©"Заметки по еврейской истории"
Апрель 2009 года

Юлиан Рафес


Словесное оружие как источник массового поражения должно быть запрещено

(На примере Холокоста и современного терроризма)

Нашим действиям предшествуют слова.

Поэтому, если мы хотим улучшить наши

действия, нам нужно улучшить слова.

(Конфуций)

В этой работе я попытался проанализировать с позиции врача-клинициста и историка медицины самую жгучую и актуальную в современном мире проблему международного терроризма. Казалось бы, мне по этому поводу нечего сказать. Какое я могу иметь суждение о совсем уже, как будто бы, не медицинской проблеме? Я ведь врач, а не писатель и не политический обозреватель. Всю жизнь лечил больных.

Вместе с тем мое увлечение общей историей и особенно историей медицины заставило задуматься над этой проблемой. Тем более что в последнее десятилетие мои интересы сосредоточились на медицинских аспектах генеза Второй мировой войны и Холокоста.

Я все время задавал себе вопрос: как могли совершаться такие злодеяния? Где корни, причины этого вопиющего недавнего прошлого?

Это мое стремление нашло отражение в ряде книг, опубликованных за последнее время на русском и английском языках. Мне представилось, что происходящие сегодня события, именуемые международным терроризмом и приобретшие черты эпидемического заболевания, ничем, по сути, не отличаются от трагических событий прошлого. Ныне слушаешь радио, смотришь ТВ, читаешь газеты и возникает ощущение, что человечество сползает к пропасти. Везде, будь то Старый свет, Европа, будь то Азия, Африка, Америка, наконец, Австралия – везде бушуют насилие, террористические акты, толпы демонстрирующих людей, сжигающих все, что попало на их пути, обезумевшие лица, дышащие какой-то фанатической ненавистью, и т. д. и т. п. Все это не унимается, движимое жаждой уничтожения, разрушения, агрессии, к тому же имеет тенденцию к усилению, распространению.

Разве все это не признаки какой-то болезни? Не случайно еще в 1937 году в письме в Прусскую академию наук Эйнштейн объяснял положение в Германии массовым психозом. «Любой общественный организм, так же, как любой индивидуум, может заболеть психически под действием напряжения».

И я подошел к этим событиям, как к определенной болезни человечества. Но правомочен ли такой медицинский подход? Думаю, что да! Возможно, именно медицина, имеющая дело с определением причин и механизма возникновения тех или других реакций человека (как в норме, так и проявляющихся в виде болезни) может быть полезной в познании сути и путей борьбы с этим глобальным злом.

Не случайно легендарный врач и воспитатель детей-сирот Януш Корчак писал, что медицина учит «связывать максимально рассеянные детали в логическую картину познания». Поэтому у нее имеются большие возможности анализа ситуаций, как будто бы не имеющих к ней непосредственного отношения.

При этом, как при всяком заболевании, я попытался поставить правильный диагноз данного явления, вскрыть его причины, механизм его возникновения, определить объем необходимых вмешательств и наметить прогноз.

В этой работе я не касаюсь многих важных аспектов этой проблемы, например, политико-экономических и сугубо военных. Главное внимание в этой работе я уделил освещению роли слова в возникновении состояния, ведущего к терроризму. То, что слова с определенной начинкой обладают поражающим действием на организм человека и могут быть в качестве психотравмирующего агента причиной болезни, общеизвестно.

К примеру, ятрогения (от греческого врач и происхождение) – это вред от слов и действий врача. Педагогогения – нанесение педагогом вреда ученику. Об этом же говорят и случаи неврозов, фобий, ипохондрические состояния, психосоматические болезни, такие, как язвенная болезнь, гипертония и другие; аутоагрессия – суицид.

Вместе с тем такое понимание роли слова было где-то на задворках. Поэтому оно не вызывало почти никакой активной наступательной реакции. А между тем из газет, радио, телевидения, книг, фильмов, спектаклей, в выступлениях светских и религиозных лидеров часто идет крупномасштабная всепроникающая по всему миру пропаганда насилия, ненависти, безысходности, национального и религиозного превосходства – источник глобального обстрела жизни и здоровья человечества.

По этой причине я и решил вытащить из этих «задворок» причинную роль слова как действенного и опасного оружия в происхождении патологии человека и человечества, в первую очередь самой страшной – т. н. международного терроризма.

Микробы, вирусы, яды, радиация, наркотики, табак и прочее – вот основные снаряды, поражающие человечество. И в этом «клубе» причин болезней человека, по нашему глубокому убеждению, слово должно получить заслуженное им «право гражданства». И для того, чтобы общество и властные структуры наглядно и образно это ощутили и приняли, наконец, по этому поводу соответствующие меры, я возвел слово в ранг потенциального оружия массового поражения.

И хотя слово является лишь частью обрушивающейся на современного человека лавины информации (кроме него, есть еще картины, фотографии, кино, театр и др.), главным все же является, несомненно, вербальный (словесный) возбудитель с соответствующим содержанием.

Моя работа (обращение) относится к странам, находящимся как будто по разные стороны баррикад, к тем, кто сегодня придерживаются в своих политических устремлениях (во всяком случае, их лидеры и правящая элита) радикально-агрессивной концепции, и наоборот.

Ведь мы все плывем в одной лодке, и будущее мира зависит не только – а, может, и не столько – от одной из стран, сколько от разных.

Задумайтесь, господа! Ураган уничтожения захватит, как бумерангом, и тех, которые как будто бы сегодня нападающая страна. Это наглядно показала история – вспомните, к чему привела политика гитлеровской Германии.

Не скрою, что эта работа осуществлялась, я бы сказал, с большим «скрипом». Все время при выведении каких-то положений и терминологических определений меня одолевали сомнения (и, кстати, в определенной степени это продолжается и сейчас по ее завершении).

Правильно ли я рассуждаю? Не слишком ли смелы и самонадеянны эти выводы? Возможно. Но всё же я во многом убежден в своей правоте. А главное, если не ошибаюсь, известный французский ученый Пуанкаре правильно отметил, что не бывает завершенных работ. Другие исследователи внесут в эти мои формулировки свои коррективы.

Я черпал свои убеждения из бессмертных творений общей истории, истории медицины, клинической медицины, истории войн, Холокоста, антисемитизма. Великие – Павлов, Фрейд, Селье, Эйнштейн и другие – вдохновляли меня на эти рассуждения.

Настоящее обращение является кратким изложением книги, готовящейся к изданию. Оно является продолжением и углубленным развитием моих рассуждений, представленных в двух предыдущих книгах: «Эпидемия терроризма и уроки Холокоста», изданной в 2004 году в Нью-Йорке на русском языке, и «Вирус фанатической ненависти и эпидемия терроризма» на английском, которая увидела свет в Нью-Йорке в 2006 году.

Надеюсь, что это обращение найдет хотя бы какой-то отклик у тех, кому оно адресовано, и будет хотя бы в минимальной степени способствовать повышению наших возможностей по сохранению цивилизованного мира.

Международный терроризм – современная специфическая черта вековой болезни человечества. Большинство согласны или, во всяком случае, допускают возможность того, что международный терроризм угрожает существованию человечества.

Каков правильный диагноз, сущность этого явления? Если диагноз не отражает сути явления, то и действия будут недостаточны, а то и вовсе ошибочны и бесцельны.

Что же приводит сейчас к уничтожению ни в чем не повинных людей? Ведь террор – лишь метод, а не первопричина. Что стоит за этим – какие силы, движения, чем они дышат, что ими движет? К чему они стремятся?

Ответ, мне кажется, простой. Они стремятся к господству (превосходству) варварскими методами. Вначале в своей стране, затем в ряде стран, а потом уже во всем мире.

Войны, террор, геноциды, погромы, разжигание расовой, религиозной и национальной нетерпимости. Это лишь средства, пути достижения этой сумасбродной цели.

А массы поддаются на эту приманку, попадают на этот крючок. И разве это явление новое? Отнюдь нет. Подобное было в прошлом.

Вспомним хотя бы Александра Македонского, который более чем за 300 лет до нашей эры лелеял мечту править «объединенным человечеством» (Айзек Азимов. Ближний Восток, М., 2004, стр. 185). Римские императоры, Чингисхан, Тамерлан и многие другие вожди осуществляли свои программы неограниченных завоеваний.

Разве во время Рима сбрасывание христиан на съедение диким зверям под вопли торжествующей массы зрителей римского Форума, уничтожение масс евреев во время испанской инквизиции, крестовые походы с гибелью иноверцев от рук христиан – разве это не тот феномен, который мы называем международным терроризмом? Так же, как Холокост и сталинский красный террор. Конечно, все это отличается в определенной мере с естественной поправкой на разность эпох, но суть остается той же – стремление к господству, превосходству над другими странами, религиями. А люди, население – это «быдло».

Достаточно вспомнить изречения некоторых правителей, которые вместе с их элитами инспирировали эти уничтожающие акции.

«Если бы народы знали, из-за чего мы воюем, никогда не удалось бы устроить хоть одну приличную войну» (Фридрих II). «Что значит для такого человека, как я, какой-нибудь миллион человеческих жизней?» (Наполеон).

«Правители, по собственной инициативе принимающиеся за агрессию, руководствуются главным образом стремлением к власти, славе, господству над противником. Война может быть развлечением для черствого деспота» (американский ученый Андреский).

А люди, толпы гибнут, страдают. И все «благородные порывы» за народ, его счастье и процветание – это лишь фальшивое прикрытие, как майонез для салата. Действительность одна – стремление к господству, превосходству, к предводительству над другими со всеми вытекающими благоприятными для вождя и его клики – отнюдь не для народа – приобретениями. И это никогда не прекращалось. Вот что говорил по этому поводу Уинстон Черчилль:

«Я мог бы в принципе сказать, что никогда мы не имели мира, лишь перемирия, возобновляемые время от времени за слишком большую цену, как краткосрочные векселя ростовщика».

Возможно, это определяется тем, что в биологической природе человека заложено стремление к превосходству, доминированию. Человек несет в себе закрепленное в генах наследство в виде страсти к господству, собственности, оружию, убийству, войнам (А. Кейт).

Конечно, может быть стремление к доминированию в пределах физиологических границ. Каждое явление в физиологических границах – факт положительный, но когда оно выходит за пределы нормы, то становится патологическим. Например, 120 мг % сахара в крови – это хорошо, а 300 мг % сахара в крови – это угроза для жизни. Таких же примеров можно было бы привести бесконечное множество. Это общеизвестно и тривиально.

Если у человека есть стремление в чем-то превосходить другого, ощущать себя лучше, чем другой, все это является фактором позитивным. Я хочу быть лучше, знать лучше, достичь большего. В этом нет ничего зазорного, наоборот, это фактор самоусовершенствования, двигатель прогресса. Другое дело, если оно приобретает патологическую направленность, стремление, любой ценой не только превосходить другого, другую страну, религию, нацию, а стремление их подчинить или уничтожить. Это уже не феномен, я бы сказал, простого или физиологического превосходства, а его патологическая форма с войнами, геноцидом, погромами и холокостами.

Разве нормальные люди без всякого целенаправленного внушения извне могут во имя осуществления маниакальных идей мирового господства загонять в газовые камеры стариков, женщин, детей, в том числе грудных, для умерщвления или закапывать их живьем, как это было во время Холокоста? Разве они могут, превратившись в самоубийц-убийц, разрушить Всемирный Торговый Центр и погубить тысячи ни в чем неповинных людей, при этом погибнуть самим? Могут ли стремиться ненавидеть и погубить армян только за то, что они армяне, евреев по той же причине, или белых и черных за то, что они таковые, пускать отравляющие вещества в метро, взрывать здание в Оклахоме, чтобы погубить своих соотечественников?

Имеется много высказываний ряда выдающихся умов прошлого и современности о том, что, например, эту патологическую ненависть, сродни фанатизму, можно трактовать как своеобразную болезнь. Еще Вольтер назвал подобное состояние «гангреной фанатизма»: «Раз мозг поражен гангреной фанатизма, болезнь становится почти неизлечимой».

Является ли ненависть главным двигательным агентом, из-за которого отдельные лица (террористы) идут, жертвуя собой, на эти варварские дела? Кстати, так считали некоторые историки и врачи (Ноймайр), объясняя двигательную силу гитлеровского терроризма. Я тоже в своих прежних публикациях, говоря о первопричинах терроризма, отдавал предпочтение слову ненависти, определяя его как «словесный вирус фанатической ненависти».

Скажу искренне и откровенно, хотя это мое высказывание может показаться многим (если не всем) надуманным и каким-то некорректным. Все же позволю себе это сделать. При определении названия (термина) состояния, которое возникает в результате стрельбы из словесного оружия разрушения, я не знал, чему отдать предпочтение. Что в первую очередь движет этими оболваненными их вождями, лидерами-бандитами: чувство ненависти или стремление к превосходству? Это имело (как ни покажется второстепенным) значение для краткого отражения сути подобного состояния.

И все же после долгих раздумий я пришел к выводу, что ненависть является важным, но лишь одним из элементов, сопутствующих более глубокому явлению (феномену) варварского превосходства. А ненависть, агрессия, образ надуманного врага, враждебность, злоба, зависть, религиозный и национальный фанатизм являются лишь сопутствующими синдромами (симптомами). Чем больше я хочу кого-то превзойти, тем больше я его ненавижу. И эти два чувства взаимно «обогащают» друг друга.

Вспомним историю. Гитлер сделал евреев главными врагами «Великой» Германии. Будто бы еврейские банкиры и купцы сосут кровь из немцев и разрушают страну. Это ложь. Но, по выражению Геббельса, «ложь должна быть чудовищной». Пропаганда должна быть понятной массам. Раньше был лозунг: Германия превыше всего и арийская раса превыше всего. Теперь у террористов, а главное, у их наставником лозунг: превосходство исламской религии, исламского видения мира.

Поменялась только внешняя оболочка, светская на религиозную, но суть одна и та же – синдром превосходства. Причем достигается это превосходство насильственными, варварскими методами.

«Мне ничего не надо делать для того, чтобы заслужить мое превосходство, и я ни при каких условиях не могу его потерять…» (Сартр). И этому влечению к превосходству в мире подвергаются не только маньяки-вожди и их окружение, но массы народа. Этот «массовый человек» обеспечил Гитлеру поддержку немецких масс в осуществлении его варварских идей. Люди становились зависимыми от желания превосходства над кем-то, что ведет к чувству самоутверждения – ложного, но самоутверждения.

Если речь идет о безрассудном влечении к превосходству над другими со всеми вытекающими отсюда страшными последствиями, то, считая это отступлением от нормального поведения человека, тем самым мы уже можем говорить о патологическом состоянии такового. По своей опасности для жизни и здоровья миллионов, его эпидемической распространенности, которую мы сегодня наблюдаем, его можно рассматривать как специфический патологический синдром.

Уместно тут вспомнить высказывания некоторых психиатров в отношении личности Гитлера и его приспешников. Так, Ф. Рудин пишет: «Они не душевнобольны, но являются истерическими психопатами, «фанатиками»».

Именно это состояние превращает нормальных людей в варваров, способных на развязывание войн, геноцид, погромы, террористические акты против невинных людей.

Резюмируя все вышеизложенное, можно предположить с большой долей уверенности, что в основе таких страшных для всего мира последствий, как война, терроризм, геноцид, погромы, национальная и религиозная нетерпимость, лежит патологический синдром варварского превосходства (достижение превосходства варварскими методами), или сокращенно – Hegebarism (объединение двух греческих слов: Hegemony – предводительство, преобладание, Barbaros – варвар).

В конечном счете не столь уж важно, как назвать это состояние, этот синдром. Важно, что он угрожает жизни и здоровью человечества. Это самая опасная эпидемически распространяющаяся зараза современности. И с этой эпидемией, ее причинами, условиями возникновения, очагами надо вести непримиримую войну по всем фронтам, чтобы защитить человечество.

Но какова непосредственная причина ее возникновения? Мы полагаем, что в значительной степени эту роль выполняет непосредственное воздействие словом с соответствующей «начинкой».

Словесное оружие и его возбудительно-разрушающая сила. Роль слова в варваризации человечества. История и современные события четко показывают, что синдром гегебаризма возникает в результате действия обычных простых слов, но слов, сеющих страх, ненависть и агрессию.

Так, трагедия Второй мировой войны и террористическое уничтожение евреев началось не с оружейных стволов и газовых камер. Их предваряли речи, статьи, листовки, «Майн Камф». Тогда все уверяли, что это не серьезно, не может и не будет иметь опасных последствий, так что не стоит придавать этому серьезного значения.

Наивность, вера и надежда на то, что все обойдется, – увы, свойственны людям, а главное, ограниченным политикам. Если бы вовремя обратили серьезное и подобающее внимание на угрозу, исходящую от гитлеризма, то, может быть, можно было бы не допустить Второй мировой войны и ее страшных последствий для многих стран и народов.

Говоря о причинах победы гитлеризма в Германии, историки указывают, что при всех способностях Гитлера его стремительный взлет был бы невозможен без колоссальной пропагандистской работы, исполнявшей роль своего рода гидравлического подъемника. Эта пропаганда постоянно убеждала массы в том, что немцы во всем превосходят другие народы, страны, а им ежедневно и ежечасно угрожают опасные враги, принявшие обличье евреев, большевиков и плутократов Запада.

Гитлер, придя к власти, утверждал: «Антисемитская пропаганда во всех странах является необходимым условием для проведения нашей политической кампании. Вы увидите, как мало времени нам потребуется для того, чтобы перевернуть представления и критерии всего мира только и просто с помощью нападок на еврейство. Вне всякого сомнения, это самое сильное оружие в моем пропагандистском арсенале» (Подчеркнуто нами – Ю.Р.).

По мысли гитлеровских деятелей, использование ими варварского словесного оружия предназначалось для осуществления их определенных начальных и окончательных целей: вначале захват власти в Германии, а затем и во всем мире. В эту модель может совершенно свободно укладываться любой человек, группа людей, организация, народ, которых власть выбрала в качестве главного виновника всех бед. Сегодня это Америка, Израиль, Запад.

Это отчетливо прослеживается и на примере сталинского коммунистического террора. Для него таким оружием было простое, но четкое понятие – «враг народа».

31 августа 1918 года «Правда» опубликовала программную статью, в которой была такая фраза: «Гимном рабочего класса отныне будет песнь ненависти и мести». В одном из своих распоряжений на места Дзержинский пишет: «Ни малейших колебаний, ни малейшей нерешительности в применении массового террора». 9 сентября 1918 года был издан знаменитый «Декрет о красном терроре». За годы советской власти миллионы людей погибли от террора по отношению к так называемым «врагам».

Образ врага сопутствует исламским террористам, их террористическим актам в Америке, России, Англии, Индонезии, Индии, Испании, Израиле и т. д. Не случайно Гитлер и Сталин придавали столь большое значение органам пропаганды.

На первый взгляд подобная связь между словом и такими явлениями, как война, геноцид, терроризм, погромы, кажется неправдоподобной. Неужели обычное слово может вызвать такое чудовищное анормальное состояние и поведение? Можно ли найти ответ на этот вопрос в учении о деятельности организма, в физиологии и патологии? Да! Можно.

Именно слово является инструментом, создающим психологические установки личности. Кстати, именно эти психологические установки и далее могут привести к образованию бредовых идей, которые предопределяют последующую мотивацию поведенческих тенденций людей.

С помощью слова утверждаются или отвергаются не только определенные представления, но возникают те или иные эмоции и побуждения. Таким образом, слово является важнейшим фактором в поведении человека. Слово – это мотивация к поведению. Слово «является столь же реальным и условным раздражителем, как и все остальное, а вместе с тем и таким многообещающим, как никакие другие».

С помощью слова можно в известной мере управлять состоянием всего организма, его деятельностью и процессами, в нем происходящими.

В 1903 году В.М. Бехтерев в книге «Внушение и его роль в общественной жизни» описал явления массового внушения под влиянием «психического заражения», то есть передачи информации с помощью разных знаковых систем.

Внушение словами – «везде оно влияет не путем логического убеждения, а непосредственно воздействует на психическую сферу без соответствующей переработки, благодаря чему происходит настоящее прививание идеи, чувства, эмоции или того или иного психофизического состояния (В.М. Бехтерев).

Бехтерев подчеркивает, что «внушение в отличие от убеждения проникает в психическую сферу помимо личного сознания, входя без особой переработки непосредственно в сферу общего сознания и укрепляясь здесь, как всякий предмет пассивного восприятия». Внушение, по Бехтереву, «обходит» разум человека, оно эффективно, когда удается приглушить активность сознания, усыпить часового».

Об этом очень четко высказался и Альберт Эйнштейн. Вот что он писал: «Несомненно, что разум кажется нам слабым, когда мы думаем о стоящих перед нами задачах. Особенно слабым он кажется, когда мы противопоставляем его безумству и страстям человечества, которые, надо признать, почти полностью руководят судьбами человечества, как в малом, так и в большом» (А. Эйнштейн. Исаак Ньютон. Собрание научных трудов. М., 1967, т. 4, стр. 78).

Ле Бон, отмечая значение внушения в общественных процессах, выдвинул гипотезу о наличии у человека «инстинкта подчинения». В этих условиях мнимой внушаемой опасности здравый смысл, логическое мышление отступают на задний план, вступают в действие первобытные инстинкты, искажается подлинное восприятие происходящего.

Это слово, действующее в семье, на улице, в школе, коллективе, звучащее из газет, книг, с экранов, на митингах и т.д., делает свое черное дело. Например, в ряде стран с помощью слова с ранних лет, со школьной скамьи воспитывают в людях ненависть к мнимому врагу, «виновнику» всех бед. У людей с детства возникает этот мифический призрак врага, который в результате вызывает появление фанатической ненависти.

Их наставники учат, объясняют, втолковывают свою патологическую концепцию – внушают ее с помощью слова. Вот почему слово играет первопричинную роль в формировании человеконенавистничества.

Вот что писал Джонатан Загдански: «Патрулируя улицы Багдада, я часто оказывался вовлеченным в разговоры с «умеренными» иракцами о войне против Ирака, о евреях, Израиле и об Америке. Я был удивлен тем, что большинство из них имели довольно странное представление о происходящем в мире. Например, они готовы были поклясться, что Ариэль Шарон оказал давление на президента Буша при объявлении войны Ираку. Или что ЦРУ приказало своему агенту Саддаму Хусейну отдать под контроль США иракскую нефть, тем самым опустошив Ирак».

Большинство арабов во всем мире верят в этот абсурд – результат многолетнего промывания мозгов их образовательной системой, средствами массовой информации, политическими и религиозными лидерами Иранские учебные заведения проповедуют ненависть и превращают детей в «тикающие бомбы». Детям внушают ненависть к Западу и особенно к США, призывают их стать мучениками в святой войне против государств, которые являются врагами ислама. В них США именуются «большим сатаной», а Израиль представлен как режим, который оккупирует Иерусалим и всю Палестину. Восхваляются террористы, погибшие во славу ислама. Утверждается, что Бог дает вечный рай каждому, кто станет мучеником за его дело (Thomas Wagner. The Record. 16.11.07 г.).

Ярких доказательств роли слова в генезе террористических актов хоть отбавляй. Так, на вопрос корреспондента, как он думает, что читал, что смотрел пришедший с ножом в синагогу 20-летний парень, замечательный режиссер и драматург Марк Розовский ответил: «Этот Коптев читал, как известно, фашистскую литературу, издаваемую российскими геббельсами. Они и вложили нож в его руки». (Марк Розовский. Мне нравятся американцы. Теленеделя, №22, 2007, стр. 23-25).

Сейчас говорят об исламе в целом, который борется за гегемонию в мире. И эта война за мировое господство может уничтожить человечество. Такое утверждение не вполне соответствует истине. Просто появились в исламском мире претенденты, которые решили использовать религиозный фактор для осуществления своих сумасбродных идей по установлению мирового господства под знаменем ислама.

Словесное оружие в странах исламского мира направлено на агрессию, террор и уничтожение не только в сторону западного мира, а мощно стреляет и в сторону собственного народа.

Миролюбивые мусульмане, а их большинство, не защищены от словесного орудия своих лжепророков. Ведь подобное положение было в Германии, где немецкие христиане тоже не были защищены от словесной ненависти гитлеровских бандитов. Все они стремятся уничтожить любого, который стоит на их пути. Этот терроризм по сути направлен лишь на одно – на достижение мирового господства.

Об этом красноречиво свидетельствует история с «красной мечетью» в июле 2007 года в Пакистане, где ученики медресе, воспитанные своими наставниками, пришли к противостоянию со своими братьями по вере. И это окончилось кровавым побоищем. Не весь исламский мир поддерживает это знамя.

Например, известно категорическое осуждение главой мусульманской общины Великобритании попытки исламских террористов осуществить в июне 2007 года очередные террористические акты в Лондоне. Он сказал, что те, кто убивает невинных людей, являются нашими врагами, и это просто варварство.

Но именно лжепророки, светские и религиозные руководители, а за ними массы их приверженцев придерживаются концепции превосходства ислама над всеми другими конфессиями мира. Светские и религиозные вожди радикального ислама указывают народу на причины их плохой жизни. Дескать, вы должны лидировать в мире. А господствуют те, кто не имеет на это никакого права, – Израиль и Америка… Они ваши враги. Их надо уничтожить или, в крайнем случае, подавить. И тогда все будет отлично. Таково веление Аллаха. И люди идут на смерть.

Что толкает террориста на варварский акт? Осознание (ложное, но осознанное чувство) того, что он причастен к святому делу, господству, доминированию в мире священных и справедливых (по его мнению) принципов.

В данном сегодняшнем аспекте – это победа «праведных» над «неверными», над грехопоклонниками из западных стран. Общий лозунг: «Правоверные будут владеть миром».

Об этом может наглядно свидетельствовать обнародованный в начале февраля 2007 г. в Лондоне следующий факт. При проверке одной из исламских школ было обнаружено, что в учебниках для первого класса, изданных в Саудовской Аравии, евреи характеризуются, как обезьяны, а христиане, как свиньи. Вот чему учат детей со школьного возраста.

Но нельзя все сводить к исламу в целом как к родоначальнику терроризма. Раньше это делали другие нации и религии, ничего общего с исламом не имеющие. Екатерина Медичи устроила Варфоломеевскую ночь для протестантов, нанеся им огромные потери. Разве это происходило не в цивилизованном едином христианском мире?

Самое лучшее доказательство того, что нельзя сужать понимание нынешней драматической ситуации лишь к борьбе ислама с западной цивилизацией, является настоящая террористическая война между шиитами и сунитами, в которой погибли уже десятки тысяч мусульман.

В настоящее время опять разыгрывается еврейская карта. Заметим, увы, не только в мусульманском мире, но весьма активно в Европе, России, Украине, где отмечается взрыв антисемитизма, антиизраилизма.

Эта проверенная вековым опытом «еврейская карта» вполне прилично срабатывает и сейчас. Опять в средствах массовой информации евреи предстают как главный источник зла и несчастья на земле. А президент суверенной страны – Ирана, члена ООН, призывает к «миру без сионизма» (читай – без евреев) и к уничтожению государства Израиль. Не говоря о том, что проводятся специальные конференции и выступления (и не только в Иране), отрицающие Холокост. Вся эта оголтелая стрельба из словесного оружия, по сути, сопровождается лишь кое-какой реакцией демократических стран.

А русские «патриоты» и их украинские собратья забыли (или вовсе не знают), что подобные антиеврейские погромы Гитлера и Геббельса закончились гибелью десятков миллионов русских и украинцев. Так что не думайте, что и в будущем это коснется только евреев. Смею вас разочаровать: как всякая эпидемия, и эта сеет «неприятности», не выбирая национальности или религиозной принадлежности.

До какой степени отупения нужно дойти многим в мире, в том числе и во властных структурах ряда стран, чтобы связывать международный терроризм с существованием израильско-палестинской проблемы. Эта «еврейская карта» должна как будто бы облегчить нынешним претендентам на мировое господство: достижение в настоящее время главной цели – победы над Западом и Америкой.

Поэтому жестокое заблуждение – изолированно оценивать эту «еврейскую карту» в общей опасности террористической бойни. Ведь как показала история, она дает результаты не только по отношению к евреям, но и в значительной степени и неевреям.

Необходимо, наконец, понять, что «еврейская карта», которую разыгрывают современные варвары и их приспешники – это обман, наивно-преступное заблуждение. Не случайно Жан-Поль Сартр, который начисто отвергает все доводы антисемитов и показывает опасные последствия антисемитизма для всех, совершенно четко обозначая проблему: «Нужно объяснить каждому, что судьба еврея – это его судьба. Ни один француз не будет в безопасности до тех пор, пока хоть один еврей – и во Франции и во всем мире – должен опасаться за свою жизнь».

Это кажущееся на первый взгляд парадоксальным утверждение совершенно справедливо. Развязав безудержную пропаганду ненависти к евреям, нацизм привел не только к гибели миллионов евреев, но и к гибели миллионов немцев и людей других национальностей. Этот трагический и вместе с тем доказательный пример того, что если современное варварство не победить, то все может закончиться холокостом, но уже не только евреев, а всей цивилизации.

Так что «идейные наследники» нацизма» (термин президента Путина), подумайте хорошо о своих деяниях, куда они ведут. Увы, кажется, многих неевреев, впрочем, так же, как и некоторых евреев, ничему не научила история Второй мировой войны и Холокоста.

К сожалению, не так уж редко на этот крючок попадают и еврейские интеллектуалы. Они вольно и невольно направляют словесное оружие в сторону своего народа. Достаточно посмотреть «писания» некоторых евреев-литераторов в разных частях мира, в том числе в России и, к сожалению, в Израиле (там тоже на русских каналах телевидения и в литературе их достаточно), чтобы убедиться в справедливости этого.

Если другие народы могут себе позволить без особого ущерба для себя иметь свои «анти-», то еврейский народ пока (еще очень молодым является наша главная опора – государство Израиль) не имеет такой возможности. Но это отдельная тема.

А вот то, что словесное оружие действует, пожалуй, ни у кого не может вызвать сомнения.

Но как оно срабатывает так, что люди добровольно отдают свои жизни для совершения массовых преступлений во имя осуществления параноидальных идей своих лжепророков по достижению превосходства над другими?

Объясняя условия для возникновения «массового гипноза и (или) психоза» под влиянием гитлеровской пропаганды, Томас Айх утверждает, что они заключались в наличии некритичного эмоционально неустойчивого человека, «нуждающегося для стабильности своего «я», в сильном психическом наркотике, которым и снабдил его Гитлер» (Цит. по книге Антона Ноймайра. Диктатура в зеркале медицины. Ростов, 1997, стр. 305).

Болезненное стремление к превосходству владеет ее носителем настолько безгранично, что он становится от нее зависим. Ощущение превосходства выполняет как бы роль наркотического вещества. Это состояние сопоставимо с тягой к наркотикам у наркоманов. Всякая наркомания подразумевает зависимость организма от какого-то фактора. Для всех понятна наркомания алкогольная, гашишная, кокаиновая, морфийная, табачная и прочие. Здесь зависимость обусловлена определенным химическим веществом. Но наркотик может быть не только химическим, как в данном случае, а словесным. Ведь уже описаны болезни, связанные с зависимостью не от химического генеза. Это зависимость от интернета, азартных игр, телевидения и прочее.

Кстати, как указывал Киплинг – большой знаток психологии человека: «Слово является самым сильным наркотиком из всех, которые изобрело человечество». В обыденной жизни мы часто убеждаемся в справедливости этого постулата.

Элита, вожди сидят на этом «наркотике превосходства» и сажают на него других с помощью слова пропаганды. Этим они сплачивают народ – массы вокруг своей сумасбродной идеи, чтобы добиться собственной цели – мирового господства.

Но так ли это? Пока мы лишь допускаем такую возможность, Может, в будущем и выяснится, что слово вызывает к действию в организме вещество, обусловливающее эту зависимость. Кто бы мог, например, допустить еще 60 лет тому назад, что в организме человека, да и животных, имеются морфиноподобные вещества – эндорфины и энкефалины. Возможно, что при определенном заряде и состоянии принимающего аппарата, то есть организма, определенные слова стимулируют выделение эндорфинов, которым и обусловливают эту зависимость.

Каким бы ни оказался истинный механизм, патогенез воздействия слова на возникновение болезней человека, в одном можно быть уже сегодня убежденным. Слово относится к важнейшим причинам (этиологическим), факторам многих болезней человека, начиная с легких недомоганий и кончая серьезными поражениями психонервной сферы, вплоть до страшных последствий с огромными человеческими жертвами.

Этот причинный фактор болезней, по нашей терминологии – вербоген (verbal – словесный, genauo – порождать) – вызывает патологическое состояние – вербогению (подобно патологическому феномену инфекции). Вербогения – это изменение психологических и поведенческих реакций личности, вызываемых внедрением в организм специфических слов (вербогенов), выражающихся в аномальном состоянии организма, часто агрессивной направленности. Доказательствами агрессивного эффекта вербогении являются, так называемые, «карикатурные скандалы» и погромы по всему миру. Вербогения – мощное пусковое оружие современного варварства.

Как установили американские ученые, все террористы-убийцы студентов школ и университетов Америки увлекались компьютерными играми, где процветают насилие и убийства. К этому примыкают и многочисленные фильмы такого рода.

Сущность вербогении предстоит еще изучить и окончательно охарактеризовать. Однако сейчас важно другое: выделение болезней, в основе которых лежит вербогения, в качестве самостоятельного класса. Этот класс, мы полагаем, следует назвать «вербогенные болезни». Синдром варварского превосходства входит в этот класс болезней. И они несут с собой самые опасные эпидемии в истории человечества.

Конечный результат действия вербогенов, подобно воздействию любого возбудителя, зависит как от его активности, так и от состояния воспринимающего аппарата (организма), в том числе и от генетической природы индивидуума. Как показала современная наука, роль наследственности в формировании психологических черт человека несомненна.

Самое главное заключается в том, что, на наш взгляд, уже известен возбудитель, ведущий часто к страшным смертельным для человечества последствиям. И с ним надо бороться.

Как показывает история медицины, человек очень часто умело боролся с болезнями, не представляя себе полностью, или даже частично, что является возбудителем недуга и каков его механизм патологического воздействия.

Если, например, микробиология – наука о микробах, но в основном уделяет внимание болезням, которые они вызывают, профилактике и лечению, то вербопатология – область медицины и психологии, призванная изучать действие слова (информации) на возникновение, механизм развития, проявление, методы профилактики и лечения вербогенных реакций и болезней человека.

Врач или психолог, практически или теоретически занимающийся этой проблемой, – вербопатолог. Для изучения роли вербогенной патологии человека, разработки методов диагностики, лечения и профилактики этих состояний необходимо создание специальных исследовательских центров.

Следует отметить, как это ни странно, что в наш век массового внедрения информации в жизнь человека она порой несет в себе такой заряд вредного, патогенного, токсического действия на человеческий организм, который не меньше, а, может и больше, чем пища или климат. Эти, последние, как известно, изучаются, регламентируются, и населению рекомендуются определенные правила поведения. Например, что можно есть, а чего нельзя. Сотни институтов, лабораторий и других исследовательских и научных учреждений работают по той или другой проблеме диетологии, климатологии, эпидемиологии, санитарии. Проводятся конференции, симпозиумы, издается литература, имеются государственные программы, например, по борьбе с курением, с употреблением жиров, по технологии питания и т. д. А по проблеме повреждающего действия слова на организм человека почти ничего не делается…

Почему? Да потому что это кажется обыденным, а, значит, вовсе незначительным. Необходимо, особенно в настоящее время развития эпидемии международного терроризма, придать этому направлению одно из приоритетных значений среди задач государства и общества в плане сохранения жизни и здоровья населения, совершенствования здравоохранения.

Конечно, сейчас это кажется каким-то наивным, неверным, просто, невозможным для восприятия. Вполне допускаю, что это так. Но, с другой стороны, скажите: если бы в прошлые века кто-то стал утверждать, что цветение деревьев может быть причиной патологических расстройств (аллергий), – наверное, таких «чудаков» высмеяли бы. Да и мало кто решился бы на это.

Я льщу себя надеждой, что моя концепция о феномене вербогении хотя бы в какой-то степени правильна и будет воспринята. Известно также, что принять любую новую терминологию значит привыкнуть к ней.

Словесное оружие разрушения должно быть запрещено. Необходимо осознать, какую огромную опасность для мира представляет собой вседозволенность свободы слова. Необходима международная и национальная программы борьбы с вербогенией.

Позвольте остановиться, конечно, конспективно, на освещении некоторых задач, выполнение которых, на мой взгляд, сможет усилить эффективность нашей борьбы с вербогенными болезнями и в первую очередь с гегебаризмом.

В целом, необходимо создание соответствующего органа, состоящего из юристов, врачей, гигиенистов, санитарных законодателей, работников средств массовой информации для разработки основополагающей программы.

Надо относиться к словесному возбудителю синдрома варварского превосходства так же, как мы относимся к возбудителю холеры, малярии, СПИДа. Необходимо стараться защитить человечество от его воздействия. Он очень опасен, так как приводит в действие реальное оружие уничтожения, от которого в будущем может погибнуть мир.

Вспомним период, предшествующий Второй мировой войне. Западные демократии не осознали тогда, к чему может привести словесное оружие Гитлера и его приспешников. Если бы они восприняли его как опасный источник уничтожения, то не было бы всей огромной человеческой трагедии, последовавшей за этим (война, Холокост).

Вот что писал У. Черчилль за несколько лет до Второй мировой войны: «В результате беспомощности и угодливой позиции демократической системы, находящейся в руках амбициозных властных характеров, а также благодаря облегчениям, которые несут с собой современные связь и пропаганда, многие общества оказались опять в состоянии угрозы, которая до сих пор связывалась с эпохой варварства» (подчеркнуто нами – Ю. Р.).

Казалось бы совершенно естественным, что в ответ на мощное использование словесного оружия странами-агрессорами и формирование с его помощью террористов, в демократических странах в больших масштабах начнется контрнаступление. К сожалению, этого не произошло.

В руках многих в цивилизованных странах оно стреляет в сторону собственного народа, против победы демократии над варварством.

Ныне идет настоящая война между цивилизацией и варварством. Посмотрим, ощущают ли многие политические деятели, работники средств массовой информации, общество Запада в целом и США в частности опасность для их жизни в сложившейся ситуации. Увы, чувство опасности у многих отсутствует, или оно притуплено.

Часто работники средств массовой информации демократических стран не ощущают опасности вражеской словесной риторики. Порой складывается впечатление, что они полагают: чем больше изрекать гадости в адрес своего правительства, обличая его недостатки, упущения и ошибки в соблюдении полных гражданских прав, тем более будет блистать их «демократическая объективность» и «политическая корректность». И это в условиях войны. Увы, явное заблуждение, если не сказать больше. Все эти «красивые» слова лишь подрывают наши силы и возможность сохранить надолго гражданские свободы и ценности.

Идет война! И во время войны, которую ведут США, открыто (я подчеркиваю – открыто) идет обстрел словесным оружием властей Соединенных Штатов. Им вменяется в вину антидемократическое содержание тюрьмы на базе Гуантанамо, дескать, пленников пытают и плохо обслуживают, Критикуют за военные действия в Афганистане и Ираке, за прослушивание телефонных разговоров (и это в военное время!) и т. д. и т. п. И все это подается как защита демократических ценностей.

Все это делается под знаменем идеальной демократии, свободы слова и борьбы за права человека. Всегда ли можно быть уверенным, что демократические свободы защищают, предохраняют от наступления варварства? Увы, довольно часто это не так. В этом убеждают нас исторические факты. Примеры: Веймарская республика в Германии – гитлеризм; февральская революция в России – большевизм; демократические выборы в Палестине – Хамас; относительная демократия при шахе в Иране – радикальный исламизм.

Этот так называемый «гуманный нейтралитет» – как разъедающая ржавчина на теле истинной демократии. Я назвал это явление политической импотенцией, а ее адептов сокращенно – имполитами.

Они, пользуясь беспрепятственно демократическими свободами, ведут себя привольно, как в добрые мирные времена, что очень напоминает ситуацию в демократических странах Европы накануне Второй мировой войны.

Вот что писал 12.06.1936 г. Уинстон Черчилль в своей статье «Как предупредить войну»: «Мы оказались так близко на грани пропасти, что сегодня необходимы решительные, беспощадные действия… Красивые речи бесполезны, близорукий оптимизм вреден, элегантные успокаивающие фразы являются преступлением... безумствования по справедливости бесполезны без меча. Мир в настоящей ситуации должен иметь своего жандарма».

Классическим примером воздействия вседозволенности свободы слова в демократических странах, вызывающим террористический огонь, может служить недавняя (май 2005 г.) публикация в американском (я подчеркиваю – в американском) журнале «Ньюсвик» «простого» сообщения о пренебрежительном отношении американских солдат к Корану на базе Гуантанамо. Дескать, листки из Корана использовались в качестве туалетной бумаги. Это привело к антиамериканским демонстрациям в арабском мире, к беспорядкам и гибели 15 человек и 100 раненых. А спустя несколько дней, ничтоже сумняшеся, редактор этого уважаемого журнала извинился, заявил, что эта информация была лжива, и выразил соболезнования семьям погибших. Большей преступной глупости нельзя себе представить. Вот вам «демократия и свобода слова».

Президент «Совета за демократию и терпимость» мусульманин Сапед вспоминает, что в медресе его воспитывали в духе воинствующего ислама, замешанного на антисемитизме. В детстве он думал, что всех евреев надо уничтожать. После прочтения «Exodus» и Корана его мнение полностью изменилось. Когда же он переехал в США, то был поражен тем, как многие мусульманские организации, пользуясь представленной Америкой свободой слова, разжигают ненависть, нацелены на разрушение американских ценностей. Если то, что делали Осама или Саддам, есть ислам, то он не мусульманин («Форвертс», 10-16 сентября 2004 года).

Но это еще не все. Есть более шокирующие примеры, в которые порою трудно поверить. Итак, некоторые представители законодательной власти, позволяют себе высказывания о поражении США в войне в Ираке. И это во время войны, которую ведет их страна! Это ведь мощный деморализующий снаряд из словесного оружия в спины американских солдат и в сторону американского и всего западного общества. Как оно воспринимает США после таких высказываний? Хотите дебатировать проблему войны – пожалуйста, делайте это на закрытом заседании, а не в открытой печати!

Мне на это могут ответить: «Так что, вы предлагаете ввести цензуру?» Да! На такое бряцание словесным оружием во время войны – да, вводить! Другого выхода нет.

Можно было бы привести еще очень много примеров, доказывающих, что, по мнению многих политиков и журналистов, нельзя нарушать священные (!) принципы демократии, права человека, свободу слова, разных точек зрения.

Это опасное заблуждение. Разные точки зрения – да! Но если они содержат ненависть, стремление к превосходству, насилию, то будет как с Гитлером. У него тоже была точка зрения, принятая всем немецким народом. В результате получили Вторую мировую войну со всеми ее последствиями. И тут зададимся вопросами:

1. Нарушение демократических принципов – для кого?

2. Права человека – права каких людей, кого?

3. Свобода – для кого?

Ряд элементов так называемых демократических свобод канонизированы многими (искренне верующими, а то и меркантильно заинтересованными в этом) адептами классической демократии. Но демократический выбор для негодяев – это феномен «демократической неправды» (Герцен). Он не опровергает демократию, лишь указывает на границы, далее которых общественное развитие в старых отживших формах вырождается.

Ведь под флагом свободы слова в печати, на радио, телевидении распространяются в разных формах призывы к насилию, формируется образ врага, «раскрывается» опасность надуманных врагов.

Комиссия министерства юстиции и ФБР, проверявшая деятельность 1200 мечетей США в течение 2000-2004 годов, установила, что каждый пятый мулла проповедует ваххабитскую разновидность ислама, а каждый третий получает деньги из Саудовской Аравии. До 70% мусульманских проповедников позитивно относятся к исламскому терроризму. Под влиянием таких проповедников находится около миллиона человек – половина регулярно посещающих мечети.

Так что же делать? Речь должна идти о банальных рекомендациях: во-первых, шире, громче, решительнее и целенаправленнее ограничить действие словесного оружия агрессии и ненависти, а с другой стороны, всеми средствами, в том числе и словом, укреплять резистентность, защиту человеческой личности от этой болезни. Необходимо оградить, защитить население от действия возбудителя.

Мы законодательно запрещаем многое в нашем поведении. Так же должно быть со словесным оружием и, в частности, с вербогеном варварского превосходства. Этот фактор необходимо исключить в любой форме из всех сфер нашей жизни, чтобы он не был потенциальным возбудителем воинствующего состояния. Поэтому необходимо включить в комплекс нашей борьбы с терроризмом запрет всяческой пропаганды агрессии и ненависти в любой ее форме.

В последнее время эту простую истину начинают робко понимать некоторые государственные мужи. Понадобился крупный террористический акт в Лондоне, чтобы премьер-министр Великобритании Блэр высказался против косвенного подстрекательства к терроризму. Он сказал, что битву «мы ведем не только с террористическими методами, но и с их варварскими идеями» (подчеркнуто нами – Ю. Р.).

Демократия должна себя защищать. Сегодня, в период ведения войны, необходимо отказаться от некоторых гражданских прав, на страже которых стоят адепты незыблемости (вернее, кажущейся на первый взгляд незыблемости) для любого исторического периода определенных критериев демократических свобод.

«Фундаментальные демократы», или «политические импотенты», не считаются с изменением эпох, не считаются или не в состоянии считаться с политической реальностью. Но отказаться на время от некоторых критериев демократии значительно лучше, чем потерять все, к чему мы привыкли, на чем основано наше мироощущение. Тем более что, позволив этой наивно-преступной ржавчине изнутри разъедать наш фронт в войне, мы волей-неволей способствуем победе варварства над цивилизацией, что грозит полной потерей демократических свобод.

Всякий призыв, в любой форме стимулирующий, несущий с собой словесное оружие вне зависимости от его происхождения – религиозного, национального, обрядового – должен быть строго в корне наказуем. По аналогии с уголовным наказанием за преднамеренное заражение СПИДом или венерическими болезнями.

Необходимо оценивать страны не только с точки зрения поддержки реальных террористических групп и организаций, но и относить к «оси зла» все страны, режимы и организации, которые не борются с идеологическим терроризмом, не вводят у себя законы по борьбе со словесным возбудителем.

Правозащитные организации во всем мире должны поменять свои приоритеты. Они в своей деятельности должны в первую очередь стоять на страже прав человека на жизнь, которая подвергается угрозе уничтожения со стороны террористических движений. Это их приоритетная задача, а не выискивание отдельных нарушений демократии.

Необходимо понять, что мы живем в другом мире, в другом измерении и ныне нельзя руководствоваться критериями прошлого. Таким образом, вседозволенная свобода слова в современном ее понимании – это страшная реальная угроза для всего мира, это благодушие, граничащее с преступлением.

Необходимо внести в наш лексикон, а вернее, в лексикон властных, правоохранительных, юридических структур определение «словесное оружие». Юридически определить то, что попадает под это понятие и степень наказания. Это наказание должно быть очень строгим и недвусмысленным.

Раз мы рассматриваем терроризм как результат определенной эпидемической болезни, то, естественно, медицина не может оставаться в стороне от борьбы с этим грозным патологическим синдромом.

Как с открытием патогенной роли микробов получили научное обоснование многие гигиенические и санитарные мероприятия, что привело к огромному прогрессу во всей проблеме борьбы с болезнями, так выделение (я подчеркиваю – выделение), патогенной роли слова как оружия уничтожения должно привести к необходимости создания специальных санитарно-гигиенических структур.

Общеизвестно, что мероприятиями по сохранению здоровья населения, по предупреждению распространения болезней занимается гигиена. Мы считаем целесообразным создать службу «гигиены слова», подобно тому, как имеются другие направления в гигиене и санитарии: гигиена атмосферного воздуха, пищи, воды, жилища, радиационная гигиена и т. д.

Ведь вопреки распространенному мнению слово может быть не менее, а иногда и более сильным действующим на человека агентом, чем пища, климат, радиация и прочие факторы внешней среды. Часто воздействие этого агента оказывается смертельным.

Как могут быть вредны для организма определенные агенты в обыкновенной пище, а гигиена пищи с ее санитарным законодательством ограждает от них человека, так и кажущиеся на первый взгляд обыкновенные слова могут быть носителями агрессии и ненависти. От них должна ограждать человека гигиена слова с ее учреждениями, санитарным законодательством и наказаниями за его нарушение.

Поэтому не столь важно, что по сегодняшним канонам слово не рассматривается (хотя это очевидно) как возможный потенциальный возбудитель эпидемии варварства.

А разве в истории медицины мы не находим примеров, когда общество, ученые мужи не могли поверить, что существуют микробы, и что они могут быть причиной опасных болезней? Что пища может содержать вредные химические соединения? Что невидимая радиация может производить болезнетворное, а то и смертельное воздействие на организм?

В современных условиях наступило время, когда гигиена не может быть отстранена от изучения влияния на здоровье человека такого важного компонента окружающей среды, как слово. Подобно тому, как мы разрабатываем гигиенические нормы для воздуха, воды и пищи, так же необходимо разработать оптимальные гигиенические требования к пропагандируемому слову и соответствующие санитарные противоэпидемические правила, нормативы, законодательство по охране человека от словесного оружия.

Нужно, наконец, понять, что демократические свободы должны распространяться только на мирные, благородные и гуманные слова. Недопустимо, чтобы этими свободами пользовались сеятели ненависти, агрессии и варварства.

Я предвижу критику самого подхода к терроризму как к медицинской проблеме, не говоря уже о предложении привлечь гигиену и эпидемиологию к борьбе с этим злом. Выражение «гигиена слова» звучит очень непривычно. Это может многими рассматриваться как цензура, ограничение свободы слова.

Скажите, а когда мы запрещаем употребление, покупку и распространение наркотиков, предупреждаем об их опасности и используем строгие наказания, это не является ограничением прав человека? А запрещение курения?

В то же время слово может послужить борьбе с варварством. Необходима светская и религиозная пропаганда антинасилия, антиненависти и антивражды. Ведь слово может явиться мощным фактором защиты. Тут полная аналогия с лечебно-профилактическим действием слова при целом ряде болезней (принцип психоанализа и психотерапии).

Это не может быть достигнуто без хорошо спланированной контрпропаганды – разоблачения бредовых идей экстремистов и повышения иммунитета к вербогении у возможных объектов, на которые она нацелена. Надо вести активную и жесткую антипропаганду в группах риска, ибо слово не только калечит, но и лечит. Нужно усилить до невиданных доселе масштабов гуманистическое воспитание.

Подобно тому, как мы имеем в школах уроки гигиены, необходимы уроки, рассказывающие о страшной опасности для окружающих словесного оружия ненависти и насилия. Условно назовем их «уроками толерантности» Необходимо на исторических и современных примерах показывать, что восприятие пропаганды ненависти приводит к несчастьям не только одного народа, но многих. Это в определенной степени может способствовать уничтожению человечества. В этой работе целесообразно использовать кинофильмы, учебные пособия, книги, конференции, публикации в прессе.

В деле, которое затрагивает судьбы мира, нельзя действовать по старым шаблонам. Старые подходы здесь не годятся. В то же время ныне целый комплекс мероприятий – кино, театр, книги, журналы, телевидение, радио – направлен часто, к сожалению, на пропаганду насилия, лжи, неуверенности в себе, предательства и прочее, а не на привитие у слушателей или читателей глубоких идей добра, братства и альтруизма.

Необходимо образовать комиссию на постоянной основе при департаменте просвещения, которая разработала бы четкие рекомендации и правила по этой проблеме из юристов, педагогов, врачей, представителей СМИ. Нужна надежная санитарно-гигиеническая служба на федеральном, штатном и муниципальном уровнях.

Ведь мы имеем отделение биотерроризма. Так же нужны отделения или даже управления, в том числе и международные, «словесной агрессии». Это могут быть как правительственные, так и общественные организации. Они должны способствовать созданию в США организации «Борьба со словесным оружием разрушения» и созданию соответствующей всемирной организации. Следует внести в американское законодательство и способствовать принятию на мировом уровне «Хартии борьбы с эпидемией вербогении в любых его формах».

Над миром опять нависла угроза смертельной эпидемии. Она уже началась. И если не предпринять необычные, нестандартные, а может, и не укладывающиеся в наше современное сознание, радикальные меры, цивилизации грозит гибель.

Можно ли быть уверенным, что все вышеизложенные мероприятия позволят избежать мировой катастрофы? Не знаю. Возможно, и нет. Слишком далеко все зашло. Но, во всяком случае, есть надежда. Без этого, по моему глубокому убеждению, надежды нет. Несомненно, одно: значительно снизить масштабы катастрофы можно.

Я полностью осознаю определенную незавершенность этой работы. Понимая это, взял себе в защиту основоположника учения о стрессе Ганса Селье, который утверждал, что одна постановка проблемы вызывает к жизни десятки и сотни ее исследователей. На это я и рассчитываю.

В одном, пожалуй, можно не сомневаться. Распространение и использование словесного оружия должно быть запрещено во всем мире. 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 881




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer6/Rafes1.php - to PDF file

Комментарии:

Григори&
Екатери&, Россия - at 2015-11-02 14:56:22 EDT
Юлиан Рафес это мой замечательный дядя я ничего о нем не
знаю с 1994года жив ли и если нет то где и когда похоронен
моя почта sga21256@yandex.ru

Юлиан Рафес
- at 2009-04-21 02:46:24 EDT
Дорогой Евгений,
спасибо Вам за публикацию моей статьи. И не только этой.
Но особую благодарность и преклонение я, и как, по-видимому, многие авторы "Заметок...", испытываем к Вам за то огромное дело, которое Вы делаете, создав для русскоязычных исследователей единственный (по своей глубине и
масштабности) всемирный научный кладезь еврейской истории.
Низкий поклон Вам и будьте здоровы и благополучны на многие годы.
Обнимаю,
Ваш Рафес

Б.Тененбаум
- at 2009-04-19 14:40:08 EDT
-
Словесное оружие разрушения должно быть запрещено. Необходимо осознать, какую огромную опасность для мира представляет собой вседозволенность свободы слова. Необходима международная и национальная программы борьбы с вербогенией.
-

При всем должном уважении к автору этой статьи я могу сказать - с полной уверенностью - что из этого ничего не выйдет. Предлагаемaя концепция уже существует в виде так называемой "политической корректности" - и приводит к результатам, обратным ожидаемым. Если вы хотите посмотреть на толпы фанатиков, бьющихся в истерике ненависти - посмотрите на демонстрации "в защиту угнетенных". Защищаемыми могут быть чернокожие, мусульмане, преступники, "неправедно обвиненные", куры, "... содержащиеся не так как надо ..." - вообще кто угодно, вплоть до китов-гомосексуалистов. И виноватыми в их мучениях опять-таки могут быть самые разные категории физических и юридических лиц. Последнее время - банкиры. Понятное дело, сионисты, израильские агрессоры и жидовские морды занимают тут самое почетное место. Последнее по времени упражнение в этом роде - Дурбан-I. Дурбан-I - первая в истории конференция ООН, специально посвященнaя борьбе с расизмом, стала чем-то очень похожим на международную версию геббельсовских фестивалей ненависти в 30-е годы. Ну, а сейчас вот-вот начнется Дурбан-II. С торжественной встречей Ахмадинеджада, который и скажет всем, как гнусно быть расистом, и "... подавлять справедливую борьбу народов мира, направленную на уничтожение сионистского образования по имени Израиль ...".

Нео
- at 2009-04-14 15:37:10 EDT
Эта эффективная статья может и должна иметь далеко идущее развитие - и теоретическое и практическое.
BEK
- at 2009-04-05 21:02:04 EDT
Уважаемый коллега!

Полностью разделяя Ваше непринятие антисемитизма, тем не менее, никак не могу согласиться ни с медикализацией проблемы, ни с практически полным игнорированием культуральных различий, ни с Вашим утопическим призывом "запретить". Статья привлекает своей эмоциональностью, но, на мой взгляд, оставляет желать много лучшего в смысле корректности анализа и выводов из него. Nothing personal - это только мнение профессионала о тексте.