©"Заметки по еврейской истории"
Май 2009 года

Семен Резник

Москва слезам не верит

1.

Знаете ли Вы, уважаемый читатель, что для евреев средневековой Европы кровь христианских младенцев была вожделенным и очень дорогим деликатесом?

Стаканами ее не глушили – это было бы слишком накладно. Ее высушивали, размалывали в порошок и щепотками подмешивали в пасхальное вино. Так ее пили. А еще подмешивали в тесто для пасхального хлеба – мацы, которую ели. А кайф наступал тогда, когда выпивка и закуска сопровождались торжественными обращениями к Всевышнему – наслать десять египетских казней на добрых соседей христиан. Непременно все десять, не пропустив ни единой! Ибо мало им было младенца у соседей своих украсть, в темном подвале его распять, кровушку капля за каплей выцедить, высушить и растереть. Еще требовалось стереть в порошок стенающих от горя родителей младенца и всех вообще христиан. А коль скоро силенок на такой подвиг недоставало, то делали они это в своих молитвах, дабы расправу по их наводке учинил грозный иудейский Бог.

Это вкратце. А подробности – в обширном, щедро иллюстрированном повествовании Галины Зелениной под названием «Кровь за кровь, миф за миф: наветы и ответы» – в трех номерах московского еврейского журнала «Лехаим».[1]

Поплавав немного по интернету, я выудил кое-какую информацию об авторе. Она молода и миловидна. Окончила РГГУ, что расшифровывается, если не ошибаюсь, как Российский государственный гуманитарный университет. Защитила диссертацию. Пишет публицистику, прозу, стихи (под псевдонимом Гила Ролан).

Проза ее мне не попалась, а с поэзией имел удовольствие познакомиться. Стихи написаны свободно, раскованно, украшены щеголеватыми изысками и ненормативной лексикой. Самые душещипательные – об однополой любви.

О том же историко-публицистическое исследование Г. Зелениной. Очень серьезное. С обзором литературы, социологическим опросом и самокритичным выводом: по политической активности лесбиянок Россия еще сильно отстает от передовых стран Запада. Утешительно то, что русская литература не отстает. В некоторых произведениях классиков, под покровом банальной женской дружбы, Г. Зеленина обнаружила скрытую от дурного глаза лесбийскую любовь.

Зрит в корень

К еврейской теме Г. Зеленина обращается не впервые. Одна из ее недавних статей – рецензия на монографию профессора Мичиганского университета Цви Гителмана (в ее транскрипции – Гительман), посвященную истории евреев России и СССР за сто лет. Книга вышла в русском переводе,[2] что и дало повод для написания рецензии.

Г. Зеленина находит в монографии множество недостатков. Их перечисление составляет большую часть рецензии. По ее мнению, «все содержание книги более или менее известно читателю», она «не открывает перед нами новых глубин. Это фактография, подкрашенная отчетливо проеврейской и антироссийской/антисоветской позицией автора». Указывается и на «отсутствие “живой истории” [что] объясняется редкостью обращения автора к первичным источникам». Да и вторичные источники «подаются в весьма ограниченном ассортименте... библиография... удручающе скудна. Практически не учтены работы последних десятилетий», в частности, «в главах о сталинизме нет ссылок на работы Г. Костырченко, а, например, А. Солженицын упоминается в связи с “оттепелью” и “Одним днем Ивана Денисовича”, а “Двести лет вместе” никак не фигурируют в описании еврейского вопроса в современной России».[3]

Я не намерен защищать книгу Цви Гителмана, но должен сказать пару слов о научном и этическом уровне такой «критики». Сама Г. Зеленина указывает, что книга была издана в 1988 году и без изменений (только с добавлением двух глав о постсоветском периоде) переиздана в 2001-м. Как же в ней могли быть учтены работы, которые появились после ее написания (двухтомник Солженицына – в 2002-2003 годах)? Когда американский историк работал над своим трудом, литература о российском и советском еврействе была очень скудна, а в Советском Союзе ее вообще не было – не считать же таковой бесчисленные агитпроповские публикации по «разоблачению международного сионизма». Советские евреи были «евреями молчания» (Эли Визель), а Цви Гителман – одним из очень немногих исследователей, озвучивавших их немоту. Не говорю уже о том, что книга, якобы не содержащая ничего нового, базируется в основном на архивных материалах Института еврейских исследований в Нью-Йорке (YIVO) и проиллюстрирована сотнями ранее не публиковавшихся фотодокументов. Устремив взор в глубины, Г. Зеленина не пожелала заметить того, что лежит на поверхности. Ее «критика» – это нападки Ивана, не помнящего родства.

2.

Но обратимся к статье «Кровь за кровь...», которая переносит нас из России недавнего прошлого в средневековую Европу. Статья блещет ошеломляющей новизной.

Так, мы до сих пор полагали, что обвинения евреев в ритуальном убиении и употреблении крови христианских младенцев базировались на темных предрассудках, порожденных религиозной и этнической нетерпимостью. Оказывается, что такова лишь видимость.

Мы думали, что жертвы таких обвинений были ни в чем не повинны, а выходит, что и в этом мы заблуждались.

В неведенье счастливом нас держала «мощная либеральная защита на громких судебных процессах прошлого и позапрошлого веков». И еще «представители “слезной школы” в еврейской исторической науке». Хватит размазывать либеральные слезы, надоело! Маски сорваны, с неведением покончено. Наука, как сообщает автор статьи, «не стоит на месте». Если кто-то этого не знал, то теперь знает. Как и то, что «первейшая задача [науки] на современном этапе – опровергать мифы и разрушать незыблемые убеждения».

Видите как! Мы-то наивно считали, что первая и последняя задача наукиустанавливать истину. В какой мере ей это удается, другой вопрос, но таковы были ее задачи двадцать, сто двадцать, триста лет назад – всегда. Теперь же задача стала другой. А мифы и незыблемые убеждения попали в один смысловой ряд.

Что-то неладно с этой новизной.

Я очень люблю мифы: в них раскрываются неограниченные возможности человеческого воображения. Мифотворцы создали красочный мир, без которого наше существование было бы бесцветным и тусклым. Но этот мир виртуален. Если воображаемое выдается или принимается за действительное, то возникают опасные миражи, наука обязана их дезавуировать. Что же до незыблемых убеждений, то с ними сложнее. Не все они – заблуждения. Даже самая передовая наука не может разрушить того, что дважды два – четыре, что Земля «все-таки вертится», а второй закон термодинамики исключает создание вечного двигателя.

Столь же незыблемым было до сих пор убеждение, что обвинение евреев в ритуальных убийствах – это мираж, порожденный больной фантазией юдофобов.

Но – что было, то сплыло.

«В последние годы громко заявила о себе новая тенденция, – сообщает автор статьи, – не в какой-нибудь ультрамонтанской, а в совершенно еврейской среде – исследовать средневековый антииудаизм в контексте еврейской вражды к христианам. Тенденция эта увенчалась прошлогодним скандалом в связи с выходом в Европе книги одного авторитетного израильского профессора, который взял на себя смелость перевести сюжет об употреблении евреями христианской крови на Песах из области клеветы в область реальности».

Ультрамонтанским называется течение в католицизме (возникло в XV веке), которое отстаивало абсолютную власть Папы Римского – не только духовную, но и светскую. Папы раньше других стали выступать против обвинения евреев в ритуальных убийствах. Один из первых в России исследователей кровавого навета граф Н.С. Мордвинов (1754-1845) объяснял это тем, что папский престол был «средоточием прежнего европейского образования».[4] Если обвинения часто возникали в католических странах, то из-за ограниченных возможностей папского престола влиять на события. То есть не благодаря ультрамонтанам, а вопреки им. Правда, после решений Второго Ватиканского Собора в 1965 году, изгнавших такие обвинения из католической церкви, нашлись несогласные – те, что святее Папы Римского. Г. Зеленина нас «успокоила»: не в их среде появились труды, переквалифицировавшие клевету в реальность, а «в совершенно еврейской».

Но насколько они основательны?

К ответу на этот вопрос Г. Зеленина идет длинным, извилистым путем.

Она повествует о нескольких громких ритуальных процессах в средневековой Европе и о многом, что с ними связано. Последуем же за ней, как за Виргилием, чтобы разобраться, чем подкреплено новое слово в науке, столь радикально изменившей свои задачи.

3.

Первая остановка – британский городок Норвич, середина XII века. Норвичское дело, уверенно сообщает автор-поводырь, «традиционно считается первым обвинением евреев в ритуальном убийстве», но тут же это мнение оспаривает. Мальчик Уильям погиб в Норвиче в 1144 году, и потому честь быть первым в истории младенцем, убиенным от жидов, Г. Зеленина оставляет за ним. Но указывает на хронологическую тонкость. Дело против евреев раскрутили через десять лет после гибели Уильяма, а уже через три года, в 1147-м, возникло похожее дело в германском городе Вюрцбурге. Потому «пальму первенства» (так и сказано – пальма первенства!) автор пересаживает с британской земли в германскую. Но на повествовании это не сказывается. Вюрцбургское дело остается лежать под пальмой, а перед нами развертываются норвичские события, благо усердный монах Томас Монмуатский описал их аж в семи томах.

Однако, повествуя об участи евреев, обвиненных в умерщвлении Уильяма, Г. Зеленина, вопреки ею же вызванным ожиданиям, не переводит этот сюжет в область реальности, а задается «ключевым вопросом»:

«Кто собственно придумал весь этот сюжет ритуального убийства с терновым венцом и распятием, пародии на страсти Христовы, устраиваемой евреями в качестве своего пасхального ритуала» (стиль и словоупотребление Г. Зелениной. – С.Р.).

Ответ, казалось бы, ясен: лавровым венком первосоздателя сюжета следует увенчать монаха Томаса. Но этому мешает еще одна хронологическая подробность: кратко этот сюжет излагался раньше, чем монах взялся за перо. Из чего следует, что «существовала независимая от Томаса, возможно, устная традиция».

Но если такая традиция существовала независимо от монаха Томаса, то весьма вероятно, что она была столь же независима и от убиенного первенца Уильяма! Это, в сущности, признает и автор статьи. Не ответив на «ключевой вопрос», она отступает на полвека, ко времени Первого крестового похода (1096 год).

Крестоносцы, воодушевленные, как известно, призывами выручить Гроб Господен из рук «неверных» мусульман, не спешили в Святую Землю. Вместо дальних походов со всеми их тяготами они предпочитали ближние. Толпы рыскали по горам и весям Европы, разбойничали, с особой удалью штурмовали местечки и городские кварталы, населенные «неверными» евреями: жгли жилища, синагоги, рвали в клочья священные свитки, разбивали вдребезги утварь и все, что не могли унести с собой; «врагов христовых» таскали за бороды, изгилялись, принуждали креститься, а упорствовавших убивали на месте.

Однако автор статьи концентрирует внимание не на зверствах крестоносцев, а на кровавых оргиях самих евреев. Некоторые из них, не желая подвергаться издевательствам и предпочитая вероотступничеству смерть, кончали жизнь самоубийством, а перед тем как убить себя, убивали своих детей, дабы их не окрестили насильно, что, по их представлениям, было хуже смерти.

Трудно вообразить что-либо более ужасное, чем эти жуткие сцены! Но какое отношение они могли иметь к возникновению сюжетов о том, что евреи убивают христианских детей, причем, ритуально, следуя религиозным предписаниям?

Самое прямое, считает Г. Зеленина. Ибо израильский профессор Исраэль Юваль, «предположил, что подобные акты мученичества, по всей видимости, многочисленные и происходившие на глазах у крестоносцев и горожан, и послужили главным стимулом к возникновению ритуального навета: если евреи с такой готовностью убивают собственных детей, да еще и видят в этом религиозный подвиг, жертвоприношение Б-гу, то естественно ожидать от них насилия по отношению к христианским младенцам, тоже с ритуальными целями».

Не знаю как кого, а меня, при всем моем почтении к профессорам, такое «научное достижение» не впечатляет. Предположение в науке превращается в достижение, когда оно полностью и неоднократно доказано и, следовательно, перестает быть предположением. А предположить можно все что угодно: и то, что случаи убийства евреями собственных детей, по всей видимости, были многочисленными, а не редкими, и то, что восприятие этих поступков христианами, жившими тысячу лет назад, было именно таким, как это видится сегодня Г. Зелениной и отдельно взятому профессору Ювалю. Никаких подтверждений этому не приводится. Да их и быть не может – уже потому, что Первый крестовый поход вовсе не предшествовал возникновению мифа о ритуальных убийствах, а Уильям из Норвича не был первым младенцем, «убиенным от жидов».

4.

Сделаем короткую остановку в Киеве, куда наш Виргилий не заглянул. В знаменитом Печерском монастыре хранятся мощи православного святого Евстратия, якобы ритуально убитого в 1096 году, когда в католической Европе зачинался Первый крестовый поход. Для того, чтобы стать убиенным от жидов, православному монаху пришлось претерпеть немало превратностей судьбы. Он был захвачен в плен половцами, продан в рабство в греческий город Корсунь некоему Жидовину, а тот, вместо того, чтобы нагрузить раба непосильной работой или перепродать на невольничьем рынке, решил обратить его в свою веру. Но раб упорствовал, и тогда Жидовин распял его на кресте, а труп выбросил в море. Рыбаки выловили труп, непонятно каким образом опознали в нем Евстратия и доставили в Киев. Справедливость, конечно, восторжествовала: Жидовин удавился по примеру Иуды, а его соплеменники были изгнаны из Корсуни. Такая поучительная сказка рассказана в Житии Евстратия.

Так что ко времени Первого крестового похода миф о еврейских ритуальных убийствах уже существовал на Руси – всего через сто с небольшим лет после ее крещения. И даже раньше, ибо старший современник Евстратия Феодосий Печерский (основатель монастыря) часто приходил в еврейский квартал, затевал с иудеями религиозные споры в тайной надежде быть ими «убитым за Христа». То есть он верил, что евреи убивают христиан по религиозным мотивам.

Есть сведения, что в католической Праге в 1067 году (29 лет до Первого крестового похода) по обвинению в ритуальном убийстве было казнено шестеро евреев. На Рейне примерно в те же времена была выстроена часовня в честь «убиенного от жидов» младенца. В Антиохии VII века обвинения в ритуальном убийстве послужили поводом к изгнанию евреев из города. Двигаясь вглубь веков, можно проследить цепь событий, связанных с подобными наветами, – вплоть до приписывания евреям ведущей роли в распятии Иисуса, хотя то был типично римский вид казни, и совершена она была по велению Римского прокуратора Понтия Пилата, по-видимому, этнического германца.

Мрачные легенды о том, что в Иерусалимском Храме ежегодно приносится в жертву похищенный нееврей, бытовали еще в дохристианскую эру. Г. Зеленина об этом знает, но отвергает преемственность между дохристианскими и христианскими сказаниями о ритуальных убийствах.

Разрывая связь времен, она обходит молчанием навет на ранних христиан, хотя в языческом Риме их тысячами пытали и казнили по ложным обвинениям в блудодействе, кровосмесительных оргиях и, да! – в ритуальных убийствах. Профессор Петербургского университета и Петербургской духовной академии Д.А. Хвольсон (1819-1911), изучив христианские хроники II-V веков, обобщал:

«Некоторые злодеи уверяли, что они знают тайные церемонии христиан, и рассказывали, “что вновь принимаемым христианам представлялось новорожденное дитя, все покрытое мукою, как мистический символ посвящения, и что нововступающий, не зная даже этого, наносил ножом невинной жертве своего заблуждения несколько тайных и смертельных ран; что затем, по совершении этого ужасного действия, христиане пили эту кровь, жадно разрывали еще трепещущие члены и обоюдным сознанием вины вынуждались хранить вечное молчание”. С такой же уверенностью утверждали обвинители, “что за этою человеческою жертвою следовал достойный ее пир”... Такие и подобные обвинения взводились на благочестивых христиан в первые века христианства, и по таким постыдным обвинениям они тысячами подвергались пытке и замучивались до смерти».[5]

После того, как христианство стало господствующей религией, обвинения, еще недавно выдвигавшиеся язычниками против христиан, стали выдвигаться христианами против остававшихся язычников, против евреев и против преследуемых христианских сект. Иначе говоря, в ритуальных убийствах обвиняли всех, кто не принадлежал к господствующей религии. Таков фундаментальный вывод Хвольсона, никем никогда не ставившийся под сомнение.[6]

Немецкий богослов Г.Л. Штрак сопоставил данные из сотен работ на многих языках и показал, как различные суеверия и ритуалы, связанные с верой в магическое действие крови, на протяжении столетий перетекали из страны в страну, из культуры в культуру, из одних религиозных течений в другие. Из множества интереснейших сведений, собранных в его книге, приведу пример, относящийся к Китаю последней трети XIX века:

«Этим же поверьем объясняются и происходящие так часто за последние тридцать лет в Китае беспорядки, направленные против европейцев, особенно против римско-католических миссионерских учреждений (больниц, воспитательных домов, учебно-воспитательных заведений и т.п.). Я знаю непосредственно от лиц, долго живших в Китае, что беспорядки начинаются всегда с того, что “учеными” распространяются воззвания, в которых говорится: “Долой иноземцев! Убивайте миссионеров! Они крадут или покупают наших детей и убивают их, чтобы из глаз, сердца и других частей тела приготовлять лекарства и волшебные снадобья”.[7]

Штрак приводит данные о десятках судебных процессов в разных странах Европы, имевших место даже в конце XIX века, когда писалась его книга. Судили суеверных людей, в основном малограмотных или умалишенных, которые убивали или увечили соседей, родственников, похищали трупы из могил, веря в то, что их кровь или какие-то части тела могут помочь в избавлении от недугов, нахождении клада и т.п. Штрак показывает, что на этом фоне особенно разительно практически полное отсутствие подобных преступлений у евреев, и объясняет почему: иудейское вероучение строго запрещает употреблять кровь, прикасаться к трупам и т. п.

Книгу Штрака (в отличие от Хвольсона) Г. Зеленина цитирует. Но смысла не приемлет или не понимает. У нее иная драматургия.

5.

Из британского Норвича она переносит нас в 1171 год, во французский город Блуа, где евреев обвинили в убийстве и утоплении в реке христианского младенца. Хотя труп не был найден, и никаких жалоб на исчезновение ребенка ни от кого не поступало, почти вся мужская часть маленькой еврейской общины была закована в кандалы и замкнута в сарае.

Верховная власть в городе принадлежала графу Тибо. Особые узы связывали графа с некоей еврейкой, обольстившей его то ли своей красотой, то ли щедрыми безвозмездными займами (по гипотезе автора, она была богатой вдовой-ростовщицей). Она попыталась выручить соплеменников из беды, но этому воспротивилась супруга графа, ненавидевшая соперницу. Графиня взяла верх. Ей подсобил безымянный клирик, оформивший обвинение. Под его умелым руководством было нарисована картина «ритуального» убийства: евреи-де схватили, распяли, умертвили, а затем утопили христианского ребенка (никогда не существовавшего).

Рассказ о событиях в Блуа Г. Зеленина уснащает многими не идущими к делу подробностями (например, о знатности графа Тибо, его родственных связях с королевским домом и т. п.). Суть же сводится к тому, что обвинительный приговор был вынесен и приведен в исполнение. Сарай, в котором томились 32 узника, обложили хворостом и подожгли. Все узники, понятно, погибли. Однако, согласно еврейскому преданию, тела их остались неповрежденными, что свидетельствовало об их святости.

Г. Зеленина и в этом случае признает полную абсурдность обвинения в ритуальном убийстве. Почему этот сюжет включен в ее повествование, непонятно. Чем не устраивает ее «слезная школа», тоже остается неясным.

6.

Третий по счету ритуальный процесс в повествовании Г. Зелениной – Трентское дело 1475 года (Северная Италия), но мы сперва проследуем с ней в испанский городок Ла Гуардия (провинция Кастилия) 1491 года. В Кастильском деле она находит ряд особенностей, в их числе то, что «ему присущи определенные странности формального свойства». Странности она видит в том, что по делу были привлечены не только конверсо (крещеные евреи) но и не крещеные, хотя «испанская инквизиция в то время занималась почти исключительно конверсо, подозреваемыми в тайной приверженности иудаизму, – иудеев как таковых она не преследовала и не имела на это права».

Такие географические новости! Мы-то по старинке полагали, что в средневековой Испании правоверные евреи были наиболее легкой добычей властей. Избежать преследований они могли крещением, потому так быстро росло число конверсо, хотя многие из них тайно продолжали исповедовать иудаизм. Иначе – откуда бы им взяться. Или они были любителями острых ощущений, им было тоскливо вне досягаемости свирепой инквизиции, не терпелось подставить головы под ее секиру.

Как же раскручивалось Кастильское дело?

«Выдвинутые изначально обвинения были довольно расплывчатыми, и облик преступления лишь постепенно сформировался в ходе расследования. Очевидно, подследственные, в надежде получить более мягкий приговор, частично признавали и даже развивали обвинения, но основную вину пытались возложить друг на друга (к примеру, сознавались в том, что присутствовали на церемонии, но ключевые действия приписывали другим участникам). Инквизиторы не смущались регулярными расхождениями между показаниями обвиняемых».

Итак, обвиняемые закладывали друг друга из шкурных соображений – в надежде на мягкий приговор себе за счет подельников! Из поля зрения автора таинственным образом выпали такие вещицы, как испанский сапог, дыба, раскаленные щипцы, которыми рвут тело на части... А ведь при таких «аргументах» не только признаешь, но и разовьешь любую напраслину – и на подельников, и на самого себя, и на кого угодно. И регулярные расхождения в показаниях отрегулируешь так, что комар носа не подточит.

Чтобы это понимать, не надо углубляться в испанское средневековье. В сталинских застенках подследственных не жги каленым железом, их просто избивали, лишали сна. За единичными исключениями суперстойких, все показывали то, что от них требовалось: такие приключенческие романы сочиняли про шпионскую и вредительскую деятельность, что ни Дюма-отец, ни Дюма-сын им в подметки не годились. Впрочем, чтобы добиться даже самых абсурдных оговоров и самооговоров, часто хватало только психологического давления.

«Главной проблемой, ...отнюдь не уникальной в истории кровавого навета, – итожит Г. Зеленина свой рассказ о Кастильском деле, – стало отсутствие жертвы... Следствие предпочитало игнорировать неясности и противоречия, дабы не задерживать ход процесса, и осенью 1491 года основных обвиняемых сожгли». (Затягивать процесс, конечно, было нельзя: готовилось поголовное изгнание евреев из Испании).

В том, что Кастильское дело было от начала до конца сфабриковано, автор тоже не сомневается. Может быть, все же не так сильно устарели незыблемые убеждения представителей слезной школы!

7.

Но нам пора вернуться на полустанок, который мы проскочили: город Трент, Север Италии (Южный Тироль), 1475 год.

Дело об убийстве двухлетнего мальчика Симона – наиболее изученное из всех средневековых ритуальных процессов. Объясняется это тем, что судилище происходило неподалеку от папского престола: это облегчало прямое вмешательство Ватикана.

Местные власти сделали все, чтобы заставить евреев признаться в ритуальном убийстве, а мощи младенца Симона сделать предметом культа и поклонения. Влиятельная еврейская община Венеции обратилась за защитой к Папе Римскому Сиксту IV. Папский престол к тому времени уже двести лет выступал против этого суеверия, чему был посвящен ряд папских булл, начиная с буллы Иннокентия VI от 28 мая 1247 года.[8]

Сикст IV направил в Трент своего уполномоченного. Его расследование показало непричастность евреев к гибели мальчика и предвзятость следствия. Восемь обвиняемых к тому времени уже были казнены и один покончил с собой, но дальнейшие экзекуции пришлось остановить. Однако ненадолго. После отъезда папского легата местный правитель, князь-епископ Гольденбах, повелел возобновить процесс. Еще несколько евреев под пытками признали вину, были осуждены и казнены.

Когда сведения об этом дошли до Ватикана, рассерженный Папа учредил авторитетную комиссию для разбирательства – уже не виновности евреев, а беззаконных действий Гольденбаха. Но у князя-епископа были могущественные покровители. После закулисного торга партия окончилась вничью. Действия Гольденбаха не были официально осуждены, но был подтвержден запрет на обвинение евреев в ритуальных убийствах и указано, что Трентское дело не должно служить прецедентом для будущих обвинений.

Между тем, в Тренте мощи убиенного Симона творили «чудеса», к нему на поклон стекались толпы больных и убогих богомольцев в надежде на исцеление. «Народная тропа» не зарастала, и через сто с лишним лет, при Папе Сиксте V, Симон был официально оприходован церковью как святой великомученик. Он был деканонизирован решением Второго Ватиканского собора в 1965 году.

Благодаря долгому перетягиванию каната между Трентом и Римом обстоятельства этого дела запечатлены в документах почти с исчерпывающей полнотой. Как указывал еще Д.Л. Штрак, абсурдность обвинения в ритуальном убийстве обнаруживается уже тем, что, по материалам следствия, мальчик был убит в ночь на Страстную пятницу 24 марта, тогда как первый день еврейской Пасхи приходился в том году на четверг 23 марта, а первая пасхальная трапеза (седер) – на вечер 22-го. То есть в то время, когда евреи за праздничным столом ели мацу, якобы замешанную на крови младенца Симона, он был жив и здоров.

Главный обвиняемый по делу об убийстве Симона, глава местной еврейской общины Самуил проявил на следствии большую стойкость. Его вздымали на дыбе, где он подолгу висел с вывернутыми суставами. Ему к ногам привешивали груз, чтобы сильнее вытянуть тело и усилить мучения. Подносили к лицу горящую серу, от которой он задыхался. Жгли бороду, опаляя лицо. Клали подмышки каленые яйца (особо изощренный вид пытки). Много раз бесчувственного Самуила уволакивали в его камеру. Придя в себя и отдышавшись, он снова представал перед инквизиторами и – снова отказывался сознаться в преступлении, которого не совершал. Даже когда ему предъявляли уличающие показания других узников, которые уже «сознались», он отвергал свою и их вину.

Безнадежность сопротивления он осознал через два с половиной месяца. Он согласился дать требуемые показания – при условии, что его сожгут на костре: это был не самый жестокий вид казни. На том и порешили. Надо отдать должное палачам, они выполнили свое обещание.

Более тяжелая казнь постигла некоторых других обвиняемых, в их числе Израиля бен Могара. Пытки он выдерживал девять дней. Затем «признался» в преступлении и, в надежде спасти себе жизнь, принял крещение (под именем Вольфганг). Князь Гольденбах проявил к нему особую милость: он был выпущен на свободу. Когда вел расследование папский легат, Израилю-Вольфгангу удалось установить с ним тайный контакт и рассказать, каким образом велось следствие. Но тайное стало явным. Праведному гневу князя-епископа не было предела. Израиля снова арестовали, подвергли еще более жестоким истязаниям и 19 января 1476 года публично колесовали.[9]

В материалах дела указано и имя вероятного убийцы мальчика. Это некий Цанес, швейцарец. У него была финансовая тяжба с Самуилом, в суде он ее проиграл. Став лютым ненавистником евреев, он и подкинул труп, вероятно, им же убитого ребенка. Но в этом направлении дело не расследовалось, это только предположение. Зато непричастность евреев доказана с абсолютной достоверностью. Такого мнения придерживалась историческая наука, пока не прозвучало новое слово на современном этапе.

8.

В феврале 2007 года в Италии вышла книга израильско-итальянского раввина, профессора еврейского религиозного университета Бар-Илан, Ариэля Тоаффа под названием «Кровавая пасха». Автор утверждал, что им изучены новые документальные материалы, которые подтвердили: мальчик Симон пал жертвой еврейского ритуального убийства, причем, случай тот был не единичный – кровавые ритуалы были характерны для евреев средневековой Италии – выходцев с севера, из Германии, как и для евреев самой Германии, ашкеназов.

Сразу же выяснилось, что никаких новых материалов в книге Ариэля Тоаффа нет. «Новое слово» базировалось на том, что оговоры и самооговоры обвиняемых, вырванные нечеловеческими пытками, автор решил считать правдивым описанием реального преступления.

Книга Ариэля Тоаффа вызвала возмущение в Италии, Израиле и во всем мире. Совместное заявление Ватикана и раввината Италии напомнило, что обвинения евреев в ритуальных убийствах привели к пролитию несметного количества еврейской крови и ни капли христианской. Главный раввин Италии Элио Тоафф, отец автора, осудил произведение своего сына.[10]

Заерзавший Ариэль остановил продажу уже отпечатанного второго тиража книги (первый разошелся за один день) и стал скулить, что его неправильно поняли, что он совсем не то имел в виду, что он «не позволит» сделать себя орудием в руках антисемитов.

Как мне приходилось писать тогда же, по горячим следам, это был не тот случай, когда автору не дано знать, как его слово отзовется. Сенсацию подхватили ритуалисты всех стран и народов. Патентованный провокатор-антисемит Исраэль Шамир – израильтянин, живущий больше в Москве, чем в Израиле, ведущий «эксперт» по Израилю ряда красно-коричневых изданий, – провозгласил Ариэля Тоаффа новоявленным Галилеем, коего «сионисты» заставили отречься от своего великого открытия.

Правда, остановив распространение книги в Италии, новоявленный Галилей организовал ее перевод на английский язык и размещение в интернете, где каждый может ее прочитать.[11]

Г. Зеленина упоминает об этом скандале, но – полностью игнорирует.

«Обширная документация по Трентскому делу содержит массу любопытных признаний касательно “специфики” пасхального ритуала у итальянских евреев, – комментирует Г. Зеленина труд новоявленного Галилея, – специфики, какую ни один цивилизованный человек не позволит себе даже вообразить. Следователи довольно подробно выспрашивали о праздничных молитвах, обрядах, трапезе и т.д. Допрашиваемые показали, что упоминаемые в пасхальных текстах Египет и египтяне неизменно понимались как Эдом (Рим) и христиане и, соответственно, именно к ним адресовались все горькие слова про египетское рабство и все проклятия. Самый волнующий вопрос – о крови – также получил утвердительный ответ: сушеная кровь христианских детей в гомеопатических дозах добавлялась в вино на пасхальном столе – перед отлитием из бокала в память о казнях египетских – и в мацу; ее съедали со словами: “Так да будут пожраны наши враги!”».

Итог она подводит сугубо «академический»:

«Выбор, который неизбежно возникает у исследователя этого дела, можно обозначить так: ставить кавычки или нет. Инквизиционные документы и вообще судебные показания, полученные под пыткой, источник всегда крайне интересный и в то же время крайне сложный для интерпретации... Есть немало рецептов работы с такими источниками, но на каждый рецепт находится ловушка, и, наоборот, из каждой ловушки есть несколько выходов, возможно, равно ошибочных. Поэтому, по гамбургскому счету, это зачастую сознательный выбор исследователя: верить подпыточным показаниям и строить на них свою теорию или не верить и ограничиваться кавычками... Разные исследователи по-разному решают этот вопрос».

Итак, показания, добытые пытками в средневековом застенке, поддаются сложным интерпретациям, каждый исследователь вправе делать свой сознательный выбор. Что ж, в данном случае выбор сделан вполне сознательно: оговорам и самооговорам, полученным в пыточных камерах, дан статус царицы доказательств – по рецепту товарища Вышинского. Таков гамбургский счет Г. Зелениной!

Галилея не вздымали на дыбе, вообще не пытали, ему только показали орудия пыток. Этого оказалось достаточно, чтобы он все понял и дал нужные показания.

Новоявленному Галилею, Ариэлю Тоаффу, не грозили ни пытки, ни увольнение, ни административное взыскание. Об этом заявило руководство университета, подчеркивая приверженность принципам академической свободы. Его фиктивное отречение от собственной книги последовало, как только его чуть одернули. А вот ложным показаниям несчастных узников, обработанных заплечных дел мастерами в пыточном застенке, он предлагает верить, как научно доказанной истине!

В 1913 году на процессе Бейлиса «ученый эксперт» ксендз И. Пранайтис, отвечая на вопрос об исторических прецедентах ритуальных убийств, заявил:

«В средние века было много таких случаев, где они (евреи, обвинявшиеся в ритуальных убийствах – С.Р.) были изобличены по указаниям и по сознаниям и где были осуждены и казнены».[12] А на вопрос защиты, не пытками ли были получены те признания, он ответил: «Да, были сильные пытки... Такие пытки, которые были, есть и всегда продолжаться будут. Про эти пытки можно многое говорить, но все-таки через них узнавалась правда».[13]

У «новейших достижений» науки длиннющая борода. Не еврейская, а черносотенная. Давно сказано, что новое – это хорошо забытое старое.

9.

Об «экспертизе» ксендза Пранайтиса Г. Зеленина не вспоминает. По ее сценарию, предшественник Тоаффа – израильский профессор Исраэль Юваль, чьи несостоятельные попытки приурочить возникновение обвинений в ритуальных убийствах к Первому крестовому походу нам уже известны. Его вклад в передовое учение этим не ограничился. Продолжая знакомить нас с его достижениями, Г. Зеленина сообщает:

«В той же работе Юваля содержался достаточно радикальный тезис о том, что сугубая враждебность средневековых европейских евреев к своим соседям, отразившаяся в целом ряде источников, от еврейских хроник Крестовых походов и Сефер ницахон яшан [«Старая книга полемики»] до материалов Трентского дела (! – С.Р.), не явились вполне естественной спонтанной реакцией на погромы, наветы и прочие преследования, а предшествовали им, будучи важным компонентом религиозной идеологии. Мотив мести неевреям в мессианские времена еще с X века присутствовал во многих ашкиназийских литургических текстах и ритуалах».

То, что целый ряд источников Юваля венчает то же Трентское дело, показывает, сколь зыбок фундамент его конструкций. Не знаю, чего в них больше – амбициозного выпендривания или примитивного желания лягнуть ашкеназов (не секрет, что в Израиле сосуществование сефардов и ашкеназов, мягко говоря, не всегда гармонично).

10.

Не пора ли усвоить, что евреи – такие же люди, как и все остальные представители вида homo sapience; в их популяции, как во всякой другой, были, есть и будут самые разные индивиды: умные и глупые; талантливые и бездарные, скромные и тщеславные, правдивые и лживые, флегматичные и наделенные взрывным темпераментом. Все это находит отражение в еврейских текстах, написанных в древние, средние и новые века. В них можно отыскать немало всякой всячины, включая гневные филиппики в адрес гонителей, проклятья на их головы и т.п. «Ненависти христиан к евреям и еврейской религии соответствовала ненависть евреев к христианам, христианской религии и ее основателю», писал Штрак,[14] считая такую реакцию вполне естественной. Никакого отношения к религиозному учению, а тем более к ритуальным убийствам, все это не имело и иметь не могло. Штрак, проанализировавший и показавший несостоятельность многочисленных публикаций адептов ритуального мифа, заключал:

«Для всякого, кто серьезно взвесит все вышеизложенное, список ритуальных убийств, устрашающе длинный для лиц не осведомленных, значительно сократится. Он обратится в нуль, если критически разобрать каждый достаточно точно изложенный “пример”».[15]

Хвольсон оценивал ответную реакцию евреев на наветы, казни, погромы, изгнания как «кулак в кармане».

«Некоторые, исполненные горечи, выражения евреев, живших в эпоху величайших и ужаснейших гонений, – писал ученый, – враги евреев представляли в таком свете, что будто отдельными выражениями этими определялось общее настроение евреев всех времен к христианам вообще. Нельзя же требовать от евреев, чтобы во все эпохи они оказывались более христианами, чем сами христиане! (Выделено Д.А. Хвольсоном – С.Р.) Наконец, те горькие выражения были направлены против некоторых отдельных христиан, причем под этими подразумевались не собственно христиане, а несправедливые гонители и мучители евреев».[16]

Хвольсон показал, что даже во времена самых яростных гонений в еврейской среде доминировала иная тенденция. Иудаизм, как национальная религия, не стремился к экспансии и потому не преследовал «неверных», но, напротив, требовал уважительного и гуманного отношения ко всем, кто почитал единого Бога и соблюдал семь «ноевых» заповедей, записанных в Торе. Негативные высказывания об иноверцах в Торе, Талмуде и в послеталмудической литературе, оказавшей большое влияние на религиозную жизнь евреев, относились к идолопоклонникам, а не к христианам и магометанам, так как в основе их вероучений лежит то же единобожие, что и в основе иудаизма. В подтверждение Хвольсон приводил высказывания целого ряда крупнейших авторитетов иудаизма, живших в средние века в разных странах: Соломона Ицхаки (Раши) (XI в., Северная Франция), Иеħуды Ħалеви (XI в., Испания), внука Раши Иакова Тама (Север Франции) и других. Вот высказывание крупнейшего из крупнейших авторитетов, Моисея Маймонида:

«Историческое призвание христианства и магометанства, состоит в том, чтобы подготовить царство Мессии, чтобы люди почитали истинного Бога. Через них уже распространилось по всему миру, даже на отдаленнейших островах, учение о Мессии, знание Св. Писания и заповедей Божьих».[17]

При этом Хвольсон особо подчеркивал: «Это не какое-либо единичное, личное мнение; это мнение разделяют все другие первоклассные авторитеты иудейства, как напр. Рабби Ниссим, жил в XII веке, в Испании, Иерухам Вен Мешуллам, жил в XIV веке в Провансе, Моисей Иссерлес, жил в XVI веке в Кракове и многие другие. Наконец мнение это искони принято в употребительные у евреев главные кодексы законов (выделено Хвольсоном – С.Р.)».[18]

На процессе Бейлиса раввин Московской хоральной синагоги Яков Мазе – единственный еврей, приглашенный в качестве эксперта по религиозным вопросам, – высказал сходную мысль:

«У еврейского народа, как и всякого народа, есть книги и литература. За литературу он совершенно не отвечает и ответственность с себя снимает, не только здесь, но и у себя в синагогах<...>. Еврейская религия, когда дается отчет перед Богом и людьми, имеет в виду те книги, которые руководят ее жизнью<…> Если народ имеет свое определенное мировоззрение, то он имеет право для того, чтобы осветить истину, объяснить, какие книги составляют его святыню, а какие относятся только к его литературе».[19]

О чем говорят книги, которые составляют святыню и руководят религиозной жизнью евреев, раввин Мазе дал точные и ясные разъяснения. Он подтвердил то, что до него на том же процессе Бейлиса высказали три других эксперта по религиозным вопросам: профессора Коковцов, Новожилов и Троицкий – виднейшие православные теологи. Все четверо удостоверили, что обвинение евреев в ритуальных убийствах – предрассудок, рожденный ненавистью и невежеством, как и то, что в основе иудаизма лежат гуманные принципы. Единственный их противник, которого смогло выставить обвинение, ксендз Пранайтис, был посрамлен как клеветник и отъявленный негодяй.

11.

«Систематическое изучение кровавого навета и иных проявлений средневекового антисемитизма началось с середины ХХ века», сообщает Г. Зеленина, отсекая фундаментальные исследования XIX и первой половины XX веков. Одного из авторов, Ицхака Бера, она, правда, называет и даже цитирует, но только чтобы использовать как мальчика для битья: точка зрения представителя «слезной школы» «была и продолжает быть абсолютно нормативной для большинства еврейских исследователей». То ли дело ненормативный Тоафф, который «вносит свежую струю в накаленные и неизменно мрачные дебаты о кровавом навете, предлагая третий ответ вместо бинарной альтернативы “виновен” / “не виновен”».

Вот на что способна передовая наука! Оставьте замшелые убеждения, будто нельзя быть наполовину беременной. На современном этапе – можно!..

Кстати, об уровне мышления автора статьи много говорит стремление отделить еврейских исследователей от всех остальных, будто наука перестала быть единой и разбежалась по национальным квартирам. И в какую квартиру поселить того же Хвольсона, русского ученого еврейского происхождения, православного христианина, положившего жизнь на борьбу с предубеждениями против бывших единоверцев?

Над такими реальными сложностями Г. Зелениной задумываться недосуг. Ей надо разобраться со светочем еврейской исторической науки Ариэлем Тоаффом – ведь во втором издании своей книги (он уже и с этим подсуетился) он дал задний ход:

«Сейчас самый радикальный его вывод состоит в том, что некоторые ашкеназские общины употребляли высушенную кровь христиан в медицинских и ритуальных целях и существовал целый черный рынок торговли этим веществом. Покупали ценный продукт у добровольных доноров, а жесткое библейское табу на кровь обходили на основании того, что она употреблялась в сухом виде, а также благодаря склонности ашкеназских авторитетов отдавать предпочтение обычаю перед законом».

Такая вот радикальная коррекция! Кровь злодейски убиенного младенца Симона колдовским образом превращена в донорскую, купленную за хорошую плату у добровольцев. Это не так зловеще, зато дает возможность создать целый черный рынок крови христиан. А все потому, что ашкеназы ставят обычай выше религиозного закона.

Увы, и эта «новизна» с бородой.

Так как еврейская Библия входит в канон христианского и мусульманского вероучений, то извращать ее жидоедам разных времен и народов было затруднительно. Они извращали Талмуд, утверждая, что иудеи почитают предписания Талмуда выше законов Торы. Тот же ксендз Пранайтис заявил на процессе Бейлиса, что иудейское вероучение поощряет занятие колдовством, а на вопрос защитника Грузенберга: «Скажите, не указано ли в Библии прямо, что если кто будет заниматься колдовством и волшебством, он за это подлежит смертной казни?», – ответил: «Что написано в Библии, для евреев не обязательно. Они имеют Библию, но не понимают ее. Все колдовства прямо записаны в Талмуде и по Талмуду они этим и занимаются».[20]

Раввин и профессор религиозного университета внес лишь маленькую поправку. Ставить Талмуд выше Торы он не может, потому у него ашкеназы ставят обычай выше и Торы, и Талмуда. Обычаю можно приписать и колдовство, и волшебство, и ритуальные убийства христианских младенцев, а если с кровью младенцев получилась осечка, то ее можно заменить донорской кровью христиан.

Ну, ашкеназы – погоди!

Повествование завершается оптимистически: наука «находится в самом своем расцвете, периоде освобождения от старых установок и генерации новых концепций». Так что нас ждет светлое будущее.

12.

Если бы опус Г. Зелениной появился в том же красно-коричневом змеевнике, где находят приют сочинения Исраэля Шамира и его братьев по разуму, то в этом не было бы ничего удивительного. Хорошо известно, на какие ухищрения пускаются российские «патриоты», внушая оболваниваемым читателям страх и ненависть к «малому народу». Обнаружить такое произведение в ведущем еврейском журнале несколько неожиданно. Но для данного автора оно, по-видимому, характерно. Так, в числе недостатков монографии Цви Гителмана Г. Зеленина отметила, что «она остается в рамках традиционной виктимной парадигмы, некогда универсальной при изложении еврейской истории, но успешно потесненной и оспоренной в последние десятилетия».

В рецензии эта фраза выглядела загадочно, тем более что в книге американского историка нет никакой «парадигмы». В ней доступно, просто и сдержанно, с цифрами, фактами и фотографиями в руках, без эмоций и ныряния в метафизические глубины, рассказано о том, что происходило с евреями России-СССР за определенный исторический период.

Статья «Кровь за кровь...» разъяснила, что потеснение виктимной парадигмы Г. Зеленина видит в псевдооткрытиях новоявленного Галилея, профанирующего науку и религию, которым он, как профессор и раввин, обязан служить.

Принято считать, что религия учит морали, что страх Божий удерживает от дурных поступков. Вероятно, именно это имел в виду Вольтер, когда говорил, что если бы Бога не было, его следовало бы выдумать.

Увы, это не панацея.

Эммануил Кант указал на два фактора, доказывающих присутствие Божества в этом мире: звездное небо надо мной и моральный закон внутри меня. Небо над всеми одно, а вот моральный закон присутствует внутри далеко не каждого.

Кроме семи ноевых заповедей, записанных в Торе и лежащих в основе нашей цивилизации, есть еще две-три незыблемых истины, которые пересмотру не подлежат. Они добыты слишком дорогой ценой. Обвинение евреев в ритуальных убийствах – из их числа. Оно давно и навсегда опровергнуто, оно стало табу в цивилизованном сообществе – как отрицание холокоста. Тем, кто «сомневается» в гитлеровском геноциде, нет места в пределах цивилизованной ойкумены; в равной мере в ней не должно быть места тем, кто переводит еврейские ритуальные убийства «из области клеветы в область реальности». Попытки легитимизировать кровавый навет в последние годы в России делаются довольно часто, но статья Г. Зелениной – это первая попытка такой легитимизации именем «еврейской науки». В духовное пространство России впрыснута очередная доза отравы, причем «добровольный донор», от которого на этот раз взят исходный материал, – не российские национал-патриоты и не арабские ненавистники Израиля, даже не «ультрамонтаны», а израильский профессор, сводящий средневековые счеты с «ашкеназами», словно Монтекки и Капулетти.

«Высшею целью ученого, не смотрящего на науку как на дойную корову, должно быть распространение света и истины и борьба против суеверия и предрассудков», – писал Д.А. Хвольсон.

Мне представляется, что такова не только обязанность ученого, но настоятельная потребность всякого мыслящего человека, имеющего совесть, то есть моральный закон внутри себя.

Примечания


[1] «Лехаим», 2008, №№ 11, 12; 2009, № 1.

[2] Цви Гителман. Беспокойный век: Евреи России и Советского Союза с 1881 г. до наших дней. М., НЛО, 2008. (В оригинале: Zvi Gitelman. A Century of Ambivalence. The Jews of Russia and the Soviet Union. 1881 to the Present, New York, Schocken Books, 1988; 2nd edition 2001).

[3] ГЗеленина. XX век: беспокойный, бессмысленный, беспощадный? «Лехаим», 2008, июнь.

[4] «Архив графов Мордвиновых», том восьмой, Спб., 1903 г., док. 1686. Цит. по ротапринтному изданию в книге: «Велижское дело, Документы», Orange, CT, 1988, стр. 120.

[5] Д.А. Хвольсон. О некоторых средневековых обвинениях против евреев. Историческое исследование по источникам. Второе, совершенно переработанное издание. Спб., 1880, стр. 3.

[6]«Наш знаменитый ориенталист», «маститый ученый», в лице которого российская библейская наука «получила общеевропейскую известность» – так  в свое время характеризовал Хвольсона журнал «Церковный вестник» (1899, № 47, 25 ноября 1899, стлб. 1688), который никак нельзя отнести к юдофильским изданиям. Приношу благодарность Н. Розановой, любезно приславшей мне фотокопию этой публикации.

[7] Г.Л. Штрак. Кровь в верованиях и суевериях человечества, перевод с немецкого, Спб., 1911. Цит. по сб.: «Кровь в верованиях и суевериях человечества». Составление, примечания – Бойков, В.Ф., СПб, «София», 1995, стр. 71.

[8] Русский перевод в книге Г.Л. Штрака. Ук. соч., стр. 161-163.

[9] См.: Г.Л. Штрак. Ук. Соч., стр.151-155; Ronnie Po-chia Hsia. Trent, 1475: Stories of a Ritual Murder Trial, Yale University Press, 1992.

[10] Элио Тоафф – личность историческая. Он был первым представителем иудаизма, которого принимал в Ватикане Папа Римский Иоанн Павел Второй. Папа посетил его синагогу и участвовал в совместном богослужении.

[11] Ariel Toaff. Bloody Passover. www.cwporter.com/hoffman.htm 

[12] Дело Бейлиса. Стенографический отчет. Судебное следствие. Допросы свидетелей и заключения экспертов. Киев, 1913, т. II, стр. 322.

[13]  Там же, стр. 339.

[14] Г.Л. Штрак. Ук. Соч., стр. 149.

[15] Там же, стр. 150.

[16] Д.А. Хвольсон. Употребляют ли евреи христианскую кровь? Спб., 1879, стр. 13-14.

[17] Цит. по: Д.А. Хвольсон. О некоторых средневековых обвинениях... стр. 66-67

[18] Там же, стр. 67-68.

[19] Дело Бейлиса. Стенографический отчет, том II, Судебное следствие. Допросы свидетелей и экспертов. Киев, 1913, стр. 404-405.

[20] Дело Бейлиса. Стенографический отчет, т.  II, Киев, 1913, стр. 338


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 963




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer8/SReznik1.php - to PDF file

Комментарии:

Ион Деген
- at 2009-05-28 15:12:50 EDT
Всегда с глубоким вниманием и удовольствием читаю Семёна Резника. И сейчас, естественно. И жалко, и обидно, что такая интеллигентность, такой талант, такое тонкое чувство юмора, такое море интересной информации потрачено на развенчание дерьма, дерьмом порождённое. Но что меня просто потрясло, это деликатность, с которой всё это сделано. Эх, мне бы так уметь!
Семен Резник
- at 2009-05-21 02:48:46 EDT
Ицхак Левин
New York, NY USA - Tuesday, May 19, 2009 at 18:50:43 (EDT)

Уважаемый Ицхак Левин!
Спасибо за Ваш отзыв и за письмо, обращенное ко мне лично. К сожалению, в данный момент я не могу ответить на поднятые Вами вопросы с той обстоятельностью, которой они заслуживают. Кратко скажу, что для меня Ваш постинг -- еще одно подтверждение того, что шаблонные антисемитской мифологены настолько въелись в сознание некоторых евреев из бывшего СССР (и не только), что они сами этого не замечают. Если не написано прямо "Бей жидов -- спасай Россию", то "никаких следов антисемитизма" (выражаясь Вашими словами) они не видят.

Как я мог понять, Вы прочитали статьи Г. Зелениной, которым я, по Вашим словам, создал "огорчительную антирекламу". Если так, то отдаете ли Вы себе отчет, в чем смысл этих "очень интересных, написанных абсолютно профессионально статей"?

Во времена дела Бейлиса цивилизованный мир знал, что никогда и нигде приверженцы иудаизма вообще или какого-либо его ответвления не практиковали ритуальных убийств для извлечения и употребления христианской крови и что те, кто утверждал обратное, -- тупые недоумки и обскуранты, занимавшиеся травлей ненавистного им племени. Ведущие интеллектуалы России, включая и тех, кто не питал симпатий к евреям, протестовали против позорного судилища, смысл которого, как они понимали, сводился к тому, чтобы погрузить страну в мрак дремучего средневековья.

Затея тогда, как Вы знаете, провалилась. А столетие спустя, в современной России, красно-коричневые "патриоты" стоят на ушах в потугах легитимизировать кровавый навет, то есть вновь обвинить евреев в людоедстве. Они "пересматривают" дело Бейлиса, издают и переиздают темную обскурантскую "Записку о ритуальных убийствах" под престижным именем В.И. Даля, не имевшего к этой пакости никакого отношения, двадцать лет ведут псевдонаучный "спор" относительно идентификации останков царской семьи -- с единственной целью: не дать угаснуть мифу о "ритуальном жертвоприношении" царя евреями, затевают возню вокруг "ритуального убийства" пятерых мальчиков, погибших несколько лет назад в Красноярске при невыясненных обстоятельствах, -- словом, работают не поклодая рук. И на этом фоне ведущий еврейский журнал России подносит им драгоценный подарок, расписав на три номера, что кровавый навет -- это вовсе не навет, что ритуальные убийства евреями христианских младенцев на самом деле практиковались, что христианская кровь действительно добавлялась в мацу и в пасхальное вино. И все это выдается за "достижения передовой еврейской науки". Если Вы считаете, что этот подарок сработан профессионально, то ответьте, пожалуйста (не мне, а себе): какова профессия автора?

В конце одно попутное замечание. В моей статье не содержалось "квалификации Д. Зелениной как антисемита". Даже "антисемиткой" я ее не называл. Я не по этой части. Я анализирую тексты, а не вешаю ярлыков на их авторов.

С уважением Семен Резник

Ицхак Левин
New York, NY, USA - at 2009-05-19 18:50:42 EDT
К читателю:

Статья С.Е.Резника «Москва слезам не верит», «Заметки по еврейской истории», №8 представляется мне случаем огорчительной антирекламы статей Г.Зелениной «Кровь за кровь, миф за миф: наветы и ответы», «Лехаим», 2008, №№ 11, 12; 2009, № 1, http://www.lechaim.ru/ARHIV/201/zelenina.htm и «XX век: беспокойный, бессмысленный, беспощадный?», «Лехаим», 2008, № 6, http://www.lechaim.ru/ARHIV/194/zelenina.htm .

Статья помещена в «Заметках по еврейской истории» №8 в тематической рубрике «Грех антисемитизма». Статьи Г.Зелениной использованы С.Е.Резником для разбора вопросов, касающихся истории и историографии «кровавого навета», который является одним из наиболее явных и мерзких проявлений антисемитизма.
В конце статьи С.Е.Резника идет следующий текст: «Если бы опус Г. Зелениной появился в том же красно-коричневом змеевнике, где находят приют сочинения Исраэля Шамира и его братьев по разуму, то в этом не было бы ничего удивительного. Хорошо известно, на какие ухищрения пускаются российские «патриоты», внушая оболваниваемым читателям страх и ненависть к «малому народу». Обнаружить такое произведение в ведущем еврейском журнале несколько неожиданно. Но для данного автора оно, по-видимому, характерно.»

На мой взгляд, статьи Г.Зелениной в журнале «Лехаим» очень интересны, написаны они абсолютно профессионально. Авторитет журнала «Лехаим» они не роняют. Их автор не проявляет никаких следов антисемитизма и своими работами никак не заслуживает оскорблений. Автор предполагает у читателя некоторый уровень компетентности в еврейской истории и понимание назначения историографии как отдельной научной дисциплины, но это трудно считать недостатком в виду серьезного уровня самого журнала «Лехаим».

Детальный пофразный, помысленный анализ претензий С.Е.Резника к Г.Зелениной в данном случае не представляет интереса, его правота или неправота не дает оснований для квалификации Г.Зелениной как антисемита. Будем считать, что этот инцидент приглашет читателя прочесть статьи Г.Зелениной в журнале «Лехаим» и составить собственное мнение.



К автору:

Уважаемый Семен Ефимович!
Я читаю Вас много лет. Вы прекрасный публицист, к которому я привык относиться с большим вниманием и уважением.
К сожалению, выраженные в Вашей статье ощущения и мнения вперемежку с оценками внешности оппонета уводят слишком далеко от существа вопроса.
Я понимаю, что живое слово требует профессиональной журналистской хваткости, метафоры, гиперболы, параболы и т.д. Некоторые мастера пера в своих разборках друг с другом успешно совмещают злоречие с псевдонаучной корректностью. Корректностью злоречия не исправишь так же, как ханжеством цинизма.
Воспринимая злословие, любой человек, читатель в данном случае, совершает грех, который необходимо искупать, тем более, когда он еврей, ведь из-за этого мы находимся в изгнании.
Уважение к Вам и к изданию, в котором появилась Ваша работа заставляет меня обратиться к Вам с просьбой понять и исправить Вашу ошибку.

Семен Резник
- at 2009-05-08 01:28:25 EDT
Я благодарен всем, кто прочел мою статью "Москва слезам не верит" и вдвойне тем, кто на нее отозвался в Гостевой. Что касается поста за подписью Kurtlane, то он особенно интересен. Пользуясь его ссылками, я посмотрел материлы о константинопольском патриархе греческой православной церкви Григории V. Ему довелось жить в турбулентные времена, когда его страна находилась под владычеством турок, от которого стремилась освободиться, в результате чего патриарх находился между молотом и наковальней. Патриархом его избирали трижды, трижды свергали, и, наконец, повесили. Таковы факты. Каково было отношение Григория к евреям, а евреев к нему, автор статьи в Православной энциклопедии не сказал ни слова, но заставил евреев надругаться над его трупом. Данное место в предельно сухой, справочного характера, статье Л.А. Герда выглядит столь неожиданно, словно вписано другой рукой. Из каких источников почерпнута эта "информация", не сообщается, но птица узнается по полету. Аналогия с мифом о Святом Евстратии, на которую совершенно правильно указал г-н Kurtlane, очевидна. Перед нами еще одно, сугубо современное, озвучивание дремучей средневековой легенды.
С уважением
Семен Резник

Е. Майбурд
- at 2009-05-05 05:55:46 EDT
К тексту статьи необходимо добавить две вещи:
1. "Раввин" Тоаф принадлежит к реформистам иудаизма. Кавычки применены оттого, что реформистский "раввинат" нелегитимен - они порвали с традицией иудаизма. Присуждение звания раввина у них аналогично присуждению ученой степени "научным советом" из дворников и слесарей ЖЭКа.
2. Журнал "Лехаим" издается московской общиной хасидов Хабад-Любавич. Дожили. Или лучше сказать: докатились?

Kurtlane
Anaheim, CA, USA - at 2009-05-05 04:57:02 EDT
Автору и другим.

Статья очень интересная, спасибо. Узнал много нового, особенно о ранней истории кровавого навета. Заинтересовал меня отрывок о святом Евстратии. А заинтересовал потому, что я недавно прочел на русской Википидии (статья «Григорий V (Патриарх Константинопольский)»
) следуюшее:

«В первый день Пасхи 1821 года, 10 апреля, Григорий был низложен, а на его место возведен Евгений Писидийский. Когда новоизбранный возвращался из Порты в патриархию с фирманом, тело Григория в полном облачении уже висело на воротах патриархии. Тело провисело 3 дня: ввиду ежедневных казней в Фанаре, греки не решались выкупить его у палача; на 4-й день константинопольские евреи купили тело патриарха за 800 пиастров и, привязав за ноги, бросили в море после поруганий. (И тут-же ссылка: «Л. А. Герд. Григорий V статья в Православной энциклопедии».) Согласно агиографии, его тело было обретено греческими моряками и под русским флагом доставлено в Одессу, где в Троицком греческом храме оно покоилось до 1871 года, когда было перенесено в Афины.»

Извините, но конец - казнь и поругание евреями, выброс в море, и нахождение и опознание тела греческими моряками – одинаков в обеих случаях. Только речь идет о совсем разных людях, и разных периодах времени (1096 год и 1821). Но примерно то-же самое место – Греция.

Так как антисемитизм в Греции – явление крайнее и широко распространенное с древнейших времен по сей день, то не является ли история с Григорием V всего лишь повторением древнего навета? Сколько в ней правды? Зачем евреям покупать тело патриарха? Как можно опознать тело, проплававшее в море немало времени?

Не стоит ли оповестить и поправить Википидию и Православную энциклопедию, печатающие это все как истину в последней инстанции?

Акива
Кармиэль, Израиль - at 2009-05-04 23:52:38 EDT
Не совсем понятно к чему вообще вся эта дискуссия? Сумашедшая повторяет набившие оскомину инсинуации. Имеет ли смысл ее оспаривать? Тому, кто имеет устоявшееся мнение никакими аргументами доказать ничего нельзя, да и не надо. Пусть остаются при своем мнении, их сумашествие - их проблемы.
Избицер - Матроскину
- at 2009-05-04 17:19:11 EDT
Этот третий абзац был бы правдоподобным, если бы Ирод в нём не был назван "тетрархом Иудеи".

А правда ли, что кастрированным кошакам нельзя давать ничего рыбного?

Матроскин - Избицеру
- at 2009-05-04 16:29:49 EDT
Вполне правдоподобный ответ на Ваш вопрос содержится в третьем абзаце: http://ancientrome.ru/genealogy/person.htm?p=476
Буквоед
- at 2009-05-04 16:20:27 EDT
по велению Римского прокуратора Понтия Пилата, по-видимому, этнического германца.
---
Не говоря уже о том, что Пилат, скорее всего, был самнитом, а не германцем, не могу понять, какое отношение его этническое происхождение имеет и к казни Христа, и к рассматриваемой теме.

А.Избицер
- at 2009-05-04 16:16:24 EDT
Матроскин
- at 2009-05-04 15:58:39 EDT
Пилат был префектом и подчинялся легату Сирии.


Тогда зачем же Вителлий в 37-м, сместив Пилата, отправил его к Тиберию на Капри? По-видимому, он был не властен решить его судьбу самостоятельно, без санкции Рима.


Матроскин
- at 2009-05-04 15:58:39 EDT
Есть здесь одна неточность - устоявшийся миф о том, что Понтий Пилат был прокуратором Иудеи и подчинялся Риму.

Иудея была для Рима крошечным захолустьем, и садить на эту должность прокуратора было равносильно оскорблению или ссылке. Пилат был префектом и подчинялся легату Сирии.

Б.Тененбаум-вопрос автору
- at 2009-05-04 15:08:16 EDT
А почему Понтий Пилат - "... этнический германец ..." ? Во времена Принципата должности вроде прокураторской германцам не доставались. Телохранители-германцы - сколько угодно. Бюрократы в ранге чуть ли не наместника - никогда не слышал. Нельзя ли попросить уважаемого автора о пояснении ?
Вопрос автору
- at 2009-05-04 14:44:04 EDT
.....В духовное пространство России впрыснута очередная доза отравы, причем «добровольный донор», от которого на этот раз взят исходный материал, – не российские национал-патриоты и не арабские ненавистники Израиля, даже не «ультрамонтаны», а израильский профессор, сводящий средневековые счеты с «ашкеназами», словно Монтекки и Капулетти.
.......................
Вопрос - надо бы подробно объяснить это странное явление - как такое дикое явление вообще возможно для израильского профессора ??