©"Заметки по еврейской истории"
Май 2009 года

Михаил Нордштейн

Минское «Уголовное дело № 97»

Интервью с Эрнстом Левиным

После публикации в «Еврейской газете» моего очерка «Солдат чести» – о разжалованном в рядовые и лишенном пенсии полковнике Ефиме Давидовиче – мне позвонил из Мюнхена бывший журналист Радио Свобода Эрнст Левин, хорошо знакомый с историей «дела № 97».

Из активистов минской Алии-70 я знал лично только одного – Льва Овсищера (отказник в течение 15 лет, впоследствии – почетный полковник ВВС Израиля и почетный гражданин Иерусалима). В 2007 году вышла вторым изданием его книга «Возвращение», из которой я цитирую следующий фрагмент:

«... в райкомы разослали письма белорусского ЦК, что в Минске создан сионистский центр, который возглавляет полковник авиации Овсищер, получивший от советской власти два высших образования. Эта версия, безусловно, была придумана для ЦК местным КГБ. Она им была нужна для повышения своего престижа.

Никакого, естественно, центра не было, и никто ничего не возглавлял. Откровенно говоря, таким «центром» я бы назвал Эрнста Левина, к которому мы все обращались за советом и помощью до его отъезда в Израиль в конце 1972 года. Умный, знающий человек, он был связан в то время с москвичами и евреями других стран».

Конечно, свидетельства такого человека для меня были весьма ценными. Наш разговор состоялся.

***

Эрнст, расскажите о Вашей выездной эпопее. Она связана с «делом 97»?

– Только хронологически: оно началось в день моего отъезда в Израиль, у меня на глазах, и длилось полгода. Всё это время я регулярно звонил в Минск своему товарищу по еврейскому движению Льву Овсищеру и обвиняемому по этому делу Ефиму Давидовичу по поручению израильских правительственных органов, которым и передавал всю информацию.

Итак, мы с женой (мне было 37 лет, ей 32) и 10-летним сыном подали документы в ОВИР 16 июня 1971 г. Первый отказ – 2 августа. Решили заявление не забирать, а добиваться выезда, обращаясь в более высокие инстанции: белорусские, всесоюзные и международные. Я написал несколько десятков таких обращений, личных и групповых, до января 1972 получил через МВД БССР шесть отказов, а потом мне сказали: «Ваш брат в Ленинграде – на секретной работе. Даже если он уволится, сможете подать документы только через три года. Больше не пишите. Ответа не будет».

Попав в безнадежный отказ, я обратился в Кнессет с просьбой об израильском гражданстве для нашей семьи. Представлять нас вызвался известный американский юрист Леонард Шретер, юридический советник правительства Израиля и на общественных началах – адвокат многих советских диссидентов.

В апреле 1972-го нам передали из посольства Нидерландов Тэудот Эзрахут (удостоверения гражданства). Назавтра же я заплатил в Госбанке пошлину и послал заявление «всесоюзному старосте» Подгорному: «Согласно советским законам, не признающим двойного гражданства, из своих двух я выбираю израильское».

Четыре месяца – никакой реакции. Голодовка, преподавание иврита, увольнение, обвинение в тунеядстве, «принудительное трудоустройство» – не знаю, чем бы это кончилось. И вдруг в СССР прилетел сам Леонард Шретер! Его прислали евреи Запада – выяснить мнение еврейских активистов по двум вопросам: недавний визит президента Никсона и указ о грабительском «налоге за бесплатное высшее образование»: платить ли выкуп за своих соплеменников или перейти к экономическому бойкоту СССР? Леонард побывал в Москве и Ленинграде, встретился с десятками русских демократов и еврейских активистов, и в конце августа 1972-го вылетел в Ригу, куда вызвал и нас с женой как представителей Минска. Мы провели в беседе с ним полдня. Назавтра меня пригласил нач. УВД Минска генерал Пискарев и с большим пафосом заявил: «Ну, Эрнст, я обещал тебе, что добьюсь, и я добился! Вам разрешен выезд в Израиль. Оформляйте документы».

Прошло три месяца, пока мы распродали все имущество, собрали деньги у родственников и друзей, чтобы заплатить налог за образование (около 16 тысяч рублей – сто моих зарплат!) и выкупить наши визы.

Утром 29 ноября 1972-го сели в скорый поезд Москва-Вена. С нами в одном купе ехали мой друг Цфания Кипнис (67 лет) и его жена Эстер (70). А в Бресте – после таможенного досмотра – их сняли с поезда... Поместили в гостинице, а через день или два Цфаню арестовали и вернули в Минск, в следственную тюрьму КГБ БССР.

Простите: Цфаня или Цваний? Редкое имя.

– Да, Вы его в своём очерке назвали Цванием. Нет такого имени. Есть польское слово цваняк (пройдоха). А Цфания (в русской Библии Софония) – это древний еврейский пророк. Цфаня – уменьшительное: так его звала жена и мы, его ученики, еврейские активисты Минска. Кипнис был художник еврейских театров и издательств, знаток национальной культуры и языка, сионист с юности (уже в 1920 годы сидел за сионизм). С мая 1948 года Израиль стал целью его жизни. Жена, учительница на пенсии, ехать не хотела: в Минске оставались единственная дочь и любимая внучка. Цфаня подал на выезд один и легко получил разрешение. Много было женских слез, пока Эстер решилась ехать с мужем. Подали новое заявление и снова легко получили разрешение. И вот... Так началось «дело 97».

Да, я читал, что его обвиняли по этому делу вместе с Давидовичем, Овсищером и Альшанским, которые были в отказе, боролись за выезд. Их за это разжаловали, лишили пенсий, хотели судить. А Кипниса за что? Нашли у него что-то запретное в Бресте?

– Ничего у него не нашли! И вообще, Михаил, я вижу, что Вы о «деле 97» многого не знаете – поэтому я Вас и разыскал. А другие нынешние журналисты сейчас, через 36 лет, пишут о нём совсем уже полный вздор. Насколько мне известно, всё было не так.

А что именно?

– Да почти всё! Во-первых, обвиняемыми были только Кипнис и Давидович. Во-вторых, не было тогда никакой «группы отказников». Давидович на выезд не подавал и не собирался подавать. Овсищер собирался, но ещё не имел вызова и подать не мог. Все отказники, включая меня, к этому времени уже получили разрешение. Оставался в отказе только Наум Альшанский, телефонный техник. Его не выпускали якобы потому, что он лет 12 назад был кадровым офицером войск связи. В-третьих, Кипнис, Овсищер и я познакомились с Давидовичем всего за несколько дней до моего отъезда (а Альшанский – накануне, у меня на прóводах). Так что и «группы офицеров» тоже не было. Это потом, после закрытия «дела 97», в 1973-м попали в отказ два отставных полковника, выпускника академий: инженер-экономист Лев Овсищер и Ефим Давидович, ушедший с военной службы по болезни. В-четвёртых, ни один из них не был разжалован и лишён пенсии в связи с этим делом. Альшанский – за полгода до того (только за подачу документов); Овсищер – за год до подачи документов (за подписание группового протеста по антиеврейскому судебному процессу в Кишинёве); Давидович – через два года после прекращения следствия (за выступление на митинге памяти жертв нацизма в бывшем гетто)... Но это всё – детали. Моя и Ваша оценка этих событий расходится, по-моему, в главном: какие две силы столкнулись в этом конфликте, какие они ставили себе цели и задачи? Ну, и кто выиграл этот поединок. Как Вы считаете?

Ну что ж. С одной стороны, евреи, стремящиеся в Израиль. С другой – советское правительство, партия, КГБ. Государственный антисемитизм. Евреев удерживали, непокорных травили, шельмовали в печати, угрожали, следили за каждым шагом. Давидовича, Овсищера и Альшанского разжаловали в рядовые, лишили офицерских пенсий. Но все эти карательные меры их не сломили. Давидовича, тяжело больного, добили инфарктами в 1976-м. Кипниса полгода держали в тюрьме, но под давлением международной общественности выпустили в Израиль в 1973-м, Альшанского – в 1975-м, Овсищера – в 1987-м. Они приехали на свою историческую и духовную родину победителями. Как бы ни ярилось зло, против силы человеческого духа оно бессильно.

– Ясно. Поэтично, героично и нам, евреям, лестно. Я и сам примерно так думал целых 24 года. Когда Цфаня приехал в Израиль в июле 1973, он рассказал, чтó именно так тщательно искали (но не нашли!) брестские гебисты у него в чемоданах. Но почему, зачем, для чего его арестовали и начали следствие – оставалось для меня загадкой до 7 ноября 1996 года (в 20-й день рождения моей дочки)!

И с этого дня вы расцениваете «дело 97» иначе?

– Да. На мой взгляд, за шахматным столиком встретились двое: брежневская КПСС и андроповский КГБ. Евреи, стремящиеся в Израиль, были всего лишь шахматными фигурками. У каждого из игроков была своя задача и цель, иногда они у обоих совпадали, иногда вступали в противоречие.

Цель КПСС – уничтожить мятежного полковника, коммуниста Давидовича (48 лет, 30 лет военной службы, 5 ранений, 15 орденов и медалей, инвалид, уволен в запас три года назад после двух инфарктов миокарда и недавно перенёс третий). Он был честным сыном и «советской Родины», и своего еврейского народа. «И в труде, и в бою» Ефим выкладывался до последних сил. И только став в 44 года пенсионером, он получил возможность оглядеться по сторонам, писать, читать, наблюдать подлую антисемитскую и антиизраильскую линию КПСС в политике, литературе и жизни. Шансов уехать у него не было: ведущий офицер Штаба БВО, тяжело больной, русская жена... И он стал бороться с антисемитами, писать протесты в ЦК, в прессу – согласно Уставу, «критика нарушений ленинской национальной политики Партии, снизу доверху вплоть до Генсека». Увещевания, угрозы лишением пенсии, наград, звания – не помогли. В октябре 1972 на бюро ЦК КП Белоруссии Е. Давидовича исключили из партии, а он назвал партийных вождей в лицо нацистами и антисемитами. Простить это ему не могли. «Если враг не сдаётся, его уничтожают». Вот это и было целью КПСС и её поручением «вооружённому отряду партии» – КГБ.

А что, у КГБ была другая цель?

– По-моему, КГБ ни Давидовичем, ни Кипнисом вообще не интересовался. У него в то время была совсем другая забота. А именно: внедрить в среду евреев-сионистов своего опытного сотрудника, создать ему «инфраструктуру», доверие и поддержку среди активистов алии и заслать в Израиль как резидента, под видом репатриации. Но это, повторяю, я узнал только через 24 года. Этому предшествовали ещё три этапа моего «познавания сути дела».

Первый этап – Минск.

За несколько дней до отъезда мой бывший сослуживец и знакомый Кипниса (друг юности его зятя) Гриша Лундин пригласил в гости «главных» (во всяком случае, старших по возрасту) активистов алии: Кипниса, Овсищера и меня с женой. Прощальный вечер. Сам Гриша ещё не подавал на выезд, но твёрдо решил подать, как только разведётся со своей русской женой. Он уже побывал вместе с отцом в Израиле, в гостях у дяди, очень полюбил эту стану и был её горячим патриотом. Помогал отказникам, отправлял багаж уезжающих, собирал деньги на выкуп, даже подписал пару коллективных писем. У него была «Волга», на которой он однажды увёз нас с Кипнисом и двоих американцев на конспиративную встречу из-под носа у ГБ.

Короче, там, в гостях у Лундина-отца, Гриша и познакомил нас, сионистов, с исключённым из партии полковником Давидовичем. Слушали израильские пластинки, рассказы о Стране, выпивали, прощались. До отъезда я видел Ефима ещё трижды: два раза он заходил к нам и раз – я с Цфаней к нему. Кипнис и Лундин в эти дни общались с ним чаще: я срочно паковал чемоданы, сдавал квартиру и т. п., а Цфаня был давно готов к отъезду (ждал нас). Я знал только две вещи: во-первых, Ефим советовался с нами, не подать ли и ему на выезд (и мы все решили, что надежды нет). Во-вторых, он хотел, чтобы Кипнис взял с собой в Израиль запись «беседы» на бюро ЦК КПБ в октябре, когда Давидовича исключали из партии. Согласился ли Кипнис, я не знал.

Окончился этот первый этап в брестской таможне: все пассажиры поезда прошли досмотр и вернулись в вагоны; Кипнисы с раскрытыми чемоданами остались в зале, а нашей семье вернули визы за пару минут до отправления.

Второй этап – полгода следствия. Десятки моих телефонных разговоров с Давидовичем и Овсищером по поручению МИД Израиля. Другие минчане (Арик Цейтлин, Алик Ключ, Лёва Рудерман...) звонили Науму Альшанскому и своим родственникам, уже получившим визы, но задержанным как «свидетели». Мы передавали информацию властям и делились между собой. Что же я узнал за эти полгода?

1 декабря 1972 г. арестовали полковника Ефима Давидовича. При обыске в его квартире изъяли подаренный ему Кипнисом старый (с фронта) пистолет ТТ и восемь патронов; личные записи Давидовича об антисемитизме в СССР; копии его писем в советскую прессу и партийные органы об антисемитизме; выписки из книг писателей-антифашистов; вырезки из антисемитских статей, книги и конспекты по еврейской истории; магнитофонные записи еврейских песен.

В этот же день обыски были ещё у двух евреев. Изъяты копии личных и коллективных писем советским официальным лицам в связи с ходатайством о выезде в Израиль. Кипнис в тюрьме: о нём ничего не известно.

Давидовича продержали под арестом сутки. Потом, ввиду тяжёлого состояния, отпустили домой под расписку о невыезде, но регулярно вызывали на допросы в КГБ, с которых он возвращался полуживым...

Допрашивали около 150 «свидетелей», в том числе Л. Овсищера, Н. Альшанского, друзей Е. Давидовича и знакомых Ц. Кипниса, работавших с ним вместе в разных городах. По слухам, предмет расследования – антисоветское сионистское подполье. Давидович на допросах требовал предъявить ему официальное обвинение; свою открытую борьбу против антисемитизма он считает не антисоветской деятельностью, а партийным и гражданским долгом...

8 декабря обвинение было предъявлено: «Деятельность, направленная на подрыв советской власти путем распространения среди своего окружения в течение многих лет клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй; изготовление, хранение и распространение литературы подобного рода; незаконное хранение огнестрельного оружия».

Он отправил Генпрокурору СССР Руденко и Генсеку ЦК КПСС Брежневу письма, в которых отвергает все обвинения, кроме хранения пистолета, и призывает осудить действительных преступников – авторов антисемитских выступлений в прессе, подстрекателей и провокаторов: Кичко, Иванова, Шевцова, Евсеева и др.

Кипнису вскоре тоже предъявили официальное обвинение, более тяжёлое:

«Создание и руководство подпольной антисоветской сионистской организацией; незаконное преподавание языка иврит; изготовление и распространение учебников; участие в антиправительственных демонстрациях; активная деятельность в нелегальных сионистских организациях «Ħехалуц» и «Ħашомер ħацаир» в 1920 годы на Украине; пропаганда в своем творчестве реакционных идей еврейского буржуазного национализма».

Никто из допрошенных свидетелей не подтвердил наличия в Минске «подпольной сионистской организации», хотя их шантажировали, грозили никогда не выпустить в Израиль и «переквалифицировать из свидетеля в обвиняемого».

И, пожалуйста, не говорите мне, что это стойкость, мужество и героизм. Это естественное поведение честного человека, от которого требуют не правды, а добровольной, не под пытками, лжи о себе и других! Ведь всё, в чём обвиняли Кипниса, было или совершенно открытым, легальным, законным (ничего подпольного и ничего антисоветского), или давно миновал срок давности. Всё это было известно КГБ и раньше, но ему ведь дали разрешение на выезд! Такой процесс не мог бы состояться. Не те времена.

Полагаю, что и Вы не сидели в Израиле, сложа руки, зная, что Давидович и Кипнис в беде...

– Нет, конечно. Мы мобилизовали общественность Запада, просили помощи у правительств, даже до Киссинджера добрались, и он лично просил за них советского коллегу Громыко. Но главное, Брежневу очень хотелось посетить США, а визит этот грозил сорваться, угрожал даже экономический бойкот СССР за нарушение свободы эмиграции. Короче, Брежнев дал команду, и ровно через полгода после начала, 29 мая 1973-го «дело № 97» было прекращено с туманной формулировкой: «... на основании статьи УПК, предусматривающей прекращение дела в тех случаях, когда совершенные действия перестали быть социально опасными...»

И 13 июля 1973 года Кипнисы прибыли в Эрэц Исраэль.

И это третий этап Вашего познания?

– Да. Цфаня рассказал, что он согласился передать в Израиль записи Давидовича. Он сфотографировал их на плёнку (опыт, слава Богу, был: так он размножал учебники иврита), и этот кусочек плёнки профессионально вклеил в переплёт какой-то книжки. Он был уверен, что в Бресте у него искали именно эту плёнку, хотя ему этого не говорили. Откуда знали? Кипнис считал, что КГБ подслушал его разговоры с Давидовичем и Лундиным через потайные «жучки» (микрофоны) в квартире Ефима. Я понял тогда, почему арестовали Цфаню, но не понял, зачем, для чего. Ведь плёнку не нашли и вернули чемоданы Кипнисам! А Цфаня в гостинице отдал злополучную книгу провожавшей их дочери: «Спрячь, а в Минске уничтожь»! Но допытываться дальше я не стал. Выпустили – и слава Богу. Забудем!

И вот – четвёртый, главный этап разгадки этой детективной истории.

Ноябрь 1996 года. Уже 20 лет нет Ефима Давидовича, 14 лет – Цфании Кипниса, 5 лет – Наума Альшанского. Лев Петрович наконец в Иерусалиме, а я в Мюнхене читаю свежий номер израильской газеты «Вести»:

«В 1988 г. в Израиле была разоблачена группа советских шпионов, в том числе 58-летний инженер Григорий Лундин из Минска, сотрудник военного предприятия по ремонту бронетехники, прибывший с алией 1973 года. Осуждён на 13 лет, но через 8 лет, 5 ноября 1996 г. освобождён по состоянию здоровья и за примерное поведение».

И я вспомнил: ведь именно Гриша свёл Кипниса с Давидовичем, знал о записях Ефима и о намерении Цфани взять их с собой! Не знал он только, как Цфаня собирается их спрятать. Потому и не удался «шмон».

КГБ подбросил Кипнису компромат, чтобы подвести под статью Давидовича? Резонно. А почему, не найдя у Кипниса этих записей, они вас отпустили? Ведь естественно было предположить, что он передал их Вам?

– Я долго думал над этим. Видите ли, в Уголовном кодексе БССР 1971 года была Статья 62 (шпионаж). По ней можно было обвинить советского гражданина за сбор сведений, «составляющих государственную или военную тайну», и Давидовича под неё не подведёшь: его записи тайны не содержат. А вот иностранца (я, например, с апреля уже был гражданином Израиля) или лицо без гражданства (каковым стал Кипнис после получения визы вместо паспорта) подвести можно запросто. Про них написано: «... а также за иные сведения для использования их в ущерб интересам СССР» (скажем, за сведения о приеме евреев в аспирантуру). Это раз, как говорил Эраст Фандорин.

Дальше. Для иностранцев предусмотрена возможность «разрешать вопрос об уголовной ответственности дипломатическим путём», а для лиц без гражданства – только советский суд. Значит, Левин – неудобный объект: кому нужны лишние тяжбы с посольством Нидерландов! Да ведь потому они и дали мне разрешение назавтра после встречи с моим американским адвокатом! А вот Кипнис – в самый раз. Разве это не ущерб престижу СССР – обвинение в нацизме?! Ну, а Давидовичу, соучастнику – после трёх инфарктов и допросов хватит... Это два.

И вообще, я подозреваю, что гебистам не хотелось искать эти записи. Мне бы на их месте не хотелось! Я бы подумал: «Фиг с ними, какие там у них «партейные» тайны! Провезли бы в Израиль – там бы Грише больше чести и доверия было. А теперь, после этого дурацкого обыска и Кипнис, и Левин догадаются и могут ненароком Гришку дурака завалить. Теперь выход один: придётся старика арестовать и выжать из него, куда дел бумагу и кто о ней знает. А если потребуется, сказать прямо: езжай с богом, но если пикнешь хоть слово про Лундина – твоей дочке и внучке конец! Ну, а жидам подкинем дезу: Левин – наш агент, Кипниса посадил, а Кипнис раскололся и всех вас выдал. И всё они схавают, и никто из них в Израиле этим двоим не поверит». Это три.

Не знаю, как они обошлись с Цфаней, но в Израиле за 9 лет, до его кончины, даже я, самый близкий друг, не слышал от него имени Лундина.

Зато про Кипниса, про меня самого и даже про моего покойного отца (1896-1966), мелкого служащего-снабженца Минкомхоза, я узнал много нового и интересного из рассказов третьих лиц и из русскоязычной прессы. Например:

«Левин, агент КГБ, подложил Кипнису в чемодан пистолет, за что того и посадили... Отец Левина 25 лет был полковником или майором КГБ и вышел там на пенсию. Он продавал евреев... Кипнис раскололся и всех выдал»... И т.  п.

– Ну так кто же, в конечном счёте, выиграл в этой «шахматной партии»?

– Оба они выиграли. Коммунисты угробили Давидовича, а КГБисты забросили в Израиль своего лазутчика, и он ещё 15 лет был душой общества и любимцем минского землячества, пока его не выдали коллеги, братья по оружию. Проиграли только мы, минские евреи, которых они выставили полными идиотами.

Лихо сказано. Трудно, конечно, согласиться, что мы выглядим полными идиотами, но и такая версия имеет, видимо, право на существование.

Вы правы, это всего лишь одна из возможных версий. Есть и другие, изложенные в прессе и Сети.

– Какие, например?

– Например, версия Захара Гельмана (доктор философских и химических наук, профессор, собственный корреспондент «Российской газеты» на Ближнем Востоке): «Три советских полковника подали документы на выезд в Израиль: Альшанский, Давидович и Овсищер. Как только они выказали желание перебраться в Израиль, власти запустили кагэбистскую машину, которая попыталась инкриминировать им ни много, ни мало как измену родине. По этой статье до сих пор дают "вышку", то бишь расстрел. Но с "изменой" ничего не вышло. Пришлось кагэбэшникам подыскивать статью рангом пониже. (...) Начались слежки, угрозы, провокации, обыски. Однажды у Наума Альшанского нашли кортик. Конфисковали. Стали угрожать судом, хотя кортик – часть парадной военной формы, и на право его ношения у Н. Альшанского были соответствующие документы. И все-таки сверхбдительные органы на всякий случай открыли "дело № 97". Причем не только против Альшанского, но и, за компанию, против Давидовича и Овсищера».

Есть похожая версия у бывшего московского архитектора Михаила Ринского. Она интересна тем, что полковник Давидович, похороненный в Иерусалиме осенью 1976 года, согласно ей, «внезапно умер в 1977 году в Минске, уже получив документы на выезд в Израиль». В обеих этих версиях, заметьте, ни Кипнис, ни Лундин не упоминаются.

Есть ещё версия анонимного «следователя-любителя» на сайте «Заметки по еврейской истории». Он твердит, что Кипниса таки арестовали, но не по делу 97, а за попытку провезти через границу нечто запрещённое, очевидно, подложенное ему в чемодан Левиным. Версий хватает!

– Это верно. У Вас одна точка зрения, у меня – другая. Кто прав – пусть рассудят читатели. Но как бы то ни было, Вам огромная благодарность за богатый фактический материал.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 720




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer9/Nordshtejn1.php - to PDF file

Комментарии:

Новость из Маале Адумим г-ну Берковичу
Berlinj, - at 2010-02-20 08:32:25 EDT
Евгений Беркович
- Monday, January 18, 2010 at 07:35:05 (EST)

Дорогие коллеги,

после довольно долгой паузы, которая была необходима, чтобы выяснить все детали, я с большим облегчением закрываю долго тянувшееся на страницах нашей гостевой «дело Левина-Кипниса». .......

По моей просьбе с уважаемым В. Соломоновым беседовал не менее уважаемый Ион Деген. В беседе с ним В.Соломонов категорически отверг версию «Следователя». Более того, он выразил уверенность, что вообще никакого пистолета у отца Левина не было. Таким образом, документально доказано, что «Следователь» - лжец и клеветник.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Многоуважаемый г-н Редактор Евгений Беркович!

Недавно с многоуважаемым Вольфом Соломоновым беседовал один бывший минчанин, живущий в Израиле, хорошо знакомый с В. Соломоновым и детально осведомлённый о нюансах Дела 97. В. Соломонов сообщил ему следующее.

Некоторое время назад В. Соломонову позвонил человек, представившийся как Ион Деген. Г-н Деген сказал В. Соломонову, что он его, Соломонова, знает, на что Соломонов ему ответил, что он г-на Дегена не знает.

Г-н Деген пожелал поговорить с В. Соломоновым об аресте Кипниса и об оружии. Однако В. Соломонов не стал говорить об оружии с И. Дегеном, так как не хотел в частном разговоре обсуждать это щекотливое дело с незнакомым ему человеком. На расспросы г-на Дегена г-н Соломонов отреагировал, сказав "Я Вас не знаю и ни о каком оружии мне Вам сказать нечего".

В этой беседе с бывшим минчанином г-н Соломонов в который раз подтвердил, что при таможенном досмотре в Бресте на границе в 1972 году в вещах его тестя, Цфани Кипниса, было обнаружено именное огнестрельное оружие, принадлежавшее отцу Эрнста Левина, Марку Левину.

Важно то, что на этот раз г-н Соломонов пошёл дальше, заявив бывшему минчанину, что он согласен сделать публичное сообщение на Интернете об обнаружении оружия в вещах Кипниса. В настоящее время рассматриваются найболее подходящие возможности для публикации Вольфом Соломоновым такого сообщения.

Поэтому хотелось бы подождать с закрытием обсуждения этого дела на гостевой. Ожидаемое публичное высказывание Вольфа Соломонова по поводу оружия поведёт к дальнейшему внимательному расследованию Дела 97 в целях нахождения истины.

ОперКом по Делу 97 г-ну Редактору
Frankfurt, Germany - at 2010-01-14 10:12:31 EDT
Редактор
- Thursday, January 14, 2010 at 04:36:51 (EST)

Дорогой Самуил, проблема, поднимаемая Вами, волнует редакцию и модерацию уже давно. ... Из людей, близких к покойному Кипнису, одна родственница говорит одно, а другой - господин Соломонов (по утверждению Следователя) - противоположное. После того, как в гостевой опубликованы телефон и адрес господина Соломонова, выходом из положения был бы прямой разговор с ним. Если бы кто-то из наших уважаемых израильтян согласился задать вопрос господину Соломонову и опровергнуть измышления Следователя, то вопрос решился бы окончательно, и сообщения Следователя однозначно рассматривались бы как клевета и ложь.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Многоуважаемый г-н Редактор!

Большое спасибо за дельное, мудрое предложение! Очень желательно для выяснения истины, чтобы независимые, непричастные к этому делу израильтяне обсудили это дело с многоуважаемым г-ном Вольфом Соломоновым, а также выяснили, почему его высказывания расходятся с высказываниями его супруги, многоуважаемой г-жи Мери Мильциной-Кипнис.

ОперКом по Делу 97 г-ну Буквоеду
Frankfurt, Deutschland - at 2010-01-13 07:18:35 EDT

Буквоед - ОперКом по Делу 97
- Monday, January 11, 2010 at 10:56:10 (EST)

Он (Эрнст Левин) ... написал свои воспоминания, в которых дал оценку событиям со своей точки зрения. Не согласны - ваше право: напишите свою версию. Так вот поскольку никакой логической подоплеки ваших бесконечных постингов я не вижу, то напрашивается единственное логическое опять-таки объяснение: вы негодяй и поганый, мерзкий человечек

======================================================================

Г-н Буквоед!

Ваш ник позволяет нам надеяться, что Вы согласитесь, что оценку событиям можно давать только опираясь на твёрдые факты, лежащие в основе событий. Чтобы дать оценку событий, описанных Э. Левиным в его Документальном Мемуаре, опубликованном на данном Портале, мы расследуем фактическую сторону Дела 97.

На данный момент нам удалось установить, на основании твёрдых свидетельских показаний зятя Кипниса, многоуважаемого г-на Соломонова, что Цфаня Кипнис был арестован после того, как во время таможенного досмотра в Бресте на границе в 1972 году в его вещах было обнаружено именное огнестрельное оружие, принадлежавшее отцу Эрнста Левина, Марку Левину.

По логике вещей оружие это минские власти обязаны были изъять либо после кончины Марка Левина в 1966 году, либо во время выдачи Эрнсту Левину выездной визы в Израиль в 1972 году. Поэтому остаётся неясным, каким образом оружие попало в вещи Кипниса.

Ясно пока одно. То, что Эрнст Левин описал в своих воспоминаниях, не сославшись на факт обнаружения оружия его отца, Марка Левина, в вещах Кипниса, не может быть принято, как адекватная оценка событий, последовавших в Израиле после того, как в Минске и в Израиле стало известно об оружии.

Мы сожалеем, что вместо делового обсуждения фактов, Вы сделали ряд личных замечаний

ОперКом по Делу 97 г-ну Суходольскому (2)
Frankfurt-Hamburg, Deutschland - at 2010-01-11 10:00:54 EDT

Суходольский
- Tuesday, January 05, 2010 at 06:45:13 (EST)
Э.Левин – Суходольский
- Tuesday, January 05, 2010 at 06:32:14 (EST)

Спасибо, понял. Значит, история с пистолетом - выдумка Следователя. ... все ясно.

======================================================================

Уважаемый г-н Суходольский!

Другая близкая родственница Эрнста Левина во время одного совместного с ним визита в Израиль попросила встретиться с дочерью Цфани Кипниса, женой г-на Соломонова, многоуважаемой г-жой Мери Мильциной-Кипнис, причём встретиться вне их квартиры в Маале Адумим, обязательно без присутствия г-на Соломонова и именно для обсуждения показаний г-на Соломонова об оружии.

После этой встречи на Гостевой появилось сообщение, сделанное, якобы, г-жой Мильциной-Кипнис, в котором заявлялось, что г-н Соломонов, якобы, никогда ничего не говорил об оружии.

Но даже после этого шага лобового давления, содержащего элемент смехотворной, прозрачной, мелкой интрижки, г-н Соломонов продолжал и продолжает сейчас настаивать на том, что в вещах у Кипниса таможенники обнаружили оружие. Г-н Соломонов - честный человек, очень уважаемый всеми в Израиле ветеран войны, он не даёт себя запугать ничтожными интрижками.

Г-н Суходольский! Наши сотрудники неоднократно лично беседовали с г-ном Соломоновым и хорошо знакомы с его однозначным, незыблемым показанием об оружии. Для того, чтобы Вам самому, как заинтересовавшемуся этим делом, удостовериться, в чём состоит показание г-на Соломонова, мы советуем Вам обратиться к нему лично, например по телефону.

Его координаты:

Wulf Solomonov
Hanahalim 101
Maalei Adumim, Israel
Tel.: 02-535-1078, звонить из Израиля
Tel.: 00972-2-535-1078, звонить из заграницы

Вот тогда и можно будет подумать о выводах. Мы подчёркиваем, однако, что на данный момент у нас нет совершенно никакой ясности о том, каким образом именное огнестрельное оружие отца Эрнста Левина, Марка Левина, оказалось в вещах Цфани Кипниса.

ОперКом по Делу 97 г-ну Суходольскому (1)
Frankfurt-Hamburg, Deutschland - at 2010-01-11 09:58:41 EDT

Суходольский
- Tuesday, January 05, 2010 at 06:45:13 (EST)
Э.Левин – Суходольский
- Tuesday, January 05, 2010 at 06:32:14 (EST)

Спасибо, понял. Значит, история с пистолетом - выдумка Следователя. ... все ясно.

======================================================================

Уважаемый г-н Суходольский!

Очень рады, что Вас заинтересовало наше следствие по Делу 97. Но нам кажется, что Вы слишком быстро пришли к окончательному выводу, васлушав только одного свидетеля по этому делу, а именно, г-на Эрнста Левина. Для окончательных выводов необходимо, однако, опросить всех свидетелей. Одним из главных ещё здравствующих свидетелей по этому делу, кроме г-на Эрнста Левина, является многоуважаемый г-н Вольф Соломонов, зять Цфани Кипниса.

Г-н Соломонов утверждал и продолжает утверждать, что Цфаня Кипнис был арестован после того, как во время таможенного досмотра в Бресте на границе в 1972 году в его вещах было обнаружено именное огнестрельное оружие, принадлежавшее отцу Эрнста Левина, Марку Левину.

Не отказался г-н Соломонов от своих показаний по поводу оружия и после того, как в телефонном разговоре на него оказала сильное, резкое давление одна из родственниц Эрнста Левина, проживающая в Иерусалиме. Из-за метода ведения разговора, избранного этой родственницей, г-н Соломонов вынужден был прервать телефонный разговор в одностороннем порядке.

Нужны документы, г-н Нордштейн
- at 2009-07-17 08:02:54 EDT
В беседе нашёл повторение рассказ Эрнста Левина об этом странном деле, рассказанный им многократно по разным поводам. Ничего нового г-ну Нордштейну узнать об этом деле в беседе не удалось.

Согласен с мнением предыдущего комментатора. Без формальных документов по этому делу ничего невозможно толком разузнать. Возможно г-ну Нордштейну удастся получить доступ к таким документам, пользуясь его связями в Минске. Вот тогда и получится интересный содержательный рассказ.

Без независимых доказательств не разобраться
- at 2009-06-02 14:52:40 EDT
Г-н Нордштейн прав, заключая интервью словами,

– Это верно. У Вас одна точка зрения, у меня – другая. Кто прав – пусть рассудят читатели.

Не верится ни в одну из версий, и непонятно, с какой точки зрения это дело рассматривать. Рассказ Э. Левина не внушает доверия, но и история с найденным предметом странного свойства в вещах Кипниса тоже не очень убедительна. По-моему тут глубже копать нужно, документы искать. Чего г-ну Нордштейну и желаем.

С.Грайфер
- at 2009-06-02 00:36:14 EDT
Псевдоследовытель, он же вертухай-любитель и кукловод хама-графомана, в предыдущем "отклике", как всегда, врёт, утверждая, что это не он сплетничал про Ц.Я.Кипниса.
Цитирую сообщение этого провокатора из Гостевой:

Следователь-любитель - Кашишу о предмете, найденном в багаже у Цфани Кипниса, за что Кипниса арестовали на границе в Бресте в 1972 г. - Monday, March 23, 2009 at 07:38:00 (EDT)
Г-н Кашиш!
Может быть, вы, близкий друг Э. Левина, согласитесь нам в этом помочь? Дело в том, что, как вы наверное знаете, непосредственный свидетель ареста Цфани Кипниса после досмотра на границе в Бресте.
в 1972 году, его зять, Вольф Соломонов, сообщил не так давно следующее.

По свидетельству Соломонова во время досмотра в Бресте у Кипниса в вещах нашли некий предмет. О том, что это был за предмет, Соломонов говорить воздерживается, но отмечает, что провоз подобного предмета через государственную границу СССР был запрещён. Кипнису было известно, что подобный предмет перевозить через гряницу запрещено. Чтобы выяснить, с какой стати Кипнис, зная, что провоз подобного предмета через границу запрещён и что за попытку провоза грозит наказание, всё же пытался провезти этот предмет, власти сначала задержали Кипниса, а на следующий день арестовали. Несколько месяцев спустя Кипниса, настрадавшегося во время ареста (у него случился там ещё один инфаркт), выпустили.
Ваш близкий друг, Эрнст Левин, в своём "Докоментальном Мемуаре", опубликованном на данном Портале, к сожалению и к некоторому удивлению ничего не пишет об этом предмете, из-за которого Кипнис был подвергнут таким мучениям в то время, как он в мельчайших деталях описывает каждое событие в его воспоминаниях. У меня к вам просьба. Судя по вашим постингам, вы человек откровенный и обладаете чутким чувством человеческого достоинства. Пожалуйста, прокомментируйте, что это мог быть за предмет, из-за которого Кипниса подвергли таким истязаниям? И ещё, поинтересуйтесь, пожалуйста, у вашего друга,
Эрнста Левина, может быть он знает, что это был за предмет, но по какой-то непонятной причине не склонен об этом говорить. Заранее благодарен за помощь следствию.


Добавлю, что КГБ обвинял Кипниса в руководстве подпольной сионистской организации, инфаркта у него в тюрьме не было, а следствие было прекращено, как и описывается в этом интервью.

Интересное интервью
- at 2009-05-20 17:48:47 EDT
Интересное и полезное интервью Михаила Нордштейна. Очень приятно, что этим делёким делом заинтересовался серьёзный, квалифицированный журналист. Но и в интервью Эрнст Левин остался верен самому себе и, мягко говоря, кое-что переиначил. Непример, в конце интервью Э. Левин говорит

"Есть ещё версия анонимного «следователя-любителя» на сайте «Заметки по еврейской истории». Он твердит, что Кипниса таки арестовали, но не по делу 97, а за попытку провезти через границу нечто запрещённое, очевидно, подложенное ему в чемодан Левиным."

Неточно это. Не "следователь-любитель" это твердит, как утверждает Э. Левин, а говорит человек, хорошо знакомый с Э. Левиным и с "Делом 97". А именно, зять Цфани Кипниса, Вольф Соломонов, прямой свидетель тех далёких событий заявил в частных беседах, что непосредственной причиной ареста Кипниса было то, что в его багаже при досмотре был найден предмет, запрещённый для провоза через границу.

Далее, никто никогда не делал никаких инсинуаций о том, что, якобы, этот предмет был подложен в чемодан Кипнису Э. Левиным. Не говорил этого Соломонов и не было подобных выпадов против Э. Левина в "Заметках".

Михаил Нордштейн прав. Версий в этом деле много и вопросы остаются. Хочется надеяться, что г-н Нордштейн не оставит это дело и что ему удастся докопаться до истины.