©"Заметки по еврейской истории"
Январь 2009 года

Нина Елина


История западноевропейских евреев

Историю евреев Испании Нина Елина не успела закончить, а История евреев Германии осталась в набросках. Свои лекции по истории западноевропейских евреев, в культурно-религиозном центре «Маханаим», в Иерусалиме Елина строила на фактах, вычитанных из хроник и художественной литературы того периода. Ниже приводится то, что она успела уже опубликовать в литературном альманахе «Диалог» №3-4(2), Россия-Израиль 2001/2002., но собиралась ещё дополнить и расширить. Осуществить свой замысел ей удалось только с очерком «История Венецианского гетто». Поэтому в этой публикации можно прочесть только два из трёх напечатанных очерков.

Введение

Общие особенности еврейской истории

Впервые в истории человечества осознание своей национальности зарождается у евреев. Произошло это, по-видимому, в XIV в. до н.э., к которому относят жизнь и деяния Праотца Авраама, т.е. в момент, когда возникает иудейская монотеистическая религия. Именно она становится определяющим признаком еврейской нации, и это слияние вероисповедания и национальности сохраняется до наших дней. Религия превратила маленькое кочевое племя в народ, который не смогла растворить диаспора. Эта особенность становления и сохранения еврейской нации очень отчётливо проступает при сравнении с возникновением других наций и появлением у них самосознания. Первыми из западноевропейских народов осознали себя нацией англосаксы в XI-XII вв. новой эры. К религии это отношения не имело. Христианство приняли и другие многочисленные народности, оформившиеся как разные нации. Но особенность создания еврейской нации общим утверждением роли религии не исчерпывается. Сама религия евреев изначально коренным образом отличалась от верований современных им племён и народностей. Это был поразительный скачок от восприятия, конкретизирующего физический и духовный мир – от язычества в своей распространенной форме – идолопоклонства, – к монотеизму, абстрагированному понятию о Едином Боге. И этот скачок совершило пастушье племя, кочевавшее по пустыне. Только понятие о незримом, неощутимом, бестелесном Боге, Творце Вселенной, физического и духовного мира, ставшее высшей, главенствующей Идеей, могло увлечь и объединить это племя и превратить в нацию. Идея определила бытие. Религия слилась с государством, но встала над государственной властью: в народном сознании пророки выше царей, в их устах звучит глас Божий.

Преобладание религии в значительной мере определило дальнейший ход истории. Оно привело к слабости государственного образования, терпевшего поражения, и к сохранению народа, потерявшего это государство. Приверженность Идее и нравственному Закону, её составного элемента, наложила неизгладимый отпечаток на интеллект и характер народа. Чётко обозначились представления о Добре и Зле, Справедливости и её нарушениях, изначальном равенстве живых существ, о свободе воли и выборе, встающем перед каждым человеком. Вырабатывался менталитет, свойства национального характера: стойкость, упорство, чувство общности и стремление отстаивать Истину от тех, кто ею пренебрегает. Религиозные споры, разногласия и религиозные войны впервые в истории возникли именно на иудейской земле. Очень рано обозначилось столкновение национально-религиозного чувства с желанием тесного сближения с другими народами, не столь подчинёнными установленному закону поведения, – с соблазном ассимиляции. Это проявилось после исхода из Египта в первой большой диаспоре – вавилонском пленении, откуда лишь часть евреев вернулась на свою землю, но эта часть твёрдо придерживалась Заповедей. Ещё сильнее это обозначилось в эпоху греческого правления и восстания Маккавеев (168-161 г.г. до н.э.), и особенно во время римского владычества, вспыхнувших иудейских войн (66-70 г.г. н.э.) и восстания Бар Кохбы (132-135 г.г. н.э.), когда резко обнаружились черты национального характера, о которых сказано выше. Войны, несмотря на мужественное сопротивление евреев, закончились жестоким поражением, завершившись трагическим эпизодом Масады, а восстание Бар Кохбы – мученической смертью Рабби Акивы.

Огромная Римская империя раздавила маленькую Иудею, на монетах высекли надпись (Judea capta) «Поверженная Иудея» и переименовали Иудею в Палестину, а после поражения восстания Бар Кохбы император Адриан хотел построить на развалинах Иерусалима город Элиа Капитолина. Так римляне пожелали торжественно увековечить свою «славную победу» над крохотной страной, героически сопротивлявшейся до конца. Новый город построить не удалось, но другое они осуществили, – массовое изгнание евреев с их земли и обращение тех, кого они на галерах вывезли в Рим, в рабов.

Крушению, испытанному народом, утрате своей земли и своей независимости, разрушению Иерусалима и Храма сопутствовало появление секты, создавшей на основе иудаизма – учения Торы, проповедей Пророков, веры в Мессию новую религию – христианство. Эта религия впитала в себя элементы языческих мифов об умирающих и воскресающих богах, а в дальнейшем греческой философии Платона и Плотина и персидского учения манихейства. Она с одной стороны была порождена социальными бедствиями, а с другой – тем, что абстрагированное представление о Творце и сложная система запретов трудно воспринимались необразованными людьми, жившими на севере страны, а также элинизированными евреями Малой Азии, Греции, Сирии. Они стремились к более простому и конкретному видению божественного начала и к непосредственной близости к нему. Последователи новой веры распространяли её за пределами еврейской среды, привязав её к имени Иисуса из Назарета, чью историю и проповеди изложили через годы после его смерти те, кто называли себя его учениками. Главным основателем новой религии стал апостол Павел (еврей, род. в начале I века – умер в 65-67 гг.), отказавшийся от обрезания и других заповедей, оторвавший религию от национальности и придавший ей универсальный характер. Если бы подавляющее большинство евреев пошло за новыми вероучителями, еврейский народ исчез бы с лица земли. Фактически христианство, отошедшее от иудаизма, представляло собой своеобразную форму ассимиляции.

Стараясь приблизить Творца к людям, как были приближены к ним языческие боги, христиане создали фигуру богочеловека, преображённого Мессию. У единого Бога появился сын, ставший его второй ипостасью, а затем возникла и третья ипостась – святой Дух. Понятие богочеловека, кардинальное для христианства, было совершенно неприемлемо для иудаизма. Это было основное, принципиальное, непримиримое расхождение между двумя религиями, к которому впоследствии добавился ряд других.

Вначале христиане считали себя евреями, даже в какой-то степени соблюдали Закон, но постепенно совершенно отделились от еврейства и приняли новообращённых из других народностей. А с момента, когда христианство в Римской империи стало господствующей религией, его последователи стали относиться к евреям враждебно. Позднее вражда привела к гонениям.

Страшная катастрофа на Земле Израиля и изгнание привели к резкому сокращению численности еврейского народа и к трансформации его социального облика: постепенно исчезло сельское население, земледельцы и пастухи на чужой земле превратились в горожан. Изменилось и гражданское и духовное положение народа. С утратой независимости иудаизм перестал быть государственной религией и превратился в предмет изучения, основу веры. Все духовные силы народа сосредоточились на познании Торы, соблюдении её заповедей, её строгого монотеизма и этического Закона. Некоторые черты национального сознания и характера остались неизменными: сочетание чувства общности и защита прав личности. Другие видоизменились. Пришлось научиться приспосабливаться к жизни среди чужих народов. Отчаянная смелость, с которой евреи сражались с римлянами, уступила место мужеству и стойкости. Выработались новые свойства характера, дававшие возможность выжить: гибкость, хитроумие. Сочетание приспособляемости в трудных условиях и стойкое, подчас героическое противостояние, преданность своей религии, своей морали, своему образу мышления, своему строю жизни помогли сохранить общины и разбросанный по миру народ.

История евреев в диаспоре приобрела совершенно особый, только ей свойственный характер, стала в своём роде уникальным феноменом. Она – двойная: она неотделима от истории народа, среди которого еврейская община живёт, а на фоне этой истории разворачивается её собственная.

Это не история больших событий, большой политики, экономики, войн и завоеваний. Это история преследований материальных, физических и духовных и противостояния им. Это история взаимоотношений с нееврейским населением, процесса ассимиляции и отталкивания от чужеродной культуры и развития своей. Такая общность истории рассеянного народа вызывает вопрос, имеет ли она какие-то различные черты в разных странах. На первый взгляд эти различия почти незаметны, особенно в странах Европы. Гонения, постепенная эмансипация, приобретение гражданских и политических прав и явная или тайная юдофобия. Но при более тщательном рассмотрении выясняется, что всё же различия, обусловленные разным национальным характером народов, окружавших еврейское меньшинство, были. Это придаёт истории еврейского народа некую мозаичность, отчётливо проявившуюся в воссозданном государстве Израиля. Обнаруживающиеся различия разрешают нам излагать историю диаспоры не по эпохам, параллельно, по разным странам, а отдельно по каждой стране от средних веков до середины XX века. Мы ограничили своё изложение историей евреев пяти стран Западной Европы, не претендуя при этом на исчерпанность материала.

 

«…Были наслышаны о благородстве королей Франции»

 

Евреи во Франции (вернее, в романизированной Галлии) появились не позднее IV-V веков. В период раннего Средневековья им жилось на французской земле относительно свободно: разрешалось владеть землёй и торговать. Но по мере формирования Французского государства, а также ослабления феодализма и укрепления монархии (чему способствовали англо-французские войны, Крестовые походы и рост городов) положение их ухудшалось.

Кризисный момент в истории французских евреев ясно обозначился в конце XII века, когда на трон сел король Филипп, впоследствии получивший дополнительное имя Август. Царствование его продолжалось долго (1180-1223) и заложило основу будущей сильной абсолютистской монархии. Частично оно совпало с царствованием английского монарха Ричарда, с которым Филипп то воевал, то заключал мир, то отправлялся вместе в крестовый поход, то бросал его в палестинской пустыне и отплывал со своим войском восвояси.

Рядом с Ричардом – рыцарем-авантюристом – Филипп рисуется как осмотрительный, расчётливый, хитрый политик и осторожный военачальник; после переменных успехов в не очень крупных сражениях он в 1224 году одержал решающую победу над фландрскими, немецкими и английскими войсками. Во внутренней политике он старался обуздать сеньоров и опереться на «маленьких» людей, на горожан и на новый, создаваемый им класс чиновников. Благодаря сложной системе податей он удвоил доходы казны, большую долю которых черпал из привычного источника – еврейского.

В «Большой Французской летописи» мы читаем: «В это время (в 1180 г. – Н.Е.) в Париже и во всём королевстве жило очень много иудеев. <…> Они собрались сюда со всех концов света из-за мира на этой земле и из-за щедрости этой страны и её жителей, а также из-за того, что были наслышаны о благородстве и великодушии королей Франции по отношению к их врагам и о сострадании и милосердии к их подданным».

Таково было представление евреев о французских королях, но юный Филипп очень быстро рассеял их иллюзии. Желая угодить своим христианским подданным, он в 1190 году освободил их от выплаты долгов евреям-ростовщикам, таким образом разорив их. После этого он объявил об изгнании евреев. «Они, – пишет летописец, – были ошеломлены и растеряны и стали кричать: «Шма, Исраэль», что на еврейском означает: «Господи, слушай!» С поразительной быстротой они распродавали своё имущество, и его захватывал король!» (на самом деле недвижимое имущество он просто конфисковал). Таким образом, угождая своим подданным, юный монарх не забывал и себя. Но через несколько лет он сообразил, что, изгнав евреев, лишился постоянного поступления доходов в казну, и, несмотря на недовольство населения, разрешил евреям вернуться обратно, но при этом они попали в крепостную зависимость, сохранившуюся и при его наследниках.

Среди наследников особое место занимает его внук Людовик IX, вошедший в историю под именем Святого, царствовавший с 1226 по 1270 год.

Он действительно был личностью выдающейся, и Франция до сих пор чтит его как великого праведника. По натуре он был прямой противоположностью осторожному, прагматичному деду – экзальтированная импульсивность сочеталась в нём с бешеным нравом, набожность и нравственные принципы преобладали над политическими расчётами. Сыну он заповедал судить по праву своих подданных, быть беспристрастным, честным, «поддерживать жалобы бедняков, пока истина не выяснится… Пусть твоё сердце будет добрым и жалостливым к беднякам, слабым, обездоленным… Люби свой народ; предпочитаю, пусть лучше шотландец из Шотландии правит нашим народом хорошо и честно, чем ты плохо». Эти заветы он старался сам выполнять: его называли королём бедняков, он был доступен – судил любого, сидя под большим дубом, угощал бедняков рыбой, в страстной четверг омывал нищим ноги. Свои нравственные понятия он переносил в политику. Предписывал должностным лицам – бальи – «судить каждого по праву, без исключения, бедных, как и богатых, чужеземцев, как и местных жителей», бороться с ворами, убийцами, ростовщиками. Он старался искоренять коррупцию и навёл порядок в финансах.

Набожность не мешала ему защищать подданных от духовенства, если оно вмешивалось в светские дела. Сурово карал он сеньоров за жестокость и злоупотребления, запретил им вести частные войны. В Европе к нему обращались как к арбитру: он старался примирить германского императора Фридриха II и папу Григория IX. Сам же заключил мир с английским королём Генрихом III и, хотя одержал над ним победу, уступил ему французские земли, так как Генрих доводился ему свояком, и Людовик не хотел, чтобы их дети воевали.

Справедливыми святыми войнами он считал только войны с неверными и дважды возглавлял крестовые походы (в 1248 и в 1270 годах). Оба похода были неудачными. Первый завершился тем, что Людовик и его войско попали в плен и оказались в очень тяжёлых условиях. Из религиозных побуждений, а не ради воинских авантюр, он отправился в Палестину вторично в 1270 году. Но, едва высадившись на африканском берегу, заболел чумой и умер.

В 1297 году он был причислен к лику святых. Но на самом деле его святость далеко не однозначна: если вглядываться в неё под другим углом зрения, она окрашивается жестокой нетерпимостью и к отдельным людям, оскорбляющим его религиозные взгляды, и к группам инаковерующих, живущих на его земле. За богохульство он приказал жечь нос и нижнюю губу и собирался издать указ, чтобы ставить богохульникам клеймо калёным железом, беспощадно преследовал еретиков. Именно при нём расцветала инквизиция. И при нём положение евреев заметно ухудшилось. Он запретил им заниматься ростовщичеством и повелел вернуть деньги их должникам, не разрешив при этом заниматься другими профессиями. При нём была усилена крепостная зависимость: евреи утратили свободу передвижения. Вводя репрессивные меры, Людовик хотел заставить евреев принять христианство. К этим мерам добавлялось ещё усиленное идеологическое воздействие: евреев принуждали ходить в церковь и слушать проповеди. На парижских площадях сжигали Талмуд и другие священные книги. Публично защищать иудейскую религию становилось всё труднее: Людовик был решительным противником религиозных диспутов.

В связи с этим очень показателен эпизод, который приводит Жан де Жуанвиль – мемуарист и биограф Людовика IX. Король рассказал ему, что в Клюнийском монастыре состоялся большой диспут между клириками и евреями. «И пришёл туда старый рыцарь, которому аббат подавал Христа ради на хлеб. И рыцарь попросил аббата, чтобы тот дал ему слово, и ему нехотя дали. И тогда он встал и опёрся на посох и сказал, чтобы к нему привели главного клирика и главного учёного из иудеев, и так было сделано. И он задал такой вопрос: «Господин учёный, я вас спрашиваю, верите ли вы, что Дева Мария, которая носила христианского Мессию в своём чреве и на руках, зачала, будучи девственницей, и что Она его мать?» И иудей ответил, что во всё это он не верит. И тогда рыцарь сказал, что раз так, он поступил как безумный, ибо не веря в Неё и не любя Её, вошёл в Её церковь и в Её дом». И поистине, сказал рыцарь, вы за это заплатите. Он поднял посох и ударил иудея возле уха и бросил на землю. И тогда иудеи пустились бежать и унесли раненого учителя, и так закончился диспут. И тогда аббат подошёл к рыцарю и сказал ему, что он совершил безумный поступок. А рыцарь ему ответил, что он – аббат – совершил ещё более безумный поступок, что созвал такой диспут, потому что, прежде чем он кончился, ушло множество добрых христиан, усомнившихся в нашей вере, потому что они не очень хорошо уразумели, что говорил иудей. Так вот что я вам скажу, – сказал король, – только самый учёный клирик может вступать с ними в диспут, а мирянин, когда он слышит, как оскорбляют христианскую веру, должен защищать её только шпагой, вонзить её в кишки иудея так глубоко, как она может войти».

Приводя этот рассказ, Жуанвиль, по-видимому, испытывает некоторую неловкость и замечает от себя, что на самом деле на практике Людовик не пускал в ход шпагу, а обратил многих евреев убеждением. Но и «теория» звучит в устах «святого» короля достаточно выразительно, а его совету вполне могли последовать многие «добрые христиане». В большей мере, чем его предшественники, видел он в евреях идейных врагов, опасался их учёности и потому был особенно к ним непримирим.

Так относился к евреям король-праведник. Неудивительно, что его отнюдь не праведные потомки, строившие Французское государство, обращались с ними, не стесняя себя никакими нравственными соображениями, тем более, что народ несомненно им сочувствовал.

Мрачный внук Людовика IX, Филипп IV Красивый, раздобывавший деньги любыми законными и незаконными способами, под предлогом того, что «их (еврейское – Н.Е.) ростовщичество пожирает наших подданных», в 1306 году велел заключить евреев под стражу, отобрать у них всё имущество, полностью их разорить и изгнать из страны. Затем, когда через несколько лет Филиппу снова понадобились деньги, он призвал евреев обратно.

Ещё трагичнее представляется судьба евреев во время недолгого царствования сына Филиппа IV – Филиппа V (1316-1322) – монарха, ничем не примечательного. В 1320 году евреи стали жертвой «пастушков» – обнищавших крестьян, отправившихся завоёвывать Святую Землю (куда они, конечно, не дошли). В «Большой хронике» мы читаем: «…И всех иудеев, которых они встречали на пути, они безжалостно убивали. И бальи не могли защитить, потому что христианский народ не хотел вмешиваться в это дело на стороне иудеев против христиан».

Спустя год евреи подверглись преследованию уже со стороны властей. Их обвинили в том, что они подкупили прокажённых, чтобы те отравили колодцы. И тех и других присудили к казни. Сорок евреев в городе Витри были заперты в башню, и говорится в «Большой летописи»: «Они почувствовали, что скоро им придётся умереть». И так же, как в других местах, они предпочли самоубийство казни: «…И решили они между собой, что один из них убьёт остальных, чтобы не принять им смерть от рук чужан необрезанных. И тогда было решено и постановлено всеми, что один из них – самый старый и праведный по их Закону – подвергнет их смерти. Но он согласился на это лишь при условии, что с ним останется юноша. И тогда эти двое предали всех смерти, и остались только они вдвоём. И тогда начался между ними спор: кто из них убьёт другого. Однако старец так настаивал и уговаривал юношу, что тот в конце концов согласился и умертвил его. И остался юноша совсем один в башне».

Дальше трагедия общины превращается в трагедию одиночки. Молодость пробудила жажду жизни, и юноша попытался спастись, но верёвка, по которой он спускался, оказалась короткой. Он упал, сломал ногу, стражники схватили его, и он был приговорён к смерти, так же как те, которых он убил. Опять, хотя и не в столь высоком ключе, повторилась трагедия Масады.

Эпилог средневековой истории французского еврейства произошёл в разгар Столетней войны с Англией: в 1394 году Карл VI изгнал из страны всех евреев навечно. Появились они во Франции только в XVII веке, когда при Людовике XIV после очередной войны была присоединена немецкая область Эльзас, где евреи имели право жительства. 

Безумные и заблуждающиеся 

На британской земле евреи появляются сравнительно поздно: в XI веке, вслед за потомком викингов, осевших в Нормандии, Вильгельмом Завоевателем, захватившим страну англосаксов. Первоначально коренное население приняло евреев без особой неприязни, но постепенно их положение стало ухудшаться. Национальное самосознание, возникшее в Англии раньше, чем в других странах, и весьма существенное для формирования Английского государства, отбрасывало неизменную тень – ксенофобию – в данном случае ненависть к французам, провансальцам, италийцам и особенно к евреям, усиленную их вынужденным ростовщичеством (другими профессиями им не разрешали заниматься) и насаждавшейся церковью религиозной враждой, она наложила на евреев анафему и приговорила к вечному рабству (папа Иннокентий!!) 

К этому приговору английский монах-летописец Вильям Ньюбургский, отнюдь не отъявленный юдофоб, добавляет: «Иудеи должны жить среди нас – христиан – для нашей пользы (в назидание – Н. Е.), но по причине своего злодейства быть нашими слугами».

Подобного рода высказывания падали на благоприятную почву и возбуждали горожан, и так настроенных враждебно к чужакам – людям иного образа жизни и мышления, к которым приходилось обращаться за необходимыми ссудами. В напряженные моменты народной жизни эта вражда выливалась в кровавые погромы.

В 1189 году на английский престол вступил король Ричард I, получивший славное прозвание Львиное Сердце. Романтический ореол окружал его фигуру: безудержно храбрый, великодушный, прямой, способный на благородные поступки, склонный к музыке и поэзии – словом, идеальный рыцарь. Таким он представлен в литературе, в частности, в знаменитом романе Вальтера Скотта «Айвенго». Среди его деяний главное – крестовый поход в Палестину, где он отважно сражался с воинами Саладина и одерживал победы. Но Иерусалима, захваченного в то время мусульманами, он не смог взять, а взятие Акко его имя никак не украсило: его воины сильных мужчин обратили в рабов, а женщин и детей перебили.

Объективное перо истории внесло поправки в легенду, и портрет Ричарда обернулся другой стороной: безмерная отвага – авантюризмом, твёрдость – кровавой жестокостью, широта – развратом, любовь к красоте и роскоши – жадностью. Его главная цель – освобождение святого города Иерусалима – привела к неудачному крестовому походу, а его царствование внутри страны ознаменовалось еврейскими погромами. К евреям Ричард относился прагматически: выжимал из них деньги, которые они получали от своих должников. К погромам он своих подданных не подстрекал, но удержать их не мог.

Первый погром отметил его вступление на престол. Во время коронации в Вестминстере и последующего за ней пышного пиршества по приказу короля в здание аббатства не велено было пускать женщин и евреев. Евреи нарушили приказ, и кое-кто проник за ворота. Это нарушение один из составителей «Большой истории англов» Матвей Парижский объясняет «свойственным иудеям непослушанием», а современный историк – желанием передать королю ценные дары, что правдоподобнее. Но так или иначе, нарушителей заметили.

«Королевские офицеры <...> избили их палками до полусмерти и выбросили из церкви. Тогда городская чернь, увидев, как обращается с иудеями королевская свита, набросилась на них, и множество мужчин и женщин было перебито, дома их были сожжены: золото, серебро, драгоценная одежда разграблены», – бесстрастно сообщает Матвей Парижский, а хронист Вильям Ньюбургский добавляет: «Рвение лондонцев дошло до белого каления, но оно не было искренним, ими двигало не только желание защищать веру, но и зависть к богатству иудеев, и жажда его захватить».

Король остановил погромщиков, отобрал награбленное добро, но не вернул его евреям, а забрал себе.

Через год, в 1190 году, началась подготовка к крестовому походу, торжественно объявленному Ричардом. Евреи в это время потребовали деньги от своих должников, в ответ по Англии прокатилась волна погромов. Особенно рьяно действовали мелкие дворяне из Йорка, собравшиеся встать под стяги крестоносцев. Они начали призывать к погрому других жителей города и графства.

Их призывы не остались неуслышанными. Вильям Ньюбургский даёт этому объяснение: «Иудеи построили посреди города за очень большую цену большие дома, подобные королевскому дворцу…

Посему очень многие люди из этого графства замышляли против них недоброе, так как не могли вытерпеть, чтобы иудеи были богатыми, в то время как они сами живут в нужде. И без всякого угрызения совести они алкали крови этих неверных и жаждали грабежей».

Евреи, видя, что им угрожает смертельная опасность, с согласия главного стража йоркского замка укрылись в количестве 500 человек в башне. Но башню осадила яростная толпа под водительством некоего отшельника и других духовных лиц. Вскоре стало ясно, что осаждённые обречены.

«Был среди них, – повествует Вильям Ньюбургский, – иудей, знаменитейший учитель Закона, который, как он сказал, приехал из-за моря обучать английских иудеев. Его все почитали и слушались как пророка… Он сказал: «Бог, которого мы не должны спрашивать, почему Ты допустил это, приказывает нам теперь умереть за Его закон. И вот сейчас смерть стоит у наших дверей, если только, быть может (а Бог это запрещает), вы не думаете отступиться от нашего Святого Закона и не предпочитаете то, что для добрых и мужественных душ тяжелее любой смерти, – остаться жить отступниками в ужасном позоре, во власти безбожных врагов. Послушайте меня, мы должны предпочесть славную смерть жизни в глубочайшем позоре, мы должны выбрать самый почётный и лёгкий род смерти, потому что, если мы попадём в их руки, мы умрём осмеянными и по их выбору. И раз Сам наш Творец требует обратно жизнь, которую Он дал нам, вернём её Ему добровольно и преданно, собственными руками; не будем ждать, чтобы жестокость наших врагов помогла выполнить то, что Бог от нас требует». И дальше хронист продолжает излагать речь старца: «Известно, что многие из нашего народа в постигших их разных мучениях действовали столь похвальным образом, умоляя нас заранее последовать этому достойному примеру». Затем летописец замечает, что кое-кому речь старейшего показалась суровой, и тогда он сказал: «Пусть те, кто не принимает этого доброго и благочестивого совета, сядут отдельно, как отрезанные от святой общины, потому что для нас эта смертная казнь не имеет цены по сравнению с любовью к нашему Закону».

Так патетически сильно передаёт Вильям Ньюбурский слова мудрого старца (приблизительно так же они звучат и в передаче Матвея Парижского) и вдруг как бы опоминается, что речь идёт о враге его веры, и называет его совет «роковым», а его самого «безумнейшим», «наставником в заблуждениях». Но хроники событий придерживается точно. Осаждённые подожгли крышу, сожгли дорогую одежду, разбили драгоценные сосуды, а затем вслед за старцем подавляющая часть мужчин поразила кинжалами своих жён и детей. Вскоре башня запылала. Немногие оставшиеся в живых запросили пощады, умоляя, чтобы их крестили. Толпа обещала, но, как только они спустились, их зверски убили (кто-то, однако, по-видимому, остался в живых и рассказал о произошедшей трагедии). И в заключение летописец замечает: «До сего дня ни один человек не был приговорён к смерти за это зверское избиение иудеев».

Этот эпизод на втором плане исторических для Англии событий – крестового похода и деяний короля Ричарда – ясно показывает отношение к жизни своей и чужой. Одни за веру готовы пожертвовать своей жизнью, но, не задумываясь, считают возможным жертвовать и чужой. Другие жертвуют только своей жизнью и не мешают спасению тех, кто на это не решается. Их вдохновляет давняя память о далёкой Масаде.

Более бурные времена в истории английского народа соответственно отзывались кровавыми всплесками и на истории евреев, более спокойные – затягивали их в повседневную жизнь, как болотная трясина. Рабами английского народа по приговору духовенства евреи не стали, но королевскими крепостными оказались и в качестве таковых пользовались защитой королей, когда тем было выгодно. Но плата за эту защиту была высокой.

В 1239 году, во время отнюдь не героического царствования Генриха III, Матвей Парижский записывает: «После пыток иудеи отдали королю треть своего достояния» В 1254 году он пишет: «После Пасхи… король, который не мог сидеть спокойно, так обрушился на несчастное племя иудеев, что им жизнь опостылела. Он потребовал от них под страхом ужасной казни огромную сумму». И тогда евреи обратились к магистратам (городским властям) с просьбой помочь им уговорить короля, чтобы он отпустил их из Англии, но магистраты от своего имени запретили им покидать страну. И в 1255 году, «когда наступило время поста, король опять стал настоятельно требовать, чтобы иудеи, хотя и очень обедневшие, заплатили ему под страхом виселицы восемь тысяч марок» Говоря об этом, Матвей Парижский замечает, что Генрих довёл их до такого состояния, что они уже открыто написали ему: «Господин король, мы видим, что ты не щадишь ни христиан, ни иудеев, стараешься всех разорить: у нас не осталось никакой надежды выжить, папские ростовщики (итальянские – Н.Е.) нас вытеснили. Разреши нам выйти из твоего королевства: мы поищем себе местожительство где-нибудь ещё». В ответ на эту просьбу король продал «своих» евреев младшему брату, и тот, видя их нищету, не взял с них ничего». Впоследствии проданные евреи опять вернулись в крепостную зависимость от короля.

Королевская защита, которая так дорого обходилась евреям, была не слишком надёжной. Суды, действовавшие по ложным доносам горожан, достаточно независимых от короля, и побуждаемые проповедями духовенства, обвиняли евреев в ритуальных убийствах (заметим, что именно в Англии впервые прозвучали кровавые наветы).

Один из известных судов состоялся в Линкольне в 1255 году. Была создана целая легенда о похищении и убиении восьмилетнего мальчика Хью, которую подтвердил под страхом смерти (и, вероятно, под пыткой) некий еврей.

Вымышленное фольклорное повествование имело, однако, реальную развязку: мальчика причислили к лику святых, а 18 самых богатых и влиятельных евреев казнили.

Обвиняли евреев не только в ритуальных убийствах, но и в политическом предательстве. Тот же Матвей Парижский в разделе «1241 год» сообщает совершенно фантастические сведения, будто бы евреи задумали поддержать вторгшихся в Европу татар, полагая, что они иудейского происхождения, и стали припасать бочки со спрятанным в них оружием (!). Удивительны, однако, не сами вымыслы, а то, что они дожили до новых времён: ритуальное дело Бейлиса в России и «шпионское» дело Дрейфуса во Франции наглядно свидетельствуют об этом.

Генриха III в народе не любили за алчность, неверность и нерешительность. Матвей Парижский называет его «королём с восковым сердцем».

Но евреям королевские сердца, будь они «львиные» или «восковые», равно приносили хотя и разные, но тяжелейшие беды.

К концу XIII века положение евреев становилось всё более невыносимым. С одной стороны, всё меньше ограничений испытывали ростовщики-христиане, всё больше появлялось заимодавцев – италийцев и фламандцев, а затем и своих, английских, всё больше укреплялись английские финансы и богатели горожане, и всё меньше была нужда в ростовщиках-евреях. С другой – всё ужесточалась религиозная нетерпимость духовенства и городского населения.

В 1282 году архиепископ Печем закрыл все синагоги в приходе Кентербери, а доминиканцы добились от Эдуарда I указа, заставлявшего евреев насильно слушать христианские проповеди (особых результатов проповедники, впрочем, не добились, более того, были случаи обращения в иудаизм). Экономические изменения и параллельно усилившиеся религиозные преследования кончились тем, что в 1290 году Эдуард разослал грамоты шерифам всех английских графств, где предписывал им перед Днём всех святых изгнать всех евреев из пределов страны. Взять с собой им разрешалось лишь то имущество, которое они могли унести, остальное досталось королю. Только по прошествии трёх с половиной столетий, в середине XVII века, евреи стали получать разрешение вновь селиться в Англии.

 
К началу страницы E iaeaaeaie? iiia?a

Всего понравилось:0
Всего посещений: 270




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer2/Elina1.php - to PDF file

Комментарии: