©"Заметки по еврейской истории"
декабрь 2009 года


Маркс Тартаковский

Расстрельный 37-й и Лион Фейхтвангер

ВЕК – Элле:

«Как говорил Плеханов, трудно установить момент, с которого человека следует считать лысым. И тем не менее, есть граница, за которой признание неизбежности превращается в оправдание чего угодно. В этом смысле поразительно выступление Б. Шоу, приводимое в фильме «Советская история», по существу, обосновывающее фашизм за исключением "окончательного решения еврейского вопроса"».

Элла – ВЕКу:

«Оправдание (или наоборот) - это уже следующий этап. Понимаете, нет и не может быть оправдания, например, смерти, но патологоанатомы не оправдание ищут, а причину.

С учетом того, что смерть причину найдет, и все наши недостатки суть продолжение наших достоинств.

Да кстати, почему бы Шоу фашизм не оправдать, коль скоро Фейхтвангер или Брехт коммунизм оправдывали спокойно».

Из дискуссий в Гостевой книге портала "Заметки по еврейской истории"

В августе 1968 года мне довелось поселиться во Фрунзе, столице Киргизии, в одном гостиничном номере с пожилым московским адвокатом, приглашенным сюда по делу о наркотиках – изготовлению и сбыту анаши. Была, должно быть, причина, отчего клиент, нуждавшийся в защите, не стал доверяться местной юстиции и раскошелился и на мягкое купе, и на какой-то там, «по договоренности», гонорар столичной штучке, и на двухместный гостиничный номер, который до моего вселения адвокат занимал один... Но тут ввиду какого-то «республиканского съезда женщин» почти все постояльцы гостиницы были вообще выставлены на улицу; меня же после настойчивого козыряния моими журналистскими полномочиями подселили к адвокату.

К такому временному неудобству он отнесся с юмором.

– Только советская власть вернула женщине ее человеческое достоинство... – возлежа на неразобранной постели в позе римского патриция, зачитывал он мне наиболее яркие места из передовицы республиканской газеты и тут же философски комментировал: – Запасы человеческого достоинства не неисчерпаемы. Для того чтобы вернуть их кому-то, пришлось понемногу отобрать у всех нас.

– Перед гостиницей люди сидят на чемоданах!..– возмущался я.

– Но вы же не уступите им свое место, – охладил он меня. – Успокойтесь, я этого не сделаю тоже. Тот, кто провозгласил свободу, равенство и братство, не понимал, что это взаимоисключающие понятия. Какая уж свобода, если меня уравняли с кем-то, еще и вынуждают брататься с ним!.. Мне как юристу такая логическая белиберда сразу же шибает в нос. Я, как мне положено, профессионально выгораживаю подонка, – и что же, признать его собратом себе?

– Собратом по человечеству...

– Мой пес в Москве, извините, ближе мне, чем этот анашист. И понятливее тоже. Я говорю этому своему Ахмедке (я их всех Ахмедками называю): «Пусть ты невиновен, пусть. Ты возьми на себя эту маленькую вину – и тогда алиби будет очевидным. Ты еще молодой, тебе даже полезно немного отсидеть, ума поднабраться»... И что же? Этот идиот в решающий момент срывается и заявляет – представляете? – что он невиновен!..

– А вдруг и впрямь – невиновен?

– Да кого это интересует! Всякий судебный процесс – каким бы он ни был! – это сделка сторон.

– Но если невиновен?..

– Тем более! Тут уж без соглашения сторон никак нельзя. Умные люди, когда их брали, тут же на ходу раскалывались. Итог тот же, но никаких хлопот ни вам, ни нам.

– Как это – раскалывались, если не виноваты?

– А очень просто. Представьте: вы – подсудимый. Если вы виноваты, для вас это не такая уж неожиданность, вы определенно чувствуете себя готовым юлить, отпираться и недоумевать. Если же невиновны?.. Ваша психика пошатнулась уже с того самого момента, когда вдруг вам приходит повестка. Еще лучше, когда к вам просто приходят под утро и берут вас из-под одеяла еще тепленького. И вы едете на первое в своей жизни свидание со следователем с почетом, в персональном «воронке». Совершая преступление, вы тем самым готовитесь к возможным новостям, тогда как в нашем случае все для вас – неожиданность. И самая большая – встречающий вас тут же, можно сказать, у порога новой жизни, ваш следователь. Оказывается, – вам это особенно приятно – он тоже человек. После того, как вы отбыли год здесь, к вам впервые обращаются на «вы», предлагают договориться, обещают содействие...

– Как – год? Он же, кого только что взяли, еще, вы сказали, тепленький...

– Господи! возможны варианты. Вариантов уйма. И все они сводятся к тому, что вам предлагают открытую и по возможности приемлемую сделку. Потому что ваш следователь на службе. И он тоже человек. И тоже себе не враг. У него тоже семья, дети и прочее. И вам предлагают договориться по-человечески. И представьте еще, что вам, скажем, выдают вексель – на словах, разумеется, там иначе не принято – на уровне «самого-самого главного»... Не поняли? Ну, тут я ничего не могу поделать. Когда-нибудь, даст бог, поймете. Представьте себя на их месте, и это ваше ответственное партийное поручение.

– На чьем месте? Чье поручение?..

– Я имею в виду, что вы – следователь, и ваше положение тоже безвыходное. Поверьте, это очень успокаивает. Вы тут же перестаете отвлекаться на мелочи. Только дело, дело и еще раз дело! Человек дергается, растрачивает себя, когда перед ним какие-то варианты. Тут вариантов нет. Ни ему, ни вам. Вы работаете, трудитесь. Великий ученый Иван Петрович Павлов поставил памятник своим замученным собачкам. Виноваты собачки? Павлов виноват, этот крупный русский гений?..

– И Сталин не виноват, – подсказал я, уже улавливая логику.

Собеседник недоуменно поднял брови и, не удостаивая меня прямым ответом, прочел раскрытую страницу книги, которую отложил, когда я появился у него в номере. Это были недавно изданные у нас воспоминания Караосманоглу, турецкого дипломата:

– Во время заседаний комиссий ООН в Женеве после войны только голос русской делегации громко раздавался под куполом Дворца Наций. Я это знаю потому, что сам присутствовал на этих заседаниях. Сначала опытный дипломат Зарубин, а затем пылкий молодой делегат Арутюнян много раз заставляли смолкать представителей западных держав... Когда кто-нибудь из русских выступал, в зале наступала тишина, полная восхищения и уважения, переводчики воодушевлялись, переводили со страстью и радостью, а председатель, обычно равнодушно смотревший, впивался глазами в оратора. Даже по самым простым, процедурным вопросам наступали русские и их сторонники, а отбивались всегда англосаксы со своими союзниками. Когда русский поднимался на трибуну, зал, где шли переговоры, тотчас же превращался в революционный суд. Кого будут на этот раз допрашивать, кого будут обвинять? Глава французской делегации переглядывался с английским коллегой, англичанин смотрел на американца застывшими глазами, как бы задавая вопрос: «Интересно, на кого сейчас нападут, на вас или на меня?» Вместе с тем ни Зарубин, ни Арутюнян не имели устрашающего вида. Но пословица гласит: «Не смотри на того, кто говорит, а смотри на того, кто заставляет говорить». Я полагаю, что делегации Западной Европы хорошо понимали, что они видят за спиной русских представителей кончики пышных усов маршала Сталина. Кроме того, в тот момент Красная Армия своими сотнями тысяч штыков контролировала крохотные границы Западной Европы, а город Женева находился от них самое большее за несколько сотен километров»...

Он отложил книгу и корректно спросил:

– Так как вы думаете, кто нам выиграл войну? И мутили бы чехи воду при нем, как мутят сейчас? Парочка показательных процессов – и уже было бы, наконец, что писать в газетах, была бы определенность. Этот Свóбода вмиг позабыл бы, что он Свобода[1] – Жестом он отвел мои возражения. – Свидетели нашлись бы, будьте уверены. Факты нашлись бы тоже. У наших нынешних просто кишка тонка. Поглядите-ка, на трибуне Мавзолея – все на одно лицо. Коллективный разум – тоже один на всех... Вы удивлены моей откровенностью? А кого мне теперь бояться? Просто так вы не побежите доносить – это я вижу. А вот если бы за недоносительство соответствующая мера, – тогда как? Ведь это я вас, может, провоцирую? Или, опомнясь, сам побегу на себя доносить, чтобы вы не опередили... Тут сразу, поверьте, инициатива появляется.

Он переменил положение: в той же позе патриция лег на другой бок.

– Сталина боялись, но... Любили?.. За ним все мы были, как за каменной стеной. Великий народ, мировая держава! «Последний советский человек на голову выше любого заокеанского чинуши» и так далее. Последний – любого! Это он нам сказал. У некоторых зэков в лагерях на груди так прямо – цитатой – и было наколото... Вы мне не верите? Можете мне верить! Я имел к этому самое прямое отношение. Сидел ли я? И сидел, и стоял, и лежал, – я там работал! И не верьте, когда вам говорят, что всех поголовно били. Били только тех, кто запирался. Большинство и пальцем не тронули...

У меня, признаюсь, было тогда сильно разбужено любопытство, вероятно, профессиональное. После разоблачений XXII съезда КПСС, после того как пресса раз от разу проговаривалась об ужасах сталинщины, самой, большой загадкой оставались «открытые процессы» 1930 годов. Как это обвиняемые – опытные политики, подпольщики в годы царизма, недавние творцы революции, – вожди, словом, – как это они наговаривали на себя бог весть что, не сопротивляясь и даже не пытаясь оправдываться?.. Ведь открытые же процессы – с публикой, прессой, даже с зарубежными наблюдателями... Мой собеседник, чувствовалось, знал разгадку. Сами ли «враги народа» были на скамье подсудимых или загримированные актеры, вполне здоровые и бодрые? Или на глазах у них пытали их детей, родителей, жен, близких, понуждая «работать» со следствием? Или насильственными дозами наркотиков сделали из них отъявленных наркоманов, готовых на все ради очередной инъекции?..

– Чушь! – холодно ответил на все это мой собеседник.

Меня тогда очень интересовало действие скополамина, называемого еще «сывороткой правды». Он парализует волю человека, побуждает к откровенным, несдержанным высказываниям и к тому же напрочь стирает из памяти все, что случилось только что на допросе.

И еще, самое главное. Ответы, даваемые под воздействием «сыворотки правды», относятся обычно больше к области фантазии, чем к фактам... И не был ли, наконец, задействован во все это элементарный гипноз?..

– Знаете, как из вас выкачать любые показания, и пальцем не тронув? – цепко наблюдая меня, перебил собеседник. – Кому-то, ДРУГОМУ, член в двери прищемить – ВЫ и расколетесь... Тут всё проще, чем думают. Того, кому, скажем, выбили зубы, не выставляют напоказ публике. Выделяют отдельным производством – по соображениям государственной безопасности. Слышали о таком понятии как «тайна следствия»?.. Понятно, в зале на процессе сами следователи в серых красноармейских шинелях возле своих клиентов... Да это еще и не сам показательный процесс, всего лишь репетиция. Клиенты, естественно, этого не знают. Но их предупредили, чтобы без глупостей, не царское время. Солидные люди в первых рядах – вроде бы западные корреспонденты. Клиенты, естественно, перед ними горячатся, разглашают тайну следствия – и тогда им тут же дают понять, в чем дело. Снова подготовка. Кого-то –  в отдельное производство, в газетах о нем так и помянут: «и другие». Новая репетиция. Допустим, клиенты опять делают глупости. Им это тут же идет в зачет... Вот так, шаг за шагом. Скоро такие вещи не делаются. Главное, спокойная деловая обстановка. Наконец, генеральная репетиция. Клиенты, наконец, ведут себя как надо. Клиентам намекают, что вот-де еще одна репетиция – и можно будет провести настоящий процесс. Клиенты надеются, ждут, вероятно, готовятся. Пока что на «генеральной» ведут себя замечательно, не расходуют зря силы. А потом им, может быть, говорят всю правду: что это и был тот самый показательный процесс, и в таком-то ряду справа сидел выдающийся немецкий писатель-гуманист Лион Фейхтвангер...

Сам Лион Фейхтвангер со своего места это видел так:

«Я никогда не забуду, как Георгий Пятаков, господин среднего роста, средних лет, с небольшой лысиной, с рыжеватой, старомодной, трясущейся острой бородой (вместо выбитых зубов ему, надо думать, вставили искусственные. – М.Т.) стоял перед микрофоном и как он говорил  – будто читал лекцию. Спокойно и старательно он повествовал о том, как он вредил в вверенной ему промышленности. Он объяснял, указывал вытянутым пальцем, напоминая преподавателя высшей школы, историка, выступающего с докладом о жизни и деяниях давно умершего человека по имени Пятаков и стремящегося разъяснить все обстоятельства до мельчайших подробностей, охваченный одним желанием, чтобы слушатели и студенты все правильно поняли и усвоили...

Я должен признаться (добавляет Фейхтвангер, любуясь своей объективностью), что, хотя процесс меня убедил в виновности обвиняемых, все же... поведение обвиняемых перед судом осталось для меня не совсем ясным. Немедленно после процесса я изложил кратко в советской прессе свои впечатления... Советские люди не представляют себе этого непонимания. После окончания процесса один московский писатель горячо выступил по поводу моей заметки в печати. Он сказал: «Фейхтвангер не понимает, какими мотивами руководствовались обвиняемые, признаваясь. Четверть миллиона рабочих, демонстрирующих сейчас на Красной площади, это понимают» (Лион Фейхтвангер. Москва 1937. Отчет о поездке для моих друзей).

Карл Радек, обвиняемый на этом процессе (Фейхтвангер посвятил ему целую главку), писал об одном из предыдущих в своих «Портретах и памфлетах»: «Попробуйте изолировать ребят от таких событий как процесс вредителей. Среди детей, которых я знаю, помилование вредителей вызывало целую бурю негодования. Как же это: предали страну, хотели обречь на голод рабочих и крестьян и не были расстреляны?..»

«Разделяя, властвую», – мог бы сказать Сталин. Всякая очередная «ярость масс» еще раз свидетельствовала, что массы эти равнодушно отворачивались от бывших вождей, едва их свергали с пьедестала, – так же как сами эти вожди оставались равнодушными к страданиям миллионов. В архиве писателя В. Вересаева сохранилась запись обсуждения в 1923 г. рукописи его романа «В тупике» высшими политическими руководителями страны. Вересаев передает свою беседу с председателем ОГПУ Дзержинским:

«Между прочим, я спросил, для чего было проделано в Крыму то, что мне пришлось видеть там, помнится, в 1920 году. Когда после Перекопа красные овладели Крымом, было объявлено во всеобщее сведение, что пролетариат великодушен, что теперь, когда борьба кончена, предоставляется белым на выбор: кто хочет, может уехать из РСФСР, кто хочет, может остаться с Советской властью. Мне редко приходилось видеть такое чувство всеобщего облегчения, как после этого объявления: молодое белое офицерство, состоявшее преимущественно из студенчества, отнюдь не черносотенное, логикой вещей загнанное в борьбу с большевиками, за которыми они не сумели разглядеть широчайших народных трудовых масс, давно уже тяготилось своей ролью и с отчаянием чувствовало, что пошло по ложной дороге, но что выхода на другую дорогу ему нет. И вот вдруг этот выход открывался, выход к честной работе в родной стране.

Вскоре после этого предложено было всем офицерам явиться на регистрацию, и объявлялось, (что) те, кто на регистрацию не явится, будут находиться вне закона и могут быть убиты на месте. Офицеры явились на перерегистрацию. И началась бессмысленнейшая кровавая бойня. Всех явившихся арестовывали, по ночам выводили за город и там расстреливали из пулеметов. Так были уничтожены тысячи людей. Я спрашивал Дзержинского, для чего все это было сделано? Он ответил:

– Видите ли, тут была сделана очень крупная ошибка. Крым был основным гнездом белогвардейцев. И чтобы разорить это гнездо, мы послали туда товарищей с совершенно исключительными полномочиями. Но мы никак не могли думать, что они ТАК используют эти полномочия.

Я спросил:

– Вы имеете в виду Пятакова? (Всем было известно, что во главе этой расправы стояла так называемая «пятаковская тройка»)...

Историку, более чем кому-либо, должно быть близко понятие «человек своего времени». Нельзя приписывать человеку в иных обстоятельствах, в иное время, свою систему взглядов, свой способ мышления. С поправкой на это многие наши благополучно здравствующие современники уже требуют для себя скидки, ссылаясь на «эпоху застоя», уверенные, что бытие не просто «определяет сознание», но как бы даже намертво перекрывает его. Читаю в газете такое, например, оправдание «героев нашего времени» – нынешнего: «Паралич воли, атрофированность социальной мускулатуры у многих и многих достойнейших (!), казалось бы, людей есть одно из самых тяжких, самых трудновыправимых последствий общественного застоя».

Ну уж если застой так влияет, что тут говорить о терроре!..

Не было ли все же какой-то системы в вакханалии арестов и убийств? Почему был убит популярнейший Михаил Кольцов, а не Михаил Зощенко, не менее популярный, но скептически сторонившийся «центральных убеждений»; убит драмодел Киршон с его «героикой созидания нового социалистического человека», а не Борис Пастернак, признававшийся после посещения в 1932 г. одного из новых колхозов: «То, что я там увидел, нельзя выразить никакими словами. Это было такое нечеловеческое, невообразимое горе, такое страшное бедствие, что оно становилось уже как бы абстрактным, не укладывалось в границы сознания. Я заболел. Целый год не мог спать»?..

Расстреляли без долгих слов Мейерхольда, «глашатая и провозвестника партийного искусства» (как справедливо писал Ю. Герман, поставлявший ему «революционные» пьесы) — но как-то хотя бы откладывалась расправа с Мандельштамом, написавшим еще в 1933 г. страшные строки о «кремлевском горце – душегубе и мужикоборце»... Не надо ли сделать допущение, что при прочих равных условиях для Сталина, санкционировавшего приговоры, известная ему порядочность человека имела какой-то вес?

Торгуясь на Ялтинской конференции 1945 г. по поводу будущего устройства Восточной Европы, Сталин так объяснил Президенту Рузвельту свою настойчивость: «В противном случае у меня могли бы возникнуть трения с моими избирателями».

Только ли циничное лукавство сквозит в этом замечании?

Не поражает ли то обстоятельство, что даже Сталин с его абсолютным авторитетом и самодержавной властью должен был обращаться к привычным нам высоким понятиям, по сути кощунственным в его устах: демократия, право, истина, правда, свобода?.. Порой он даже риторически усугублял эти понятия, удваивая их, как бы возводя в квадрат: истинная правда, народная демократия...

Что понуждало его к этому? Вопрос выглядит таким простым, что может показаться бессмысленным. А ведь он вплотную подводит нас к пониманию того, что наше общественное сознание, понимаем мы это или нет, восходит к Клисфену и Периклу. И каждый из нас не просто в потоке мировой истории, но, как губка морской водой, пропитан ею. Даже сталинским холопам льстило именно то, что их называют свободными людьми. И не просто свободными, но – «самыми-самыми»...

И в «самой демократической Конституции», утвержденной в преддверии расстрельного 1937 г., черным по белому: «Гражданам СССР гарантируется законом: а) свобода слова, б) свобода печати, в) свобода собраний и митингов, г) свобода уличных шествий и демонстраций...

Гражданам СССР обеспечивается неприкосновенность личности»...

Значит, и в таком обществе свобода личности признавалась высочайшим идеалом? Пусть это слова, – но что, кроме слов, мог воспринимать европейский «наблюдатель» в плотном окружении «переводчиков в штатском»? И Лион Фейхтвангер пишет: «Хотя я и сожалею, что статья 125 Советской Конституции (о вышепоименованных свободах – М.Т.) пока еще не вполне проведена в жизнь, все же, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что Советский Союз не хочет слишком поспешно пройти остаток пути, отделяющий его от полного осуществления построения социалистического государства. Никогда Советскому Союзу не удалось бы достичь того, чего он достиг, если бы он допустил у себя парламентскую демократию западноевропейского толка. Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм».

Эти кощунственные в нашем понимании слова непременно надо соотнести с другими – в той главе «отчета для друзей», которая названа так: «Мир и война». Фейхтвангер пишет о том, что занимает его неизмеримо больше, чем строительство гипотетического социализма: «Повсюду на земле много говорят о приближающейся войне, и вопрос: «Когда, думаете вы, начнется война?» – является излюбленной темой разговора. Но, несмотря на то, что каждый заигрывает с мыслью о войне, на Западе никто, за исключением жителей фашистских стран (Германии и Италии. — М.Т.), не принимает ее по-настоящему, всерьез, подобно тому, как люди живут и строят планы, не принимая серьезно в расчет собственную смерть, хотя и не сомневаются в ее неизбежности. Однако в Советском Союзе каждый на все сто процентов уверен в предстоящей в ближайшем будущем войне... Нелегкая задача – рассказать, как рисует себе фашистов средний советский гражданин. Приверженцы Гитлера, Муссолини, Франко кажутся ему своего рода первобытными людьми, дикарями, которые, несмотря на свое современное техническое вооружение, не имеют элементарнейших понятий о цивилизации. Фашисты, думает советский гражданин, считают цивилизацию своим злейшим врагом и поэтому посягают на жизнь его, советского гражданина, как представителя этой враждебной им цивилизации. Из всех изречений немецких фашистов советские люди запомнили особенно крепко одно. Оно помещено в официальном Календаре германцев, распространилось не только в Германской империи, но и НА ВСЕМ ВОСТОКЕ, и гласит: «Человек германского духа никогда не будет интеллигентом». А так как все советские люди – каждый крестьянин, рабочий и солдат – стремятся именно к тому, чтобы стать интеллигентами, то германский фашизм является для них олицетворением враждебного принципа...»

Эти предельно наивные в устах западного интеллектуала, даже лубочные слова писались отнюдь не «для друзей», как сказано в подзаголовке «отчета»; это нас, советских людей, Фейхтвангер с грехом пополам как-то втискивает в рамки рациональной цивилизации – в противовес другой, иррациональной, мистической, подобной ацтекской, где «не просто» приносились гекатомбы жертв, нет – жрецам следовало как-то так изловчиться, чтобы вырвать сердце у еще живой жертвы... Ни Бухарину, ни Зиновьеву или Радеку не довелось испытать хотя бы в малой мере то, что испытает мать с ребенком на руках на краю рва, заполненного людьми...

Выбор у Фейхтвангера невелик, если есть вообще какой-либо выбор. Он знает уже, что мудрый француз Андре Жид, посетивший империю Сталина за год до того, дал честный нелицеприятный отчет своему западному читателю. Живой классик Жид, обольщенный дотоле большевиками, разоблачает их перед всем светом, – но выстоит ли Франция с ее «руганью в парламенте» в войне с Гитлером? И Фейхтвангер приводит слова «одного из ведущих государственных деятелей Советского Союза»:

«Если бы не было нас, и если бы мы не вооружались, то фашисты давно развязали бы войну. Деятельность демократических парламентов в основном сводится к тому, чтобы портить жизнь ответственным деятелям, препятствовать им в проведении необходимых мероприятий или, по крайней мере, затруднять это проведение».

Пусть в империи Сталина свобода это фикция, зато «каждый шестой рубль общих поступлений в Союзе отчисляется на мероприятия по обороне против фашистов... О войне говорят не как о событии далекого будущего, а как о факте, предстоящем в ближайшем будущем. Войну рассматривают как жестокую необходимость, ждут ее с досадой, но с уверенностью в себе, как болезненную операцию, которую нужно перетерпеть и благоприятный исход которой не подлежит сомнению».

Фейхтвангер предчувствует, что Франция премудрого Андре Жида, подобно Веймарской республике, падет от пинка гитлеровского сапога так быстро, что и лица ее не успеют разглядеть, и много лет еще будет расхлебывать свой позор. И Россия Сталина останется в Европе, быть может, единственным островом какой ни на есть рациональной, хоть и безжалостной, цивилизации...

И он заключает свой «отчет» уклончивыми словами: «Если спросить меня, какова квинтэссенция моего мнения, то я смогу, по примеру мудрого публициста Эрнста Блоха, ответить словами Сократа, который по поводу некоторых неясностей у Гераклита сказал так: «То, что я понял, прекрасно. Из этого я заключаю, что остальное, чего я не понял, тоже прекрасно».

Еще один «аргумент» Фейхтвангера, опять же через цитирование – на этот раз Гёте: «Значительное явление всегда пленяет нас; познав его достоинства, мы оставляем без внимания то, что кажется в нем сомнительным».

И наконец, – как в геометрии «доказательство от противного», актуальное и в наши дни  –  Фейхтвангер: «У западной цивилизации не осталось больше ни ясности, ни решительности. Там не осмеливаются защищаться кулаком или хотя бы крепким словом от наступающего варварства».



[1] Президент ЧССР в 1968-1975 гг. Наш разговор происходил в дни вторжения в Прагу советских танков.

 


К началу страницы К оглавлению номера




Комментарии:
Нео
- at 2009-12-22 15:49:38 EDT
Резонно и интересно.
Фаина Петрова
- at 2009-12-22 15:26:32 EDT
Написано талантливо. Главная проблема, которая стояла перед Фейхтвангером, автором и постоянно стоит перед всеми нами, - это дилемма: выбирать наименьшее из зол или не мириться ни с каким злом?
V-A
- at 2009-12-22 08:57:17 EDT
Михаил Евзлин
По поводу V-A, Фейхтвангера и Эренбурга. Человек, скрывающийся под инициалами и не открывающий своего имени


Михаил, Вы человек тут видимо новый, а так меня тут знают. Вот и
забыл представиться, за что требую меня немедленно
извинить.

Зовут меня Виктор-Авром Кукин, информацию обо мне и мой
живой журнал можно посмотреть тута: http://vcooking.livejournal.com/profile
http://vcooking.livejournal.com/

По существу отвечу позже, сейчас собираюсь на работу.

Михаил Евзлин
Мадрид, Испания - at 2009-12-22 08:42:52 EDT
По поводу V-A, Фейхтвангера и Эренбурга. Человек, скрывающийся под инициалами и не открывающий своего имени, не заслуживает ответа: отвечать можно лицу, а не безличному призраку. Инициалами подписывают обычно пасквили, всякого рода анонимки, бранные листки, а также доносы. В V-A угадывается ветеран борьбы за мир (как не было альтернативы при Сталине, так и не было ее при Брежневе), оставшийся верным своему коммунистическому прошлому и соответствующим образом оценивающий историю как глобальную борьбу против реакции, в первую очередь, разумеется, американской. Вольтеровкий Панглос (который своего славного имени никогда не скрывал) со всем простодушием говорит, что он всю жизнь учил оптимистической философии (сейчас бы мы ее назвали "прогрессивной" или policaly correct), и у него нет никакой другой, и поэтому ему приходится говорить то, что он говорил всю жизнь. Было бы интересно знать, что говорил V-A, когда мирные сталинские войска давили Восточную Европу, сея террор, а брежневские... Но останавливаюсь и удаляюсь с открытым лицом и под именем, полученным от моих законных отца и матери. Михаил сын Самуила сына Менделя Евзлина из Яновичей Витебской области.


V-A
- at 2009-12-21 13:21:10 EDT
Михаил Евзлин

По поводу Фейхтвангера. Этот писатель-"гуманист"...


После прихода к власти фашистов (1933) Фейхтвангер, как и многие другие деятели культури и искусства, был лишен гражданства, его имущество было конфисковано, библиотека сожжена, а голову писателя оценили в 10 тысяч марок. Писатель бежал во Францию...

Его книжка "Москва,1937 год" вышла в Москве в том же году и можно не сомневаться, что была щедро оплачена советским правительством.
вскоре после издания была запрещена


Верность советскому режиму Фейхтвангер сохранил до последнего дня: ГДР наградила его высшей литературной премией (1953), надо полагать, не за литературные заслуги, а верность коммунистическому делу.

«Быть за мир, — говорил Фейхтвангер, — значит выступать за Советский Союз и за Красную Армию. В данном вопросе не может быть никакого нейтралитета»...
Служа общественному прогрессу, Фейхтвангер, проживший последние годы в Америке, решительно выступал против усиления международной реакции, против пропаганды холодной войны. Он пишет пьесу «Помрачение умов, или Дьявол в Бостоне», в которой разоблачает организаторов «охоты на ведьм» — процессов над жертвами комиссии по расследованию антиамериканской деятельности.

Он не произнес ни слова в осуждение сталинского террора, даже когда вышли наружу факты и свидетельства более чем достаточные. Достаточно указать биографию Сталина Бориса Суварина: "Staline. Aperçu historique du bolchevisme", 1935.
А при чём тут тов. Леон?

Это молчание легко объяснимо: на всех этих "сочувствующих" были заведены дела, обнаружение которых было бы для них крайне нежелательным.
Дела - в студию.

Вербовкой западных литераторов на сталинскую службу занимался другой "гуманист", Илья Эренбург, соблазняя их многотысячными тиражами, на которые они не могли рассчитывать в своих странах, с соответствующими выгодами. Об этом также есть достаточно свидетельств. О позорном ...
Есть много свидетельств, что Илья Эренбург спас евреев от депортации Сталиным (а русских - от позора нацизма). Если бы тов. Евзлин сделал для евреев хотя бы полпроцента того, что сделали Фейхтвангер и Эренбург, то тогда может он бы и имел право открывать варежку.

Михаил Евзлин
Мадрид, Испания - at 2009-12-21 12:56:35 EDT
По поводу Фейхтвангера. Этот писатель-"гуманист", как его до сих пор кое-кто называет, совершенно сознательно и вовсе не безвозмездно занимался облагораживанием сталинского режима, представляя его как последний "оплот цивилизации". Его книжка "Москва,1937 год" вышла в Москве в том же году и можно не сомневаться, что была щедро оплачена советским правительством. Верность советскому режиму Фейхтвангер сохранил до последнего дня: ГДР наградила его высшей литературной премией (1953), надо полагать, не за литературные заслуги, а верность коммунистическому делу. Он не произнес ни слова в осуждение сталинского террора, даже когда вышли наружу факты и свидетельства более чем достаточные. Достаточно указать биографию Сталина Бориса Суварина: "Staline. Aperçu historique du bolchevisme", 1935. Это молчание легко объяснимо: на всех этих "сочувствующих" были заведены дела, обнаружение которых было бы для них крайне нежелательным. Вербовкой западных литераторов на сталинскую службу занимался другой "гуманист", Илья Эренбург, соблазняя их многотысячными тиражами, на которые они не могли рассчитывать в своих странах, с соответствующими выгодами. Об этом также есть достаточно свидетельств. О позорном коллабораторстве западных интеллектуалов с криминальными коммунистическими режимам (включая исламо-нацистские уже в наше время) отсылаю к книгам Jean-François Revel "La Connaissance inutile", "L´obsession anti-américaine" и др.
Марк Юльевич Мовзон
- at 2009-12-14 13:44:35 EDT

Буквоед - Б. Тененбауму, Ontario14
- Monday, December 14, 2009 at 10:27:44 (EST)
Дорогие товарищи! Вот смотрю на Вас и диву даюсь! При всем моем уважении к литературным талантам Маркса Самуиловича, о чем свидетельствует его последняя статья в "Заметках"

Неужели не видно, что это типичная литературная халтура:

"Он отложил книгу и корректно спросил"

"У меня, признаюсь, было тогда сильно разбужено любопытство"

М. ТАРТАКОВСКИЙ.
- at 2009-12-12 11:27:25 EDT
Всё начало повторять не стал. Оно полностью здесь:
М. ТАРТАКОВСКИЙ. "Фейхтвангер мог не знать..."
- Saturday, December 12, 2009 at 08:29:44 (EST)

Буквоед – Матроскину - Tuesday, November 03, 2009 at 07:43:24
Поляки самоотовержено сражались, что сильно измотало вермахт, так что шанс на разгром Германии Красной Армией в Польше в 1939 всё-таки был.

Марк Аврутин Германия - Saturday, December 12, 2009 at 06:34:39 Фейхтвангер в 37г. мог не знать, что без договора 39 г. Гитлер не осмелился бы напасть на Польшу и начать воевать со всем миром. Да просто сил и ресурсов у него не хватило бы. И Сталин это прекрасно понимал.
Отклик на статью: Маркс Тартаковский. Расстрельный 37-й и Лион Фейхтвангер

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>MCT<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<<

Вермахт в сентябре 39-го был так "сильно измотан", что в апреле 1940 года войска Гитлера успешно захватили Данию, к июлю 1940 года, - Норвегию.
В марте 1940 года Германия начала "блицкриг" в Западной Европе. Аландские острова сдались 15 мая, Бельгия 28 мая, Франция 22 июня.
Англии удалось кое-как эвакуировать часть своих войск, находившихся в Дюнкерке.
В марте-апреле 41-го германская армия захватила Югославию и Грецию.
Такой стремительности и такого успеха не знала дотоле мировая история.
Вернёмся, однако, в год 39-й. Сошлюсь на автора, обозначенного ниже - под конец этой обширной цитаты------
См. здесь - далее.

Элиэзер М. Рабинович
- at 2009-12-12 10:08:07 EDT
Марк Аврутин
Германия - at 2009-12-12 06:34:43 EDT
Фейхтвангер в 37г. мог не знать, что без договора 39 г. Гитлер не осмелился бы напасть на Польшу и начать воевать со всем миром. Да просто сил и ресурсов у него не хватило бы. И Сталин это прекрасно понимал.


Я имел ввиду не понимание внешней политики Сталина, что могло быть затруднительным в то время, а готовность Фейхтвангера поверить и полностью одобрить сталинскую внутренннюю политику, показательные процессы, отсутствие свободы, и стать рупором Сталина на Западе. Если он не знал, тогда как Кестлер, Орвелл, Жид знали, то он - плохой писатель, и я не верю его описаниям прошлого. А если знал, но, как и Брехт, хотел, чтобы его печатали и читали в Союзе, то он - шкурник. Кстати, это ему не помогло, и он был запрещен после войны во время компании против космополитизма. Моя сестра кончала немецкое отделение филфака МГУ в 1948 г. дипломной работой об Анне Зегерс, а ее подруга писала о Фейхтвангере. Внезапно он был запрещен, и подруге дали дополнительный год, чтобы написать работу на другую тему.

Марк Аврутин
- at 2009-12-12 09:59:39 EDT
Уважаемый г-н Тартаковский привел пространную цитату из мемуаров Черчилля, чтобы подтвердить вынужденность договора Сталина с Гитлером от 23 августа 39 года? А начавшаяся 17 сентября советизация Польши была предпринята исключительно с целью защиты украинцев, белоруссов, русинов и пр., включая евреев, равно как и советизация стран Балтии в 40 году, продолжившаяся в 44 году советизация других стран восточной и центральной Европы? Нет, Сталин не только подтолкнул Гитлера к войне, но и два года самоотверженно помогал ему, верил в высадку немцев на острова и готовил «освободительный поход», который должен был начаться после этого. Такая логика событий представляется мне более строгой.
Элиэзер М. Рабинович
- at 2009-12-12 09:20:14 EDT
Марк Аврутин
Германия - at 2009-12-12 06:34:43 EDT
Согласен с большинством оценок г-на Рабиновича: "по моему мнению, неправ в общей оценке Фейхтвангера…». Последнее замечание считаю наиболее важным. Фейхтвангер в 37г. мог не знать, что без договора 39 г. Гитлер не осмелился бы напасть на Польшу и начать воевать со всем миром. Да просто сил и ресурсов у него не хватило бы. И Сталин это прекрасно понимал.


Я имел ввиду не внешнюю политику и оценку договоров. Я имел ввиду, что Фейхтвангер видел перед собой ложные показательные процессы, репрессии (хотя их масштаб он не мог знать), нищую страну, и он позволил себе стать рупором Сталина, восхвалять страну, тогда как были другие, которые так себя не вели. Повторяю, это делает его писателем второго ряда: я не доверяю его оценкам в его романах.

Тартаковский - с извинением.
- at 2009-12-12 08:39:23 EDT
М. ТАРТАКОВСКИЙ. "Фейхтвангер мог не знать..."- at 2009-12-12 08:34:45

Почему-то не прошло начало. Если не появится в течение часа-полутора - повторю.

М. ТАРТАКОВСКИЙ. "Фейхтвангер мог не знать...
- at 2009-12-12 08:34:45 EDT
----Единственная цель союза — оказать сопротивление дальнейшим актам агрессии и защитить жертвы агрессии. Я не вижу в этом чего-либо предосудительного. Что плохого в этом простом предложении? Говорят: «Можно ли доверять русскому Советскому правительству?» Думаю, что в Москве говорят: «Можем ли мы доверять Чемберлену?» Мы можем сказать, я надеюсь, что на оба эти вопроса следует ответить утвердительно. Я искренне надеюсь на это... Если вы готовы стать союзниками России во время войны, во время величайшего испытания, великого случая проявить себя для всех, если вы готовы объединиться с Россией в защите Польши, которую вы гарантировали, а также в защите Румынии, то почему вы не хотите стать союзниками России сейчас, когда этим самым вы, может быть, предотвратите войну? Мне непонятны все эти тонкости дипломатии и проволочки. Если случится самое худшее, вы все равно окажетесь вместе с ними в самом горниле событий и вам придется выпутываться вместе с ними по мере возможности. Если же трудности не возникнут, вам будет обеспечена безопасность на предварительном этапе... Ясно, что Россия не пойдет на заключение соглашений, если к ней не будут относиться как к равной и, кроме того, если она не будет уверена, что методы, используемые союзниками — фронтом мира, — могут привести к успеху. Никто не хочет связываться с нерешительным руководством и неуверенной политикой. Наше правительство должно понять, что ни одно из этих государств Восточной Европы не сможет продержаться, скажем, год войны, если за ними не будет стоять солидная и прочная поддержка дружественной России в сочетании с союзом западных держав. Нужен надежный Восточный фронт, будь то Восточный фронт мира или фронт войны, такой фронт может быть создан только при действенной поддержке дружественной Россией, расположенной позади всех этих стран...
Этот вопрос о Восточном фронте имеет гигантское значени. Я удивлен тем, что он не вызывает большего беспокойства. Я, конечно, не прошу милостей у Советской России. Сейчас не время просить милостей у других стран. Однако перед нами предложение — справедливое и, по-моему, более выгодное предложение, чем те условия, которых хочет добиться наше правительство. Это предложение проще, прямее и более действенно. Нельзя допускать, чтобы его отложили в сторону, чтобы оно ни к чему не привело. Я прошу правительство его величества усвоить некоторые из этих неприятных истин. Без действенного Восточного фронта невозможно удовлетворительно защитить наши интересы на Западе, а без России невозможен действенный Восточный фронт. Если правительство его величества, пренебрегавшее так долго нашей обороной, отрекшись от Чехословакии со всей ее военной мощью, обязавши нас, не ознакомившись с технической стороной вопроса, защитить Польшу и Румынию, отклонит и отбросит необходимую помощь России и таким образом вовлечет нас наихудшим путем в наихудшую из всех войн, оно плохо оправдает доверие и, добавлю, великодушие, с которым к нему относились и относятся его соотечественники».
У. Черчилль. 2-я Мировая война, т. 1.

Марк Аврутин
Германия - at 2009-12-12 06:34:43 EDT
Согласен с большинством оценок г-на Рабиновича: «…Первая ее половина - беседа с адвокатом - написана как драматический кусок, годный для сцены… Вторая половина менее убедительна. Во-первых, автор все же сохраняет какой-то пиетет к Сталину… г-н Тартаковский, по моему мнению, неправ в общей оценке Фейхтвангера…». Последнее замечание считаю наиболее важным. Фейхтвангер в 37г. мог не знать, что без договора 39 г. Гитлер не осмелился бы напасть на Польшу и начать воевать со всем миром. Да просто сил и ресурсов у него не хватило бы. И Сталин это прекрасно понимал.
Леонид Фридман
Германия - at 2009-12-11 09:15:20 EDT
Очень хорошая статья. Спасибо.
Марк Юльевич Мовзон
- at 2009-12-09 16:25:06 EDT
Ну, вот и старость!
А где же мудрость?

Эдмонд
- at 2009-12-09 09:47:30 EDT
Буквоед - Элле
- at 2009-12-09 09:12:16 EDT
А увидел ли это крестьянин эстонский? Ведь его вермахт в колхоз не загонял, за продукты немцы платили. Насчет "злобы на себя и на весь мир" - это что-то новое. Откуда она у них взялась? Это что - раса такая? И наконец, насчет благодарности - явное недоразумение. Не из благодарности в СС они шли, они туда шли, чтобы Сталин не вернулся.
---
Раса у них не такая, но прочитайте постинг ув. Юлия Герцмана, который в Эстонии жил. Это первое. Второе, как я уже писал, ДОБРОВОЛЬНО сдавшись Сталину ("может, при русских будет не хуже"), и увидив, что будет еще как хуже, они озлобились на самих себя, но злобу стали вымещать на других, на беззащитных, точно так же, как это делают "деды" в армии, вымещая свою злосьт на беззащитных "салагах". Вот поэтому они (эстонцы с латышами) и шли в СС, чтобы делать это на законных основаниях, вероятно, поэтому и Праведников Мира среди них в разы меньше, чем среди их соседей литовцев.
===============================================
А не слишком ли упрощённое объяснение тех юдофобских эксцессов, которые имели место во время второй мировой, почти всех народов Европы? Не только эстонцев?
Не слишком ли много необоснованности в утверждениях, что в Польше ничего такого не могло быть, если именно в Польше имело место сожжение вернувшихся из концлагерей евреев аж в 1946 году?
А такие послевоенные эксцессы имели место и в других странах Европы.

Буквоед - Элле
- at 2009-12-09 09:12:16 EDT
А увидел ли это крестьянин эстонский? Ведь его вермахт в колхоз не загонял, за продукты немцы платили. Насчет "злобы на себя и на весь мир" - это что-то новое. Откуда она у них взялась? Это что - раса такая? И наконец, насчет благодарности - явное недоразумение. Не из благодарности в СС они шли, они туда шли, чтобы Сталин не вернулся.
---
Раса у них не такая, но прочитайте постинг ув. Юлия Герцмана, который в Эстонии жил. Это первое. Второе, как я уже писал, ДОБРОВОЛЬНО сдавшись Сталину ("может, при русских будет не хуже"), и увидив, что будет еще как хуже, они озлобились на самих себя, но злобу стали вымещать на других, на беззащитных, точно так же, как это делают "деды" в армии, вымещая свою злосьт на беззащитных "салагах". Вот поэтому они (эстонцы с латышами) и шли в СС, чтобы делать это на законных основаниях, вероятно, поэтому и Праведников Мира среди них в разы меньше, чем среди их соседей литовцев.

??
- at 2009-12-09 09:02:42 EDT
Aschkusa
- at 2009-12-08 16:24:40 EDT
- Tuesday, December 08, 2009 at 14:14:25 (EST)

Во первых, наконец-то! Тартаковскому удалась хорошая статья.


Вы думаете? Читали какие-то другие его статьи?

Элла
- at 2009-12-09 08:33:27 EDT
когда русский, да и не только русский, крестьянин увидел, что никакой надежды на немцев нет, и наступил перелом в войне. Эстонец же с латышом пошли добровольцами в СС, чтобы безнаказанно убивать и дать выход своей злобе на себя и на ведь мир, а не в знак благодарности за избавление от Сталина.

А увидел ли это крестьянин эстонский? Ведь его вермахт в колхоз не загонял, за продукты немцы платили. Насчет "злобы на себя и на весь мир" - это что-то новое. Откуда она у них взялась? Это что - раса такая? И наконец, насчет благодарности - явное недоразумение. Не из благодарности в СС они шли, они туда шли, чтобы Сталин не вернулся.

Буквоед - Элле
- at 2009-12-09 08:13:55 EDT
Не поняла. Почему это эстонец или латыш не должен надеяться на немцев, если на них в сорок первом (по свидетельству моего покойного дядюшки-фронтовика)надеялся даже русский крестьянин? Что значит "не обещают"? Им-то как раз обещали много чего, а собирались ли исполнять - вопрос отдельный, который теперь уже не удастся прояснить. Во всяком случае, избавление от Сталина они ему УЖЕ принесли.
--
Надеяться можно на многое: бухгалтер, например, надеется на то, что на голову идущего к нему ревизора упадет кирпич:), но немцы нигде, никому и никогда, в том числе и в Прибалтике (см. статьи Юлии Кантор, ктоорая, конечно, не Ханна Арендт и не Айн Рэнд, но выскопрофессиональный историк и германист) не обещали возвращение status quo antebellum. Поэтому именно тогда, когда русский, да и не только русский, крестьянин увидел, что никакой надежды на немцев нет, и наступил перелом в войне. Эстонец же с латышом пошли добровольцами в СС, чтобы безнаказанно убивать и дать выход своей злобе на себя и на ведь мир, а не в знак благодарности за избавление от Сталина.

Самуил
- at 2009-12-09 01:52:46 EDT
Отменная работа. Очень сложно бывает органически соединить «рассказ», мемуарное повествовавие с публицистикой, аналитической статьей. Автору удалось и получилось, на мой взгляд, очень достойно. Респект!
Элла Ашкузе
- at 2009-12-09 01:30:49 EDT
После первой Мировой войны балты завоевали свою государственность и заняли резко националистические позиции. Расовая теория Розенберга стала для многих,(не для всех!), откровением. Мечте "ариев" мешали теперь национальные меньшинства, и это чувствовали в первую очередь евреи c их прорусскими сентиментами. Тогдашняя латвийская авиакомпания нарисовала свастики на корпусах самолетов, в удостоверениях личностей и в паспортах также стояла свастика. Потому-то евреи оказались большинством в Компартии Латвии, а потом в годы ВОВа - в Латышской дивизии Красной армии. При вступлении Красной армии в Прибалтику в 1940 г. еврейские коммунисты помогали в депортациях балтов, а также еврейской буржуазии и интеллигенции в Сибирь, а с началом войны ситуация изменилась прямо наоборот. Тут уж травмированные балты начали добровольно свои бойни и не захотели остановить кровавые оргии до конца войны.

Тут требуется уточнение: По свидетельству Эльмара Ривоша (рижское гетто) никто среди евреев пособников коммунистов даже не пытался искать (хотя, несомненно, были такие, сам Ривош в том числе). Значит, основной причиной антисемитской волны было все-таки не участие евреев в сталинских играх (от которых они, кстати, пострадали в процентном отношении больше латышей), а древняя традиция, на евреях отреагировать собственные травмы.

Элла Буквоеду
- at 2009-12-09 01:19:06 EDT
Фейхтвангер в отличие от тех евреев, кто считал, что "мы немцев знаем по той войне и никуда не уедем", понимает, чтО ожидает евреев, и не верит, живя в той же Франции, что "Запад нам поможет", поэтому для него Сталин - единственная сила, которая сумеет рано или поздно сокрушить Гитлера, что в конечном счете и произошло... Эстонец или латыш, вступающий ДОБРОВОЛЬНО в СС, он-то не должен на немцев особо надеяться: они ему тоже ничеог хорошего не обещают - вот сиди себе дома и радуйся жизни.

Не поняла. Почему это эстонец или латыш не должен надеяться на немцев, если на них в сорок первом (по свидетельству моего покойного дядюшки-фронтовика)надеялся даже русский крестьянин? Что значит "не обещают"? Им-то как раз обещали много чего, а собирались ли исполнять - вопрос отдельный, который теперь уже не удастся прояснить. Во всяком случае, избавление от Сталина они ему УЖЕ принесли.

Aschkusa
- at 2009-12-08 16:24:40 EDT
- Tuesday, December 08, 2009 at 14:14:25 (EST)
Буквоед - Элла

Или он не доброволец? Или он сознавался (хотя бы себе), что так поступает от безысходности? От отсутствия выбора? Нет. Как и эстонцы, он слишком напуган одним из зверей, и оттого старательно "вытесняет" все, что указывает на зверство зверя другого.
--
Что Вы равняете? Фейхтвангер в отличие от тех евреев, кто считал, что "мы немцев знаем по той войне и никуда не уедем", понимает, чтО ожидает евреев, и не верит, живя в той же Франции, что "Запад нам поможет", поэтому для него Сталин - единственная сила, которая сумеет рано или поздно сокрушить Гитлера, что в конечном счете и произошло (то, что Восточный фронт стал началом конца Рейха, Вы, полагаю, отрицат; не будете?), поэотму он добровольно становится на сторону СССР, точно так же, как небезызвестная Вам:) Элла Грайфер добровольно становится на сторону правых (http://www.berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer20/Grajfer2.php). Эстонец или латыш, вступающий ДОБРОВОЛЬНО в СС, он-то не должен на немцев особо надеяться: они ему тоже ничеог хорошего не обещают - вот сиди себе дома и радуйся жизни.
Отклик на статью: Маркс Тартаковский. Расстрельный 37-й и Лион Фейхтвангер

ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖж
Aschkusa - Элле, Буквоеду, Герцману и др.

Во первых, наконец-то! Тартаковскому удалась хорошая статья. Еще интереснее становится дискуссия.

Прожив свою доисторическую жизнь в Прибалтике и много общаясь с титульной нацией, должен сказать, что я на стороне Буквоеда.

Фейхтвангер - большой писатель своего времени и сегодня его легко критиковать из 21-го века. На мой взгляд он прекрасно понимал ситуацию в СССР и не стал жить там, а как левый писатель-миллионер поселился в Калифорнии. Он высчитал основную силу противопоставления фашизму и нацизму - СССР, а его политический эпатаж только увеличивал популярность и тиражи изданий книг. Много позже этот патент использовал израильский философ Ишеяху Лейбович и его адепты.

Литва и Великое княжество Литовское Витовта, совершавшее походы на Москву, имеет свой большой пласт истории, а вот латыши и эстонцы, в отличие от литовцев, его не имеют. Это сравнительно молодые нации, которые приняли культурные импульсы и от русских, и от поляков, и от шведов и, в особенности, от немцев, которые пришли в качестве крестоносцев в Ливонию в 1201 г. и покорили угров, по-русски чудь, и финнов. Немцы христианизировали их, поэтому значительная часть латышей и большая эстонцев - протестанты-лютеране. Немцы для них - культуртрегеры.

После первой Мировой войны балты завоевали свою государственность и заняли резко националистические позиции. Расовая теория Розенберга стала для многих,(не для всех!), откровением. Мечте "ариев" мешали теперь национальные меньшинства, и это чувствовали в первую очередь евреи c их прорусскими сентиментами. Тогдашняя латвийская авиакомпания нарисовала свастики на корпусах самолетов, в удостоверениях личностей и в паспортах также стояла свастика. Потому-то евреи оказались большинством в Компартии Латвии, а потом в годы ВОВа - в Латышской дивизии Красной армии. При вступлении Красной армии в Прибалтику в 1940 г. еврейские коммунисты помогали в депортациях балтов, а также еврейской буржуазии и интеллигенции в Сибирь, а с началом войны ситуация изменилась прямо наоборот. Тут уж травмированные балты начали добровольно свои бойни и не захотели остановить кровавые оргии до конца войны.

По сравнению с русским балтиец пытается демонстрировать свое превосходство, рядом с немцем он чувствует свою ущербность. Потому-то эти молодые нации - латыши, эстонцы, литовцы, украинцы, хорваты, словаки и т.д. продемонстрировали, как смогли, добровольно свои замечательные способности "арийцев" в айнзацкомандах и в концлагерях нацистского Интернационала.

Б.Тененбаум-Игреку
- at 2009-12-08 14:53:34 EDT
-
Мне кажется, евроцентричность в ментальности европейцев исключает Англию из своего круга. Все же у англо-говорящих стран своя судьба и своя форма демократии. Поэтому для Фейхтвангера и для автора статьи характерен именно такой подход.
-

Уважаемый коллега, я было проглядел ваш комментарий. Я думаю, что вы совершенно правы.

Буквоед - Элле
- at 2009-12-08 14:14:29 EDT
Или он не доброволец? Или он сознавался (хотя бы себе), что так поступает от безысходности? От отсутствия выбора? Нет. Как и эстонцы, он слишком напуган одним из зверей, и оттого старательно "вытесняет" все, что указывает на зверство зверя другого.
--
Что Вы равняете? Фейхтвангер в отличие от тех евреев, кто считал, что "мы немцев знаем по той войне и никуда не уедем", понимает, чтО ожидает евреев, и не верит, живя в той же Франции, что "Запад нам поможет", поэтому для него Сталин - единственная сила, которая сумеет рано или поздно сокрушить Гитлера, что в конечном счете и произошло (то, что Восточный фронт стал началом конца Рейха, Вы, полагаю, отрицат; не будете?), поэотму он добровольно становится на сторону СССР, точно так же, как небезызвестная Вам:) Элла Грайфер добровольно становится на сторону правых (http://www.berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer20/Grajfer2.php). Эстонец или латыш, вступающий ДОБРОВОЛЬНО в СС, он-то не должен на немцев особо надеяться: они ему тоже ничеог хорошего не обещают - вот сиди себе дома и радуйся жизни.

Элла Буквоеду
- at 2009-12-08 13:48:47 EDT
Перечтите еще раз статью про Фейхтвангера. Или он не доброволец? Или он сознавался (хотя бы себе), что так поступает от безысходности? От отсутствия выбора? Нет. Как и эстонцы, он слишком напуган одним из зверей, и оттого старательно "вытесняет" все, что указывает на зверство зверя другого.
Буквоед - Юлию Герцману
- at 2009-12-08 13:43:31 EDT
Будучи знаком с настроениями эстонцев, полностью согласен с Эллой.
---
Вы, дорогой товарищ, не обратили внимания на слово "добровольцы" в постинге Эллы, а оно решающее: одно дело, когда человека призвали и он оправдывает себя тем, что "некуда деться", что "немцы всё-таки лучше русских", что "тот, кто живет среди дегтя, поневоле пачкается", и совсем другое, - когда он делает свой выбор сам, зная, что никакой независимости и свободы немцы его народу не дали и давать не собираются. Именно поэтому я полностью согласен с Юлией Кантор (http://www.echo.msk.ru/programs/victory/620851-echo/), а не с Юлием Герцманом и не с Эллой.

Элиэзер М. Рабинович
- at 2009-12-08 13:36:39 EDT
Это очень интересная стаья, хорошо написанная. Первая ее половина - беседа с адвокатом - написана как драматический кусок, годный для сцены. И объяснение процессов интересное и правдоподобное. (Г-н Тартаковский не упоминает другого, идеологического, объяснения данного Артуром Кестлером в романе "Тьма в полдень", но объяснение адвоката более логично.) И показ того, что все эти "невиновные" герои - невиновные в тех преступлениях, которые им приписывались, были очень виновны перед нацией: у каждого были руки в крови, кроме, возможно, Бухарина. Автор напоминает о расстрелах в Крыму Пятаковым, резали и Тухачевский, и Зиновьев. С самого начала это была банда.

Вторая половина менее убедительна. Во-первых, автор все же сохраняет какой-то пиетет к Сталину, для меня неприемлемый. То, что Сталин сказал Рузвельту: «В противном случае у меня могли бы возникнуть трения с моими избирателями», было насмешкой и издевательством, а тот принял за чистую монету. Сталин умел очровывать и лгать одновременно, даже в сношениях с Черчиллем. Врач лорд Моран описывает, как больной, с температурой, Черчилль в московской правительственной квартире где-то на улице Горького, собирается для беседы к Сталину в Кремль, конечно, глубокой ночью. Врач возражает: "Вы больны, Вы ездили к нему вчера, почему он не может сегодня приехать к Вам?" Черчилль: "Молчите! Сталин совсем не в такой безопасности в своей столице, как я в своей." Ну, только руками можно развести!

Во-вторых, г-н Тартаковский, по моему мнению, неправ в общей оценке Фейхтвангера. Тот показал себя ограниченным левым еврейским интеллектуалом и дураком. Он был стопроцентно неправ (а ведь одновременно писали и Артур Кестлер, и Андрэ Жид). Это делает его писателем второго ряда. Ибо если он был так слеп к тому, что было перед его глазами, как мы можем доверять ему, когда он пишет о древности и средневековье?

Но, в любом случае, спасибо за интересный материал.

Юлий Герцман
- at 2009-12-08 12:59:13 EDT
Очень внятная и хорошо написанная статья с четкими акцентами. Будучи знаком с настроениями эстонцев, полностью согласен с Эллой.
Эдмонд
- at 2009-12-08 11:07:41 EDT
Очень хорошая статья в её литературном аспекте. Хорший, очень приближённый к реалиям, показ методики гестапо, пардон - нквд, ломки людей психологически. Гестапо таких вещей себе не позволяло. Им (гестапо) была нужна только фактологическая реальность.
Во всём остальном - чувствуется глубинная задача автора - попытаться, хоть как-то, обелить (объяснить) сталинский режим, и его результаты. Именно поэтому, Фейтвангер более хорош и логичен, а стало быть прав, чем Жид.
Применительно к чисто личному восприятию мыслительного процесса автора, написавшего литературно хорошую работу, простой вывод - "чёрного (красного) кобеля, не отмоешь добела".

Буквоед
- at 2009-12-08 09:03:04 EDT
Статья очень хорошая, а вот с постингом ув. Эллы насчет прибалтов не согласен в корне. Вступали они ДОБРОВОЛЬНО в СС не потому, что у них "выбор-то был - между двумя зверями", а потому, что вступление в СС давало им возможносьт на законных, так сказать, основаниях убивать евреев, а потом и славян.

V-A
- at 2009-12-08 07:24:39 EDT
Элла
Вполне разумно. Той же причиной объясняется, кстати, факт вступления множества жителей Балтии добровольцами в СС. Выбор-то был - между двумя зверями.


Как раз нет. Черчилль, например, считал Гитлера хуже
дьявола.

Элла
- at 2009-12-08 04:54:40 EDT
Вполне разумно. Той же причиной объясняется, кстати, факт вступления множества жителей Балтии добровольцами в СС. Выбор-то был - между двумя зверями.
Игрек
- at 2009-12-07 22:23:38 EDT
К замечанию Б. Тененбаума.
Мне кажется, евроцентричность в ментальности европейцев исключает Англию из своего круга. Все же у англо-говорящих стран своя судьба и своя форма демократии. Поэтому для Фейхтвангера и для автора статьи характерен именно такой подход.

errata
- at 2009-12-07 22:07:27 EDT
а второй - сломлена
Б.Тененбаум
- at 2009-12-07 22:01:55 EDT
Могу только согласиться с предыдущим рецензентом - весьма достойная статья. Во всяком случае - много лучше того, что я было ожидал :) Имеются возражения. Из трех больших демократий, устоявших после Первой Мировой Войны, рассмотрена лишь французская, которая первой войной была надломлена, а ворой - сломлена было совсем.
Но демократии Англии и Америки устояли, и выдержали все бури Второй Мировой Войны, сохранив при этом и правый суд, и достоинство граждан, и избирательную систему, которая в 1945 отправила в отставку национального героя и военнoго лидера, проведшего страну через все опасности первых страшных лет войны - Уинстона Черчилля. В этой "царственной неблагодарности" суверенного народа есть немалый смысл, если подумать. Во всяком случае, веру в необходимость спасительной благодетельной тирании он подрывает на корню.
Тем не менее, и несмотря на возражения - статья написана хорошо.

Игрек
- at 2009-12-07 21:14:58 EDT
Логичное, стройное и хорошим языком изложенное объяснение комплекса причин левизны некоторых европейских интеллектуалов в ТЕ времена.


_Реклама_