.Альтшулер
Берлин, - at 2010-12-07 04:43:01 EDT
Очень милые и симпатичные воспоминания.
Взгляд в прошлое без надрыва.