©"Заметки по еврейской истории"
январь 2010 года

Евгений Беркович

 

Банальность добра против банальности зла: уроки Праведников мира в истории Холокоста

Доклад на Международной конференции «Уроки Второй мировой войны и Холокоста»

Берлин, 17 декабря 2009 года

 

Споры историков: вчера и сегодня

В1948 году узник тюрьмы Шпандау в Западном Берлине Альберт Шпеер в своем дневнике[1] писал, что темы его воспоминаний вряд ли заинтересуют кого-либо по прошествии определенного времени, например, после смены поколений. Бывший рейхсминистр вооружений и военной промышленности в правительстве Гитлера, признавший свою вину на Нюрнбергском процессе и избежавший смертного приговора, в своем прогнозе ошибся. Прошло двадцать лет после его освобождения из тюрьмы и более сорока лет после крушения Третьего рейха, как тема его «Воспоминаний»[2] вновь оказалась в центре внимания историков и общества. Дебаты 1985-87 годов о том, как изучать немецкую историю тех страшных двенадцати лет, когда у власти были нацисты, о корнях немецкого антисемитизма, о причинах Катастрофы европейского еврейства получили название «споры историков» («Historikerstreit»). Эти споры продолжались тогда почти два года, и их тематика остается до сих пор актуальной, чему примером может служить наша Международная конференция[3].

Более того, проблема изучения и осмысления уроков Холокоста с годами становится все более важной, ибо в общественном сознании сама Катастрофа прочно заняла место «абсолютного Зла», очертила ту границу преступлений, до которой человечество еще никогда в своей истории не доходило. Понять причину Холокоста – значит, понять нечто важное в общей природе человека и общества. Ошибка в оценке происходившего во времена господства национал-социализма может привести к искажению истории и повторению трагедии в будущем.

В ходе «спора историков» чаще других упоминалась концепция «историзации национал-социализма», выдвинутая директором мюнхенского Института современной истории Мартином Брошатом в майском номере журнале «Меркур» за 1985 год[4]. В своей статье, до сих пор активно цитируемой специалистами, историк призывал отказаться от демонизации Гитлера, требовал рассматривать короткий двенадцатилетний период Третьего рейха не как «исключение», случайно свалившееся на головы бедных немцев, а как определенное звено в цепи тысячелетней истории Германии. Брошат считал, что к преступлениям нацистов историки должны подходить без эмоций и моральных осуждений, а с холодным разумом и точным аппаратом своей науки, опираясь только на документы и факты. Исследования нацистского периода Германии не должны отличаться по методологии от изучения любого другого явления истории.

Против профессионального подхода к описанию Холокоста не будет возражать ни один ответственный историк, так что с этой стороны концепция Брошата неуязвима и, можно сказать, очевидна. Но, с другой стороны, «историзация национал-социализма» опасна так называемой «релятивизацией» Холокоста, когда отрицается его уникальный характер «радикального зла» (по выражению Ханны Арендт).

Наиболее последовательным и убежденным критиком релятивизации Катастрофы европейского еврейства выступил израильский историк Саул Фридлендер (Saul Friedländer), в серии книг и в открытой переписке с Брошатом подчеркивавший опасность упрощения сложной проблемы[5].

Стремление уравнять Холокост с другими катастрофами в истории человечества и тем самым затушевать его необычность достаточно часто встречаются и в трудах специалистов-историков, и в выступлениях различных политиков и деятелей культуры. Иногда слабость таких сравнений видна невооруженным взглядом, как в статье историка Голо Манна, опубликованной в том же 1985 году, что и статья Брошата, в еженедельнике «Время» («Die Zeit»). Сын «волшебника слова» Томаса Манна и сам достаточно известный литератор, Голо Манн в год сорокалетия победы над Гитлером задал риторический вопрос, в котором неявно содержится сравнение Холокоста с другим событием истории: «Кто во Франции через сорок лет после Ватерлоо говорил о злодеяниях Наполеона?».

Куда более правдоподобными, и потому особенно опасными кажутся сравнения Холокоста с преступлениями «коммунистических» режимов, прежде всего, сталинского. В том же 1985 году в своем журнале «Шпигель» («Der Spiegel» - «Зеркало») с большой статьей выступил его издатель и главный редактор Рудольф Аугштайн (Rudolf Augstein), человек известный и чрезвычайно популярный в Германии. Недаром президент ФРГ Йоханнес Рау (Johannes Rau) сказал о нем: «Его, скорее, можно было назвать пишущим политиком, нежели политическим журналистом». И этот «пишущий политик» утверждал: «Вовсе не очевидно, что антигитлеровские союзники совершали меньшие преступления, чем сам Гитлер. Начал преступления против человечества Сталин в 1928 году. Гитлеровские преступления все же были направлены не столько против своего народа, сколько против заграницы, против иностранных евреев, которых было на порядок больше проживавших в пределах рейха пятисот тысяч их немецких соплеменников»[6].

Как мы видим из сообщений настоящей конференции, и сейчас, спустя четверть века, точка зрения Рудольфа Аугштайна жива и берется на вооружение отрицателями уникальности Холокоста.

В чем же состоит эта уникальность? Ведь и до Второй мировой войны, и после победы над нацистами в мире случались страшные рецидивы геноцида, жертвами которого становились сотни тысяч и даже миллионы людей.

В последних строках своей книги «Эйхман в Иерусалиме» Ханна Арендт четко определила, чем преступления нацистов отличались от других. Нацисты, по ее мнению, попытались решить, «кому можно, а кому нет жить на этом свете»[7]. Вот подобное этому решение не принимал еще никакой режим, каким бы преступным он ни был. Именно в этом смысле нацистский режим достиг «границы Зла»: можно представить себе преступления, еще большие по числу жертв или еще более технологичные орудия убийства, но такой постановки задачи, какую ставили перед собой нацисты, в Новой истории не было ни до Гитлера, ни после. Никто не стремился определенную группу людей, выделенную по каким-то признакам, истребить полностью и не позволить ее представителям и в будущем жить на Земле.

В современной истории человечество только один раз подошло к этой границе зла, и сделали это именно нацисты. Ни сталинский режим, ни режим «красных кхмеров», ни другие преступные режимы не ставили перед собой такой задачи. И в этом проявляется уникальность Холокоста, которую «релятивисты» от истории хотят затушевать. А поставленная в один ряд с другими трагедиями, Катастрофа европейского еврейства может разделить их судьбу: виновники преступлений стираются из памяти новых поколений. Ибо прав в этом Голо Манн: кто сейчас думает о преступлениях времен Наполеона?

Историзацию национал-социализма можно только приветствовать, если она ведет к углубленному пониманию механизма и причин этого явления. Но нужно внимательно следить, чтобы историзация не стала инструментом релятивизации Холокоста, в результате которой виновников Катастрофы человечество просто забудет.

Заканчивая этот раздел, я должен сделать одно важное замечание. Нельзя, подчеркивая уникальность преступлений Гитлера, не видеть и определенных общих черт между двумя наиболее кровавыми диктатурами двадцатого века. Море крови, пролитой нацистскими властями в Европе, и Сталиным и его ближайшим окружением в СССР, вызвано, по сути, желанием «простыми средствами» осчастливить свой народ и все человечество. Мессианская идея диктаторов состояла в принесении «светлому будущему» огромной жертвы из миллионов людей, назначенных виновными за все беды и горести. Такими «козлам отпущения» для Гитлера стали евреи, а для Сталина – после истребления «эксплуататорских классов» – всевозможные «враги народа» и «уклонисты» всех мастей, от троцкистов до безродных космополитов. Террор оказался цементирующим материалом диктатуры и, в конечном счете, из средства стал целью.

Один из важных уроков истории двадцатого века состоит в осознании опасности подобных «мессианских идей», когда для решения немыслимо сложных задач ищут предельно простое решение. За этот «грех упрощения» расплачиваются жизнями миллионы людей.

 

Немецкий антисемитизм – факты против мифов

 

Но вернемся к немецкой истории. Вот вопрос, на который до сих пор нет убедительного и обоснованного ответа: почему именно Германия, страна с таким славным культурным прошлым и с таким мощным интеллектуальным потенциалом смогла в двадцатом веке опуститься во мрак средневековья и потрясти мир кошмаром Холокоста? Над этой загадкой до сих пор бьются историки и литераторы, социологи и режиссеры, философы и юристы...

С середины девяностых годов прошлого века широко распространилась точка зрения о так называемом «врожденном» немецком антисемитизме, якобы присущем немцам чуть ли не с рождения. Наиболее последовательно эту точку зрения отстаивает американский историк Даниэль Гольдхаген, защитивший в 1996 году докторскую диссертацию «Hitlers Willing Executioners» («Добровольные палачи Гитлера»), вышедшую впоследствии в виде книги на разных языках[8].

Вместо анализа множества факторов, определявших структуру и развитие национал-социализма, вместо поиска тех особенностей общественного развития, которые ведут к нацистской диктатуре и, в конечном счете, к Холокосту, Гольдхаген просто объявляет об открытии одной всеобъемлющей причины Катастрофы. Эта причина – присущий всем немцам, по крайней мере, с девятнадцатого века поголовный радикальный антисемитизм. Любой немец, по Гольдхагену, рассматривал и рассматривает еврея как чужеродное тело в здоровом немецком обществе, причем от еврея идут все беды и несчастья. Единственный способ справиться с этой «заразой» - уничтожить всех евреев. Поэтому-то так охотно участвовали «простые немцы» в карательных акциях 101-го полицейского резервного батальона, на анализе действий которого и построена вся диссертация и сделаны обобщающие выводы американского исследователя.

Здесь я не буду углубляться в анализ того, какие методические ошибки совершил Даниэль Гольдхаген, как он исказил результаты исследований Христофера Браунинга (Christopher Browning), первого исследователя документов полицейского батальона №101[9]. Книга Гольдхагена, фактически вывернувшая выводы Браунинга наизнанку, вызвала мощную дискуссию среди немецких историков в 1996 году[10].

Ложность концепции Гольдхагена доказать достаточно просто, достаточно внимательно присмотреться к известным историческим фактам. Два из них я отмечу.

Первой общегосударственной акцией против евреев стал бойкот еврейских предприятий, назначенный на первое апреля 1933 года, через неделю после того, как Гитлер получил права диктатора[11]. К проведению акции был привлечен весь государственный аппарат, все силы национал-социалистической партии. Каков был бы результат «операции», если бы немцы действительно так относились к евреям, как это описывает Гольдхаген? Только один – всенародная поддержка и безоговорочный успех. Что же произошло на деле? Акция фактически провалилась и была закончена в один день, лишь в отдельных местах длилась три-четыре дня.

Но вот о другой антиеврейской акции – всегерманском погроме, получившем название «Хрустальная ночь», с 9 на 10 ноября 1938 года, можно сказать, что он прошел без существенных возражений со стороны немецкого населения. Т.е. пять лет интенсивной и ежедневной антиеврейской пропаганды – в газетах, книгах, журналах, в кино, на радио – сделали свое дело: негативное отношение в народе к евреям было выращено и закреплено. Этот пример важен еще одним своим следствием: он показывает, как легко в тоталитарном государстве «промываются мозги», как быстро можно изменить так называемый «менталитет народа». Из других социальных экспериментов, поставленных историей, мы знаем, что немецкий народ тут не исключение.

Второй пример, очень показательный, но почему-то менее известный, относится к выборам в рейхстаг 1930 года. Я напомню, что до этого года партия Гитлера (NSDAP) относилась к политическим маргиналам, за нее голосовал ничтожный процент избирателей. Например, на выборах 1928 года за национал-социалистов было подано 2,8% всех голосов, так что в рейхстаге партия была представлена всего двенадцатью депутатами. Для сравнения: у социал-демократов (SPD) было 153 места в рейхстаге, за них голосовали 29,8 процентов избирателей. У Немецкой национальной народной партии (DNVP) – 73 депутата (14,3%), у партии Центра (Zentrum) – 61(12,1%), у коммунистов – 54 (10,6%)[12].

Как лидер маргинальной партии Гитлер не скрывал своего звериного антисемитизма. Начиная с «Майн кампф» (1924-25 годы), руководитель НСДАП во всех своих публичных выступлениях все беды немецкого народа объяснял происками евреев. В отделении евреев от немцев будущий фюрер немецкого народа видел единственный способ спасения. Именно как отчаянного антисемита знали Гитлера немцы, но не торопились отдавать ему свои голоса на выборах.

Но вот в 1930 году перед национал-социалистами забрезжила надежда на серьезный успех у избирателей. Навалившийся на Германию мировой экономический кризис привел к новому обнищанию населения, увеличению числа безработных, а значит, выросло число недовольных положением дел в Веймарской республике. Достаточно привести такие данные: в 1928 году в Германии чуть более 1391 тысяч безработных, а в 1930-м – их стало уже 3076 тысяч. Причем рост безработицы в Германии опережал средние данные по Европе. Если принять число безработных в 1927 году за 100%, то в Германии в 1928-м насчитывалось 107%, а через два года – уже 234%. В то же время в Великобритании, например, число безработных в 1930 году составляло 169% от числа 1927 года[13].

На таком экономическом фоне завоевать голоса избирателей руководству нацистской партии казалось вполне реальным, и по указанию Гитлера все силы партии были брошены на агитацию и пропаганду. Под руководством Геббельса по всей стране были организованы более шести тысяч предвыборных собраний и митингов. Как правило, митинги проходили в больших залах, собиравших до десяти тысяч участников. Иногда собрания устраивались и под открытым небом. Вся национал-социалистическая пресса, издательства, типографии работали исключительно на выборы.

Гитлер принимал самое непосредственное участие в предвыборной кампании. За последние шесть недель перед выборами он побывал во всех регионах страны, выступал на многочисленных собраниях, пожимал тысячи рук, прижимал к груди маленьких детей, клялся в своей любви к Германии, обещал избавить страну от бед, дать всем «хлеб и работу».

Опытный политик, Гитлер не ошибся в выборе момента и провел всю предвыборную кампанию 1930 года образцово. Его партия совершила настоящий прорыв во власть: она набрала 18,3% голосов избирателей и получила 107 мест в рейхстаге, увеличив свое присутствие там сразу на 95 депутатов!

Здесь уместно спросить, в чем же противоречие с тезисом Гольдхагена? Вроде, все сходится: антисемиты немцы голосовали за антисемита Гитлера, который ловко воспользовался этой «врожденной особенностью» немецкого народа. На самом деле, все не так.

Главным предвыборным документом национал-социалистической партии был Манифест, составленный при непосредственном участии вождя партии. Документ, содержавший основные политические принципы партии, ее взгляд на проблемы страны и пути выхода из кризиса, был напечатан на тринадцати страницах и содержал несколько тысяч слов. Как вы думаете, сколько раз на этих страницах употреблялось слово «еврей», не сходившее с уст и из-под пера Гитлера-агитатора в предшествующие годы? Ответ поражает: ни разу!

Другими словами, пока партия оставалась маргинальной, Гитлер не боялся высказывать свои радикальные антисемитские взгляды. Ему просто нечего было терять, а таким образом он мог привлечь в НСДАП новых членов из таких же, как он, юдофобов. Но когда речь зашла о победе на всеобщих выборах в рейхстаг, когда встала задача завоевать голоса не маргиналов, а простых немцев, хитрый политик Гитлер не стал выпячивать свою ненависть к евреям, понимая, что этим он не только не привлечет массового избирателя, но, напротив, оттолкнет от себя нормальных граждан. Проблемы экономики для рядового немца были куда ближе и понятней, чем расовый антисемитизм верхушки национал-социалистической партии. И именно на этом, а не на врожденной антипатии к евреям, и сыграл Гитлер во время исторических выборов в сентябре 1930 года. А избиратель руководствовался распространенной тогда поговоркой: «Не так горячо естся, как варится»[14].

Будь концепция Гольдхагена верной, будущий фюрер использовал бы в предвыборном Манифесте совсем другие аргументы.

Важно подчеркнуть, что тезис Гольдхагена о «врожденном немецком антисемитизме» не просто ложный, но он еще и чрезвычайно опасный. Это одна из тех «зацепок», за которые цепляются фальсификаторы истории. Уверовав, что Холокост – следствие особой немецкой «генетики», можно не заметить начала трагедии в другом месте.

 

Праведники мира в ландшафте Холокоста

 

В 1953 году был открыт иерусалимский мемориал «Яд ва-Шем» – центр научных исследований и памятник жертвам Катастрофы европейского еврейства. Как сказано в законе об основании мемориала, он должен предоставить «место и имена» (так «яд ва-шем» переводится с иврита) всем жертвам Холокоста. Этим же законом определен особый статус тех людей, которые из благородных побуждений и с риском для собственной жизни спасали евреев в годы Второй мировой войны. По давней еврейской традиции таких людей называют «хасидей уммот ха-олам», что буквально означает «праведники среди народов мира». В повседневной жизни обычно говорят короче: «праведники народов» или «праведники мира». Одним из самых запоминающихся мест Яд ва-Шема является Сад Праведников – несколько тысяч вечнозеленых деревьев, каждое из которых посажено в честь человека, помогшего хотя бы одному еврею пережить Холокост. Табличка у дерева сообщает имя этого человека.

Исследователи выделяют три большие группы населения в годы Второй мировой войны: преступников, жертв и зрителей[15]. Если каждую из этих групп по численности сравнить с Праведниками мира, то эти последние составят лишь незначительное меньшинство. Но без них описание "ландшафта Холокоста" было бы явно неполным. Знать историю спасения евреев в годы Второй мировой войны так же важно, как знать историю их уничтожения. Праведники мира дают возможность всем людям на земле сохранить Веру и Надежду[16].

Сейчас звание "Праведник мира" получило свыше двадцати двух тысяч человек (по данным Яд ва-Шема на начало 2009 года зарегистрировано 22 765 Праведников). Главным образом эти люди жили в европейских странах, оккупированных фашистами: более шести тысяч – в Польше, почти пять – в Голландии, около трех тысяч – во Франции, примерно две тысячи двести – в Украине и полторы тысячи – в Бельгии.

Среди Праведников мира – 460 из Германии, что напрямую противоречит тезису Гольдхагена о поголовном немецком антисемитизме. На самом деле, немцев, спасавших евреев в годы Холокоста, во много раз больше. Этой теме посвящен, в частности, документальный фильм «Вопросы Богу», снятый по моему сценарию московской киностудией «Параджанов-фильм»[17]. Один яркий пример: около двух тысяч евреев пережили войну и Катастрофу, проживая в Берлине на нелегальном положении. Их называли «подводными лодками», убежище им предоставляли немцы, подвергавшие себя риску оказаться за это в руках гестапо. Для спасения от нацистов в столице Третьего рейха нужно было часто менять укрытие, ибо эсэсовцы регулярно проводили обыски и облавы, да и добровольных помощников у полиции было немало. В Еврейском музее Берлина есть свидетельства о том, как еврейские семьи в поисках спасения сменяли за годы войны несколько десятков берлинских адресов. Другими словами, за каждой спасенной еврейской семьей стоит несколько десятков берлинцев. Это значит, что число немцев, участвовавших в спасении двух тысяч евреев, надо минимум увеличить на порядок.

Само понятие «Праведник мира» в отношении людей, спасавших евреев достаточно условно. Мартин Гильберт рассказал поучительную историю[18]. Некий польский крестьянин в годы войны прятал у себя Дану Шапиро с матерью. Женщины жили в крошечной темной каморке в коровнике. Однажды в дом крестьянина постучал человек с сыном-подростком на руках. Это был еврей, скрывавшийся в соседнем лесу. Он сказал, что у мальчика гангрена, и просил позвать врача. Но крестьянин пошел в гестапо и сообщил о пришедших. Дана вспоминает, что за донос ему было выдано два килограмма сахара. А еврея с больным ребенком забрали фашисты и расстреляли.

Как можно двух человек спасти и двух же предать верной смерти? Что двигало поступками этого крестьянина? Он знал, что помочь больному ребенку все равно не удастся, и не хотел рисковать из-за умирающего? Или он посчитал, что четыре человека для его маленького убежища слишком много и они все могут погибнуть? Или боялся, что немцы либо соседи обнаружат прячущихся в коровнике евреев, и посчитал за лучшее отвести от себя подозрения? Или считал возможным для себя заботиться о еврейских женщинах, но не хотел помогать мужчинам? Почему в сферу его моральной ответственности попали два посторонних человека, но не нашлось места для четырех?

Праведники мира – это в полном смысле слова «солнечное сплетение» проблем Холокоста. И необходимо разобраться во всем их комплексе, чтобы понять, что означала «моральная ответственность» человека тогда и как ее следует оценивать сегодня. Профессор Вольфганг Бенц, руководитель Центра по изучению антисемитизма при Берлинском техническом университете, один из самых авторитетных сегодня историков Германии, так ответил на мой вопрос, что самое главное нужно сказать в фильме о людях, спасавших евреев: «Персональная ответственность человека за свои поступки. Человек должен сам решать, нужно ли приспосабливаться к системе власти или противостоять ей. Это должно вытекать из его личных представлений о добре и зле, из его этических установок. Вот, по-моему, самое главное послание, которое должен нести рассказ о «невоспетых героях» и их «тихой помощи» преследуемым евреям. И не забывать, что людей, оставшихся верными своей совести, было непростительно мало»[19].

Многие категории людей, спасавших евреев в годы Катастрофы, не подпадают под определение «Праведник мира» по терминологии Яд ва-Шема. Например, если спасатель – сам еврей[20].

Вообще, в еврейской традиции принято осторожно относиться к слову «праведник». Раби Яакову Ицхаку из Люблина приписывают такую притчу: «Если скажут тебе великие мужи Израиля, что ты праведник, не верь. Даже если явится тебе Элияѓу, поминаемый к добру, и ангел небесный, и скажут тебе, что ты праведник, не верь. И даже если Сам Бесконечный, Благословен Он и Имя Его, скажет тебе, что ты праведник, имей в виду, что это относится только к данному моменту, но не к следующему»[21].

Известны случаи, когда люди отказывались от присвоенного им комиссией Яд ва-Шема звания «Праведник мира». Так поступила, например, мятежная графиня фон Мальцан, в квартире у которой под носом гестапо спасались в разное время более шестидесяти евреев. Своего будущего мужа еврея Ганса Гиршеля она несколько лет прятала внутри дивана, соорудив там потаенное убежище, где всегда стоял стакан с водой и таблетка от кашля, чтобы прятавшийся не выдал себя при обыске[22].

Профессор Бенц в разговоре со мной так объяснил отказ графини от почетного звания: «Причина отказа графини Марии фон Мальцан лежит, вероятно, в особенностях ее темперамента, ее характера. Она всю жизнь не признавала никаких авторитетов. Однако было много других людей, которые не хотели, чтобы их превозносили за то, что они делали в годы войны. Эти люди просто не могли вести себя тогда иначе. И им нелегко принимать почести за то, что они делали, тем более, через много лет после случившегося. И это я могу понять. Сразу после войны человек, возможно, и принял бы награду как доказательство того, что он не был нацистом. А когда ему 65 лет, когда ордена и медали получают почти все участники войны, согласиться на чествование только за то, что был в те годы честным человеком, - это не соответствовало бы представлениям о порядочности, сложившимся в нации»[23].

Израиль – не единственная страна, отмечающая праведников: задолго до объединения Германии берлинский сенат наградил несколько сотен человек за помощь жертвам нацизма. В течение семи лет, с 1960 по 1966 годы, 738 жителей Западного Берлина получили Почетные грамоты «невоспетых героев» («Unbesungene Helden»), а нуждающиеся, кроме того, и скромную прибавку к пенсии – до ста марок в месяц.

Отбор претендентов на награждение шел непросто. Главная причина состояла в том, что немецкое общество в послевоенные годы медленно и трудно выходило из тени нацистского прошлого.

Инициатором акции выступил сенатор Западного Берлина по внутренним делам Йоахим Липшиц, сын еврея и немки, который сам чудом пережил Холокост, скрываясь всю войну у знакомых в берлинском районе Карлсхорст. Идею и название акции Липшиц взял у известного еврейского публициста Курта Гроссмана, который в 1956 году начал поиски немцев, спасавших евреев, и в 57-м выпустил книгу «Невоспетые герои». Похоже, берлинские чиновники не торопились реализовывать предложение сенатора: только в 1960 году были готовы и утверждены необходимые инструкции, и в 41-м номере правительственного вестника «Амтсблатт» появилось «Положение о чествовании берлинских граждан, которые оказывали помощь людям, преследовавшимся нацистским режимом»[24].

Условия «Положения» сильно ограничивали количество награжденных. Так, не могли считаться «героями» люди, уехавшие после войны из Берлина. Были введены ограничения и по профессиям, например, даже не рассматривались заявки от священнослужителей. Членство в национал-социалистической партии тоже не позволяло претендовать на почетное звание, хотя история знает немало «праведников в нацистских мундирах». Вот один яркий пример: берлинский полицейский Вильгельм Моннхаймер (Willhelm Monnheimer) помог десяткам евреев, выдавая им свидетельства об утере документов из-за бомбежек и обеспечивая их новыми, «арийскими» паспортами. Несмотря на свидетельства людей, спасенных Моннхаймером, власти отказали ему в звании «невоспетый герой»[25].

Размышления о судьбах «праведников» приводит к четкому различию между нацизмом Гитлера и фашизмом, например, Муссолини. В конце лета 1942 года небольшая группа итальянских дипломатов и высших офицеров решила спасти от верного уничтожения несколько тысяч евреев. В большинстве своем это были выходцы из Хорватии, бежавшие в 1941 году от зверств местных фашистов в ту часть Югославии, которая была оккупирована Италией. Там под защитой королевской итальянской армии они могли жить относительно свободно и спокойно. Однако к тому времени, о котором у нас идет речь, им вновь стала угрожать смертельная опасность: немцы начали устанавливать в Европе «новый порядок», предусматривающий депортацию всех евреев в специальные лагеря смерти.

Чтобы уничтожить шесть миллионов евреев, нацистам нужна была помощь союзников. Добровольные помощники находились среди литовцев и латышей, французов и хорватов, венгров и румын. В августе 1942 года немецкое руководство обратилось к итальянскому правительству с официальной просьбой выдать хорватам бежавших от них евреев. Муссолини дал согласие, однако его приказ не был выполнен: среди дипломатических и военных чинов нашлись смельчаки, не захотевшие починиться.

Заговорщики затеяли смертельно опасную игру не только со своим правительством, но и с Гитлером, Гиммлером и СС. В дальнейшем под защиту итальянцев попали евреи еще из двух оккупированных Италией областей, находящихся в Греции и на юге Франции. Еврейское население во всех трех зонах оккупации составляло около пятидесяти тысяч человек, и вплоть до падения режима Муссолини и капитуляции Италии 8 сентября 1943 года ни один из них не был выдан немцам. История спасения итальянцами евреев дает много поводов для размышлений над вечными вопросами о добре и зле[26].

Среди всех европейских государств, которые находились под давлением нацистского «нового порядка» и, тем не менее, сопротивлялись уничтожению еврейского народа, с Италией можно сравнить только Данию[27]. Ханна Арендт в своей знаменитой книге «Эйхман в Иерусалиме» писала: «То, что в Дании было результатом привитого понимания тех предпосылок и обязанностей, которые гарантируют гражданство и независимость, в Италии произошло почти автоматически, стало итогом гуманизма, пронизывающего все слои древнего и цивилизованного народа». Здесь отмечена важная, но не единственная причина.

Стоит вспомнить, что добродетель часто произрастает из недостатков, а преступление ‑ из доведенных до абсолюта достоинств. Пруссия добилась того, что удавалось очень немногим: здесь практически полностью была искоренена коррупция на государственной службе. Прусские чиновники служили государству как божеству, но за параграфами инструкций и циркуляров исчезал живой человек.

Для итальянской бюрократии, напротив, характерны необязательность и расхлябанность, так раздражавшие немцев. Мафия и коррупция, карбонарии, масоны и иезуиты ‑ вот типичный «коктейль» итальянского общества. Но продажность чиновников помогала спасать евреев: за деньги можно было купить свободу и жизнь, а богатая традиция заговоров помогала долгое время игнорировать приказы дуче.

Ханне Арендт принадлежит термин «банальность зла», которым она определила действия немецкой бюрократии по пунктуальным ответам Адольфа Эйхмана на процессе в Иерусалиме.

То, что двигало итальянцами в отношении евреев в годы фашизма, можно было бы назвать «банальностью добра». В душах многих людей сохранился определенный порог порядочности, перейти который они не могли даже по приказу дуче. Престиж нации, совесть и человечность оказались не пустыми словами для многих итальянцев ‑ от простых солдат до генералов и министров.

Заговор высших офицеров вермахта против Гитлера 20 июля 1944 года потерпел поражение. Заговор против приказов Муссолини в 1942-43 годах оказался успешным. Пока фашисты были в Италии у власти, ни один еврей на контролируемых итальянцами землях не был выдан немцам и не пострадал.

Закончить свое выступление мне бы хотелось анализом события, которое произошло в первые дни марта 1943 года в Берлине и в которое и сейчас трудно поверить. Несколько тысяч евреев, собранных в пересылочном лагере на улице Роз (Розенштрассе, 2-4) для отправки в лагеря смерти, были отпущены на свободу. Более того, двадцать пять евреев, которых уже депортировали в Освенцим, через две недели были возвращены в Берлин и тоже получили свободу. Освобождение заключенных не было результатом тайной операции подпольщиков. Все евреи были освобождены нацистами вполне легально и получили соответствующие справки и удостоверения. Отлаженная машина уничтожения впервые дала сбой, приговоренные к смерти жертвы остались жить. Многие из этих людей увидели конец гитлеризма.

Своим освобождением спасенные евреи обязаны нескольким сотням простых берлинцев, в основном женщин, которые в течение двух недель выходили на Розенштрассе и требовали вернуть им мужей, отцов и детей. Это был первый и единственный протест немцев против депортации евреев, против расистской политики нацистов. И этот протест увенчался полным успехом. Казавшаяся неумолимой и беспощадной, власть была вынуждена уступить.

Женщины, протестовавшие на улице Роз, не взирая на угрозы вооруженных эсэсовцев, проявили истинное мужество и бесстрашие. Но и до этого момента брак с евреем требовал силы духа и мужества. Долгие годы сопротивлялись они настойчивым попыткам властей добиться развода с евреями. Своей стойкостью эти женщины спасали своих супругов: развод означал для евреев немедленную депортацию и неминуемое уничтожение.

В последние годы появились исследования историков, утверждающие, что не выступления женщин спасли от смерти схваченных евреев, а сами нацисты не решили еще, что делать с евреями из смешанных браков. Но женщины не знали, что их мужей немцы не собирались уничтожать, а держали в качестве заложников. И «женский бунт» на Розенштрассе был настоящим сопротивлением режиму. Женщины продемонстрировали гражданское мужество и смелость.

Сопротивление остается сопротивлением, даже если оно не привело к ожидаемому результату. Не всякое сопротивление оказывается успешным, но оно не перестает от этого быть сопротивлением.

Первое письменное сообщение о событиях на Розенштрассе появилось в берлинской женской газете "Она" сразу после окончания войны. А затем целых пятьдесят лет ни историки, ни журналисты не вспоминали о том, что происходило на улице Роз. Только в девяностые годы появились первые монографии, статьи, документальные фильмы об этих событиях. К их пятидесятилетию по проекту художницы Ингебор Хунцигер по распоряжению руководителя ГДР Хоннекера был создан мемориальный скульптурный комплекс, но он был открыт уже после падения Берлинской стены и объединения Германии.

Что могло означать столь долгое молчание о таком, казалось бы, необыкновенно привлекательном для историков и писателей событии, как спасение человеческих жизней в условиях безжалостной тирании?

Успех демонстраций на Розенштрассе позволяет несколько по-иному посмотреть на события прошлого и, в частности, на ответственность немецкого народа за преступления нацистов. Распространенное оправдание звучит так: «Мы ничего о лагерях уничтожения не знали». Действительно, планы нацистского руководства «окончательно решить еврейский вопрос» держались в тайне от народа. Но люди видели, что преследование евреев становится все более жестким. Прямому уничтожению предшествовали выделение евреев среди других людей (опознавательные знаки - шестиконечные звезды), их изоляция и концентрация (еврейские дома, гетто, концлагеря). Только после этого следовало уже собственно физическое уничтожение.

Выступления на Розенштрассе показывают, что если бы евреи не были изолированы от немецкого общества, их уничтожение оказалось бы сложной проблемой для властей. А подавляющее большинство немцев не возражали против выделения и изоляции евреев. С 1933 года практически не было протестов немцев против расистских законов и распоряжений нацистов. И это развязало руки фашистским преступникам. Тотального геноцида евреев можно было бы избежать, если бы не пассивность и молчаливое одобрение немцами действий своего правительства.

Знаменитый философ Карл Ясперс сказал в своем первом публичном заявлении после войны: «Мы, выжившие немцы, не искали смерти. Нас не арестовывали, как наших еврейских друзей, не выгоняли на улицы, не казнили. Мы предпочитали остаться в живых с таким слабым оправданием, что наша смерть все равно никому не может помочь. То, что мы живы, и есть наша вина!».

Есть еще одна причина, почему о событиях на Розенштрассе не говорили как об антифашистском Сопротивлении. "Сопротивлением" в послевоенной литературе называли вооруженную борьбу с фашистским режимом. В странах соцлагеря к этому обязательно добавляли руководящую роль коммунистов. К "Сопротивлению" относили действия партизан и подпольщиков, но никак не мирные демонстрации на городских улицах. Демонстрации - типичное оружие диссидентов, инакомыслящих.

Об угрозе, которую инакомыслящие представляют для правящего режима, лучше других сказал Вацлав Гавел, когда он сам как «опасный диссидент» был под надзором органов госбезопасности социалистической Чехословакии: «Если опорой системы является «жизнь по лжи», то не удивительно, что основная угроза этой системе исходит из «жизни по правде»». Гавел говорил о коммунистической системе. Коммунизм как тоталитарную систему роднит с нацизмом стремление подчинить весь народ идеологии правящей партии. Большинство людей принимает эту идеологию или делает вид, что принимает. В последнем случае приходится действовать вопреки своей совести, «жить по лжи». Тоталитаризм подавляет правду и индивидуальность. «Жизнь по правде», по мнению Гавела, создает основу для оппозиции, столь невыносимой диктаторским режимам.

Вот почему замалчивание праведников стоит в одном ряду с героизацией нацистских преступников, являясь инструментом тех, кто искажает историю в угоду своим политическим интересам.


Примечания

[1] Speer Albert. Spandauer Tagebücher. Propyläen, Berlin 2002

[2] Speer Albert. Erinnerungen. Ullstein Taschenbuchverlag, Berlin 2005.

[3] Международная конференция «Уроки Второй мировой войны и Холокоста», Берлин, 15-17 декабря 2009 года. Организатор – Всемирный конгресс русскоязычного еврейства.

[4] Broszat Martin: Plädoyer für eine Historisierung des Nationalsozialismus, in: Merkur 39 (1985), S. 373-385. Перепечатано также в книге Graml Hermann, Henke Klaus-Dietmar (Hrsg.). Nach Hitler. Der schwierige Umgang mit unserer Geschichte. Beitrage von Martin Broszat, München, 1986. Более подробно о "споре историков" и обсуждаемой здесь проблеме уникальности Холокоста см. в статье Юрия Табака. "Еще раз к вопросу об уникальности Холокоста в свете еврейского и мирового исторического опыта". "Заметки по еврейской истории", №43 2004.

[5] Friedländer Saul. Nachdenken über den Holocaust. Verlag C.H.Beck, München 2007; Friedländer Saul. Den Holocaust beschreiben. Auf dem Weg zu einer integrierten Geschichte. Wallstein Verlag, Jena 2007.

[6] Augstein Rudolf. Auf die schiefe Ebene zur Republik. In «Der Spiegel», №2 1985, S. 22-32.

[7] Arendt Hanna. Eichmann in Jerusalem. Ein Bericht von der Banalität des Bösen. Piper Verlag, München 1986.

[8] Goldhagen Daniel. Hitlers willige Vollstrecker. Wolf Jobst Siedler Verlag, Berlin 1996.

[9] Browning Christopher. Ordinary Men: Reserve Police Battalion 101 and the Final Solution in Poland, HarperCollins, New York 1992.

[10] Schoeps Julius (Hrsg.) Ein Volk von Mördern? Die Dokumentation zur Goldhagen Kontroverse und die Rolle der Deutschen in Holocaust. Hoffmann und Campe, Hamburg 1996.

[11] 23 марта 1933 года был принят так называемый «Закон о полномочиях» («Gesetz zur Behebung der Not von Volk und Reich» - «Ermächtigungsgesetz»).

[12] Falter Jürgen. Hitlers Wähler. Verlag C.H.Beck, München 1996.

[13] Kluge Ulrich. Die Weimarer Republik. Verlag Ferdinand Schöningh, Paderborn 2006, S. 317.

[14] См. об этом мою статью «Немецкий антисемитизм: факты и вымыслы». В книге Беркович Евгений. «Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста». Изд. «Янус-К», М. 2003.

[15] Hilberg Raul. Perpetrators, victims, bystanders: the Jewish catastrophe, 1933 – 1945. Aaron Asher, New York 1992.

[16] Далее частично цитируется моя статья «Праведники мира в Ландшафте Холокоста». В книге Беркович Евгений. «Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста» (см. прим. 14). В этой статье рассматривая тема получила дальнейшее развитие.

[17] Об этом фильме см. нашу совместную с Еленой Минкиной статью «Вечер вопросов», альманах «Еврейская Старина», №8(44) 2006.

[18] Gilbert, Martin. The Holocaust: A History of the Jews in Europe During the Second World War. New York: Henry Holt & Company, 1986.

[19] См. мое «Интервью с профессором Вольфгангом Бенцем», альманах «Еврейская Старина», №10(34) 2005.

[20] См., например, мою статью «История Вильгельма Бахнера» в книге Беркович Евгений. «Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста» (см. прим. 14).

[21] Лавский В.В. (составитель) Хасидская мудрость. «Алетейа», М. 1999.

[22] Подробнее в моей статье «Бей в барабан и не бойся беды» в книге Беркович Евгений. «Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста» (см. прим. 14).

[23] См. мое «Интервью с профессором Вольфгангом Бенцем», альманах «Еврейская Старина», №10(34) 2005.

[24] Aust Stefan, Spörl Gerhard (Hrg.). Die Gegenwart der Vergangenheit. Der lange Schatten des Dritten Reichs. Deutsche Verlags-Anstalt, München 2004.

[25] Подробнее в статье Беркович Евгений. Из Данцига в Эйлат: морем к свободе. Альманах «Еврейская Старина», №17 2004.

[26] Беркович Евгений. Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста» (см. прим. 14).

[27] Беркович Евгений. Перевернутый мир. Георг Фердинанд Дуквиц и спасение евреев в Дании. В книге Беркович Евгений. Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста» (см. прим. 14).


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 223




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2010/Zametki/Nomer1/Berkovich1.php - to PDF file

Комментарии:

Эдмонд
- at 2010-02-05 06:12:50 EDT
М. ТАРТАКОВСКИЙ. "...как на теорию".
- at 2010-02-04 14:32:04 EDT
Вычленяя нашу трагедию из общей, мы – фактически – обеляем гитлеризм. Т.е. прочим народам (да ещё и под гнётом сталинской тирании) Гитлер-де не сулил что-то особенное. Победил бы – «пили бы баварское пиво»!..
Если следовать даже самым низменным «практическим выгодам» – и «в видах Холокоста», и не только - такое вычленение евреев из человечества веками обрекало нас на презрение со стороны окружающих. Холокост - итогом.
Так не враги ли мы самим себе? «Все мы, любители народа, смотрим на него, как на теорию» (Достоевский)
=========================================================
Можно только сожалеть, что среди евреев постоянно отыскиваются люди,которые постоянно находят причину гонений на евреев в них самих!
Можно только диву даваться, насколько такие евреи не готовы признать простой факт того, что во все эпохи, во всех социальных системах, среди любого другого этноса, евреи ВСЕГДА были наиболее социально ответственным и законопослушным элементами общества, как по причине моральных мотиваций на базе Торы, так и от осознания своей недостаточной юридической зашищённости в большинстве временных периодов своей истории, в том числе, по факту, и в новейшей!
И в этих условиях господин Тартаковский ищет причину "вины" в самих евреях!?
Крайне любопытный пример (осознаннного, или нет, другой вопрос) искажения реальных исторических фактов.
Уже не первый в его прикладной деятельности в Гостевой.

М. ТАРТАКОВСКИЙ. "...как на теорию".
- at 2010-02-04 14:32:04 EDT
Юрий Табак Москва, Россия - at 2010-01-14 10:37:03 EDT
Вообще проблема уникальности Холокоста видится мне гораздо более сложной и неоднозначной.

>>>>>>>>>>>>>>>>>>MCT<<<<<<<<<<<<<<<<<<

Я немного знаком с творчеством упомянутого автора – и догадываюсь, в чём он видит уникальность Холокоста.
Мне эта уникальность видится в ином. Целью нацистов было истребление не только евреев. Уже в считанные годы Войны было истреблено больше, скажем, славян, чем евреев. Я говорю не о фронтовых потерях – об истреблении МИЛЛИОНОВ русских (и не только) военнопленных, сербов как таковых – хорватами, выжженные «партизанские» белорусские сёла, миллион питерцев, погибших от голода т.д. и т.п. Тоже ведь умирали без разбора – старики ли женщины ли, дети...
Такого не было в предшествующих войнах - с времён Тамерлана.
Мне не нравится асоциальность большинства цыган. Прожил 10 лет (мои старики – четверть века), отделённый от них стенкой, скорее – перегородкой, - и знаю, что говорю. Вообще, ничто не обязывает меня любить всех подряд – ни человеков, ни народы с их специфичными обычаями, менталитетом, да и обликом. Но смею всех уверить, что цыганская кровь такая же красная, как и еврейская. И всякая другая.

Вычленяя нашу трагедию из общей, мы – фактически – обеляем гитлеризм. Т.е. прочим народам (да ещё и под гнётом сталинской тирании) Гитлер-де не сулил что-то особенное. Победил бы – «пили бы баварское пиво»!..
Если следовать даже самым низменным «практическим выгодам» – и «в видах Холокоста», и не только - такое вычленение евреев из человечества веками обрекало нас на презрение со стороны окружающих. Холокост - итогом.
Так не враги ли мы самим себе? «Все мы, любители народа, смотрим на него, как на теорию» (Достоевский)

Евгений Беркович
- at 2010-02-03 05:16:37 EDT
Йегуда Векслер
Бейтар Илит, Израиль - at 2010-02-03 03:24:36 EDT
Прошу прощения, еще одно замечание.


Дорогой Йегуда, спасибо за очень ценное замечание. Если бы на русском установился правильный перевод термина, то многих нестыковок можно было бы избежать.

Йегуда Векслер
Бейтар Илит, Израиль - at 2010-02-03 03:24:36 EDT
Прошу прощения, еще одно замечание.
Термин "праведники народов мира" возник по недоразумению, из-за неправильного перевода. На иврите праведник -- это "цадик", а обсуждаемый термин звучит так: "ХАСИДЕЙ умот олам". То есть: "БЛАГОЧЕСТИВЫЕ ЛЮДИ (из) народов мира". Смысл совершенно меняется! Если иметь в виду подлинное значение этого термина, то отпадают многие утверждения и возражения на них.

М. ТАРТАКОВСКИЙ. "...но истина дороже".
- at 2010-02-02 05:01:22 EDT
Йегуда Векслер
Бейтар Илит, Израиль - at 2010-02-01 16:21:24 EDT

1...взрыв антисемитизма следует за кульминацией ассимиляции в данной стране. Кроме Германии, то же самое было в Испании и в России-СССР. Так что причины -- не экономические, политические и т.п., а духовные. А именно --осуществление предсказаний и предостережений Торы.

2...функции народа как орудия в руках Всевышнего, а не к национальному характеру немцев. Ведь хорошо известно, что, например, во время Первой мировой войны немны относились к евреям очень лояльно.

>>>>>>>>>>>>>>>>MCT<<<<<<<<<<<<<<<

1. Так хочется думать шибко правоверному Векслеру.
Оставим за ним это право.

2. Насчёт Всевышнего я бы, на месте этого г-на, учитывая его шибкость, промолчал. Так бы напрямую не обвинял Его в учинении Холокоста.
И ещё. Я БЫ, на месте этого г-на, вспомнил БЫ, что после Первой мировой случились ещё некоторые события: Октябрьский переворот в России и жуткая гражданская война, на фоне которой особенно выигрышно гляделся Бронштейн-Троцкий.
Была и в Германии тогда же "Баварская Советская республика", была и "Мюнхенская коммуна", во главе которой что-то не вспомню ни единого немца - сплошные евреи (коих в Баварии, да и во всей Германии,не набиралось, помнится и процента).

Каюсь и низко кланяюсь, если задел чьи-то слишком чувствительные нервы.

Йегуда Векслер
Бейтар Илит, Израиль - at 2010-02-01 16:21:24 EDT
Я полностью согласен с Евгением Берковичем и приветствую появление этой новой статьи в последовательности его статей о Катастрофе, которыми восхищаюсь.
Позволю себе лишь дополнить его в двух пунктах.
1. История еврейского народа очень ясно показывает, что неожиданный взрыв антисемитизма следует за кульминацией ассимиляции в данной стране. Кроме Германии, то же самое было в Испании и в России-СССР. Так что причины -- не экономические, политические и т.п., а духовные. А именно --осуществление предсказаний и предостережений Торы.
2. Нельзя сказать, что немцы -- в большей степени антисемиты, чем другие народы. Ведь и ужасы уничтожения евреев в Восточной Европе осуществлялись, в основном, руками "помощников" немцев: литовцев, латышей,украинцев и т.д. Правда, Любавичский Ребе написал в одном из своих писем, что Германия -- это современный Амалек (то есть самый страшный враг евреев), но дерзну предположить, что, вероятно, это более относится к духовному аспекту: функции народа как орудия в руках Всевышнего, а не к национальному характеру немцев. Ведь хорошо известно, что, например, во время Первой мировой войны немны относились к евреям очень лояльно.

Евгений Беркович
- at 2010-01-21 19:12:57 EDT
Уважаемые коллеги, Петр Фридман и Игрек, спасибо, что высказали свое мнение по теме моей статьи. Смену дня и ночи можно выразить двумя словами: светло и темно. И это будет верно. Но оперирующему только этими словами невозможно ни описать, ни объяснить, чем рассвет отличается от заката, почему темнеют небеса днем и что такое солнечное затмение. Все это требует различения нюансов цвета, большей детальности в описании явлений.
То же и с антисемитизмом. Можно нелюбовь, ненависть или недоброжелательное, предвзятое отношение к евреям называть «антисемитизмом», и тогда «античный антисемитизм», христианский антииудаизм, политический антисемитизм Нового времени, расовый антисемитизм девятнадцатого-двадцатого веков (Гобино, Чемберлен), «избавительный антисемитизм» нацистов (по терминологии Саула Фридлендера), «антисемитизм как культурный код» (Шуламит Волков) или антисионизм будут на одно лицо. И тогда будет казаться, что «так было» и «так будет».
Для исследователя-историка эти нюансы важны, и приравнивать «античный антисемитизм» дохристианской эры к современному «антиизраилизму» - большая методическая ошибка. Она не позволяет разобраться в причинах затмений и катастроф. Поэтому эмоционально Вашу точку зрения я понять могу, но ее не разделяю и считаю непродуктивной.
Удачи!

Игрек
- at 2010-01-21 18:33:18 EDT
Петру Фридману

Если бы Ваше письмо нуждалось в подписях других людей (как манифест), то я бы подписался первым. Вы удивительно четко выразили мои мысли по этому поводу.
Европейский анти-иудаизм в нынешних разновидностях антисемитизма и анти-Израилизма, исторически возникший как глобальный христианский "проект", жил, жив и будет жить, и даже переживет само христианство. Можно, конечно, одеть розовые очки, временно, но не бесплатно, выдаваемые сегодня многочисленными общечеловеками, но очки когда-нибудь все равно придется снять.

Петр Фридман
- at 2010-01-21 14:04:58 EDT
(окончание)
2. Теперь о праведниках.
Добро не банально, а исключительно, уникально.
Лучшим доказательством этого является то, что две великие идеи потерпели полный исторический крах:
христианство и коммунистическая идея.
А что может быть лучше: давайте любить друг друга и честно работать.
Две тысячи лет показали, что не получается (мягко говоря). Homo sapience употребляет свой разум и знания, в основном, для своей выгоды и выгоды своей команды (своя рубашка и т.д.). Любовь к братьям-человекам – в книгах и преданиях. Очень далеко человеческое общество и сегодня от того, чему учил Иисус.
Даже более «простое задание» - Моисеевы 10 заповедей (хотя бы пять последних!) невыполнимо.
Что уж говорить о любви.
Да, были праведники, спасали евреев, но много ли? Тайно делали они свои подвиги
и только через десятилетия мы узнаем о них. Это не то добро, которые надо делать тайно, как предписано Иисусом. Это тот вид добра, который в конкретных условиях был анти-общественным, против течения, опасным, и потому спасители евреев заслуживают такого почитания.
Но банально ли это добро? О нет!
На фоне действительной банальности зла праведники Холокоста «как звезды на черном ночном небе». Их было очень мало.
А большинство людей смотрит на них со снисходительной улыбкой (в лучшем случае!) , забывает и продолжает заниматься своими делами.
Когда же их отвлекают, то обычная реакция: «А, опять эти евреи, нет житья от них.»

И праведников всегда очень мало – нам ли не знать это, жившим в империи «лжи»?

Петр Фридман
- at 2010-01-21 14:03:55 EDT
Глубокоуважаемый Евгений Беркович,

Прочитал Вашу статью "Банальность добра против банальности зла: уроки Праведников мира в истории Холокоста".

Есть простые и главные вещи, которые надо держать в голове, когда разбираются детали. О них-то и не говорят в «приличном обществе».

1. Написал человек диссертацию - Даниэль Гольдхаген.
Мало ли чего пишут в диссертациях. Не это главное.
Немецкий антисемитизм (лучше бы анти-иудаизм) не есть, конечно, врожденное германское свойство - это всеевропейский антисемитизм. Национальные государства
существуют недавно (3-4 сотни лет), а вот евреев (христоубийц, детоубийц, отравителей колодцев, финансовых кровопийц, всемирных заговорщиков и т.д.) ненавидят в Европе, по крайней мере, 2 тысячи лет. И здесь отличие только в местном колорите: немцы по-своему, французы – по-своему, русские –по-своему и т.д. И у всех он врожденный, передаваемый от родителей к детям, сотни лет внушаемый церковью и светскими властями. Его не выветрить за одно-два поколения.
Богдан Хмельницкий и Петлюра поработали не хуже Гейдриха и Эйхмана, только технические возможности и организация уступали немецким. Немцы по части дисциплины и логистики превосходили других не только в деле уничтожения евреев. Этот последний «проект», как сейчас модно говорить, был всего лишь одним из многих, где немцы показали свое умение в 20 веке. Всего 12 лет при Гитлере – и какие успехи!
Но не будем забывать, что успех «пятилетки» Холокоста был бы не возможен без «поддержки и энтузиазма миллионов» (Высоцкий): поляки, венгры, словаки, украинцы, литовцы, греки, французы, голландцы – назвал только самых активных участников.
И незачем удивляться, как это в такой высоко-культурной стране (Германия) произошли такие нехорошие дела. В стране Гете, Канта, Баха и проч. В том то и дело, что эта культура к народной массе никакого отношения не имела и не имеет по сей день. Ни даже образование, ни профессиональные достижения не избавляют от врожденного человеческого стремления подавить, уничтожить инако – думающего, говорящего, живущего, чужого да еще и преуспевающего. Здесь примером могут быть не только евреи: индийцы в Африке, китайцы в бассейне Тихого океана ненавидимы местным населением по той же причине, что и евреи в Европе.
И не нужно умиляться «расхлябанности» итальянцев и французов, из-за чего некоторым евреям удалось выжить. Дело здесь не в вековой культуре, а именно в национальной «расхлябанности». Голландцы, незамеченные в антисемитизме в течение 300 лет, тем не менее справились с домашним заданием лучше всех. Законо-послушные и организованные люди, привыкли делать всякую работу хорошо, как немцы. И Рембрандт Эразм и Спиноза тут не помогли, как не помогли Монтэнь и Декарт во Франции и Данте и Леонардо в Италии. Греки тоже не особенно вспоминали о своем славном прошлом, а с радостью помогали освободить Элладу от еврейского ига. Так что « гуманизм, пронизывающий все слои древнего и цивилизованного народа» оказался не причем.
Особенно интересно наше время: Европа уже 60 лет практически «юден-фрай», и вот Израиль стал виновником всех бед на Земле, так считают сейчас большинство европейцев. Антисемитизм теперь сфокусирован более точно на крохотный клочок территории, где европейские борцы за права человека измеряют каждый метр, который забор безопасности отнял у свободолюбивого и гордого палестинского народа.
Исламизация Европы, свидетелями которой мы являемся, сопровождается антиеврейскими высказыванями и выступлениями со стороны мусульман.
Просвещенная Европа молчит и пожимает плечами, как в 30-40е годы. Сохраняет «сбалансированную» позицию.
Нет, немцам не стоит присваивать чемпионское звание. Есть вещи, которые не принято упоминать в хорошем обществе, но –

То, что было – и теперь есть
И быть может будет вечно,
Вечно зверю тесно будет
Рядом с тем, что человечно. (С.Фруг)

(окончание следует)

Нео
- at 2010-01-20 13:58:37 EDT
Статья - ценный вклад в построение объективной научной истории и образец работы для историков-исследователей.
Евгений Беркович
- at 2010-01-19 19:11:14 EDT
Элиэзер М. Рабинович
- at 2010-01-16 12:14:32 EDT
Я согласен с Вами, что промыть мозги можно кому угодно и что выражение "антисемитизм в генах" можно использовать только фигурально или лучше совсем не использовать, ибо дело, конечно, не в генетике, а в культуре. Мой обзор немецкого 19-го века привел меня к заключению, что 12-летнее господство нацизма было итогом и завершением немецкой романтической традиции. Я не жил в Германии в начале 20-го века и не знаю, как себя чувствовали евреи, но в Еврейском музее Нью-Йорка висит портрет адвоката Гельфанда (не уверен в имени) работы Отто Дикса 1919 г. - такое безумно обреченное лицо уже в то время!


Дорогой Элиэзер, спасибо за интерес к моей работе. Ответить на Ваши вопросы обстоятельно, значит написать новые статьи, что я, ебж, собираюсь сделать. В них документально, со статистическими данными я постараюсь показать, что Ваше заключение неверно. Тенденции французского, австрийского, американского и особенно польского антисемитизма показывают, что немецкая романтическая традиция, если и играла роль, то далеко не главную. Обреченное лицо адвоката в послевоенной Европе - не редкость, не говоря уже о потерпевшей поражение Германии, где обреченные лица были у миллионов немцев.
Надеюсь продолжить этот разговор после выхода пары запланированных статей на эту тему. А пока еще раз спасибо за внимание к теме.
Удачи

Александр Кац
Хайфа, Израиль - at 2010-01-19 05:07:44 EDT
Полностью согласен с подходом Редактора к так называемому "имманентному немецкому антисемитизму". Я разделяю его точку зрения об опасности подобной концепции, поскольку ее ошибочность отвлекает от новых очагов этой страшной "болезни души", периодически заражающих весь мир. Бунт зверя в человеке - вообще вещь наднациональная, и приписывать ее какой-либо специфической нации было бы непростительным для еврея попаданием в древнюю как мир ловушку шовинизма (с другим знаком). Не стоит забывать еврейскую традицию, которая учит нас, что Амалек, как народ, давно растворился в остальном человечестве, и его представителей мы можем встретить среди какой угодно этнической группы. Заповедь же о его искоренении последние 2500 лет лежит исключительно в духовной области.

Элиэзер М. Рабинович
- at 2010-01-16 12:14:32 EDT
Уважаемый г-н Беркович! Прежде всего, позвольте выразить восхищение Вашей непредвзятостью, при которой Вы, придерживаясь иной точки зрения, тем не менее номером раньше напечатали мою статью. Хотя, возможно, наши расхождения не так уж велики.

Я согласен с Вами, что промыть мозги можно кому угодно и что выражение "антисемитизм в генах" можно использовать только фигурально или лучше совсем не использовать, ибо дело, конечно, не в генетике, а в культуре. Мой обзор немецкого 19-го века привел меня к заключению, что 12-летнее господство нацизма было итогом и завершением немецкой романтической традиции. Я не жил в Германии в начале 20-го века и не знаю, как себя чувствовали евреи, но в Еврейском музее Нью-Йорка висит портрет адвоката Гельфанда (не уверен в имени) работы Отто Дикса 1919 г. - такое безумно обреченное лицо уже в то время!

В своей статье я цитировал Вас («Заметки», №96): «Беркович пишет, что с самого начала «действия национал-социалистических студентов» против евреев-студентов «не вызывали каких-либо серьезных протестов среди немецких интеллектуалов. Как и на увольнения еврейских профессоров не последовало ни одного официального возражения их немецких коллег. Когда число еврейских студентов в университетах резко сократилось, не последовало ни одного вопроса ни от какой факультетской комиссии. На акцию сжигания книг еврейских авторов не возразил ни один немецкий интеллектуал в Германии. Молчала и церковь, пока нарушения христианской догматики не стали вопиющими». Это несколько противоречит Вашему теперешнему тезису, что в самом начале немцы не были готовы поддержать нацистов. Может быть, они и не были против покупок в еврейских магазинах, но утонченные немецкие интеллигенты явно не возражали против увольнения их коллег, освобождавших им теплые места.

Все мое общение с теперешними немцами показывает, что нация глубоко раскаялась и отказалась от того мышления, и тот факт, что Вы и многие другие чувствуют себя уютно в Германии, подтверждает это раскаяние. Значит, дело не в генетике, ибо гены те же, но в серьезном пересмотре ими своего культурного наследия. Спасибо за Ваш интересный доклад.


Фира Карасик
Пермь, Россия - at 2010-01-16 09:46:00 EDT
Я бы хотела поддержать высокую оценку,данную статье Е.Берковича, Борисом Э.Альтшулером. Я, безусловно, полностью доверяю Редактору.Но не стала бы категорично отбрасывать точку зрения Д.Гольдхагена.Мне кажется, для неё все-таки есть основания.Я, разумеется, не историк и не исследователь, но нельзя,по-моему, не иметь в виду в данном случае "богатые" традиции антисемитизма в Европе. А в Германии,откуда евреи изгонялись, - тем более. И эта неприязнь к евреям переходила от поколения к поколению. Тот же Брошар пишет, что историю Третьего рейха нужно рассматривать "как определенное звено в цепи тысячелетней истории Германии". Разве он не имеет в виду, что свалившийся на головы немцев нацизм есть итог их тысячелетней ненависти к евреям? Всего лишь 5 лет хватило на промывание немецких мозгов нацистской пропагандой. В отношении детей и юношества этого времени достаточно. Ну, а взрослые, со сформировавшимися убеждениями люди, что же они так быстро и охотно "клюнули"? Может быть, древняя почва оказалась очень уж подходящей? Разумеется, у меня нет желания мазать этим позором всех немцев. Даже в самом испоганенном народе всегда найдется сотня- другая, или даже тысяча светлых голов.Но массовый антисемитизм немцев - не выдумка. А тем немногим, кто противостоял этому безумию, можно только низко поклониться. Они спасали не только евреев, но и честь немецкого народа.
A.SHTILMAN
New York, NY, USA - at 2010-01-14 21:32:26 EDT
Замечательное эссе. Да, как ни удивительно,но действительно на примере речи Гитлера на предвыборном митинге в апреле 1932 года он ни разу не упомянул евреев.Я был этим очень удивлён,когда на Ю-тюб увидел с синхронным русским переводом отрывок из его речи. Он сказал примерно следующее:"Мы будем строить новую Германию без различий классов или религии". Вероятно среди евреев-прагматиков бытовало мнение, что как политик Гитлер использовал антисемитизм в прошлом, а его тепершние высказывания только подтверждают его политический прагматизм. Я задавал вопрос многим бывшим немецким евреям в Нью-Йорке, которым было в середине -конце 30-х годов по 14-16 лет, понимали ли их родители опасность нацизма? Они отвечали мне примерно одно и тоже:"Родители считали, что такой сумасшедший не продержится у власти долго".На что я возражал:"Но к этому времени он уже был у власти 4-5 лет и издал расовые законы!" "Именно поэтому они полагали, что он скоро падёт".В итоге, только дети заставили искать пути к эмиграции, а родители были склонны "ждать" развития событий.Вероятно пассивно ждало развития событий в Германии "молчаливое большинство" как евреев, так и немцев.Увы, героев всегда мало, а большинство всегда "молчаливо", где бы ни происходили эпохальные события.
Юрий Табак
Москва, Россия - at 2010-01-14 10:37:03 EDT
Дорогой Евгений,
Поздравляю с 10-летием "заметок", а заодно и с Новым Годом. С удовольствием прочел Вашу
редакционную статью о Холокосте, но хотел бы отметить неточность:
1. Ваша фраза: "...но такой постановки задачи, какую ставили перед собой нацисты, в
истории не было ни до Гитлера, ни после. Никто не стремился
определенную группу людей, выделенную по каким-то признакам, истребить
полностью и не позволить ее представителям и в будущем жить на Земле."
вряд ли соответствует действительности и применима разве что к Новому
времени. Обычной практикой в древности, а на Востоке и в
средневековье, была полная элиминация конкуририрующих этносов, включая
женщин, детей и стариков. И об этом, увы красноречиво свидетельствует
(и, естественно, одобрительно - поскольку таков наказ Божий)
наш Танах (Втор. 20:13, Ис. Нав. 6:21 и пр.) Если же приводить
контр-аргументы, например, что это были племенные войны, а не ситуация
"Германия-евреи", то тогда придется и более развернуто формулировать
проблему
Холокоста. Вообще проблема уникальности Холокоста видится мне гораздо
более сложной и неоднозначной. Я когда-то большую статью об этом
писал. Так, по некоторым данным итоги Хмельничины в 17 в., вполне можно
сравнить с Холокостом, причем по целому ряду параметров.

Ваш,
Ю.Т.

Борис Дынин - исправление неточности
- at 2010-01-13 22:35:54 EDT
Методы разные, границы разные, но идея одна: «есть группы людей, которым нет места в нашем обществе».

Правильно:
Критерии разные, границы разные, но идея одна: «есть группы людей, которым нет места в нашем обществе».

Борис Дынин
- at 2010-01-13 20:10:14 EDT
«Ошибка в оценке происходившего во времена господства национал-социализма может привести к искажению истории и повторению трагедии в будущем… Брошат считал, что к преступлениям нацистов историки должны подходить без эмоций и моральных осуждений, а с холодным разумом и точным аппаратом своей науки, опираясь только на документы и факты».

Без ошибок здесь не обойтись, слишком сложный феномен, но, более того, однозначное объяснение не доступно, просто потому, что его нет. Что говорить о Холокосте, оставившего все еще не зажившую моральную рану в сознании европейцев, когда историки не могут придти к единому мнению о причинах победы христианства над языческим Римом, падения римской империи уже христианизированной, французской революции, первой мировой войны и пр. Но хорошо ли будет, если какие-либо ответы на такие вопросы будут приняты однозначно и обязательно-доказательными? Тогда начнется работа по «производству хорошего человека», что будет не лучше «производства плохого человека». Вопрос о причинах Холокоста также не разрешим однозначно, как и вопрос о морали польского крестьянина, спасшего двух евреек и выдавшего двух евреев (пример «полу-праведника», приведенный в статье).

Нацисты, по ее (Ханнs Арендт) мнению, попытались решить, «кому можно, а кому нет жить на этом свете». Вот подобное этому решение не принимал еще никакой режим, каким бы преступным он ни был… Ни сталинский режим, ни режим «красных кхмеров», ни другие преступные режимы не ставили перед собой такой задачи.

Не владея точной мерой «зла» для пропорционального сравнения нацизма и коммунизма, я хочу все-таки обратить внимание, что оба режима оперировали идеологией, согласно которой решалось «кому можно, а кому нет жить на этом свете». Методы разные, границы разные, но идея одна: «есть группы людей, которым нет места в нашем обществе». И автор сам пишет: Такими «козлам отпущения» для Гитлера стали евреи, а для Сталина – после истребления «эксплуататорских классов» – всевозможные «враги народа» и «уклонисты» всех мастей, от троцкистов до безродных космополитов. Это, конечно, ведет к некоторой релятивизации Холокоста, чего хочет избежать автор: «Нужно внимательно следить, чтобы историзация не стала инструментом релятивизации Холокоста, в результате которой виновников Катастрофы человечество просто забудет». Однако если релятивизация не ведет к тривиализации преступлений, а только ставит их в исторические рамки, то можно надеяться на то, что они будут не забыты, но скорее окажутся предупреждением. Абсолютная уникальность нацизма как виновника Холокоста и, вместе с тем, абсолютная уникальность Холокоста также может вести к забывчивости (мол «не повторится, ибо уникально»).

Я впервые узнал о том, что в предвыборном Манифесте, составленном при непосредственном участии Гитлера, ни разу не употреблялось слово «еврей», не сходившее с уст и из-под пера Гитлера-агитатора в предшествующие годы, и добавлю от себя, не сошедшее его уст и пера в Завещании немецкому народу (перед самоубийством)! Это, действительно, поражает и многое говорит о настроениях немцев до оккупации их мозгов нацисткой партией.

Также поражает факт, что целые пятьдесят лет ни историки, ни журналисты не вспоминали о том, что происходило на улице Роз (спасение женами, матерями, детьми евреев – мужей, сыновей, отцов).

Есть над чем подумать, за что спасибо Евгению Берковичу.

Борис Э.Альтшулер
- at 2010-01-13 18:26:18 EDT
Очень солидная и хорошая статья нашего Редактора, которая отвечает на вопросы дискуссии, развернувшейся в Гостевой. Уверен в том, что проблема Холокоста еще не один раз вернется на страницы портала.

При всей критике хочу встать на защиту работы Голденхагена, которая в свое время хорошо протрясла интеллектуальную элиту Германии, а это уж что-то значит. Голденхаген очень прозорливо писал об "элиминирующем" антисемитизме немцев. А эта максима элиминации явилась закономерным результатом окончания Великой Французской революции поражением Наполеона, развитием европейской реакции и "научного" антисемитизма в 19 веке. Немногим более ста лет европейской истории хватило для начала работы газовых печей Освенцима.