©"Заметки по еврейской истории"
Март 2009 года

Михаил Хейфец

Конфликт цивилизаций – что он есть?

27 декабря 2008 года скончался один из самых влиятельных и знаменитых политологов второй половины XX века – Сэмюэль Филлипс Хантингтон.

Кажется, не было в сегодняшнем мире газеты или агентства, что избежали отклика на эту смерть. В принципе – удивительно, потому что Хантингтона никто не называет, скажем, великим учёным или там открывателем законов в науке, или прочее. Так, известный, ну, ещё и влиятельный политолог... Работал соавтором и, следовательно, и разделял сферу влияния со Збигневом Бжезинским, советником президента США по национальной безопасности… Наверно, собственные рекомендации Хантингтона тоже как-то учитывались в решениях президентов США – тем паче, что профессор создал авторитетнейший американский политический журнал «Внешняя политика» и редактировал его десятилетиями. Но... Вспомните, известно ли вам, скажем, фамилия нынешнего редактора того же журнала? Наверняка, нет. Или – кто, например, из политологов влияет на нынешнего президента США (наверняка такие в Вашингтоне есть!)? И этого никто из нас не знает… В великой, можно сказать, всемирной популярности Хантингтона явно таится секрет.

Секрет, впрочем, ясно обозначен в названии наиболее известной его статьи и самой популярной книги – «Столкновение цивилизаций».

Никогда в истории ни одна статья политолога не вызывала в мире столь безумного количества откликов и реакций по всему миру. Однако, когда вы её прочтете, честно говоря, не сразу и понятно, из-за чего разгорелся столь всемирный сыр-бор… Ну, написал Хантингтон, что существует несколько (по его подсчетам – восемь) основных мировых цивилизаций – западная, православная, синская (китайская), японская, индийская, исламская, буддистская, латиноамериканская… А кто этого не знал раньше? Ну, утверждал, что границы цивилизаций стали нынче «линиями разлома», теми, где наиболее вероятны будущие войны… Тоже, честно говоря, небольшая новость в истории. Все мы помним войны христиан с мусульманами (скажем, крестовые или османские походы) или войны китайцев и японцев… Почему же такой оглушительный шум поднялся вокруг Хантингтона, его статьи, а потом и книги, по вроде бы очевидной проблеме?

Но видный, так сказать, околоправительственный политолог США не столько блистал научной концепцией, сколько выступил протии линии своего правительства (в те годы – администрации президента Клинтона, уж тем более потом, когда эту линию проводил президент Буш-младший). Вот уж это показалось миру совершенно сенсационным! Американский профессор политологии подверг убийственной и основательно критике главные внешнеполитические идеи самого могущественного в мире правительства!!

Что представляет собой эта «американская линия», так не устраивающая нашего знатока?

По Хантингтону, примерно до 1500 года н. э. разные цивилизации на Земле мире почти не соприкасались друг с другом. Начиная же с этого временного рубежа, начался принципиально новый и глобальный процесс. Суть его состояла в гигантском влиянии так называемой Западной, католическо-протестантской цивилизации на все остальные культуры мира – без исключения.

Вообще говоря, «каждая цивилизация видит именно себя центром мира, а свою историю центральным сюжетом истории всего человечества». Но уже в 1918 году Шпенглер в Германии открыл, что европейцам пора заменить их «птолемеевский подход к истории на коперниковский» и осознать, что мировая история не сводится к делению на античность, Средневековье и Новую историю. Вслед за Шпенглером – Тойнби в Британии призвал отречься от «ограниченной наглости Запада, выражавшейся в странной иллюзии, что мир вращается вокруг ценностей и идей, разработанных в Европе» и что даже «неизменный Восток» рано или поздно «встанет на путь неизбежного прогресса». Наконец, ближе к концу века Бродель потребовал «понимать великие культурные конфликты в мире и множественность человеческих цивилизаций». Принципиально все эти призывы означили только одно: цивилизация Запада отнюдь не есть всеобщая цивилизация мира! Пригодна она именно для Запада, сформулировавшего её принципы в его особом развитии, но не для других и, в первую очередь, не для азиатских народов.

Именно с этим тезисом и не желала соглашаться американская администрация.

Хантингтон предположил, что наивность американских властей весьма сильно укрепилась после их победы в холодной войне. Поскольку в мировой схватке почти полвека сцеплялись две чисто западные идеологии, либерализм с марксизмом (хотя последний на Западе и не сумел победить, тем не менее, он оставался чисто западной по стилю и подходу идеологией), то после 1991 года Вашингтону и окрестностям стало казаться, что теперь, после торжества победителей, мир целиком подвластен идеям западного либерализма и «американские «ценности и учреждения имеют всеобщий, универсальный характер», т. е. приемлемы повсюду. А главное – что якобы США обладают силой для формирования внешней и внутренней политики азиатских и прочих государств.

Тогда-то и родилась знаменитая концепция политолога Фукуямы (к слову, ученика Хантингтона) о «конце истории», о том, что мир отныне един (или, как нынче выражаются, глобален), а США остаются единственной сверхдержавой мира, гарантирующей полицейский миропорядок! Как ни парадоксально, эту версию постоянно озвучивали и пропагандировали именно противники Штатов, например, российские «патриоты». Хотя они, напротив, негодовали на «моноцентричность планеты» и придумывали разные комбинации, как бы создать некий противовес США типа известного примаковского «альянса Россия-Китай-Индия»…

Между тем, профессор Хантингтон, редактор главного политологического журнала Соединённых Штатов, отверг концепцию «моноцивилизационности» мира, посчитав её оторванной от реалий жизни и самоуверенно-глупой наивностью.

Теперь, думается, читателю понятно, почему сей специалист мгновенно приобрёл мировую известность, посягнув на всеобщее заблуждение! Специалист, к которому правительство самой могучей державы мира обращалось за консультациями!

Основная идея статьи, а потом и его книги, сводилась вот к чему. Человек создан разным, но всегда непохожим на других людей. В его особости заключена тайна его выживаемости и его развития в мире. Выражаясь в терминах еврейской религии, человеку дана Богом Свобода Воли. И потому каждая особь вольно использует свою свободу на свой отдельный манер. Поэтому цивилизации у людских сообществ возникают обязательно разные. Причем каждая, без единого исключения, считает себя самой лучшей – но для своих! И каждая на свой лад оказывается правой.

***

Для выживания человечества как вида необходимо оптимальное сочетание интересов личностей и их обществ. Личности и сословия, личности и народа, личности и религиозной массы! Выработкой нужного сочетания претензий личности и интересов масс и занималось человечество в процессе развития цивилизаций. Западная цивилизация, сначала европейская, потом американская, развилась относительно поздно. Много позже азиатских цивилизаций… И потому она – такая особенная.

В основе её заложены следующие постулаты: свобода личностей, равенство их, индивидуализм, т. е. самостоятельность каждой особи, а в отношениях с властью – постоянное недоверие к её добрым намерениям, всегдашнее ей противостояние. Отсюда – идея разделение властей, ветви которых должны друг от друга зависеть и друг друга «взаимоограничивать», поощряя конкуренцию в обществе. А уж специфически американская черты культуры – это привычка легко забывать прошлое и пренебрегать будущим, но сосредоточиваться, прежде всего, на сегодняшних проблемах.

Более старые цивилизации, т. е. «азиатские», выстроены на фундаментально иных идеях. Особое внимание на Востоке всегда уделялось прерогативам власти, подчинению личных желаний интересам коллектива – всё во имя единогласия (консенсуса) людей. Конфронтация в азиатском обществе в принципе нежелательна, ибо она ослабляет коллективы – и само общество, и государство. На восток от Европы царит верховенство государства над обществом, а общества – над личностью. Азиатские культуры – древние, потому в их социальной психологии естественно оценивать развитие народов в масштабах веков и даже тысячелетий (тут мне вспомнилось, как Дэн Сяо-пина спросили, что он думает о наследии Французской революции, и генсек скромно ответил: «Трудно сказать. Прошло слишком мало времени…»)

Могут, конечно, возразить американскому политологу: а как же оценивать Японию или восточноазиатских «тигров», которых по традициям Холодной войны почти машинально причисляем к Западному блоку? Но Хантингтон именно придерживается принципиально иного мнения: по его ощущению, даже японская, т. е. вроде бы вполне рыночная экономика, действует совсем не так, как диктуют законы европейского хозяйства: «Японская экономика не следует западной логике... Самая простая причина этого – там не западная, свободно рыночная экономика, нет, японцы создали… такой тип хозяйства, который ставит в тупик и не позволяет западным наблюдателям применять их способности к предвидению будущего развития».

Стремительное развитие Китая тоже иное: оно связано с огромным влиянием и с инвестициями китайской диаспоры, о могуществе которой мы мало знаем («К началу 1990 г. китайцы составляли 1% населения Филиппин, но отвечали за 35% продаж местных фирм. В Индонезии к середине того же десятилетия китайцев – 2-3%, но в их руках около 70% местного частного капитала… Один китайский конгломерат давал 5% ВНП Индонезии. Китайцы составляли 10% населения Таиланда, но владели девятью из десяти крупнейших фирм страны и отвечали за 50% её ВНП»). Конечно, китайская экономика внешне строится на привычных на Западе решениях, но это и не социалистические, марксистско-ленинские идеи, которые нынче отвергнуты как чуждые исконной китайской модели хозяйства, и одновременно не вполне западно-капиталистические. «Мы – этнические китайцы,   формулировал, например, создатель и многолетний владыка города-государства Сингапур Ли Куан Ю. – А люди всегда симпатизируют тем, кто на них похож. Это взаимопонимание усиливается, если общими являются и культура, и язык. А доверие и взаимопонимание и есть основа деловых отношений».

Хантигтон предупредил Запад и, прежде всего, правительство своей страны: «Мы становимся свидетелями конца той «прогрессивной эры», когда в мире господствовала западная идеология, мы вступаем нынче в новую эру, когда многочисленные и разнообразные цивилизации будут взаимодействовать, конкурировать, сосуществовать и приспосабливаться друг к другу». Первейшим признаком такой новой эры в истории человечества политолог считает повсеместное возрождение религий. Он цитирует того же Ли Куан Ю, отметившего, что путь, пройденный Западом за последние два века (переход от сельского образа жизни к городскому!), в Восточной Азии были вынуждены пробежать за какие-то пятьдесят лет. Люди начинают  жить в регионе абсолютно по-новому на протяжении одного, максимум двух поколений, у них почти мгновенно исчезают прежние привычки и ценности, помогавшие с рождения ориентироваться в мире, и тогда они обращаются к религии отцов, чтобы там найти, наконец, точки своей духовной опоры. Попросту говоря – познают на опыте отцов, что хорошо, что дурно… Меняя внешний образ жизни, они тем сильнее привязываются к старому духовному фундаменту!

Преимущество западной цивилизации над всеми остальными Хантингтон объяснил отнюдь не «мягкой властью», т. е. способностью делать нечто такое, чтобы другие захотели того же, что Запад. Напротив, Запад всегда влиял «жёсткой властью» – экономической и военной силой. Скажем, между 1000 и 1300 годами христианство, римское право и другие составляющие католической культуры были приняты востоком Европы – поляками, венграми, литовцами. Но… «Это принятие западной цивилизации было обусловлено смесью страха и восхищения ратной доблестью западных правителей». Однако в наше время техническая модернизация азиатских стран привела к неимоверному усилению военного могущества незападных «варваров» – и способность Запада навязывать им свои представления о правах человека, т. е. либерализм и демократию, резко упала.

Кстати, отмечает политолог, упала и самая привлекательность сих ценностей для других цивилизаций. Потому что у «других цивилизаций» имелись свои, особые достоинства – немалые, надо признать, в практической жизни обществ. Тот же Ли Куан Ю напомнил: «Общинные ценности и обычаи Восточной Азии – Японии, Кореи, Тайваня, Гонконга и Сингапура – доказали свой весомый вклад в достижении их прогресса… Превосходство групповых интересов над личными способствует всеобщему групповому напряжению, которое необходимо для бурного развития». И далее: «Дисциплина, лояльность и усердие японцев и корейцев, – вторил ему премьер Малайзии, – стали движущей силой экономического и социального развития. Эта рабочая этика родилась из той философии, что группа и страна важнее, чем отдельная личность».

…Особое место в этике Конфуция, определившей не только китайскую, но в значительной мере всю восточноазиатскую этику, заняли бережливость, интересы семьи, работа и дисциплина, моральное воздержание. Восток противопоставляет эти достоинства самоуверенности, праздности, индивидуализму, преступности, недостаточному образованию, неуважению к власти и «умственному окостенению», как они назвали это свойство, народов Запада, приведшие его к упадку. В Азии говорят, что Штатам не мешало бы «поставить под сомнение некоторые свои социальные устои и при этом – узнать пару фактов о странах Восточной Азии».

***

Казалось бы, упор, который политолог сделал на возможности конфликта по «линиям разлома цивилизаций», противоречит известным фактам относительно глобализации мира сегодня, о постоянно крепнущих мировых связях. Но Хантинтон аргументы оппонентов чётко опровергает. Например: английский язык есть мировой язык, об этом спор не возникает, но сей язык, утверждает автор, никак не заменил национальные языки. Он именно необходим людям с разными языками. Тем, которые сохраняют и укрепляют свою традицию, свою культурную роль. Да, соглашается профессор, идет непрерывный мировой обмен техническими достижениями, «но, как сказал босс из Саудовской Аравии, импорт хорош в виде блестящих штучек. Но неосязаемые общественные и политические институты, ввезённые откуда бы то ни было, могут принести смерть – спросите шаха Ирана… Ислам – это не только религия, это ещё и стиль жизни. Мы, саудовцы, хотим модернизироваться, но не вестернизироваться».

В этой фразе – вся диалектика процессов глобализации!

Большое внимание Хантингтон уделил возвышению Китая, «самого крупного игрока в мировой истории».

В принципе нынешнее возвышение Китая вполне закономерно в рамках мирового прошлого. Огромный период сия империя являлась самой богатой и развитой цивилизацией на планете, и ещё даже в начале XIX века валовой внутренний продукт Поднебесной был сопоставим с ВНП самых промышленных держав Европы. Угрожает ли нарастающая сегодня мощь Китая другим цивилизациям? Международные интересы нынешней КНР преимущественно связаны с Юго-Восточной Азией (прежде всего, с Вьетнамом). Здесь политолог увидел опаснейшую угрозу для мира на планете. Ему думается, что противоречия Китая с Тайванем как раз не носит непримиримого характера, ибо «члены одной семьи всегда знают, где проходит граница конфликта»… Но он предсказывает, что Япония тоже «приспособится к могущественному Китаю» – даже за счёт своих особых отношений с США. Но Вьетнам… В книге описана некая фантазия, как именно может разразиться в будущем Третья мировая война. Весьма любопытная фантазия! Картинка Хантингтона явно аналогична исторически Второй мировой войне – он предсказывает возникновение в ходе неё (не сразу!) союза России с Европой и Америкой, которые в итоге разгромят Китай. Но начнётся война, согласно воображению автора, подобно Второй мировой – после нападения Германии на Польшу, т. е. после вторжения Китая во Вьетнам, ибо американцы, подобно Англии с Францией в 1939 г., выступят в защиту южного народа, ибо Штаты воспринимают район Южно-Китайского моря сферой своих интересов и не смогут удержаться в стороне…)

***

Читателям в Израиле несомненно наиболее интересным покажется анализ Хантингтоном конфликта Запада с исламом.

Прежде всего, профессор вступил в твердую полемику со взглядами, публично выражаемыми президентами США – сначала Клинтоном, а в наше время Бушем-младшим и Обамой. Все эти президенты утверждали, что у Америки нет никаких конфликтов с исламом, но только с его фанатиками, фундаменталистами. Между тем, Хантингтон убежден, что как раз политических конфликтов у народов почти нет, а есть глубинный и не решаемый никакими президентами или королями конфликт огромных цивилизационных масс. Он цитирует крупнейшего на Западе знатока ислама Бернарда Льюиса:

«Сегодня очевидно: перед нами общественное движение, далеко выходящее за рамки политической борьбы… которое носит иррациональный характер и является исторической реакцией древнего мира на иудео-христианскую цивилизацию, на наш мирской подход. Жизненно важно, чтоб нас не спровоцировали на исторически столь же иррациональный ответ исламскому вызову». Далее в тексте следуют цитаты из книги автора-мусульманки, популярной на Западе Фатимы Мернисси: «Запад… подрывает наш потенциал к развитию и вторгается в нашу жизнь, ввозя свои промышленные товары и демонстрируя по каналам свои фильмы… Он – та сила, которая ломает нас, осаждает наши рынки, контролирует наши природные ресурсы, наши инициативы и потенциальные возможности. Именно так мы рассматриваем ситуацию, и война в Персидском заливе превратила наше восприятие в уверенность».

Мусульмане боятся Запада, делает вывод Хантингтон, они видят в нём угрозу своему обществу и вере, они рассматривают западную культуру как материалистическую, порочную, упадническую и аморальную. Это не традиционный вековой конфликт ислама с христианством – нет, мусульмане воспринимают современный Запад как воплощение безбожия (примерно, как те же американцы воспринимали «безбожный коммунизм»). Для стран ислама поражение Советского Союза в Афганистане стало тем же, чем некогда для японцев победа при Цусиме – возможностью бросить Западу вызов и победить его, хотя и его же оружием.

Почему эту роль оппонента Запада выбрал сегодня именно ислам?

Хантингтон считает, что в центре каждой цивилизации находится так называемая «стержневая держава», которая господствует, но в то же время и охраняет своих соумышленников. Таковы США, Китай, Индия, Япония, Россия… (в скобках: поэтому он с явным неодобрением относится к политике Клинтона в Югославии. В тамошней гражданской войне США не имели, вопреки распространённым слухам, никаких собственных государственных интересов. Президент просто поплёлся за германскими инициативами, которые тоже были не слишком-то германскими – просто католики южной Германии, да вдобавок вдохновлённые Ватиканом, изо всех сил поддерживали и ободряли католиков-хорватов в противовес православным сербам. Поэтому США без всякой нужды и выгод для себя оскорбили и задели стержневую державу православия, Россию, и вдобавок ещё и создали исламское государство в Европе, неизбежно в будущем им же враждебное!).

Но – переходим к его важному тезису – исламский мир отличается тем, что у него, единственного из цивилизаций, не возникла стержневая держава – после того, как эту роль потеряла в 1918 году Османская империя. Общая обстановка в мире ислама усугубляется тем, что у азиатских народов вообще весьма неопределённо понятие нации и даже государства: здесь, в первую очередь хранят верность клану, племени, касте. Народы мира ислама ведут кровавую, сумасшедшую борьбу за главенство не в мире, а именно в рамках собственной цивилизации, и все провалы и поражения в ней любым терпящим социальное поражение весьма удобно приписать зловредному влиянию безбожного и аморального врага. Причем удобно всем без исключения, даже тем, кто числится временно в союзниках США, – при необходимости так можно списать любые собственные провалы и ошибки.

***

Общий вывод Хантингтона: для избежания мировой катастрофы самой правильной для правительства США рекомендацией является – избегать, по возможности, вмешательства в дела других цивилизаций. (Россия, например, вполне примирится с потерей лютеранских республик Прибалтики и даже униатских регионов Украины, но её невероятно задевает появление Запада в православной Грузии и в восточной Украине и даже в той же Сербии).

Разумеется, он не во всех своих гипотезах прав. Прежде всего, пятивековое превосходство Запада над Азией вовсе неслучайно сложилось к нашему времени. Запад родился из эллинского неприятия персидской цивилизации: «Персы не умеют говорить «нет», – с презрением отмечали древние греки и сокрушили малыми силами великую мировую империю. И феодализм приучил Европу к множественности и противоречиям разных властей – императоров и пап, сюзеренов и вассалов, городов и баронов… Внешняя нелогичность, когда именно раздробленные силы постоянно, хотя обычно лишь в конечном итоге, одерживали верх над мощным центром привели европейцев к главной идее, сформулированной ещё американскими колонистами, когда они обдумывали основы Нового государства: «Из многих – единое»! И эта множественность сталкивающихся мнений в конечном, повторяю, итоге привела Запад к неслыханным преимуществам перед всеми конкурентами. Пока никто не доказал, что эти преимущества исчерпаны! Та же великая Япония не только не смогла догнать Штаты, но, пройдя определённый стремительный путь, вдруг глухо притормозила. И никто не возьмётся предсказать, что такой же внезапный тупик не ожидает в дальнейшем течении времени и великий Китай…

Сомнения возникают и в отношении к военной сфере: стремительное уничтожение американским экспедиционным корпусом самой, наверно, сильной сухопутной армии Третьего мира (иракской – щедро вооружённой и СССР, и Россией) – тому явное, хотя для многих экспертов неожиданное подтверждение.

И, наконец, о чем говорят события самого последнего времени? «Время, когда Соединённые Штаты чихали, а Азия подхватывала простуду, уже позади», – цитирует Хантингтон некоего «ведущего японского журналиста» и подтверждает его словами «видного малазийского администратора»: «Даже суровая горячка в Америке не заставит Азию кашлять»… Кажется, нечто в этом роде полагали и российские верхи. Увы, жизнь, к нашему общему несчастью, опровергла самоуверенные надежды.

Так что течение истории складывается куда сложнее, чем рекомендации самого эрудированного специалиста. Тем не менее, гипотезы Хантингтона явно заслужили того, чтоб над ними задумалось человечество. Естественно, каждый думающий человек сделает из его текстов свои выводы, но все они вместе почтили его память огромным почётом и уважением.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 812




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer5/Hejfec1.php - to PDF file

Комментарии:

М.Крейдерман
Хайфа , Израиль - at 2009-04-03 14:58:36 EDT
Пустое. Теория покойного - вымысел левого либерала XX века.
До Промышленной революции, когда слабы были коммуникации, можно было говорить об отдельности цивилизаций. Промышленная революция смела границы между ними, привела к взаимодействию в построении Единой Глобальной Цивилизации. Сохранились национальные, религиозные и культурные различия, но этих различий недостаточно для истинности сочинения С.Хантингтона. Эта теория получила известность только вследствие политической конъюнктуры нашего времени.
А конъюнктура эта такова, что террористу вручена Премия Мира, а борьба с террором объявляется покушением на геноцид.
Мы все расплачиваемся за этих борзописцев, ослепленные их красноречием. Очень соболезную М.Хейфецу, не сумевшему оценить заблуждение по достоинству.

ВЕК
- at 2009-03-11 18:11:43 EDT
P.S.
"... думаю, что нынешняя обстановка, когда одна цивилизация «наезжает» на другую, и идут уже разговоры о войне цивилизаций, самыми необходимыми являются диалог религий и понимание их общего духовного корня при различии их внешних форм выражений, связанных с характером данной цивилизации. Христианский мир, мир ислама, индуистско-буддийский мир Южной Азии и конфуцианско-буддийский мир Дальнего Востока являются совершенно самостоятельными путями, допускающими самые высшие уровни духовного развития, и вовсе не требуется сделать из этого кашу. Но требуется (действительно, требуется) понять, что углубляясь в сущность каждого из этих путей, мы придем к чему-то родственному. Как мы с Зинаидой Александровной написали в нашей книге «Великие религии мира», глубина каждой великой религии ближе к глубине любой другой великой религии, чем к собственной поверхности. На поверхности царствует пошлость, а в глубине царствует истина, и эта истина родственна в разных религиозных путях, если досмотреть их до глубины. Не будем смешивать родственности и тождественности. Все религии родственны в Святом духе, но не тождественны, остаются самими собой, и эта автономность – одно из условий диалога". Григорий Померанц

ВЕК
- at 2009-03-11 17:21:19 EDT
Хантингтон бесконечно интересен уже хотя бы (но далеко не только) потому, что рассуждает, а не учит. И ядро его рассуждений очень верно и потенциально богато. По крайней мере - навскидку - два момента очень важны: 1) несмотря на поправку Тартаковского, цивилизации - не передовые или отсталые, не выше или ниже одна другой, а разные, но равные - таксономизация тут "не канает"; 2) политизация цивилизационного конфликта - тупиковый путь. Другое дело, что идеи Хантингтона возникли тогда, когда в мире уже слишком много дров было наломано, чтобы они сразу стали эффективными инструментами - причём, инструментами диалога, а не агрессивного манипулирования. Спасибо за статью.
М.Тартаковский.
- at 2009-03-11 15:57:31 EDT
Добавлю.
Закон - всеобщий. Идентичен биологическому: чем выше вид на таксономической "лестнице", тем индивидуальнее-различимее особи, принадлежащие данному виду.
Общества, препятствующие этому движению /от особи - к личности/, неизбежно отстают в своём развитии.
Я бы в этой связи назвал японскую цивилизацию - специфичной, сугубо подражательной /прежде - Китаю, в Новое время - промышленному Западу/.

М.Тартаковский.
- at 2009-03-11 15:44:02 EDT
"Пятивековое превосходство Запада над Азией вовсе неслучайно сложилось к нашему времени".
Оно основано на общем принципе мировой истории - развитии от коммунальной особи к индивидуальной личности.

Игрек
- at 2009-03-11 15:08:35 EDT
Недавно умерший Самуэль Хантингтон, может быть, сегодня для большинства ассоциируется с небольшой статьей 1993 года «Столкновение цивилизаций?» (именно с вопросительным знаком!) и большой книгой 1996 года, написанной на ее основе «Столкновение цивилизаций и передел мирового порядка», (The Clash of Civilizations and Remaking of World Order). (Заметьте, что исчезнувший вопросительный знак и вторая часть названия появилась далеко не случайно). Добротная статья Хейфеца полностью основана именно на этой книге. Но в американской политической истории, как академической и практической дисциплине, имя Хантингтона как минимум дважды было в центре многолетних дискуссий до появления последней книги.
В свои тридцать с чем-то лет он опубликовал книгу “The Soldier and the State” (выдержавшую 14 изданий только в США!), вызвавшую дикую антихантингтонскую дискуссию. В книге, в частности проводится мысль о том, что либералы хороши и незаменимы для внутренних реформ, но не подходят для управления национальной безопасностью и внешней политикой, потому что внешняя политика – не об отношениях между людьми, живущими под сенью законов, а об отношении государств и других групп, существующих, большей частью, в сфере беззакония. Пожалуй тогда определилось совершенно пародоксальное положение Хантингтона в американской политической и академической системе: официально являясь демократом и работая несколько раз в демократическом Белом доме (при Джонсоне и Картере), он фактически стал рупором консерваторов и, прежде всего, республиканцев. Это его страннейшее место еще более упрочилось после выхода в 1968 году книги “Political Order in Changing Societies", наверно, не менее, если не более, обсуждаемой книги, чем «Столкновение цивилизаций..». Мы просто не помним то время и, живя в СССР, не могли знать об этом. Реакция на эту книгу была как если бы на свежую рану насыпали соли. Свежей раной, естественно, была Вьетнамская война. Книга начиналась пассажем: «Наиболее важное политическое различие между государствами определяется не их формами правления, а уровнем (степенью) организации управления. Разница между демократией и диктатурой меньше, чем разница между государствами, чья политика основана на консенсусе, общинности, законности, организации, эффективности и стабильности, и государствами, где все это отсутствует или не достаточно развито». «Одной из наших проблем с Вьетнамом был наш идеализм», - скажет он в другом месте.
Хантингтона, кроме всего прочего, интересно читать, его речь логически последовательна и образна. И самое главное, при всех нападках и насмешках (о, сколько их было в российской прессе!) суть его идей выдержала самую главную проверку – проверку временем.
Читайте Хантингтона в подлиннике – не пожалеете.

Элла
- at 2009-03-11 12:51:20 EDT
Но стоит вспомнить и о том, что разгромив регулярную армию Ирака, американцы победы не добились. Просто игра пошла по другим правилам, по которым Запад играть не умеет.
Буквоед
- at 2009-03-11 11:21:15 EDT
Очень сильно написано

Б.Тененбаум
- at 2009-03-11 10:50:06 EDT
Очень интересная статья, хотя и написанa по печальному поводу - кончины поистине большого человека.






Мебель век установка замка защелки сбыт замков.