©"Заметки по еврейской истории"
октябрь  2010 года

Лина Городецкая

Старая пуговица

Они плакали о том времени,

Когда Солнце не заходило,

И Лето было вечным,

И мама притворялась бессмертной.

Дина Калиновская

***

– Ты всегда хотел знать, как я выжила при немцах, – тихо сказала мама, – я спала с ними. Спала хорошо. Им нравилось. Поэтому и выжила.

Почти сразу после этих слов мама потеряла сознание и вскоре умерла. Корректная медсестра отключила все медицинские аппараты, подключенные к маминому легкому телу, и оставила его с ней. В последний раз.

Потом Давид закрутился с организацией похорон. Затем прошли семь дней траура, во время которых он узнал, что друзей у него немного, а знакомых – пруд пруди. Все его приятели приходили, неся на себе груз печали. Правда, через несколько обязательных минут они его благополучно сбрасывали и темы за тем траурным столом поднимались еще какие интересные: от падения акций на бирже до гастролей нетрадиционного Бори Моисеева.

Через неделю он заказал надгробие, голубой гранит, известный стандарт, никаких излишеств. Долго думал, что написать на памятнике. Максим подсказал тривиальную фразу: «Ты всегда с нами». Что ж, подумал Давид, заезженно, но верно. Мысли о матери действительно преследовали его. Впрочем, что значит преследовали? Просто в ушах стояла последняя ее фраза, разломавшая тот день на «до» и «после». И совершенная беспомощность заполняла внутреннее пространство его сознания, не находя выхода.

Сразу после траурной недели «шива» Давид взял отпуск. Жена Инна непонимающе пожала плечами. Целую неделю ей пришлось исполнять роль радушной и сострадательной хозяйки дома. А сейчас больше всего хотелось вернуться к рутине. Но она промолчала. И Давид был благодарен ей за это. И за то, что полгода назад, точно так, пожав плечами и промолчав, она освободила гостевую комнату для мамы, перенесшей первый микроинсульт.

Взяв отпуск, Давид отправился к морю. Свобода действий и передвижения, и полное отсутствие планов привели его на скамейку в конце приморской набережной, где ему, казалось, легче будет сосредоточиться. Израильская осень, вперемежку дожди и тропические ветры, сделали свое дело. И пляж был почти пуст. Двое рыбаков с пустыми ведерками, как стойкие оловянные солдатики, безнадежно стояли на посту у кромки моря. Четверо их более удачливых собратьев вытаскивали на берег сеть, полную серебристого рыбьего дождя. Несколько рыбешек выскользнувших из сети, стали мгновенной добычей чаек. Почему-то чайки настолько поэтические в полете над морем, на песке казались толстыми, носатыми созданиями и теряли все свое воздушное обаяние. Наблюдение за ними отвлекло Давида. И на минуту ему стало казаться, что вообще не было этого последнего разговора с мамой. Что все закончилось с ее уходом. Никто кроме него не слышал этих слов. И просто нужно забыть их.

И можно вернуться к будням. Поехать в Тель-Авив, проведать старшую дочь Анат, которая так редко приезжает домой. Затеять с Максимом, младшим сыном, побелку давно поблекшей квартиры. Или, наконец, собраться с Инной в долгожданную поездку в Прагу, повезти ее на листопад в разноцветье Карловых Вар. Как-то встряхнуть поблекшие, как и квартира, их отношения.

Анат, после армии, отъездив положенный срок по миру, окунувшись во все реки Индии, вернулась в Израиль и поступила в театральную школу на удивление родителям и зависть всем своим подружкам. Сохранив доверительные отношения с матерью, связь с отцом она ограничивала легким поцелуем при встрече, и это огорчало Давида. Другое дело, сын Максим, с которым можно было, понимая друг друга, даже молчать. Инна утверждала, что это тоже часть естественного отбора, мамина дочка, папин сын…

Мамина дочка, папин сын…. В семье его родителей не сложились эти традиционные отношения. Старшая сестра Маргарита всегда была привязана к отцу, балагуру и весельчаку, а Давид, Дима – к немногословной матери, с которой он умел молчать так, как умеет сегодня молчать с ним Максим. На одной ноте…

Почти сорок лет Бронислава Давыдовна преподавала музыку. Гаммами и сонатами было заполнено все пространство их маленькой киевской квартиры, ставшей главным трофеем отца-фронтовика. А центром ее, несомненно, было пианино «Красный октябрь» престижного цвета слоновой кости. Давид рос между этюдами Брамса и вальсами Шопена. Неплохо разбираясь в тонкостях классической музыки, сам он ее не полюбил. К фортепьяно подходил редко. А если случались такие оказии, то лишь в компании близких друзей.

Мамины ученики неизменно побеждали на городских соревнованиях. Однажды ей предложили повезти своих воспитанников на международный конкурс в Польшу. Шли семидесятые, годы застоя. Пятнадцатилетний Дима был в восторге от мысли, сколько «кейфных» вещей мама привезет ему из-за границы. Отец сказал, что он гордится мамой и, несомненно, у нее есть много шансов получить призовое место. Настроение в семье было приподнятое.

И тут мама неожиданно заявила: «Я не поеду в Польшу. Не хочу ехать туда». И с маминой ученицей на конкурс отправилась заместитель директора музыкальной школы, и привезли они диплом лауреата.

Дима был озадачен и разочарован. Какой дурак отказывается от заграничной поездки? Но папа сказал: «Я ее понимаю. Ей тяжело вернуться в Польшу. Там погибла ее семья».

Дима решил, что наступил самый правильный момент расспросить отца о прошлом матери. Но он лишь пожал плечами: «Не любит она об этом говорить. И не надо, Димка. Это не помогает. Будем жить сегодняшним днем. А прошлое оставим в памяти».

Его «Прошлое», Миши Бергмана, лежало в старом истертом портфеле вместе с орденами и медалями, которые он надевал только раз в год. Всего лишь две поблекшие фотографии.… На одной – грузная женщина со строгим волевым лицом. А на другом фото, девушка с длинной косой и ровным пробором в смоляных волосах, обнимающая двух малышей. Кучерявая девчушка смотрела в объектив удивленным взглядом в поисках обещанной «птички», а лица младенца, запеленатого по всем канонам прошлого времени почти не было видно. Только маленький вздернутый носик выглядывал из чепчика. Спустя много лет Дима нашел их в кровавом списке расстрелянных Бабьего Яра. Свою бабушку Басю Моисеевну, шестидесяти лет и двадцатипятилетнюю Маню с двухлетней Галочкой и четырехмесячным Юриком. Жену и детей своего отца. Звучало это, как «нонсенс» – дети моего отца.… Но называть их братом и сестрой Дима так и не смог. Много лет Дима пытался представить отца с той его семьей. Как он любил свою жену Маню, как смеялась Галка, когда он подбрасывал ее вверх к потолку, как они с Маней вместе выбирали имя для Юрочки и не спали по ночам, когда у него болел животик. Как складывала Маня вещи для детей в дорогу, чтоб не замерзли. И как ушла с ними и свекровью в Бабий Яр, такой же золотой осенью, как нынче. И отец, его сильный отец – фронтовик был далеко от них. Позже Дима узнал, что остались в Киеве Маня с детьми из-за бабушки Баси, уверенной что им незачем бросать дом и становиться, как она говорила, безадресными беженцами. Так все получили один адрес в братской и безымянной могиле Сырецкого парка.

***

На следующий день отпуска он поехал на кладбище. Венки уже засохли, но еще лежали на могиле матери. Венок из хостеля, где жила до болезни мама, венок от высокого руководства его фирмы, которое всегда действовало по всем правилам этикета, не поскупившись даже на соболезнование в центральной газете, и венок – от Диты. Конечно, от нее одной. Его двоюродная сестра Женя в этом цветочном послании никак не участвовала.

Рабочие еще не начали устанавливать надгробие, и земля была черной и сырой после ночного дождя. И совершенно безответной. А ему надо было столько спросить… Мама.… Как мне хочется увидеть твои руки и вновь услышать их прикосновение к клавишам. Когда-то мне так надоедали твои гаммы, что я затыкал уши ватой.… Прости.… Знаешь, Инна, несомненно, захочет продать наше пианино. Скажет, что для моих редких музицирований хватит и маленького органа. Наверное, она права… Мама.… Твои слова, что это было? Подвиг или предательство.… Если это было откровение, то слишком позднее.…Да, я хотел знать о тебе, о твоем номере на руке, из-за которого ты никогда не обнажала запястья, даже летом. Чтобы не услышать лишних вопросов, не увидеть в глазах жалости. В этом вся ты… Самодостаточная и одинокая даже в семье. Но оставить меня без ответа.… Это не правильно и жестоко. Не этого я хотел. Полвека ты молчала, чтобы оставить меня с вечными вопросительными знаками. Лучше бы ты молчала до конца…

Невысокий мужчина прошел мимо Давида к соседней могиле, и, вчитавшись в имя на дощечке: «Бронислава Бергман» негромко прокомментировал: «Какая-та пани». Давид вспомнил, как киевская соседка однажды назвала маму «пани Броня», намекая, наверное, на ее неконтактность и недоступный вид. Мама тогда поморщилась и сказала: «Ваше высокопарное обращение как-то не соответствует нынешним реалиям», чем окончательно озадачила соседку. Помнит ли Давид ее смех? Пожалуй, он ни разу его не слышал, как и не видел бурных проявлений радости. Самая развеселая комедия вызывала у нее лишь легкую, чуть ироничную улыбку. И все же он был счастлив с ней рядом и прекрасно понимал отца, который говорил, что «Броня вернула в его жизнь звезды».

Знал ли отец мамину тайну? И если знал, то неужели она никогда не мешала их отношениям. Что это были за странные отношения... Отец называл маму «деткой» почти до своей смерти, а она его – Мишаней. Потому что Мишенькой его называла та жена, Маня. И мама уговорила отца не ездить в Бабий Яр в день коллективного выезда народа, 29 сентября, и не пить в этот день водку. А пойти к Мане и детям весной, в день их свадьбы, в конце мая. «И сирень тогда, Мишаня, цветет и словно жизнь возвращается. И выпей за их память вино, а не водку. Так будет по-человечески». Интересно было, что высокий и мощный отец, старше матери на целых одиннадцать лет, беспрекословно ее слушал. И маленький Димка привык считаться с ее мнением.

А сегодня взрослый и уже не молодой Давид стучится в ее могилу и не находит ответа. Ну не предательство ли это с ее стороны…

Пришли рабочие, принесли инструменты для кладки памятника. Вспугнули тишину звуком лопат и веселым смехом. Затем уважительно взглянули на Давида и притихли. Поняли, что человеку не до смеха. Первым делом они отбросили в сторону венки, чем-то напомнившие Давиду неиспользованные спасательные круги. Венок Диты осыпался засохшими полевыми ромашками. Только она могла знать, что мама любила ромашки больше других цветов. Только она…

***

Дорога в Иудее вела между молчаливыми камнями, сплетенными с землей зеленой вязью травы. В открытое окно автомобиля лился далекий и протяжный голос муэдзина, собирающий жителей на дневную молитву. В районе Иерусалима Давид взял «тремписта», высокого мальчишку – солдата, напомнившего ему Максима. Мальчик добирался в Эфрат. В машине он задремал, обнявшись со своим «Узи» и зябко поеживаясь от свежего сухого ветра Иудеи. Перед поворотом на Бейтар-Илит солдатик вышел, чтобы ловить следующую попутку, игнорируя строгие армейские указания. Он спешил на день рождения друга, а увольнительная была короткая. Давил только вздохнул.

Перед городским шлагбаумом Бейтар-Илита Давид надел заранее приготовленную кипу. Так всегда просила его Дита. Чтобы не быть белой вороной, говорила она. Но в своей шелковой кипе с зеленым орнаментом, сохранившейся после Бар-Мицвы Максима он никак не вписывался в местное черно-белое мужское население. И поэтому, быстро купив в маленьком продуктовом магазинчике слоеное печенье со сложной печатью кашрута, Давид поехал по центральной улице Раби Акива к своей тете Эдит.

Прошло почти двадцать лет с того дня, когда Дита провожала их в Израиль. Плакала, обнимая маму. Мама трогательно гладила ее по голове. Женька с мужем, оба разгоряченные с мороза, в джинсах и ярких куртках – пуховиках влетели в последнюю минуту в здание аэропорта. Женька крепко прижалась к Диме и прошептала: «Но пасаран!». Когда-то в их тимуровском детстве эта испанская фраза была тайным девизом их дружбы. Женя была младше Димы на девять месяцев, и вместе они чувствовали себя почти близнецами. Дима даже когда-то грозился матери, что вырастет и женится только на Женьке.

Тогда, двадцать лет назад, их выезд задержал Женин муж Борис, работавший на закрытом предприятии. Дита прошептала матери, что, наконец, он решил уволиться и теперь надо ждать, пока выйдет срок. Через пять лет они репатриировались… Чем занимался Борис эти годы Давид так и не понял. Но, вновь увидев Женю и Борю, понял другое: подружка его детства нынче одетая в длинную темную юбку, уже не будет прежней Женькой. Они ушли в религию, еще перед отъездом в Израиль. Стали приверженцами Любавичского ребе. Борис поменял имя на «Барух», а Женя стала Цвией. Новое имя ей подобрал раввин в соответствии c известными только ему критериями. Пожив рядом с родственниками в Хайфе и родив Пинхасика, третьего Дитыного внука, Женя с Борисом переехали в Иудею, органично вписавшись в ортодоксальную жизнь Бейтар-Илита. Здесь у них родились еще два сына и, наконец, – девочка Рейзале. На этом имени настояла бабушка. Дита переехала вслед за дочерью, грустно сказав сестре «Броня, я – чемодан. Куда Женя, туда и я». К местной жизни она так и не привыкла, ограничившись стенами дома и, помогая дочери справляться с большим и шумным семейством.

Сейчас, увидев Давида, Дита восторженно всплеснула руками, усыпанными мукой: «Димчик, как я тебе рада!»

В Дите его всегда поражала сохранившаяся детская восторженность и умение бурно радоваться мелочам, абсолютно отсутствовавшее у матери.

– Ну какая же ты мелочь? – удивилась она – ты всегда был для меня праздником. А теперь после смерти Брони…. Проходи в дом.

Она открыла коробку со слойками, затем надела очки и, вздохнув, сообщила, что Женя их не сможет есть. Кашрут, хоть и замысловатый, но не тот.

– Дита, – без всяких предисловий начал Давид, – как ты выжила при немцах?

Его тетя зажмурилась, словно пыталась абстрагироваться от вопроса и спросила – Тебе это очень важно, Дима?

Дита…, – Давид всегда чувствовал легкость в общении с теткой. И его фамильярное «ты» звучало сентиментально и близко им обоим, – Пойми, мне с этим жить! Нужно однажды узнать правду, а не всю жизнь носить розовые очки.… А, может быть, она перед смертью заговаривалась, когда говорила об этом.

– О чем, об этом? – переспросила Дита, и ее тонкие длинные пальцы несостоявшейся пианистки хрустнули от напряжения.

– О том, что она спала с немцами…

Вопрос повис в полумраке рано наступивших сумерек. И перешел в тишину, которую ни один из них не решался прервать.

– Это ее правда, – тихо сказала Дита, – и только ее…

– Что значит «ее», – взорвался Давид, – а меня все эти годы вы за дурака держали! И отца, и Маргариту…

– Димочка, не кричи, – попросила Дита – Женя спит перед ночным дежурством. Не думаю, что стоит ее привлекать к этому разговору.

– Извини, - сказал Давид, – я действительно дурак…

Дита собиралась с мыслями:

– Я была еще слишком мала, чтобы хорошо запомнить все тогда. Иногда мне кажется, что я что-то помню, а иногда, что это только мои домыслы, мои черные сны. И я боюсь этих снов, Дима. И боюсь не отделить реальность от вымысла. Понимаешь…. После войны твоя мама закрыла эту тему. Навсегда…. Она была очень красивая девушка. Ослепительной красоты. Сегодня с такими данными идут на конкурсы «Мисс чего-нибудь». И выигрывают их. Ее выигрышем стала Жизнь. И депрессия на всю жизнь.

Знаешь, как хотелось выжить. И как хочется жить в семнадцать лет! Ты можешь сказать: не любой ценой. А кто имеет право устанавливать цену жизни другого человека. Ты можешь мне ответить на это?

Родители дали тебе имя Дмитрий. А Женя в Израиле уговорила тебя поменять его. Ты знаешь, когда она тебя называет Давидом, мне кажется, что в уголке своего подсознания я вижу отца. И чувствую тепло его рук. Папа был поставщиком сигарет для польской армии. И это считался уважаемый бизнес. Но потом не стало армии… А он был такой оптимист… Он просто был уверен, что с нами ничего плохого не может случиться. До самой смерти. Знаешь, ему повезло. Он умер от воспаления легких. Не дожил до сорока пяти лет. В гетто умирали от любого осложнения. Но он умер не от пули, не от газа…. И он успел увидеть Йосика. У нас ведь родился брат, в самом начале войны. И еще ему повезло, что он уже не узнал судьбу мамы и сына. У каждого своя судьба, Дима. А моя мама обманула мою смерть…

После ликвидации гетто, там, в концлагере, ее с малышом и со мной отделили в одну сторону, а Броню – в другую, к работоспособным женщинам. И знаешь, что сделала твоя бабушка Роза, которая любила своих детей больше всего на свете? Она оттолкнула меня в сторону Брони, и та заслонила меня собой. Надзирательница не успела заметить это, а только странные движения мамы с Йосиком на руках, и со всей силы дала ей пощечину. А я почему-то не заорала «Мама» и не бросилась к ней обратно. Наверное, тоже хотела обмануть свою смерть.

А потом… Наверное, он сразу обратил внимание на Броню, этот немец. Он принимал нашу колонну. Уже и сил не было стоять на ногах. А Броня и тогда выделялась в толпе. И когда нас обрили и отправили в женский барак, он все время наблюдал за ней. Я думаю, что он был из средних офицерских чинов, но, во всяком случае, имел какое-то влияние.

Бронислава Бродецкая, твоя мама после нескольких селекций, которые нас миновали, попала в двадцать четвертый блок. Кто может понять, что двигало этим человеком? Неудовлетворенная похоть, авантюристские наклонности?.. В том блоке предоставлялись сексуальные услуги офицерам концлагеря и в тот блок еврейки не попадали… Броня свободно говорила по-польски и со школы владела немецким. Она попала туда, как полька. А я вместе с ней. Только жила я при прачечной. Была девочкой на побегушках. Била меня прачка иногда, если не так быстро ей помогала. В концлагере взрослели быстро... Те, кто успели повзрослеть... Но Броню я видела часто. Видела, какие у нее глаза красные, но она никогда не плакала. Никогда. Словно заморозилась душа у нее... А потом он застрелился, этот немец. Мы-то не знали, что происходит вне лагеря.

Нас бросили обратно в женский барак. Но уничтожить не успели. Помню, высокого парня, который крикнул нам по-русски: «Свобода!». Я тогда русского языка не понимала. А Броня, что с ней произошло тогда… Она бросилась к нему на шею и зарыдала. Она плакала, а парень ее успокаивал и называл деткой. Так странно называл. Его звали Миша Бергман, того парня. Папу твоего…

После войны мы поехали в наш городок, но не к кому было возвращаться. Соседи заняли наш дом. Мама с Йосиком не вернулись. Все, все кончилось там для нас… И мы отправились в Киев. Миша оставил Броне адрес.

Нет, Броня не женила твоего отца на себе. Думаю, что он влюбился в нее с первого взгляда, еще в концлагере: во впалые щеки, заостренный нос, бледное лицо. Миша тогда уже знал, что остался один на свете, без семьи, без детей. И когда он увидел Броню на пороге своей квартиры… Я не знаю, что он тогда решил. Они поженились, просто пошли и расписались в ЗАГСе. А через несколько месяцев родилась Маргарита. Миша обещал воспитать ее, как своего ребенка... Вот и все, Димочка. Вот и весь рассказ.

Дита замолчала. Они продолжали сидеть в опустившейся темноте, не решаясь ее прервать и включить свет.

– А чья дочь – Рита? – хрипло спросил Давид – ты знаешь, тетя?

Дита пожала плечами. «Может быть, того Вальтера, а может, и кого-то другого. Они ведь все пользовались Броней. И ей повезло, что она забеременела только в самом конце войны. Потому что беременность в концлагере означала верную смерть».

– Ты всю жизнь знала и молчала, – сказал Давид

Дита кивнула: – Я была слишком мала тогда. Уже много позже я все поняла. Но кто я такая, чтобы судить твою мать, Димочка. Она ведь спасла мне жизнь, а значит, жизнь Жени и моих шестерых внуков. Я не имею права судить ее и не хочу. Броня никогда не просила меня скрывать это. Я поклялась сама себе. И если бы ты не пришел с этим вопросом… Если бы твоя мама сама не рассказала всю правду, я бы никогда не открыла рот.

– Что мне делать с Маргаритой, тетя?

Дита вздохнула, – Не знаю. Решай сам. Она приедет на открытие памятника, на тридцать дней. У тебя есть еще две недели на размышления.

– Здравствуй, Давид, – Женя появилась на пороге комнаты и включила свет, оборвав затянувшуюся темноту. И возвратила их в настоящее. – Какими судьбами ты у нас? Может, останешься поужинать?

– Нет, – сказал Давид, – уже и так не рано. А дорога до Хайфы длинная.

Женя вдруг улыбнулась ему и ее неповторимые веснушки осветились. –Тогда пойду собираться на работу.

Пока Боря штудировал азы Торы, Женя подрабатывала ночными дежурствами в доме престарелых. По этому поводу Дита обычно грустно шутила, что Женя сделала молниеносную карьеру. После работы в Киеве в одном из лучших родильных отделений, она отправилась прямиком к старичкам, минуя все остальные возрастные стадии.

– У тебя ведь на днях был день рождения, – спохватился Давид, – Поздравляю.

Женя махнула рукой: – Оставь. С днями рождениями у меня явная путаница. По светскому календарю я теперь не отмечаю. А по еврейскому, просто забываю дату. Да и некогда мне о дне рождения особенно думать с моей футбольной полукомандой. – Она засмеялась. Затем спохватилась, и вновь стала серьезной и задумчивой, другая его двоюродная сестра.

***

Дита вышла проводить Давида к машине. Чувствуя, что задыхается, Давид глотал воздух и глубоко дышал. Дита крепко взяла его за руку и сжала ее.

– Знаешь, что Димочка, – сказала она – моей дочке сегодня не так интересно мое прошлое. А я ведь тоже не совсем здоровый человек. Сохрани вот это.

Дита вынула из старой картонной коробочки большую перламутровую, чешуйчатую пуговицу. Под тусклым освещением фонаря она переливалась диковинным и странным светом – Я очень любила в детстве играться с мамиными вещами. И твоя бабушка Роза дала мне эту пуговицу перед отправлением в концлагерь. Всю войну она была моей единственной игрушкой, я даже согревалась, когда держала ее в руках. И, впрочем, это единственная памятка от моей мамы. Я ведь даже лица ее не помню. А только представляю ее... Но такая красивая пуговица должна была быть непременно на роскошном наряде красивой женщины. Так я думаю… Как жаль, Димочка, как мне их всех жаль…

***

Маргарита, как и обещала, приехала на «тридцать дней». Траурная церемония открытия памятника прошла спокойно с легкими всхлипываниями. Старушки из хостеля принесли большой вазон с вечнозеленым кактусом. Практичен и долго будет стоять. Им было совершенно невдомек, что мама кактусы не любила, как и все колючее. Они, перешептываясь, смотрели на Маргариту, заслонившуюся от мира огромными солнечными очками. Затем подошли познакомиться. Конечно, конечно, они слышали, что у Бронечки на Украине осталась дочь, но что она такая интересная женщина и так похожа на маму!..

Маргарита, не снимая очков, вежливо приняла все соболезнования и комплименты. Интересно, подумал Давид, у нее искривлены кончики губ, словно за этим черным стеклом она плачет. Но я, то знаю, что глаза у нее совершенно сухие. Они и тогда были сухие, в аэропорту «Борисполь» двадцать лет назад, когда она провожала их в Израиль. Ему бы быть таким сдержанным, а он – вихрь эмоций, как и его отец.

Маргарита действительно выглядела хорошо. Несмотря на свои шестьдесят с хвостиком (длина хвостика никогда не комментировалась) она была подтянутой и элегантной. Настоящая европейская леди! Матовое лицо без единой морщинки, даже обычная предательница шея не выдавала ее возраст. Давид видел взгляды Инны на его сестру и четко представлял ход ее мыслей. И даже пожалел Инну, бесполезно борющуюся с лишним весом уже несколько лет. Перед сном она непременно скажет ему: «Конечно, твоя сестра шикарная женщина. Куда уж мне – клуше, с домашним хозяйством, ленивым мужем и двумя детьми». И лучше всего будет промолчать. И тогда из искры не возгорится пламя. А, может быть, сказать, что он любит ее такой и не поменял бы ее ни на одну самую элегантную женщину в мире…

Вечером Маргарита вышла покурить на балкон. Инна не переносила запах никотина в квартире. Увидев быстрый взгляд Давида на сигарету, чуть извинительно объяснила: «Это легкие, дамские. С годами я отказалась от сладкого, острого, мучного. Но от одной-двух сигарет в день никак не могу». Сегодня это была уже третья, и Давид понял, что Маргарита волнуется.

Он принес маленькую резную шкатулку и подал ее сестре. В шкатулке на красном бархате лежали мамина рубиновая брошь, несколько колец и сережки – подвески. Маргарита покачала головой: «Я не буду брать это, Дима. Мне это не нужно». «А для памяти?» – спросил Давид. Маргарита задумалась: «Для памяти… Отдай мне папино обручальное кольцо и… его орден красной звезды. В детстве он давал мне всегда разглядывать его медали. И иногда мне кажется, чтобы почувствовать запах детства… я бы вновь хотела прикоснуться к ним».

Она поглубже уселась в кресло и потушила сигарету. В тени вечера ее лицо казалось потускневшим и уставшим. «Знаешь, – сказала Маргарита, – мама всегда любила больше тебя. Может быть, поэтому я так спешила замуж. Искала что-то, чего у меня не было дома».

– Почему ты так решила? – спросил Давид. Маргарита улыбнулась, улыбка ее была такой же ироничной, как у матери.

– Это было видно по ее глазам, Димочка... А однажды, ты болел. И мама сидела у твоей постели и шептала тебе что-то. А я услышала, что она шептала. «Я очень ждала тебя, сынок, – говорила тебе она, – ты даже не представляешь, как ты был мне нужен». Ты ведь знаешь, что мама наша никогда не была эмоциональной. Поэтому я удивилась и прислушалась. А ты ее спросил: «А Риту ты тоже ждала?». И ты думаешь, Димочка, что она ответила тебе что-то? Просто продолжила гладить тебя по руке.

– Я этого не помню – сказал Давид

– И не удивительно. Тебе ведь было всего четыре года. Разве дети помнят себя в таком возрасте? А мне было восемнадцать. И этот ваш разговор я держу в памяти всю жизнь. Она ведь больше десяти лет лечилась, чтобы тебя родить. Объездила все лечебницы. Отец говорил, что ему и меня хватает, чтобы перестала себя мучить, а ей меня не хватало, понимаешь. Она никогда не называла меня доченькой, как отец. Формально я совершенно ни в чем не могу ее обвинить, но мне всегда хотелось отгородиться от нее своей самостоятельностью, своей личной жизнью.

– Ты никогда не задумывалась, – возразил Давид, – что у мамы была своя личная послевоенная травма. Может быть, это отражалось на ее поведении? Она ведь потеряла всех своих близких и прошла через концлагерь. Ты помнишь, как она отказалась от поездки в Польшу? Ты помнишь ее номер на руке?

Маргарита пожала плечами: – Если бы она хотела быть со мной откровенной… Но она жила в своей раковине и закрывала ее перед моим носом.

– И перед моим – добавил Давид.

– И перед твоим, – согласилась Маргарита – такая уж она была, наша мама. Сегодня мы уже ничего не изменим. Я, кстати, часто езжу в Польшу, и в Германию тоже. У меня основные поставщики косметических средств оттуда. Да и времена нынче другие

Маргарита потянулась за пачкой сигарет, встряхнула пустую коробку и махнула рукой.

– А знаешь, продолжила она, – у меня сейчас могли бы быть тоже двое детей. Сын и дочь. Как у тебя. Я ведь два аборта сделала. Сперва я не хотела детей, когда жила с Эдиком. А потом не хотел Вадим, наверное, боялся завязнуть в алиментах. Уже ведь платил на двоих. А с Андреем дети не получились… Химия не сработала. Так и осталась я одна. Ну да, все еще шикарная женщина. Владелица модного косметического салона. Подумать только, ко мне на прием записываются за месяц. Ты знаешь, как меня называют недоброжелатели?

– А у тебя они есть? – удивился Давид

– А у кого в бизнесе их нет? – рассмеялась Маргарита – меня называют королева Марго. Значит, боятся и уважают.

Они надолго замолчали. Маргарита автоматически стучала указательным пальцем по пепельнице, словно стряхивала несуществующий пепел. Над их балконом на четырнадцатом этаже совсем низко пролетел самолет, занавешенный от взглядов сеткой тумана. Маргарита прислушалась к его гулу.

– Послезавтра улечу, – неожиданно сказала она, – и словно, опережая возражения, объяснила, – дела, Димочка, дела… А если честно, хочу домой. С годами стала очень дорожить своим уютом. Значит, старею. Но я рада, что мне выпал этот разговор с тобой. Пусть даже после ее смерти. А ты не бери его близко к сердцу, Дима. В каждой семье свои законы.

И еще… я хотела тебе сказать, что хожу на кладбище к папе. Давид вздрогнул при мысли об отце, но Маргарита не заметила этого и продолжила: – И в Бабий Яр я хожу, правда, не помню точную дату той свадьбы папы и его Мани. Так что хожу всегда по весне, когда расцветает сирень. Там еще один памятник поставили недавно. Расстрелянным детям. Трогательный очень памятник получился. Бронзовая девочка стоя, протягивает к кому-то руки, бронзовый мальчик упал, и голова его склонилась, а между ними поломанная игрушка, кукольный клоун в колпаке, тоже с поникшей головой. И рядом много живых цветов. И рябина цветет такая яркая, как кровь. Вот и все. Больно, очень больно там… Может быть, эта девочка и есть Галочка, дочка нашего папы?

***

Он провожал ее в аэропорт поздней осенней ночью. Резко похолодало, и, несмотря на новый муниципальный налог на засуху, уже два дня беспрерывно лил дождь. Озабоченные пассажиры постоянно глядели на электронное табло, боясь, что непогода отменит их рейсы. Но вылет на Киев был объявлен вовремя.

– Прощай, Димочка, – сказала Маргарита, крепко обняв брата, – Я знаю, что мы не были с тобой близки. Наверное, в этом больше моя вина. Все занималась собой. Хотела не себя подогнать под время, а время – под себя. Но, знаешь, не успела многого... А главное... Впрочем, к чему это сейчас. Ты только помни, что я есть у тебя.

– Конечно, – пообещал Давид, – я помню, сестра.

Вернувшись домой, он нащупал в кармане пуговицу, отданную ему Дитой и забытую в тепле куртки. Долго разглядывал ее потускневшую поверхность, словно пытался уйти в несуществующее Зазеркалье. И спрятал ее в мамину резную шкатулку.

Эпилог, который должен был быть Прологом.

Это была всего лишь пуговица. Но зато, какая пуговица! Ее чешуйчатая поверхность отливала таким глубоким бирюзово-синим цветом, что казалась маленьким зеркалом, отражающим небо и море. Ее перламутр блестел, как крупная капля дождя, остановленная в своем грозовом полете. Она идеально подходила к новому черному платью, смягчив его строгий стиль своим неожиданным появлением на воротнике-стойке. Об этом платье пани Роза долго мечтала, и наконец, пошила к своему дню рождения. И надела всего один раз…

Затем налетела позабытая волна токсикоза. Подумать только, Броне уже пятнадцать лет. И парни на улице уже не могут оторвать от нее глаз. А маленькой Эдит только три года. Неправильная разница между детьми… Но после Брони родились Аврумеле и Яков. И оба не дожили до двух лет. И ей пришлось хоронить своих мальчиков и видеть серое, словно известка, лицо мужа. Он так мечтал о сыне.

А потом родилась Эдит, их маленькая радость. Она слабенькая, часто болеющая девочка, но, Слава Богу, все при ней. И нет никакой опасности для ее жизни.

И когда Дувид и Роза Бродецкие хотели сказать спасибо за все и поставить точку, на нее нахлынула такая волна токсикоза, что никакого сомнения не оставалось. И Дувид снова мечтал о сыне.

И уже был заказан самый лучший доктор Кауфман, который обещал прийти на роды в любое время суток. И соседи, сменив удивленное любопытство в глазах доброжелательными улыбками, провожали взглядом округлившуюся фигуру Розы.

И Бронечка, оставив в стороне ноты, бросалась помочь маме во всем. А иногда, по вечерам они музицировали вместе, в четыре руки. Словно четыре бабочки порхали над клавишами рояля, чуть прикасаясь к его гладкой поверхности и заставляя замирать сердца слушателей.

В эти минуты благословенных вечеров Дувид сажал на колени маленькую Эдит, обнимал ее и не хотел большего счастья.

Жена – умница, красавица – старшая дочь. Малышка, радующая душу своим смехом… И, быть может, вскоре будет подарок судьбы – сын, уже заговоривший на своем языке в животе матери. И теплые стены дома, и эта музыка Шопена в четыре руки…

И тогда началась война…


К началу страницы К оглавлению номера




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2010/Zametki/Nomer10/Gorodeckaja1.php - to PDF file

Комментарии:

Василий
Москва, Россия - at 2014-05-01 06:44:09 EDT
Это необыкновенный рассказ.Вызывает такую щемящую боль.Но в то же время ещё раз убеждаешься,что дороже жизни ничего нет.Большое спасибо автору.
наталья
москва, россия - at 2014-04-01 22:50:08 EDT
СПСАИБО ЗА ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ! ОЧЕНЬ ХОРОШО ВЫПОЛНЕННЫЙ ПО ФОРМЕ, И ЖГУЩИЙ! ПО СОДЕРЖАНИЮ..............!
Дина
Реховот, Израиль - at 2014-02-26 18:48:21 EDT
Замечательный рассказ!
Пронзительный и грустный.
Поздравляю автора!

Мила Сокольская
Вайль, Германия, - at 2014-02-19 21:32:30 EDT
Я много лет жила на Сырце - напротив Бабьего Яра,где лежит и оплаканная нами всеми моя бабушка, оставшаяся в Киеве ожидать с войны двух своих сыновей. Ведь власти обещали войну короткую и победоносную...
Лина, Ваш рассказ написан кратко, содержательно, реалистично и очень по-человечески трогательно. К его теме никто не может остаться равнодушным, если только у него есть душа.
Пишите! Печатайтесь!
Здоровья Вам и вдохновения!

Felix
New York, NY, USA - at 2014-01-22 20:21:09 EDT
Нет слов, только слезы
Дмитрий
Ульяновск, Россия - at 2014-01-21 12:30:28 EDT
Это просто необыкновенно...как будто перенесся в те времена..потрясающий рассказ!
Ким
бруклин, США - at 2014-01-20 21:48:09 EDT
Потрясён! Спасибо .
Юрий Моор
Тель-Авив, Израиль - at 2013-11-08 16:06:05 EDT
Прекрасный рассказ. Из него получится великолепная пьеса. Лина, напишите мне, если хотите узнать, какую пьесу я здесь вижу. Успеха.
Юрий
yuramedia@gmail.com

Лина Городецкя
Хайфа, Израиль - at 2013-11-07 14:50:11 EDT
Дорогие друзья!
Огромное спасибо тем, кто оставляет отзывы под моей маленькой повестью "Старая пуговица".
Спасибо Инне и Анатолию из США, Полине из Израиля, Валерию из России, Нате - из Украины.
Потрясающе тепло читать ваши комменты спустя несколько лет после публикации этого произведения...

Inna Coleman
Westminster, Md, USA - at 2013-11-05 01:54:31 EDT
Spasibo, zamechatelno. Prochitala na edinom dihanii, I podelilas.
Валерий
Санкт-Петербург, Россия - at 2013-10-31 18:30:07 EDT
Давно не читывал таких сильных рассказов. Спасибо.
Полина Ротштейн
Ганей Тиква, Израиль - at 2013-08-27 12:21:03 EDT
Прочла не отрываясь.Чудесная повесть.Как ни избита тема, а автору удалось вызвать и боль, и сожаление, и сострадание и еще много чувств,которым не могу найти определение.Несмотря на страшную тему я рада, что прочла Вашу вещь.Спасибо!
Ната
Одесса, Украина - at 2013-08-11 14:24:43 EDT
Спасибо за пронзительную историю...
За жизнеутверждающий рассказ!
Читаю и плачу...

Anatoly
San Francisco, CA, USA - at 2013-06-27 22:57:36 EDT
У меня нет слов, очень трагическая история и очень тонкий стиль. Не могу читать спокойно истории о Бабьем Яре, о катастрофе. Большое спасибо писателю.
Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2013-06-17 08:33:09 EDT
Хочу поблагодарить новых читателей моего рассказа "Старая пуговица" из России, Германии, США, Израиля, Канады за добрые отзывы.
За созвучие мысли, восприятие темы... И за ПАМЯТЬ.
Спасибо!

Ирина
Самара, Россия - at 2013-06-09 21:39:53 EDT
Спасибо! Нет ничего дороже человеческой жизни! А жизни женщины - особенно! Ведь женщина дарит жизнь! Потрясена простотой и глубиной повествования! Спасибо!
Роза
Кфар-Саба, - at 2013-05-29 21:15:54 EDT
Потрясающе! Полностью согласна с восторгами, выраженными вашими читателями. Не буду повторяться; хочу только добавить, что на мой взгляд, одна из мудрых мыслей этой исповеди - это мысль, что не следует, пользуясь сегодняшним критериям судить сегодня о том, что было вчера.
Виктория Климочкина
Бостон, МА, США - at 2013-05-20 20:09:29 EDT
Рассказ, переворачивающий душу. Читала эпилог, а перед глазами стояли сцены из французского фильма "Облава"...
Нелли
Ашкелон, Израиль - at 2013-05-15 13:04:06 EDT
Изумительно, автору - спасибо огромное!
boris shteiman
toronto, ont, canada - at 2013-04-25 11:58:29 EDT
krasivo i trogatelno!
Елена
Беер-шева, Израиль - at 2013-04-20 13:39:19 EDT
Спасибо,Лина
Элеонора Мовшович
Торонто, Канада - at 2013-04-15 05:04:11 EDT
Сильная повесть, скупая, лаконичная,но это сага об обычной еврейской семье.Я бы такие вещи выпускала обязательным приложением к учебнику истории, и ни у кого бы не оставалось сомнений о правомерности понятия Холокост.
Миля Виленская
Берлин , Германия - at 2013-04-11 20:44:51 EDT
Цитируя Вас : "В десять лет написала первое (и последнее) стихотворение, так как стало очевидно, что поэтом я не родилась. А прозаиком? …Как хотелось бы верить, что – это мое…", хочу сказать, что это действительно Ваше!!! Вам удалось стать хорошим прозаиком!
клятис
шани, израиль - at 2013-04-08 19:51:51 EDT
Такое впечатление, что рассказ был написан по-английски, потом переведён на иврит и уж затем на русский. Не впечатлился ни содержанием и уж совсем нет - формой.
Валентина
Тель-Авив, Израиль - at 2013-04-02 10:42:51 EDT
Я проклинаю войну, тех безумцев, что её развязали и тех, кто поддерживал их.
Царствие небесное всем невинно убиенным.
Я, русская женщина,родившаяся после войны (отец был безногим инвалидом), плачу о них. Сочувствую их родным, перенёсшим нечеловеческие страдания.
Надо кричать на весь мир --люди , опомнитесь, на планете Земля никому не нужны войны. Столько много проблем , а умные головы всё работают над созданием более изощрённого оружия.Не для созидания , для убийства
Я хочу, чтобы мои внучки жили без войн. Хочу, чтобы люди облагораживали свою землю. Она, наша Земля, такая маленькая, но, такая неповторимая. Мы должны её защитить от варваров, от хищников, разбазаривающих общее богатство. Эта ненасытная орда развязывает войны, им всё мало.
Да будет мир !!!!!!

Рахиль
Волгоградская об, Россия - at 2013-04-01 16:51:38 EDT
Спасибо,это память о нашем старшем поколении пережившим Холокост.
Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2013-03-30 18:50:12 EDT
Уважаемые София, Жанна, Галина, Суламифь, Наташа, Леонид и Семен! Дорогие читатели рассказа "Старая пуговица", которым я еще не успела ответить! Спасибо Вам за комменты, за искренность и душевную теплоту, которыми вы поделились со мной, когда писали свои отзывы. Ваша высокая оценка поддерживает меня и, конечно, обязывает!
Семён Талейсник
Лод Ганей-Авив, Израиль - at 2013-03-30 14:44:31 EDT
Линочка! Если я ещё не опоздал и комменты не закрыты, то спешу сказать Вам, что я в восторге от причитанной горькой правды, от Вашей высокой планки языка и манеры изложения, от впечатления, которое на меня произвёл Ваш рассказ. Мне стыдно, что я не знал о нём пока меня не ткнули носом в него в том журнале, где я появился позже Вас.
Спасибо! СТ

Leonid
Huntsville, Alabama, USA - at 2013-03-29 22:39:46 EDT
Слов нет! Спасибо.
Наташа
Брюссель, Бельгия - at 2013-03-27 22:38:56 EDT
Уважаемая Лина,
у Вас есть редкий дар проникновения в душу.
читала и испытывала такое смешение чувств:и боль,и обиду,и желание мести за Броню (да и все еврейские слёзы и порой, полное отсутствие слёз),и радость за ваш дар,и за то, что говорите сердцем,за вашу простоту и многослойность,тонкость.
Спасибо вам!Я родилась в 60х.Но читала ваш рассказ так,как если бы узнала сама эту страшную мамину правду.
Желаю вам творческих и всяческих успехов.

Суламифь
Нетания , Израиль - at 2013-03-25 16:43:30 EDT
Очень хочется что-то сказать,но слов нет, а есть только боль и слёзы.Когда началась война,мне было 8 лет.Мне не довелось пережить весь ужас катастрофы,войну я прожила в эвакуации на Урале,но всё прочитанное очень близко трогает меня,как будто я сама прошла через всё.За что нам всё это?
Г алина
Москва, Россия - at 2013-03-24 09:23:45 EDT
Очень больная тем... Жизнь каждого человека сложна, но покление середины 20 века пережили особенно страшные времена. Это времена страха, унижения, отчаяния. И подъем с колен он был так болезненен, что не позволил ничего забыть.
Жанна Волынская
Бостон, Массачусетс, Америка - at 2013-03-24 03:39:44 EDT
Прочтя ваш рассказ "Пуговица" впервые познакомилась с вашим творчеством Пани Городницкая. Прочла рассказ на одном дыхании, переполненная чувствами к вам и героям этой истории. Вы безмерно талантливы. Ужасно хочется прочесть то, что вы создали. Спасибо вам за радость волнения и сопереживания.
Всего вам самого хорошего. Жанна.

Sogfiya Matus
Saint Louis, MO, USA - at 2013-03-11 17:32:49 EDT
Wery good and remaind me my faser story. His lost her first family in Kiev an htey in the babyi yar. I am olways remamber my brothe an sister.
Лина Городецкая - читателям рассказа
Хайфа, Израиль - at 2013-03-10 12:24:09 EDT
Мои слова благодарности Всем читателям рассказа "Старая пуговица" за их искренние и волнующие отзывы! Сколько неожиданных поворотов судьбы... Сколько добрых слов...
Мна очень приятно,что этот рассказ, благодаря публикации на портале "Заметки по еврейской истории "перелетел" из Израиля не только в США, Германию и страны СНГ, но теперь и в Австралию. Милая Ирен Городецкая, Вы не только моя однофамилица, но и тезка моей мамы.
Всем большое СПАСИБО!

Роланд Кулесский
Натанья, Израиль - at 2013-03-07 09:24:26 EDT
Прекрасная литература! Рассказ как букет цветов (скорее, - камешек) на могилу незабвенных родных и близких, которым не было дано уцелеть в Катастрофе. Спасибо автору!
Эсфирь
Ганновер, Германия - at 2013-03-06 21:36:31 EDT
Рассказ прекрасный,и вновь болит душа,представляя, что пережили люди.
Irene Gorodetski
Melbourne, Australia - at 2013-03-05 05:42:57 EDT
блестяще, тезка! пронзительно и очень узнаваемо для евреев из Киева, и их потомков, волею судьбы занесенных в разные концы планеты, а так же живших в Земле Обетованной. да не иссякнет источник воспоминаний и свидетельств. мы приняли эстафету. спасибо.
Анна
Израиль - at 2013-02-27 18:27:03 EDT
Рассаз полон понимания, боли. Нельзя осуждать человека за желание жить. Всегда с уважением отношусь к выжившим в катастрофе. Болит у меня душа за многострадальный народ мой. Спасибо автору.
Marina
Chicago, США - at 2013-02-26 15:41:52 EDT
Большое спасибо, изумительная история! Невозможно оторваться, читала и плакала, судьба такая не справедливая на самом деле. Потеряв многих включая отца в раннем возрасте и не имея сестер или братьев мне пришлось очень много пережить но судьба подарила мне двух замечательных детей, и я их воспитала любить друг друга не смотря не на что.
Семье это святое!

Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2013-02-22 21:30:39 EDT
Какая удивительная судьба у моего рассказа, опубликованного два года назад и теперь нашедшего столько новых читателй! Моя благодарность всем комментаторам за их неравнодушие и за душевную теплоту, которую я чувствую в откликах!
Отдельный поклон Тевелю из Арада. Мне очень дорог Ваш отзыв, дорогой Тевель. Отзыв человека, прошедшего всеми дорогами войны. Ваше письмо напомнило мне моего отца Якова Городецкого, участника Сталинградской битвы, битвы на Курской дуге. Папы уже пятнадцать лет нет с нами. Но я представляю, как он бы читал этот рассказ и как радовался бы отзывам стольких неравнодушных людей.
Спасибо большое!

Михаил Козлов
Армавир, Россия - at 2013-02-22 16:50:49 EDT
Рассказ, пронзительный в своём откровении, застигает врасплох и заставляет вместе с персонажами сопереживать трагедии их семьи. Спасибо за очень хорошее изложение - читая, невозможно оторваться.
Александер
Ашдод, Израиль - at 2013-02-22 16:29:52 EDT
Трогательная и замечательно написанная новелла... Как важно при жизни сохранить доверительные отношения между родителями и детьми. Впрочем, ситуация так складывается, что не хочется бередить старые раны.... Спасибо за оченнь интересную историю!
Тевель
Арад, Израиль - at 2013-02-22 10:32:44 EDT
Огромное спасибо за рассказ.Мне,инвалиду войны.особенно ясно:мы воевали не зря,и все мои боевые товарищи,лежащие в
братских могилах в Польше и в Германии, погибли не зря.
Ты рассказала пронзительную историю,и я плакал,жалея людей.
Дай Б-г тебе здоровья и счастья,у тебя талант рассказчика.
И чтобы никогда больше не повторился ужас той страшной войны.А наше государство Израиль-памятник павшим евреям и
гарант,что то время,о котором вы написали,НИКОГДА не повторится.С уважением Тевель

Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2013-02-21 22:06:40 EDT
Александру - из Симферополя
Уважаемый Александр. Если вы вновь заглянете на cтраницу c моим рассказом "Старая пуговица", хочу Вам сказать, что Ваш отзыв потряс меня не менее,чем Вы впечатлились от моего рассказа. Думаю о той ситуации и трагедии все эти дни. Хотела бы с Вами пообщаться по электронной почте. Если сможете напишите мне:leonlina@netvision.net.il

Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2013-02-21 22:00:26 EDT
Большое спасибо всем читателям за отзывы!!! К своему сожалению не получается ответить каждому отдельно. Но хочу сказать, что мне Очень Важно ваше мнение, дорогие друзья. У меня недавно вышла книга - сборник рассказов "Русские корни", о жизни "русских" израильтян и, вообще, о жизни в эмиграции. И то, что рассказ "Старая пуговица" читается в разных странах, подтверждает важность понятия "Русские корни", нашу общность, нашу общую боль и наше умение сопереживать.Буду рада, если и другие мои работы найдут отзыв в Ваших сердцах.
Ирина
Лос Анжелес, Калифорния, - at 2013-02-20 05:07:52 EDT
спасибо!
Марк
Нью Йорк, NY, USA - at 2013-02-19 22:51:39 EDT
Не забуду.
Элеонора
Москва, Россия - at 2013-02-19 08:39:56 EDT
Огромное спасибо! Не могла без слез читать Ваш рассказ!Слава богу, что в наше время этому невозможно повториться! Великий еврейский народ приобрел в лице своего государства мощного защитника и в настоящее время не дает никому издеваться и унижать свое достоинство!Земля пухом всем невинно убиенным и замученным!
Юлия
Цфат, Израиль - at 2013-02-16 20:00:08 EDT
Благодарю запотрясающий по глубине и выразительности рассказ !Прочла на одном дыхании,ведь это судьба трех покалений евреев,переживших войну,судьба тех,кто не сломился,дал жизнь свим детям .Думаю,что таких семей много в Израиле,Америке,да и вРоссии,Украине тоже остались.Светлой,счастливой жизни им и их детям,внукам! Юлия.
Tom Saltsman
Columbus, OH, - at 2013-02-14 18:16:13 EDT
Very strong language, tuching plot and composition. Time travel to 40es. Sad story, very sad..Thank you.
Александр
Симферополь, Украина - at 2013-02-14 14:53:07 EDT
Прочел, печаль и такое чувство, что все мной прочитанное происходило со мной. История такова... Еще в детстве я не мог понять почему мои родители со своими родственниками в ссоре? А Дело в том, что мама в июне 1941-го, окончив Киевский мединститут, была назначена хирургом на мед. поезд, который отходил со станции Киев-товарный, когда фашистские самолеты уже бомбили Голосеевский лес... Родичи просили маму взять их с собой на поезд и вывезти из Киева, но мама отказала иначе бы она попала под трибунал, времена, знаете, такие тогда были. Знай она тогда, что уготовила им судьба в скором будущем... Улица Артема... по улице идет нескончаемая колонна, обманом согнанных людей, по обе стороны улицы полицаи пьяными глазами и смехом взирающих на людей, семьями и пожитками шествующих на свою Голгофу... Нет , они еще не знали тогда, куда идут. Смеялись, шутили... Сонечка - моя двоюродная тетя, ей было два годика, мирно спала на руках своей мамы Розы. Роза же, женщина ослепительной красоты, шла, изредка кокетничая с парнем, что шел двумя рядами впереди и постоянно оглядывался, наверное на Розу. И,,, Где-то вдали раздались пулеметные выстрелы и с пугающей ритмичностью продолжались все время не прекращаясь. Ропот и ощутимое содрогание пронеслось вихрем панического страха вперемешку с визгом криками людей на русском, украинском пополам с идиш языках. Роза оглянулась назад ища ответ на свой немой вопрос " ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ ?" Но кроме ужаса и неминуемого ( о зверствах фашистов на Западе по отношению к евреям не знал лишь глухой) ничего не увидела. Решение возникло спонтанно. Розочка протиснулась к флангу колонны с Сонечкой, еще мирно спавшей и попыталась уговорить полицаев выпустить ее за пределы колонны. Но наткнулась лишь на пьяный смех, мат, оскорбление. Слезы сми по- себе хлынули из глаз. Тетя Сима пыталась вернуть Розу назад, но та упрямо преследовала оду лишь цель спасти хотя бы Сонечку. Ей повезло ! Господь повернулся к Розе лицом. Один из полицаев у арки дома протянул обе руки и выхватил еще спавшую Сонечку из Розиных рук. Сзади волной толпы Розу потянуло вперед к смерти... Там впереди был Бабий яр ! Соня нынче жива, живет в городе Ашдот .
Асмик Хараджанян
Рига, Латвия - at 2013-02-14 13:49:12 EDT
Уважаемая Лина! Ваш рассказ мне прислала приятельница, живущая в Израиле. Как я ей благодарна! Хоть и оторвала меня от всех запланированных дел. Вы -умница. Рассказ своей трогательностью пробирает до мозга костей. А ещё он поражает отточенностью слога. Спасибо! Отныне стану искать ваши другие работы.
С наилучшими пожеланиями,
Асмик Хараджанян
собкор «Голоса Армении» в странах Балтии
шеф-редактор сайта www.karap.lv
(+371) 67284543 дом
(+371) 27087494 моб
hasmik7@inbox.lv
Skype- Kharajanyan

лариса
ташкент, узбекистан - at 2013-02-07 16:32:51 EDT
понравилось - читала - плакала
Роман
Наария, Израиль - at 2013-02-07 00:08:57 EDT
Я послевоенный, всего то 62 года. И дед и отец воевали. Живы все остались. Читал и слезы глаза застилали. Пронзительно... больно... Избави Бог от всего этого...
Илларион
Киев, Украина - at 2013-02-03 10:24:39 EDT
Обязательно читать всем пережившим Войну. Спасибо Автору, не знаю как ей удалось столь жгучее и проникновенное произведение
Городецкая Лина
Хайфа, Израиль - at 2013-01-28 20:47:45 EDT
Дорогие друзья!
Со слезами читала Ваши комментарии к рассказу "Старая
пуговица". Чувствовала ту боль, которую вы почувствовали, когда читали его.
Но в то же время я очень счастлива,что мой рассказ нашел своего ЧИТАТЕЛЯ. Что вы откликнулись, пропустили его через свою душу, приняли его так тепло!!!
Спасибо всем огромное за комменты и отдельная благодарность тому внимательному человеку,который посоветовал его читать другим!

ВАЛЕРИЙ ЭФРОС
НАТАНИЯ, ИЗРАИЛЬ - at 2013-01-27 20:12:21 EDT
ПОКА МЫ ПОМНИМ МЫ ЖИВЕМ !!!
Олег
Мозырь, Беларусь - at 2013-01-22 09:17:46 EDT
Прекрасно! Глубина чувств и людского горя безмерна. И только память и еще раз память о всем пережитом должна остаться в душах людей. Мы все должны помнить какую цену заплатили люди. Слова сказанные перед смертью - это и есть, то самое важное и то, чем человек заплатил за свою жизнь и жизнь своих детей.
Автор прекрасно справился с основной темой и фабулой жизненной истории Спасибо.

Глозман Ж.М.
Москва, Россия - at 2013-01-21 17:40:00 EDT
Пронзительный и потрясающе волнующий рассказ! Спасибо!
Хотела бы почитать еще произведения этого автора. Буду благодарна, если пришлете по мэйлу.
Glozman@mail.ru

григорий(1935)
Santa Monica, C.A, US A - at 2013-01-17 07:13:03 EDT
Помню в детстве слыхал что-то подобное,думал,что кто-то
должен написать об этом,не стесняясь-ведь цена- жизнь семьи.Умница,СПАСИБО.

Albert Shimunov
New York, NY, USA - at 2013-01-11 22:06:13 EDT
Excellent story
В.М.Левин
Израиль - at 2013-01-09 23:06:11 EDT
Тема очень острая и, соответственно, вызывающий интерес сюжет, но рассказ я бы сравнил с искуственными цветами. Очень красивыми, очень похожими на настояшие, но, как говорится (точнее, поется) «хоть похоже..., только все же...». Диалоги не слишком натуральные, а скорее функциональные.

И главное – почему мать перед смертью решила сказать сыну об этом? Должна же была она понимать, что этим наносит сыну удар, что для него это рана, которая надолго лишит его спокойствия и нормальных воспоминаний. Он мог узнать об этом, допустим, от ее сестры при определенных обстоятельствах или как-то иначе... Но от самой матери? Для чего?

ЭЛЛА
НЕТАНИЯ, ИЗРАИЛЬ - at 2013-01-08 22:44:36 EDT
ПОТРЯСАЮЩАЯ ВЕЩЬ!бОЛЬШОЕ СПАСИБО!
Соплеменник
- at 2012-12-30 01:19:23 EDT
Не знаю.
С одной стороны - трагедия, хватает за сердце, сущая правда.
С другой - вариант "Ночного портье". Это не нравится.

Янкелевич - Лине Городецкой
Натания, Израиль - at 2012-12-29 15:07:18 EDT
Уважаемая Лина, Ваш рассказ потрясает, трогает до глубины души. Очень искренне и талантливо. Спасибо Вам большое, дорогая Лина!
Борис Э.Альтшулер
Берлин, - at 2012-12-29 13:45:10 EDT
Несомненно хороший и интересный рассказ. Драматическая необычная фабула.
Будь он покороче - по моему, выиграл бы.

Анна
Лод, Израиль - at 2012-12-29 12:05:19 EDT
Нет слов,как будто о моей семье.У моего папы тоже была довоенная семья,и все они погибли,жена и трое его детей.Об этом я узнала только после смерти мамы и никогда не говорила об этом с папой.Нас с сестрой родители щадили и оберегали.
мойше тифбенкель
берлин, германия, да да - at 2012-12-29 11:18:11 EDT
Спасибо.Знаков будет мало.Просто лично знаком с подобными унижениями и такой же красавицей Доней из прибалтики.Вот и вся философия беды.И нет им прощения и за такие страдания.
Борис Либкинд
Сент Луис Парк, Миннесота, США - at 2012-12-28 18:23:20 EDT
Каждый человек - это Вселенная. Когда проходит его время, всё, что было с ним, вдруг куда-то исчезает. И бесполезно пытаться проанализировать события, которые всегда загадочны для тех, кто в них не участвовал. Те, кто верит, что ничто не исчезает, а сохраняется вечно, - счастливцы!
Элиэзер М. Рабинович
- at 2012-12-25 20:32:16 EDT
Спасибо Абраму Торпусману за элегантный отзыв, который обратил моё внуимание на пропущенный в своё время замечательный рассказ, неписанный с таким тактом и пониманием! И, конечно, спасибо автору.
Абрам Торпусман
Иерусалим, - at 2012-12-25 18:16:45 EDT
Об этом не принято было писать. Лина нарушила табу. Сделала это элегантно и целомудренно. Спасибо. Но глубокое трагическое раскрытие темы ещё впереди. Справитесь, Лина?
ПЕТР
КАМЕНКА, ПРИДНЕСТРОВЬЕ - at 2012-12-24 20:53:15 EDT
ДА ЧТО НАПИСАТЬ -СЛЕЗЫ ДУШАТ НЕТ СЛОВ ВСЕ ПРАВИЛЬНО И ПРЕКРАСНО С УВ.ПЕТР
Ирина
Тель Авив , Израиль - at 2012-12-24 13:30:34 EDT
Читала и плакала , и плакала после прочтения , плакала от жалости , от боли за трагедию евреского народа . Не знаю вымысел это или рассказ основан на рельных фактах , но все это БЫЛО в истории народа . Сколько смертей , сколько унижений, сколько искалеченых судеб . Как мало мы знаем об этом , как мало мы знаем о наших матерях , отцах , наших близких , многого уже никогда не узнаем . Жаль...
Иосиф Зерницкий
сша - at 2012-12-15 01:38:31 EDT
Чудесный рассказ! Трогает до глубины души. Увидел в нём себя, родителей... Спасибо огромное автору.
Иосиф Зерницкий
Нью йорк, нью йорк, сша - at 2012-12-15 01:32:21 EDT
Огромное спасибо за очень трогательный и ,на мой скромный взгляд, великолепный рассказ. Читал и видел себя, свою семью, поколение родителей, выживших в то ужасное время, потерявших первых супругов и после всего ужаса продолжавших жить и умерших в Израиле. Огромное спасибо за филигранное описание деталей и чудесный язык. С уважением к автору, Иосиф Зерницкий, уроженец Гомеля.
Фаина
Ришон Лецион, Израиль - at 2012-12-09 15:54:13 EDT
Большое спасибо за добрую грусть о родителях.Моих родителей
уже тоже нет.И мне уже 60.И я вспоминаю их.Моего папу тоже
звали Дувид.

tamara
Israel - at 2012-12-06 21:53:37 EDT
Мне страшно,больно..читая эти строки,я вижу лица своих детей и внуков...
Война - адское испытание,молю Бога уберечь нас всех от такого

Майя
- at 2012-12-04 15:48:21 EDT
Замечательный рассказ.
Да, наши родители, выжившие в Холокосте, потерявшие всё и начавшие свою жизнь заново, были сильными людьми.
А моим родителям ещё приходилось КАЖДЫЙ ДЕНЬ ходить по улицам, по которым их родителей, братьев и сестёр, племянников вели на расстрел...

Diana
Tequesta, FL, YSA - at 2012-12-04 15:13:38 EDT
Спасибо ОГРОМНОЕ.
Борис Ямпольский
Димона, Израиль - at 2012-12-03 09:18:36 EDT
Большое спасибо. По моему мнению- отлично. Мне рассказ понравился.
Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2012-12-01 13:10:26 EDT
Ривке Рабинович.
Уважаемая Ривка, если Вы зайдете на эту страницу, то подскажите пожалуйста, где можно получить информацию о Вашей книге? Моя семья двуязычная - мы читаем и на иврите. И мне интересно о ней узнать.

Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2012-11-29 22:01:40 EDT
Как приятно узнать, что спустя долгое время после публикации мой рассказ был прочитан и оставил добрые впечатления. Милые Сара и Ривка, это один из трогательных моментов в жизни автора - прочитать такие комментарии, как ваши. Они же являются стимулом продолжать писать и стараться не опускать планку. Спасибо. Здоровья и благополучия вам!
Ривка Рабинович
Бат-Ям, Израиль - at 2012-11-29 20:01:11 EDT
Необыкновенно впечатляющий рассказ, у Вас большой талант. Прекрасный образ Брониславы. Еще не родился тот праведник, который вправе бросить в нее камень. Я тоже человек пишущий, в возрасте 81 года опубликовала книгу (на иврите), но будет и русская версия. Она о других местах и обстоятельствах, но лейтмотив тот же: выживание. Любой ценой и несмотря ни на что.Ибо живому принадлежит мир.Будьте здоровы и счастливы. Завидую Вашему таланту белой завистью. Ривка
sara
katzrin, Israel - at 2012-11-17 11:00:14 EDT
Тронута до глубины души. Кто посмеет осудить даже в мыслях! Проклятая война ! Сколько загубленных судеб!
Лина Городецкая
Хайфа, Ихраиль - at 2012-11-11 11:00:09 EDT
Дорогая Елена, спасибо Вам за отклик! Очень приятно знать, что рассказ этот созвучен Вашим мыслям. По поводу Вашего замечания... я была в Киеве четыре года назад (через восемнадцать лет после отъезда из него) и открыла ддя себя этот памятник в Бабьем Яре. Я его увидела таким: мальчик, девочка и их поломанная игрушка - клоун. Свои ощущения и ассоциации я вложила в уста Маргариты - героини рассказа "Старая пуговица". Да, позже я прочитала,что бронзовые фигурки - это игрушки. Но решила в рассказе оставить этот эпизод в сооответствии со своими ощущениями и первым видением памятника. Там, в Бабьнм Яре лежит двадцатилетний брат моей мамы Борис и другие ее родственнкию,среди них малыш, который только родился и мамина двоюродная сестра Любочка. Ей было 12 лет... Я думала о ней, когда писала о девочке на памятнике. Еще раз спасибо. Это большой подарок автору - иметь таких внимательных читателей, как Вы.
Елена Царовская
Киев, Украина - at 2012-11-11 00:03:39 EDT
Ваш рассказ попал ко мне случайно.И я очень рада этой случайн-ности- теплый и созвучный моему внутреннему восприятию текст.Но я страшная зануда.И только из этого занудства решаюсь Вам заметить,что на памятнике в Бабьем Яре не изображены дети.Все три бронзовые фигурки -куклы- игрушки, которые остались жить без своих маленьких хозяев...Собственно и невысокий постамент так же задуман автором, как часть детской игрушки-основание пирамидки. Еще раз извините мелкую придирчивость и большое спасибо.
Лина Городецкая
Хайфа, Израиль - at 2010-11-04 16:59:32 EDT
Большое спасибо Всем за отзывы.
Отдельная благодарность Иону Дегену за правки, которые я непременно учту.
Спасибо Пинхасу Ханоху за добрые слова. Да, за последнее время я написала несколько рассказов. Надеюсь их опубликовать.
Очень приятно было узнать, что мой рассказ понравился читателям.

Ион Деген
- at 2010-10-23 12:52:46 EDT
Многоуважаемая Лина!
Посмел проделать незначительную редакторскую работу, пройтись по «блохам»:
…расстрелянных В Бабьем Яре, не выдавала её ВОЗРАСТА, ЗАПАХА никотина, у израильского солдата не «Узи», а «Галиль», или М-16, Красной звезды (с большой буквы)
Попросите всё это исправить, а в отзывах оставить только одну фразу:
Прекрасный рассказ

Борис Э. Альтшулер
Берлин, - at 2010-10-23 06:11:45 EDT
Прекрасный рассказ, необычный сюжет.
Фира Карасик
Россия - at 2010-10-23 00:54:55 EDT
Потрясающе! Я уже давно поняла, что человечество заслуживает проклятия.
Пинхас Ханох
Кирият Тивон, Израиль - at 2010-10-20 10:25:39 EDT
Очень трогательная, щемящая душу, вещь.С Автором я знаком. До сих пор читал только очерки в газетах . Да что я всё вокруг да около. Лина, Вы всегда писали очень искренне и талантливо, потому что Вы очень хороший человек. Эта Пуговица , по-моему, маленький шедевр. Много недосказанного, но всё это можно додумать. Небольшая зарисовка из истории нашей огромной трагедии. Спасибо Вам большое, дорогая Лина! У Вас в запасе имеются ещё такие же прекрасные миниатюры или повести, романы?! С большой симпатией, Пинхас (и Дина).





_Разное_