©"Заметки по еврейской истории"
Апрель 2009 года

Евгения Ласкина

Дорога на гребень славы

Труден подъем творческой личности (художника, музыканта, поэта…) по жизненным волнам к гребню славы. На вершине оказывается лишь тонкая прослойка очень талантливых и честолюбивых людей. Правда, у взобравшегося на этот гребень к радости обладания славой прибавляется и забота: ответственность перед потомками, которые запомнят имя прославившегося, захотят у него учиться или просто восхищаться плодами неординарных трудов. Мечтать творцу о "гребне славы" не возбраняется, как солдату – о чине генерала. Может, мечта эта и есть – движущая сила прогресса.

***

Илья Армановский – за работой

Несколько лет назад я писала об Илье Армановском, магистре искусств Московского государственного академического художественного института имени В. И. Сурикова. Он – художник-монументалист и мозаичник (профессионалы именуют себя мозаичистами), живет в Хадере, небольшом израильском городке. Мы не встречались несколько лет, а на днях, при стечении обстоятельств, наши пути снова пересеклись. Мы разговорились, и мне захотелось рассказать о том, что за это время сделал в искусстве Илья, который как раз и принадлежит к категории талантливых и честолюбивых творцов, стремящихся на гребень славы.

Илья способен без устали стоять по десять-двенадцать часов на лесах, делая росписи под куполом какого-нибудь культового здания. При предложении заказчика выполнить нечто интересное в мозаике или живописи загорается идеей, ищет и всегда находит оригинальные решения, которые для него каждый раз становятся ступенькой к росту мастерства, овладению опытом. Он - участник многих персональных и коллективных выставок в Израиле и за рубежом. Правда, в чисто практическом плане, то есть в плане заработка средств на хлеб насущный, род его работы (монументальная живопись) не так активно востребован, как ему бы хотелось. Один архитектор как-то сказал Илье: "Вы работаете хорошо, а хорошего, молодой человек, всегда мало", - то есть надо понимать, что "хорошее" – штучный товар, а не ширпотреб, и не всем доступен.

Последние три года для Ильи Армановского наполнены радостями и разочарованиями. Неприятности часто связаны с околотворческими обстоятельствами. Ну, а о радостях – мы начинаем с ним разговор.

- В мае этого года, - рассказывает Илья, - мне посчастливилось участвовать в Париже и Тель-Авиве в арт-проекте, посвященном 60-летию Израиля. До того, как началась выставка в Париже, в издательстве La Gazette des Arts вышла книга-каталог, посвященная современным израильским художникам, в которой я представил свои картины в мозаике и станковой живописи, в частности, - "Амазонок". Вслед за книгой, по горячим следам, был устроен вернисаж в Париже, в культурном центре Christiane Peugeot, расположенном на Елисейских полях.

Я был счастлив тем, что у меня впервые появилась возможность побывать в Париже, в городе, который невозможно описать никакими словами, потому что очарование его необыкновенно - безгранично, покоряюще. Я это ощущал с первой секунды, ступив на парижскую землю. Наверное, это – пространство, намоленное теми, кто жил до меня, оно во всем: в этих деревьях, бульварах, в каждом стройном здании. Оно - в храмах, проспектах, утреннем предгрозовом небе, автобусах, в нелепых туристах, во мне самом, и даже в том сэндвиче, который купил в булочной, на углу одной из улиц.

Итак, состоялось открытие выставки - шумное, суетливое, многолюдное, и в тот же день прошел торжественный митинг-концерт за площадью Trocadero, напротив Эйфелевой башни. Было очень много людей, дождь усиливался с каждой минутой, мы все оказались в тройном кольце французского спецназа, и над всеми нами: и выступлениями артистов, и над громкими выкриками ведущих и сдержанными речами официальных лиц, - над всем этим парила, сверкая всеми возможными огнями, огромная Эйфелева башня.

После выставки во Франции, через месяц прошла такая же - в Тель-Авиве, в галерее Beit Asia, где мозаику свою ("Танцующие амазонки"), заявленную в книге-каталоге, я смог представить в экспозиции вместе с другими картинами этого цикла, которые образуют "Времена года".

Особенной эта выставка стала для меня, потому что в ней приняла участие Елена Нижегородова - художник и мой ближайший друг и соратник, мы вместе учились в институте и вот теперь впервые выставляли вместе свои картины.

Зная, что Илья - человек мечтательный и одновременно в работе одержимый, не могла не спросить, над чем он работает сейчас или собирается работать в ближайшее время. Знаю также, что, если даже и не маячит перед ним очередная выставка, он постоянно пребывает в состоянии напряженного творческого поиска, весь в любимом мире красок и образов.

Рассказывает Илья Армановский:

- Куратор французской выставки, готовившая книгу, сказала мне: "У вас фото ваших картин низкого качества, привезите работы ко мне в Тель-Авив, и я вам отсниму их как следует". Я так и поступил: привез картины, отсняли, и, когда я вышел на улицу Фришман, собираясь положить мозаику в машину, вдруг ко мне подошел незнакомый человек, попросил показать ему "Амазонок" и затем вручил мне свою визитную карточку. Оказалось, что человек этот - архитектор, который, посмотрев мои работы в мозаике, предложил исполнить медальоны, чтобы украсить ими историческое и культовое место для православных христиан. Оно называется Атар Твиля и расположено у самой реки Иордан. Сейчас этот проект находится в стадии утверждения в израильской государственной компании. Это должны быть четыре медальона, изображающие белого голубя - святого духа, нисходящего на верующих паломников, приезжающих со всех концов мира к месту крещения Господня, и я очень надеюсь, что эта необыкновенная работа будет начата и завершена, несмотря на все бюрократические преграды. Ведь чем труднее работа дается, тем она дороже, ближе, глубже в тебя западает, а я люблю трудные работы, и борьбу за них тоже люблю.

Ну а дальше мы беседуем с Ильей о разочарованиях, но у него они какие-то парадоксальные: с одной стороны, - неудачи, а с другой, творческой, - замечательные достижения. И вот как он повествует об этом:

"Муза"

- В самом начале 2006 года я познакомился с руководителем небольшой фирмы, выполняющей различные работы по камню, он предложил мне сделать мозаику для офиса. Стали обдумывать, что сделать, и тогда родилась идея взять за основу помпейскую фреску с изображением музы, которая заказчику особенно понравилась, и перевести ее в камень. Задача эта - достойная и сложная, а главное - новая для меня. Камень мне предоставляла фирма, а остальное уже зависело от вдохновения и ремесла - моих спутниц неразлучных. Картина, которую я украсил растительным орнаментом, была установлена в офисе фирмы, спустя два месяца после нашей первой встречи. Муза в развевающихся темно-зеленых одеждах величественно предстоит на золотой колонне; невозможно передать словами очарование четвертого стиля. (В эпоху правления императоров династии Клавдиев-Юлиев (27-й век до н.э. – 68-й век н.э.) - Клавдия, Тиберия, Калигулы, Нерона - богатые римляне украшали стены и потолки своих домов разнообразными росписями, в так называемом «четвертом помпеянском стиле», отличавшемся совсем уж неправдоподобной роскошью. В этом стиле было нечто от театральных декораций, именно тогда римляне очень увлекались театром. – Е.Л.).

Настенное панно

И, конечно, легкое движение кисти древнего мастера, - продолжает Илья, - передать в камне, наверное, невозможная задача, и я помню, поначалу даже не мог на эту работу спокойно смотреть: мне все казалось слабым в ней. Лишь спустя несколько месяцев или полгода мне стало спокойнее: или я примирился, или присмотрелся. Заказчик тоже был доволен и, по-видимому, намеревался мозаику удачно реализовать, однако этого не произошло. Мы стали работать дальше, и он познакомил меня с архитектором, который предложил мне сделать настенное панно с изображением дерева и цветных бабочек, кружащих вокруг дерева. Я, как всегда, нарисовал много цветных эскизов. Архитектор, увидев их, по-своему интерпретировал, таким образом, родилась версия, которую мне предлагали исполнить в камне. И я со всем своим рвением бросился в эту работу, она видоизменялась в период работы, я экспериментировал с разными мраморами, добавил другие цвета, определившие силуэт всему растению. В общем, везде, где я чувствовал, что необходимо придать более яркий цвет или более чёткие контуры, я придавал. Когда приходишь работать на объект, ты изначально подчинен, над тобой иерархия - архитектор, заказчик с супругой и ее подругой и еще дизайнер. Получается уже консилиум, в котором необходимо найти решение, я очень дорожу такой работой, потому что она сразу по завершении начинает жить в своем особом пространстве, а значит, уже не зависит от тебя, не пылится годами в мастерской. Поэтому я всегда очень внимательно прислушиваюсь к мнению того, для кого эта картина делается, ему жить в этом пространстве - и в хорошем настроении, и в дурном. Поэтому здесь очень важен консенсус.

Итак, архитектор увидел мою мозаику живьем, и ему работа понравилась, особенно каменные строчки, составляющие движение, и само тело мозаики. Я-то считал, что удачнее всего получился фон, составленный из двух видов мрамора.

…Я жаждал работы тогда, и жажду - теперь. Так, когда я работал именно с этим архитектором, мне удалось выполнить, пожалуй, самую неожиданную заказную работу. Оказывается, этот архитектор сделал проект дома для президента Азербайджана Ильхама Алиева, и в знак признательности хотел подарить ему портрет его отца, всем известного Гейдара Алиева, выполненный в мозаике. Вот эту работу и предложил мне архитектор.

Времени на создание мозаичного портрета мне отпущено было очень мало - две недели, которые пролетели мигом, поскольку работал я, конечно, без выходных. Мой агент каждый день мне названивал, спрашивая, как продвигается работа и в какой части лица нахожусь я в данный момент. В конце концов, он приехал ко мне на день раньше условленного срока, схватил еще не просохшую мозаику и исчез с ней, словно растворился. Это был мой самый быстрый проект, больше этой работы я не видел, мне лишь сообщили, что архитектор остался доволен, мозаику одели в деревянную раму и отвезли в Баку, где она была принята благосклонно президентом. К сожалению, ничего, кроме этих общих фраз, я не могу сказать о дальнейшей судьбе моей работы, которая стала последней в нашем сотрудничестве с архитектором. Все последующие проекты не доживали до своей реализации, рассыпались, пропадали.

"Амазонки"

А теперь я хотел бы рассказать вам о другой своей неожиданной работе, но моей, от начала до конца. Она родилась как эскиз, как порыв к эксперименту, она создавалась между моими основными заказными работами полуслучайно, что ли. Но она родилась потому, что очень хотел понять, попробовать: могу ли я свою работу сделать не по чьему-либо заказу, а по собственному велению, и как это будет смотреться. Вот так и появились мои первые "Амазонки" в камне. Я даже не готовил для них палитру из камней, но просто собрал тот материал, что остается всегда от работ предыдущих. Из этого "по чуть-чуть" получилась моя самая лучшая картина в мозаике. "Танцующие амазонки" - самая свободная, любимая, дорогая ("Амазонки" – эротическая серия работ Ильи, которую довольно длительное время показывал в виде бегущей ленты-заставки израильский телеканал "Тарбут" – "Культура". – Е.Л.).

Илье Армановскому, в силу его профессии, часто приходится знакомиться с новыми людьми, круг его общения и влияния постоянно расширяется. Это хорошо, но с другой стороны, это не уберегает его в достаточной степени от людей случайных и даже нечестных, которых трудно рассмотреть при недолгом общении.

- Однажды меня познакомили с одним человеком, который приехал ко мне, посмотрел мои работы и предложил амбициозную идею - сделать мозаику для Нью-Йоркской синагоги, куда мой новый заказчик проложил дорогу. Через несколько дней был получен утвердительный ответ, и можно было приступать к непосредственной реализации нашего плана.

Поскольку синагога - место молитвенное, традиционное, мы решили подобрать изображение традиционное и узнаваемое. Остановились на античном памятнике - напольной мозаике из древней синагоги, расположенной в Hammath Tiberia, недалеко от Тивериадского озера (Кинерета).

"Ковчег Завета"

Я выбрал Ковчег Завета, поставил его в центр картины, а по разные стороны от него поместил семисвечники. Пожалуй, более декларативной композиции, предназначенной для культового места, и не придумаешь, вот почему я особенно настаивал именно на этом памятнике, столь воодушевлявшем меня, и заказчика - тоже. Я бросился в работу, мысли о новом и необыкновенном сотрудничестве будоражили меня. А как же еще может быть, ведь моя работа отправится в Нью-Йорк! В таком настроении работал я, не замечая ни часов, ни дней пробегавших. Вот уже начала и картина вырисовываться, и орнамент, косою закрученный, но что-то мой заказчик не торопился приехать и посмотреть, как работа движется, и все время некие обстоятельства не давали ему возможности выбраться ко мне. Я понимал, что ему хочется приехать и увидеть не просто начало работы, а уже ее развитие, даже большую часть. Вот почему я сам не торопил его, а, наоборот, хотел к тому или иному условленному сроку успеть больше, продвинуться дальше. Работа кипела у меня, а время дальше шло. Но все кончилось тем, что во время очередного телефонного разговора он поблагодарил меня за сотрудничество и бросил трубку. Я оказался в новой для себя ситуации, когда заказ провалился, а я остался с недовоплощенной и невостребованной мозаикой на руках. Но я ее не бросил, довел до конца, и теперь она живет со мною, занимая все пространство моей мастерской. Мне жаль, что он так поступил, я убежден, что он, несмотря на то, что не заплатил мне и расторг сотрудничество со мной, потерял неизмеримо больше. "Ковчег Завета" - это картина безумной энергетической силы, сегодня она - птица, находящаяся в тесной клетке, и если бы не мое неустойчивое финансовое положение, я бы давно ее подарил какой-нибудь синагоге. Я уверен, что мозаика эта обретет свой адрес - если не теперь, то позже, она достойна этого.

Следя за творчеством Ильи Армановского, я убедилась в том, что он иногда меняет свои твердо заявленные позиции, но в его случае это вовсе не недостаток, просто переход к новому качеству и реальная жизнь подсказывают: в искусстве поиск – это непременное условие дальнейшего развития. Ну, вот например, несколько лет назад Илья говорил мне, что еще в институте ясно понял: он должен заниматься излюбленной еврейской темой. Она им выстрадана. Она, по его словам, так же бесконечна, как сама еврейская история, и его личные ассоциации, родившиеся из генетического наследия, он обязан воплотить в полотнах или настенной росписи. Тогда действительно он создал три цикла: «Иерусалим», «Царь Давид» и «Времена года», объединенные темой «Святая земля». Одну из работ («Царь Давид завещает построить Иерусалим») Илья подарил для постоянной экспозиции Тель-авивскому музею Танаха им. Бен-Гуриона. Именно там состоялась его персональная выставка с этими тремя циклами работ. Выставка называлась «Всему свое время и время всякой вещи под небом».

Ради "своей излюбленной темы" Илья Армановский совершил трудный, но важный шаг – ушел из Академии, которую окончил с отличием и в которой его оставляли работать, и вернулся в Израиль (в нем он прежде окончил школу и отслужил в армии). Тогда он понял, что без тесного общения с жизнью этой Святой земли он не сможет развивать свою тему.

А теперь художник увлекся чем-то другим.

"Подсолнухи Хадеры" ("Вспоминая Ван Гога")

- 2006 год - очень важный и значимый для меня, - медленно продолжает рассказывать Илья, - потому что именно в начале этого года я впервые выставил свою картину в галерее-аукционе Tiroche, и картину сразу приобрели в частную коллекцию. Таким образом, я начал сотрудничать с этой галереей, а поскольку там отдавали предпочтение моим картинам, изображающим здешнюю природу, я вдруг, неожиданно для себя, стал писать новый цикл, натурный. Он захватывал меня все более и более, даже манера письма чем-то напоминает мозаику, чье несомненное влияние я испытал на себе, но теперь уже в станковой живописи. Я все менее оставался в мастерской и все более уходил в поля и леса, природа - самый великий лекарь и учитель, и то, что я получал от нее и получаю, несравненно больше, чем написанная картина, можно сказать, что уходил я заболевший, а возвращался исцеленный. С тех пор как дебютировала моя первая работа в галерее, я неизменно перед очередной новой выставкой старался привезти и показать что-нибудь совсем новое, ни кем не виденное, все эти работы составили новый цикл, который я и теперь не оставляю. Мозаика и станковая живопись - мои главные и соперничающие друг с другом музы, вот почему я всегда рад, когда они вместе, а не порознь.

"Репейник – семья"

Несомненно, на живописные работы Ильи оказали влияние его мозаичные работы, среди которых и "Голова Посейдона", и "Птица Феникс", и уже названные выше. Его "Подсолнухи" и "Репейник" так и просятся в мозаичное исполнение.

Так что перемена темы пошла только на пользу художника. А может быть, я ошибаюсь, может, он вовсе и не изменил первоначальному желанию заниматься еврейской темой? Ведь живописные работы Ильи – это ведь тоже еврейская тема, в которой отражается Земля израильская, ее природа, цвета и запахи пустыни, чудесных зеленых уголков.

 

"Посейдон"

 

 

Илья – человек мечтательный, имеет склонности к литературе, хорошо исполняет бардовские песни, аккомпанируя себе на гитаре, словом, – натура артистическая, и, как все талантливые люди, он талантлив во всем. Художник еще молод, но уже имеет немалые достижения. Ему еще предстоит неблизкий путь к гребню славы. Это - его путь, с которого он никогда добровольно не сойдет. Он умеет справляться с препятствиями, а взберется ли на самую вершину этого гребня - покажет время. И пусть ему сопутствует удача!


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 724




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer7/Laskina1.php - to PDF file

Комментарии:

Вольф Шнайдман
Метачен, Нью-Джерси, США - at 2009-05-16 17:41:30 EDT
С большим интересом прочёл статью Евгении Ласкиной "Дорога на гребень славы" К сожалению, я не знал этого художника, Евгения дала мне возможность познакомиться с его работами, которые наряду с его комментариями производят большое впечатление. Высокий профессиональный уровень и интерес позволили Евгении включить меня в число почитателей художника. Жду следующих публикаций Евгении.
С уважением Вольф Шнайдман