©"Заметки по еврейской истории"
ноябрь 2009 года


Леопольд Пузис

Рассказы

 

Содержание
Зай гезунт!
Gate # 138

Зай гезунт!

USA, Флорида, Майями, год 2008.

Какой год? 2008! Уже? О, Боже!

Май, утро, жара. Метро, жена,

народ – зверинец. Остановка. Входят люди.

Он – Вы видели это? Бензин $5 за галлон! $5!!! Кошмар, Ужас.

Я никогда не пользуюсь общественным транспортом,

но $5 галлон! ... любого загонит в метро.

Я – Что Вы мне это говорите? Скажите это Бушу.

Он – Что? (Вошедший явно не ожидал ответа на своё красноречие).

Я – Скажите это W. Бушу! Это он нам сделал!

 

Человек поморщился, перекрутил губы по горизонтали, но ничего не ответил. Хотел, но промолчал. Я понял, он не Демократ, он Республиканец. Я тоже не Демократ. Демократии не существует. Демократия, в моём понимании, это власть народа, а не власть «народного» избранника. Даже вариант «Новгородского Вече» – ситуация не реальная – Вече выносит решение, а Князь выполняет его!? Ха-ха! Как бы не так. В вынесении «народного» мнения, решения всегда участвуют подготовленные и подосланные манипуляторы Князя. В избрании Князя (президента, премьер-министра) также используются манипуляторы. Промывание мозгов, навязывание обществу общественного мнения и так далее. А кого выбираем? Буш, Клинтон, W. Буш, снова Клинтон, но уже в юбке. Что это? Семейный бизнес? Или мы постоянно «выбираем» членов одного и того же царского семейства? Так они ведь там уже все родственники, Демократы переженились с Республиканцами, и уж конечно все миллионеры. А народному избирателю подсовывают принципиальность своих позиций, разделившись приблизительно на равные группы сторонников и противников абортов, полипотентных (стем) клеток и тому подобное. А вот спросить бы у народного избирателя: «Скажи-ка народный избиратель, что такое полипотентная клетка?» Потрёт лоб народный избиратель, пошкрябает висок: «А чёрт его знает» – ответит он. Так чёрт может и знает, но ведь и ты, избиратель, знать должен. Вопрос то принципиальный!?! Ведь скоро голосовать будешь. За кого? За аборты или против? За? Против? А аборты всё равно делают и при Демократах и при Республиканцах. Республиканцы всё равно вопят, что придерживаются Демократических принципов. Тогда зачем две партии если, в принципе, это одно и то же и, по сути, ничего не меняется? Так может действительно отдать власть народу? Ан, нет, нельзя. Обе партии понимают, народ туп, привык к манипуляциям и чужому мнению. Ни-з-з-зя. А что можно?

Может выбрать мусульманина? Так, для разнообразия. «Перемены! Перемены!» Перемены требует народ, раскрученный манипуляторами и уставший от царского семейства. Ну и получит перемены в виде «Исламских Соединенных Штатов» с соответствующими переменами в виде мечетей, муэдзинов, чадру или паранджу, исламскую мораль, суд, прилюдные казни... для устрашения, чтоб неповадно было, чтоб знали, кого выбирать. Я что-то упустил, забыл? Ах, да-а-а! Теперь будем выбирать не президентов, а Аятолл Соединенных Штатов, конечно же основываясь на принципах демократических выборов. Ну-у-у, перспективочка-а-а-а-а. Кстати, мусульманин в родстве с Кеннеди – царское семейство в опале.

Ну, кто там ещё остался? Может, лучше его выберем?

Потрёт лоб народный избиратель, пошкрябает висок. Ну куда бедному избирателю податься?

Я осмотрел мужика. Крупный, полноватый самец лет после 50-и, а может уже и близок к 60-и. Лицо отвисшее, не совсем опрятное, но с претензией на швицера-балабуса. Рубашка службы «Секьюрити» чистая после 50-й стирки, но ни разу не глаженая. Его руки «ходили», с возмущением крутились в запястьях: «$5 за галлон, что происходит?»

Он присел рядом со мной. Чувствую, завязывается разговор.

Я – Вы знаете, я тоже не демократ, но что этот W. вытворяет? Цены растут, а он дружит с Саудами. Пятьдесят процентов вины на нём.

Он – Не знаю, может Вы и правы, но ... нет, Буш тут не причём. Всё это может привести нас к войне. Но $5 за...

Я – О чём Вы говорите? Война уже идёт! Я хотел было напомнить ему атаку на финансовый центр – здания-близнецы, Ирак, Афганистан, конечно же заигрывания Израильского правительства со своими террористами, Пакистан, Индия, события в Европе, но...

Он – Я вижу, Вы эмигрант. Знаете, я сам с Украины. То есть, я родился в Штатах. Это мой отец с Украины. Там есть такой город – Одесса.

Я – Я тоже из Одессы – успел я вставить фразу в его вдохновенный, суетливый спич, но он никак не отреагировал на мою реплику, она пролетела мимо его ушей.

Он – «Мой отец был портной. Вы знаете сколько он зарабатывал?» – его указательный палец правой руки поплыл вверх. Медленно, но с такой значимостью, будто его отец был Коэн-Кац и носил корону по праздникам и в Субботу идя в Синагогу. «Он был первоклассный портной» – его указательный палец продолжал курсировать глубже в небо: «А фамилия его была – и тут палец замер в полёте – "МЕЧНИК"» – произнёс он с глубокой уверенностью, что это должно меня убедить, что он украинского происхождения.

Я – «Вы знаете, судя по тому, что Вы мне рассказали, Вы действительно с Украины, но Вы не Украинец». Мне показалось, что этой фразой я плеснул в него холодной водой. Я видел, что он готов возражать. «Понимаете, – продолжал я – фамилия "Мечник" не украинская фамилия. Вы или Ваш отец конечно с Украины, но Вы не украинец. На Украине много таких фамилий, как Мучник, Мечник, Бережанский ..., но это только мимикрии». Сын портного Мечника явно смутился и затушевался.

Он – «А кто же, по-вашему, он был?»

Я – «Ваш отец, скорее всего, еврей. Такая фамилия на Украине могла быть только у еврея».

Он – «Да? А откуда Вы знаете?»

Я – «Я еврей из Одессы, с Украины. Точней сказать, я там родился».

Он – «Ну и что там? Ну и как там на Украине?»

Я – «Мне всё равно как там на Украине. Абсолютно безразлично. Меня больше волнует как там в Израиле».

Он – «Да? Ну и ма нишма?» Теперь настала моя очередь удивляться.

Я – «Вы знаете Иврит?»

Он – «Нет, да так, абысале. Немножечко учил (Очевидно в его словаре было несколько заученных фраз на Иврите). Вы знаете Идиш?» Меня этот вопрос привёл в замешательство. Я покрутил кистью руки с растопыренными пальцами.

Я – «Нет, да так, абысале».

Идиш я не знаю. Конечно, не так, чтоб совсем. Тем не менее, сотня слов, десяток фраз, которые я успел запомнить с детства, не дают мне право говорить, что я владею Идиш. А ведь мог бы. Идиш, это язык моей мамы и бабушки и всех предков. Идиш для меня был мечтой, любовью, загадкой и ... позорным пробелом в моём образовании и в моей биографии.

Он – «Так как вы знаете?»

Я – «Что?»

Он – «Ну. Кто я буду, по-вашему?»

Я – «У Вас это на лице написано, что Вы не Китаец и не Украинец. Вы сын своего отца. Сын еврея из Одессы. Значит Вы тоже одессит и тоже еврей».

Он – «Да?!?!»

В этом «Да?!?!» было сомнение, вопрос, победа и поражение, горечь и радость. Чувствовалось, что это «Да» открыло в нём второе дыхание на пути победы над собой, своей тайной робостью и нескрытой грустью. Теперь либо он больше не скажет ни слова, либо начнёт говорить о том, что давно накипело, перекипело и превратилось в многократно топлённое, стерильное, очищенное от скверны внутреннее самосознание. Я был искренне рад, что он не замолчал, не замкнулся.

Он продолжал – «У моего отца была двойная фамилия – Мечник-Беренштейн. Так что Вы скорей всего правы. И он был лучший портной в Майями» – его указательный палец правой руки вновь поплыл вверх, дырявя небо.

Я – «Извините, но мне пора выходить».

Действительно, поезд стартовал и стремительно приближался к моей остановке. Я встал, кивнул головой и направился к выходу.

Он – «И вы знаете что?» – Пауза – «Зай гезунт». Он посмотрел на меня испытывающим взглядом, понял ли я, что он сказал? В этот момент мне показалось, что его Идиш не более моего.

Я – «Зай гезунт».

Я вышел из вагона, продолжая находиться в магии этого разговора. Вокруг меня был всё тот же зверинец, но я уже ощущал это по-другому. Я чувствовал себя тепло и уютно, как когда-то в детстве.

Напротив остановки метро была бензозаправка. Стоимость бензина – $3,99.

 

Gate # 138

Вот я. Джинсы, рубашка без рукавов, сумка в руках. Шнурки на сникерсах передавили ногу.

Надо бы присесть, расслабить шнурки. Присесть негде. Сгибаюсь пополам, дотягиваясь лбом до колена, развязываю шнурки. Ну вот, теперь легче. Даже дышать легче стало.

Вот они. В черных жилетках, в черных длиннополых сюртуках, цицим висят из-под рубахи, вылезшей из штанов, чёрные кипы и чёрные широкополые шляпы. Толстощёкие и полноватые или худые с бледными утомлёнными лицами юнцы не бреющие бороды. Бородатые или седобородые равы.

А вот вязаная кипа, очкарик в джинсах, долговязый с хорошо развитой тренированной мускулатурой. Это ощущается по его упругой, лёгкой кошачьей походке.

Дальше вдоль стены стоят другие, без кип.

Подан сигнал и почти все жилетки и сюртуки стали собираться вокруг самой седой бороды.

Сюртуки поближе, жилетки подальше. Борода затряслась, бородач забормотал скороговоркой молитву, слегка поглаживая бороду и раскачиваясь в такт всё громче произносимого текста. Все повторяли за бородой в унисон, почти бесшумно шевеля губами и раскачивая телами в не синхронном и разнонаправленном движении. Кто как хотел, кому как больше нравилось. Кто-то вдоль своей оси, кто-то поперёк. Кто-то крупный с большой чёрной бородой периодически громко произносил или даже выкрикивал «Амен», тем самым, очевидно, давая знать, что следующая часть « марлезонского балета» закончена и пора переходить к следующей. Таким образом он, якобы, являлся дирижером. За ним повторяли «Амен» и продолжали бормотать и раскачиваться. Снова стала слышна монотонная скороговорка. Только и слышно: «Исраел... Адонай... Алoейну... Алейну... ейну... ейну.. Амен» и снова – «Ирушалайм... Амен».

Я и все остальные оставались на своих местах. Кто-то с нескрываемой апатией, кто-то с интересом, а кто-то и с недовольной брезгливостью рассматривали эту группу людей. Мол, опять эта банда бездельников собралась. Тем не менее безразличных не было видно. И только они сами продолжали свои дела, не обращая внимания на окружение. Они общались с Б-гом.

Ой, даже не обратил сразу внимание. Группа женщин, образовав свой кружок и производя свои причудливые телопокачивания, бесшумно шевеля губами, произносили слова молитвы. И вроде все похожие, но уж такие разные. Не описать, рисовать надо.

Помолившись, некоторые сели перекусить, многие тут же повесили мобильники на уши.

Седобородые снова читают «Библию» и ведут запись в специальных блокнотах. Однако, чего-то не хватает. В ощущениях есть какой-то промежуток, незаполненное пространство. ... Не хватает..., не хватает... детей. Нет детей. Где же дети? Не может такого быть, столько евреев и ни одного ребёнка.

А кто я в этом обществе? К какой группе я отношусь? Да и еврей ли я? Раньше говорили, что еврей. За то и страдал первые 40 лет моей жизни в СССР. Почему я не чувствую себя принадлежащим ни к одной из групп этой публики? Но какие же они все разные. Может где-то и моё место есть среди них, а может, нет. Может я и есть отдельная, отличающаяся от других, группа, ещё более создающая разнообразие, разносортность этого общества, этого..., этого..., разобщённого сообщества. Парадокс даже в этой комбинации слов – разобщённое сообщество!

Прошли контроль, вошли в самолёт, расселись по местам. О... Б-же! А детей то сколько! Одним словом – много. А где же они раньше были? Я ведь знал, что не может быть евреев без множества детей. Совсем маленькие кричат, постарше – таращатся глазёнками вокруг, познавая окружение, ещё постарше – бегают по проходу, сталкиваясь лбами. Детишки, которым приблизительно 15 – пейсы, кипы, шляпы – всё по подобию, стоят спокойно, беседуют тихо, внимательно наблюдают за старшими и равом. Вот Рав вытащил свой талмуд. Эти старшие детишки, многие из них, вытащили каждый своё, что-то похожее, различных размеров и форм и сразу всех снова закачало, сидя ли, стоя ли. Где-то впереди истошно вопил грудной ребёнок.

Заткнутую в рот пустышку он выплёвывал с силой такой, что её подбирали через два ряда сидений и снова принимался кричать. Материнская грудь, переполненная сладким детским питанием, тоже, очевидно, не выдерживала напряжения. Несмотря на всю свою религиозную сущность и запреты, мать ловким движением руки освободила нежную округлость своей груди и не очень-то заботясь прикрыть её от чужого дурного глаза, слёту ткнула переполненную грудь прямо в крошечную физиономию своего крикуна. С необыкновенной ловкостью сосунок отловил сосок и тут же присосался, втягивая в себя вытребованную жидкость. Крик стих. Мать глубоко вздохнула. Очевидно, ей тоже становилось легче с каждым глотком отсосанного молока.

Ну вот. Пристегнули ремни. Со свистом заревели моторы. Возбужденно подёргивая крыльями и покачивая фюзеляжем, самолёт покатил к взлётной полосе. Заработали турбины, разгон, взлёт.

Мы все летим в Израиль, на родину предков. На свою родину. А вам разве в обратную сторону?


К началу страницы К оглавлению номера




Комментарии:
Галина
Ашдод, И, Израиль - at 2015-03-20 22:17:30 EDT
Ленчик привет!каким ты был таким остался-творческой личностью -шлепнулся на литературню стезю,но мне кажется что у твоего сыночка получается чуть лучше. ты не поверить как мне пришло в голову зайти на твой сайт . Сегодня я видела во сне Сережу Поздякова. Заша Нина его сайт.Он ведь теперь директор нашего института.Постарел ужасно весь седой еле узнала.амеррикосы дали бабки одесситы разрешили им открыть при институте лабораторию в которой будут разрабатываться способы предупреждения особо опасных инфекций но этолажа на самом деле то разработки для других целей и амеррикосы вывезли это добро подальше от себя.Но я отвлекалась.Выглядишь хорошо, помнишь как ты говорил,что никогда не станешь старым? сынок похож на тебя. я ,как видишь, приехала стареть и умирать на землю обетованную. ну пока, желаю вам дальнейших творческих успехов.
VITA
SF, CA, USA - at 2009-12-29 01:36:13 EDT
Очень симтичные зарисовки из жизни. Человек решил поделиться своими впечатлниями с ближними, но когда кругом столько критиков то только гении впечатляют их...
Кашиш
- at 2009-11-23 07:06:56 EDT
Тьфу, кака...
Алекс
Тверия, Израиль - at 2009-11-22 13:04:59 EDT
Ничего интересного в рассказах не нашел. Бензин 5 долларов за галон, не самый дорогой бензин. И вообще рассказы не интересны. Зачем такое печатать?
елена
аляска, США - at 2009-11-21 03:43:05 EDT
Не понравилось. Ерничанье какое то. Видимо не дает покоя слава Жванецкого. Но не всякий одессит Жванецкий.


_Реклама_