©"Заметки по еврейской истории"
сентябрь 2009 года

Эрнст Левин

За что нас так ненавидят?

Не заблуждайтесь, на этот раз речь идёт не о евреях. Я говорю о тех несчастных всех стран и народов, которым свойственна общая вредная привычка: называть вещи своими именами.

Почти год на страницах гостевой книги меня с дикой злобой травит неизвестный субъект без лица, имени, пола, возраста и места жительства. Вначале он называл себя «следователь» (точнее было бы «преследователь»), потом сменил одну за другой десятка три кличек и написал сотни три совершенно анонимных сообщений, лживых и клеветнических, с обилием туманных намёков, но без единого факта или аргумента. При этом он ни разу не обратился ко мне, боясь «встретиться глазами», а доносил на меня сетевой аудитории, как трусливый и подлый стукач: в моём присутствии, но обмотавшись плотной куфией арабского террориста.
Постепенно всем стало ясно, что никакого злодейства он мне инкриминировать не может, а движет им личная ненависть. Очевидно, мстит за что-то, а феноменальная трусость и тщательная анонимность говорят о том, что рыльце у него в пушку: вероятней всего, я в прошлом разоблачил какую-то его подлость или глупость – короче, назвал вещи своими именами.

1. Прозрение Кусая Шницеля

И вот, недавно мне позвонил знакомый по мюнхенской еврейской общине и сказал: «Слушай, мне кажется, что это...(он назвал имя и фамилию). Помнишь, лет десять назад ты писал пародии на его стишки и читал их на литературном вечере?»

И я вспомнил.

Действительно, в 1997 года, на одном из литературных вечеров в общине я прочитал несколько пародий на стихи нового иммигранта (назову его созвучно его имени-фамилии Кусай Шницель). Он именовал себя поэтом, говорил, что будет развивать в Германии русскую культуру, и подарил мне тоненькую книжечку своих стихов (страниц 60 формата 10х13 см) под названием «Прозрение». Состояла она из двух разделов-циклов: «Души биенье» и «Ирония в судьбе».Стишки были забавные. С дюжину из них я спародировал, а  впоследствии, точнее говоря – в январе 1998, написал предисловие, послесловие, а к первому циклу и посвящение, собрал всё это в принтерную книжонку того же формата и с тем же названием, только «по-немецки» - PROSSRENIE - и подарил автору. Даже портрет его нарисовал на фронтисписе!

 

Но это было «впоследствии». А что происходило в промежутке между дарованием мне «ПРОЗРЕНИЯ» (июль 1996) и дарованием Кусаю Шницелю «PROSSRENIЯ», описано в предисловии.

Упаси меня Боже всерьёз обвинять Кусая в том, что он и есть «Следователь-любитель», но я публикую здесь свою брошюрку как иллюстрацию к бессмертным словам Фёдора Тютчева:

"Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся". Особенно, если мы называем вещи своими именами.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вам предлагается минисборник пародий на содержимое минисборника Кусая Шницеля "Прозрение" (издан в 1995 году в России).

Почти все эти пародии написаны экспромтом, под впечатлением только что проглоченного: так пишут в книгу жалоб общественной столовой. И здесь, и там налицо два повода для жалоб: низкое качество блюд и обман покупателя. Ладно бы повара сами трескали свою стряпню − пусть травятся, − но не морили бы нас: за наши денежки или даже "на халяву", т.е. назойливым чтением этих "блюд" на всех общинных вечерах, а также их многократной публикацией в русскоязычных газетах. Вот эта назойливость и побудила меня в порядке предостережения разгласить свои мелкие литературные утехи.

Первые полтора года знакомства с Кусаем я щадил его и не высказывался откровенно по поводу его стихов, считая его мирным и безобидным, даже милым чудаком. Ну, не умеет парень писать стихи, а думает, что умеет, − не велик грех. Зато он любит, по-видимому, поэзию, любит жену и детей, вообще добрый и ласковый человек. Но постепенно он меня разочаровал: своей навязчивой саморекламой и спесью, а также явной склонностью к бытовому карьеризму (его "ласковость" проявлялась только по отношению к тем, кого он считал полезными для своей карьеры кстати, и ко мне тоже).

Перелом произошёл перед Новым 1998 годом. Началось с тревоги нежно любимого мною человека и писателя, Михаила Генина, которого Кусай пригласил на свой "творческий вечер", обещая прочесть там "пародию" или "эпиграмму" на него (тихого и деликатного миролюбца). "Обнаглел, − подумал я. − Ну, раз так, прочту и я свои пародии!" − и взял их с собой.

Правда, обещанная эпиграмма оказалась бездарным и беззастенчивым подхалимажем (подобные вирши были адресованы и другим здешним русскоязычным литераторам, и я не сомневаюсь, что они были поднесены каждому персонально). Но всё же несколько пародий из собранных позже в этой книжонке я решил зачитать.

Почему? Потому что Кусай снова, в который уже раз, с тем же умным видом и той же вкрадчиво-доверительной многозначительностью прочитал всё ту же безграмотную пошлятину из осточертевшего всем "Прозрения", которое продавалось тут же в зале.

Пародии мои понравились: зал смеялся. Первая реакция Кусая была нормальной. "Ты сделал моей книге хорошую рекламу", − пошутил он. Но через пару дней он прислал мне грубое и оскорбительное письмо. Начинаясь словами "Глубоко неуважаемый мною Herr", оно содержало полный набор советских обличительных штампов (вы хотели обгадить меня, а обгадили себя... да будет вам известно... безобразная выходка.. нравственный терроризм...), а завершала его угроза смертной казнью от имени загадочной ноосферы (тут он меня в эрудиции переплюнул)!

Кроме того, он "попросил" меня больше не приходить в зал мюнхенской еврейской общины (членом которой я состою с 1982 г), когда она позволяет ему, "беженцу" и нахлебнику, бесплатно пользоваться её залом для проведения "своих" вечеров и распродажи своей книжонки. Силён!

Разумеется, я не ответил на письмо, написанное в таком тоне. Да ещё субъекту, который меня "глубоко неуважает", хотя мне кажется, что у меня ещё меньше причин для уважения к нему. Посудите сами.

30 лет назад я понял, что не могу больше дышать советским воздухом и после трудной борьбы, отказавшись от советского гражданства "как от соучастия в лицемерии", вторым в СССР (после Г.Шапиро) получил от Кнессета Удостоверение гражданина Государства Израиль. И всё-таки нашу семью выпустили в 1972 г. только после личного ходатайства Киссинджера перед Громыко, ограбив при этом на 100 моих месячных зарплат "за образование"!

В Мюнхен я приехал через 10 лет как гражданин Израиля, на работу, по приглашению американского радио "Свобода" и от Германии не получил ни одного пфеннига − наоборот, платил ей налоги.

Может, это и понятно, что меня так глубоко "неуважает" советский человек, который те же 30 лет плясал под дудку советских палачей и жидофобов, упорно лез из евреев в православные, из Гомеля в Ленинград, из обывателей в "элиту",  из бухгалтеров в поэты, и всё-таки предал свою горячо любимую Родину, когда она попала в беду и когда покидать её стало легко и безопасно. Он приехал в нахлебники бывшей страны газовых камер, к её чудом выжившим евреям, от которых всю жизнь шарахался, как от чумы...

И вот оказывается, что Шницель меня глубоко "неуважает" и даже ждёт извинений (!) за то, что я пародировал и высмеивал его стихи! Но позвольте! Вступивши на нелёгкую стезю поэта, ты не можешь ждать, что стихи твои понравятся всем. Ты должен быть готов к самой суровой критике и даже к тому, что она поможет тебе улучшить текст. Ведь Шницель не нанимал меня в клакеры и не платил заранее за то, чтобы я его стишки только хвалил, превозносил и восторгался. А ведёт себя так, будто я − ренегат и предатель: деньги взял, а заказ не выполнил (да я бы и сам такого не уважал)!

Видимо, он считает, что все его стихи − безукоризненные шедевры, что критиковать в них нечего, а значит, любая их критика − на самом-то деле клевета на него самого, оскорбление, опорочивание ("обгаживание") Его Личности.

И вот это уже − очень плохой признак. Это классический симптом распространённой, особенно в Совке, болезни − графомании.

Вы только послушайте, как рассуждает этот бедняга! "Я всё думаю, − пишет он, − зачем вам всё это нужно было? Что вами двигало? Зависть? Пишите так, чтобы и ваши стихи приобрела Баварская библиотека"... Он "всё думает", ищет причины в моей бездарности, в зависти ему − только не в том, что его стишки действительно дрянные, а мои пародии − это их зеркало − совсем, как в басне Крылова: "Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?"

Именно этот тревожный симптом побудил меня дописать в качестве послесловия к пародиям заметки о графоманах, которые особенно буйно расплодились и в Совке, и в эмиграции в "перестроечное" время.

Хотелось бы надеяться, что заметки эти если и не излечат самого Кусая Шницеля, то хоть немного притормозят развитие этой социально опасной болезни у тех, у кого она ещё не зашла так далеко.  Ибо наехало таких (в частности, и к нам в Мюнхен) столько, что хочется аббревиатуру "СНГ" расшифровать как "Страна непуганых графоманов".

При всей моей ненависти к советскому строю, я так люблю русский язык и русскую поэзию, что мне больно и страшно за их репутацию, когда их берутся представлять полчища полуграмотных маньяков.

Покончив на этом с "предисловием" предлагаю свои дилетантские наброски, навеянные творениями уважаемого герра (или товарища?) Кусая Шницеля.

ДУШИ БИЕНЬЕ!

Кусаю Шницелю, (автору цикла

стихов "Души биенье")

Когда к тебе в ночной тиши

Придёт "биение души"

И скажет: "Шницель, напиши

Стихотворенье!" –

Не слушай, Шницель, не спеши,

Стихотворенья не пиши:
Души "биение души",
Души "биенье"!!
Эрнст Левин

29.12.1997 

"А впустишь раз меня в твой дом,
Приду я снова"...
(«Прозрение», стр.15)
 

Тебя попробуй в дом впусти,
("Впусти", − сказал Кусай)
Ты рифму можешь увести.
("Могу", − сказал Кусай)
Идею, образ, целый стих...
("И стих", − сказал Кусай)
Чего ж не пишешь ты своих?
− "Пишу", − сказал Кусай.
− Ты что же, до преклонных лет
"Финдлея" не читал?!
− "Я не читатель,  я − поэт", −
Ответствовал нахал. 

"И ты почувствуешь воочью
Через неё дыханье Бога."

(«Прозрение», стр.38) 

Мне померещилось с утра,
Что вся постель моя мокра.
Я подошёл к сему научно:
Ощупав всё собственноручно,
Собственноносно всё обнюхав,
Я к простыне прижался ухом,
А вслед за тем − открытым глазом −
И лишь тогда всё понял разом,
Когда почувствовал воочью,
Что обоссался этой ночью.
 

"О, Господи, как я несовершенен!
Всё утешенье в том, что это сознаю".
(стр.12)

"За что мне такое везенье? −
Я мыслю, страдаю, живу".
(стр.13)

"Есть истины не старые, но вечные,
Не сразу постигаются они"...
(стр.19)
 

Есть истины, что существуют вечно,
И всё-таки не старые они?
Такое сразу не постичь, конечно:
Когда же их открыли? В наши дни?  

Ход мысли тут немного необычен,
Его не каждый усечёт мудрец...
О Господи, как он косноязычен −
Мыслитель наш, страдалец и жилец!
 

"Все живущие в этом мире,
Мы на гребне одной волны.
Наши лодки бедой, что  не минет,
Уж давно до краёв полны
И руками вцепившись в вёсла
Мёртвой хваткой, что пальцы белы,
Мы ещё незатопленный остров
Тщимся  выудить глазом из мглы"

(стр.33) 

Наши лодки бортом зачерпнули беды.
Не беда! − ведь беда эта легче воды:
Хоть давно до краёв наши лодки полны,
Мы всё пляшем на гребне волны!
Я свой собственный глаз на крючок насажу
И затопленный остов во мгле поужу:
Мёртвой хваткой вцепясь, этот остов (скелет)
Сотворит мне... Нет, нет! Не минет!!!

"Я прошу Вас всем на милость,
Тишине ночи внимая,
Что бы за день ни случилось,
Улыбнитесь засыпая".

(стр.11) 

Чтой-то я тут напортачил...
Что такое "всем на милость"?
Бред собачий! Но иначе
Не рифмуется "случилось"...

"Тишине ночú внимая"?
"Аромат мочú вдыхая..."
Написать бы надо "нóчи",
Да вот думать нету мóчи...
Ладно! Мысль зато какая:
"Улыбнитесь засыпая!" −
Ай да Шницель, сукин сын!..

Как умно, красиво, ново!..
.............................
Нынче день прошёл хреново −
Что ж ты лыбишься, кретин?
 

"Ещё не поблекли сюжеты,
Что в снах мне навеяла ночь.
Настольная лампа рассвета
Моё осветила окно."

(стр.13) 

Настольной лампою рассвет
Зажёгся за окном.
Как лучший торфяной брикет,
Согрело солнце дом.
В лесочке птичек голоса
Как пастила нежны.
Вверху синеют небеса,
Как трусики жены,
И ватой в тазике врача
(Подкрашены слегка),
Как геморройная свеча,
В них тают облака.
Звенит комарик, как трамвай:
Зовёт меня: "Кусай, вставай!
В сортир идти пора
И вылить пять ночных горшков
Твоих лирических стишков,
Написанных с утра.


"Каждому светит его лишь звезда
В безмолвии высоты.
Молчанье безнравственно только тогда,
Когда затыкают рты."
(стр.25)

В моём огороде высóко растёт
Развесистый куст бузины.
А дядя мой в Киеве, кстати, живёт
На благо родной страны.


ИРОНИЯ В СУДЬБЕ

"С годами понимаешь:
Объять всё не сумеешь
И крепче обнимаешь,
То, что имеешь, что имеешь."

(стр.17) 

Жаль, что ты Козьмы Пруткова

Поучительного слова
До сих пор прочесть не смог:
Ты б без опытов печальных
Очень много "сил моральных
И физических сберёг",

И тотчас, а не "с годами"
Мог усвоить и понять:
Невозможно ни трудами,
Ни лукавыми ходами
Необъятное объять!

Этот принцип реалистов
Рассудителен и истов,
Но не всякому хорош:
Горлохватам-проходимцам
Несравненно ближе принцип
"Что посмеешь, то пожмёшь".


"От всего несвойственного мне
Я стремлюсь избавиться с годами..."

"...Что бы ни случилось, быть собой,
Это цель и в то же время - средство."

(стр.9)

"Я с патриотами, уверен,
Сойдусь на дружеской ноге.
Но прежде сделаюсь евреем,
Пока берёт их ФРГ."
(стр.42)

От всего, что мне дано судьбой,
Я стремлюсь избавиться с годами.
Не желаю быть самим собой:
Что мне делать в Гомеле с жидами! 

В Петербург! Люблю святую Русь!
Я, её заботою согретый,
В партию вступлю, крещусь, женюсь,
Выбьюсь из бухгалтеров в поэты

С "Памятью" на дружеской ноге,
Коммунистам социально близкий...
Но даёт евреям ФРГ
На халяву пиво и сосиски.

Есть резон опять евреем стать,
Вспомнить маму, гомельское детство,
И какого хрена разбирать,
Что тут на хуй цель, а что тут средство!


Друзья мои, которые далече,
Быть может, я вдали от вас.
Для предстоящей нашей встречи
Не подоспел желанный час.

Для многих тело инородное,
Я здесь пасу свою мечту.
России зелье приворотное
Сосу до горечи во рту."

(стр.30)1 

ПРОЗРЕНИЕ

Друзья, приспел свиданья час!
Я как козу, Россию пас,
И как козу, Россию ту
Сосал до горечи во рту.

Всю жизнь сосал я это рвотное,
И вдруг − прозрел: не то животное!
Я понял, что сосу... козла...
Любовь, как говорится, зла.

___________________________________

1 В книжке это стихотворение − без названия, и никакого «прозрения»
в нём нет: как сосал Шницель, так и сосёт... Но тогда почему он дал сборничку
такой многообещающий титул? Решив исправить этот промах, я и добавил
в свою пародию элемент прозрения и соответствующий заголовок. − Э.Л.

"Когда вовсю зальются соловьи
Над речкой предзакатною порою,
Ты почему-то вспомнишь о любви,
Давно потерянной тобою."

(стр.20) 

РАССУЖДЕНИЕ О ПОТЕРЯННОЙ ЛЮБВИ

Холестерин шумит в моей крови.
Склероз, склероз... а я мечусь и вою:
Пытаюсь вспомнить о своей любви,
Потерянной когда то мною.
К кому она, любовь моя, была?
К собаке? К другу? К девушке? К народу?
Ну, ладно, потерял − и все дела:
Любовь утратил − приобрёл свободу!
А может, это девушка моя
Меня любить за что-то прекратила?
Тогда её любовь утратил я?
Или другое что-то было?
А вдруг потеряна сама она,
Любовь моя, в буквальном то есть смысле:
Переменила адрес -и хана! −
И все контакты в воздухе повисли?
Чего же я в горсправку не пошёл:
Глядишь, и снова встретились бы с нею!
Ну почему же я, дурной козёл,
Не сформулировал точнее?

"Стремимся к наслаждениям с рожденья
Порой без понимания того,
Как часто ожиданье наслажденья
Превыше наслажденья самого."
(стр.18)

Младенец, брось с рожденья наслажденья!
Послушай дядю с мудрою душой:
Брось сиську, выкинь соску, выплюнь палец,
Всего превыше (то есть, ü
ber alles)
Терпеть, пока не вырастешь большой.

Заткните ватой уши, меломаны,
Зашейте рты, безумные гурманы,
А пищу принимайте в виде клизм.
Всего превыше (ü
ber alles), братцы,
Сидеть и с наслажденьем дожидаться,
Покуда не ... построим коммунизм!

РЕЗЮМЕ

Глотая кишечные ветры
Меня обступивших сторон,
Пишу я стихов километры,
Российским просёлком пьянён.

Влюблённый берёзкой, что бела,
Бегу босиком не спеша,
Чтоб тело моё молодело,
Как сталь, закалялась душа!

Порою теряю рассудок −
Надежда рассыплась в прах, −
Мечтаю уехать отсюда,
Чтоб снова вернуться в мечтах.

Во сне, наяву и в "Прозренье"
Улыбкой встречаю рассвет:
За что мне такое везенье? − 
Я − Автор, Писатель, Поэт!

Я в душу к себе не впускаю,
Я сам − и ладья, и судья,
Я мыслю, живу и страдаю,
Я − я!   Я! Я! Я!    Я! Я! Я!

ГРАФОМАНЫ (послесловие)

Можно ли всё, что написано в рифму, назвать стихами, а каждого рифмующего − поэтом?

Вова уроки не учил
И заслуженную двойку получил.
Нет, скажете вы, это не стихи, и писал их не поэт.

Стать здоровым, бодрым, сильным
Хочет каждый человек,
И ему поможет в этом
Рыба серебристый хек.
Какие стихи? Какой поэт? − скривитесь вы, это пошлая бездарь!

А вот если вы услышите впервые:
По ррыбам, по звёздам прроносит шаланду −
Три гррека в Одессу везут контррабанду −
сердце ваше заколотится, и вы скажете: Да, это − стихи! Это − поэт!

Когда вовсю зальются соловьи
Над речкой предзакатною порою,
Ты почему-то вспомнишь о любви,
Давно потерянной тобою.
Нет, − покачаете вы головой. − Банально, скучно и как будто списано у кого-то. Это никакой не поэт!

Ну что ж. Вот вам другое воспоминание о любви:

И вздрогнуло сердце от боли,
И светлые слёзы печали
Упали на чаши магнолий,
Где белые птицы кричали,
А в небе, седые от пыли,
Стояли камфарные лавры
И в бледные трубы трубили,
И в медные били литавры.

− Да-а-а... − протянете вы и только поцокаете языком. Слов нет, и горло перехватывает.

Довольно примеров − и никакой теории! Думаю, вы уже поняли, почему автор этой статьи, тоже человек рифмующий и нарифмовавший в жизни многие километры, всё же не смеет назвать себя поэтом. Для меня сказать "я − поэт" − это или наглость или идиотское кокетство при полном отсутствии вкуса: всё равно, что заявить: "Я − гений! Я заставляю сердца сжиматься и рыдать! Мне обеспечена посмертная слава!" Или томно произнести: "Я скушал яичко" вместо "съел яйцо".

Нет уж, самое большее, на что я решусь (да и то подавив так называемую ложную скромность) − это назвать себя версификатором (в смысле: "владеющий техникой стиха", а не "плохой поэт"). И это не самоуничижение, которое "паче гордости", а вполне трезвая и довольно высокая самооценка.

Условно я разделил бы всех рифмующих, очень уж расплодившихся в СССР под солнышком всеобщего среднего образования, на четыре основные группы:

1. Поэты
2. Версификаторы
3. Халтурщики
4. Графоманы

Поэтов мало... В моё время, в 60-е годы, в Союзе Писателей их было не более десяти − пятнадцати. Их чаще исключали, чем принимали. Правда, и графоманов туда почти не пускали (только самых высокопоставленных). А основная масса состояла из двух промежуточных категорий: версификаторы и халтурщики. И первые из них заслуживают если не обожания и посмертной славы, как поэты, то полного уважения. В моей трактовке версификаторы − это грамотные, эрудированные литераторы, хорошо владеющие русским языком, имеющие языковое чутьё, слух, вкус; точно и без напряжения рифмующие, способные изложить свою или заданную мысль стихами не хуже или даже лучше, чем прозой. Это они, не прославившись как поэты, создали тексты лучших песен, стали лучшими редакторами (поэты редко на это способны) и переводчиками, превращающими в нормальные стихи несвязный лепет какого-нибудь "Белиберды Бабаева". Вот только нету у них, у версификаторов, своего сокровенного, вечного, несказанного, что они могли бы поведать миру (а может, им только кажется, что его нету).

Определяющая черта версификатора: он любит поэзию, умеет писать стихи и знает, что умеет. Тем не менее, свои собственные стихи он (может, лицемерно?) часто называет "стишками" (чего в жизни не сделает графоман). Ещё одно заметил я у этой категории. Если это не профессионалы, т.е. не зарабатывают стихами на хлеб (например, научно-техническая интеллигенция), а просто любят читать и писать стихи, то они их охотно пишут в альбом друзьям, на Новый год, на день рождения, в капустник, в КВН, даже письма рифмуют или конспекты на лекциях (я сам это делал!), но мало ценят свои сочинения, забывают, не оставляют себе копий, не пытаются публиковать: они получают радость от самого процесса творчества и... от радости своих друзей. (Тоже знаю по себе: получив весьма похвальные отзывы от Е.Г.Эткинда, а от "Нового мира" приглашение печататься, я как-то приуныл − это ж работать надо... − и ничего больше не присылал).
А ещё мы, версификаторы, часто не доверяем верлибру: подозреваем, что стихи без рифмы и классического размера − выпендрон или халтура.

Халтурщик обычно (правда, не всегда!) уступает версификаторам в эрудиции и таланте; он начисто лишён их милых чудачеств. Он тоже, как правило, умеет писать и знает, что умеет, но деньги он любит гораздо больше, чем поэзию. Каждую свою строчку он постарается продать, называет себя поэтом; при нужде подличая и подхалимствуя, эксплуатируя "проходные темы", он лезет не просто в ССП, но в его руководство. Цель его − престиж и материальные блага. Плохо стало теперь халтурщикам без щедрой кормилицы-КПСС, на своих хлебах: переучиваются − на эротику и детективы.
Зато вовсю разгулялись нынче графоманы.
Вместе с политической цензурой почти полностью пропала и редакторская, и корректорская.
Гонорар графомана не так уж интересует: он ещё и сам приплатит, лишь бы напечататься! И вот пошла такая дольче вита: печатают графоманы сами себя, нахально пишут друг другу восторженные предисловия и рецензии, издают свои альманахи, организуют свои "литсоюзы" с пониженными, как в школах для умственно отсталых детей, требованиями − и наслаждаются фальшивой славой.

Графомания − психическая болезнь. "Словарь иностранных слов" определяет её как "болезненное пристрастие к писанию, к многословному, пустому, бесполезному сочинительству."(см. 9-е изд.,стр.143). Как и другие помешательства, она может протекать в тихой или в буйной форме. Тихие графоманы не так опасны. Часто это сельские или недавние сельские жители, которые украшают свои альбомы и почтовую переписку такими стихами:

Люблю тебя, но что же толку
Ты очень хладный есть ко мне
Любить тебя буду втихомолку
Пасколько сил будет во мне...
или:
Пишу письмо, а ты читаешь
Наверно знаешь от кого
А сердце пламенно рыдает
Мы друг от друга далеко.

Но оставим в покое этих трогательных сельских лириков. Наша тема − буйный городской графоман. Каковы его главные признаки и отличия от уже рассмотренных трёх категорий?

Графоман не умеет писать стихи, но думает, что умеет. Он не любит и не понимает поэзию и поэтому очень неохотно читает чужие стихи: он любит не поэзию, а себя в поэзии, любит страстно и беззаветно; при этом, как говорится, пользуется взаимностью и соперников в своей любви не имеет.

Халтурщик  печатается, чтобы ему платили;  графоман же сам заплатит, чтобы его напечатали. Он как ребёнок: его страсть − понюхать типографскую краску своей свеженабранной фамилии. Престиж и слава − вот путеводные звезды графомана.
И конечно же, он без колебаний считает и без смущения называет себя поэтом.

(Как-то раз на "посиделках" во флигеле общины я дружески спросил Кусая Шницеля: "А что это у тебя в папке, стишки? Он не улыбнулся и напыщенно ответил: "Я свои произведения так не называю". Не нужно быть психиатром, чтобы поставить диагноз).

Как уже сказано, графоман – вне критики. По части самооценки графоманы перещеголяли даже мегаломанов. Если при мании величия псих воображает себя Наполеоном или Цезарем, то графоман себя не мнит ни Пушкиным, ни Данте, ни Шекспиром: он выше их всех.

Поэт может без конца править и шлифовать свои стихи. Он работает, испытывая от этого каторжного труда радость творчества, восторг находки (профаны иронизируют: "Муки творчества!").

Рисует рожицы поэт, круги, зигзаги чертит,
Пока
не явятся слова, которых нет верней,
И возле сомкнутого рта
перо в досаде вертит,
Как в темноте
вертел бы ключ у запертых дверей.

(Это Новелла Матвеева, но цитирую по памяти). А графоман к поэтическому труду не способен и работать над текстом не считает нужным. Правда, он и не знает, как и для чего это делается. Он не понимает: чтó ещё надо, если написал "всё как было" и в рифму?! Он не улавливает нюансов словоупотребления, не чувствует, когда слово годится, а когда надо поискать другое.

Меня рассмешили строчки Кусая Шницеля:

По лугам, что от росы искристо-бéлы,
Босиком бегу я не спеша.
С каждым шагом молодеет моё тело,
С каждым вдохом очищается душа.

Он оскорбился: "Вам не понять радости утренней пробежки, именно не спеша, потому что есть медленный бег, медитативный", − поучал он меня высокомерно. Я знаю это не хуже, чем он, но меня ведь не факт пробежки насмешил, а сочетание слов: босиком − бегу я − не спеша. "Босиком" ассоциируется у читателей со свободой, непринуждённостью, беззаботностью, весельем и радостью жизни.  К этому слову не подходит  озабоченное, торопливое "бегу" (ну, я бегу на совещание!) − уместнее было бы по лугам трусить или там пробежаться вольною рысцой (или лёгкою трусцой или попросту "медленно"). Особенно плохо звучит "бегу не спеша" в применении к себе. Это вызвало в моём воображении не лёгкого и радостного Шницеля на утренней пробежке, а Шницеля важного, солидного, напыщенного, раздутого от самоуважения, как миллионер Корейко, который не ел, а питался, вводя в организм холодные яйца всмятку. Причём Кусай представился мне хоть и босиком, но с портфелем, в полной пиджачной паре и при галстуке, с аккуратно подвёрнутыми штанинами. Бежал он почему-то на пятках, широко разведя носки и поджав пальцы, очень неуклюже..

Und das hat mit ihrem Singen
die Loreley getan.

То есть, хочу я сказать: и всё это наделало неудачное словосочетание "босиком бегу я не спеша"!

Читатели, обладающие вкусом и слухом, чувствуют это сразу же, без словесных формулировок, как музыканты − фальшивую ноту. Но графоману это недоступно, и трудно надеяться, что автор после моих пояснений задумается и усомнится в том, что его стихи совершенны.

Не знаю, как бы я описал сам эту банальную пробежку, если бы мне поручили. Может, так:

"Я бегу весёлою рысцою
По лугам, жемчужным от росы"

или:

"По траве росистой, серебристой
Славно пробежаться босиком"
или как-нибудь иначе.

Но, во-первых, я обязательно перебрал бы пару вариантов (в т.ч. и стихотворного размера); во-вторых, избежал бы заезженного советского физкультурного штампа "тело и душа". Вообще не уверен, что употребил бы в стихах слово "тело" по отношению к живому человеку, тем более − к самому себе. Какое-то вялое это слово, бледное, потное. Тьфу...
Короче, я бы ещё поработал над текстом: ведь под ним будет моя подпись!  Другое дело, что я бы не стал вообще писать на такие темы: моя пробежка, моё посещение бани, причёсывание перед зеркалом или стрижка ногтей. Мне это кажется безвкусицей, каким-то смешным, немужским нарциссизмом и пошлостью. И читать-то стыдно, не то что писать....

"Да будет вам известно, − поучает меня Кусай, − что слово "мúнет" (над которым я издеваюсь в пародии − Э.Л.) имеется в русском языке. Откройте словарь Ожегова на соответствующей странице"... Нашёл кого учить!
Скучно метать бисер перед полуграмотными, но один раз − ладно уж, ответим "языковеду"!

Да будет ему известно, что в русском языке имеются три сходных глагола: мuновáть, мuнýть и мúнуть.
Соответственно, в буд.времени, 3 лице ед.числа. употребляются их формы: минýет, минёт и (как у Шницеля) мúнет.
Глагол м
uновáть может означать следующее:

1. В своём движении оставить кого-нибудь или что-нибудь в стороне или позади (пройти мимо). Например:

Миновал поляну,
Гору перешёл... (Б. Пастернак)

2. Избежать (часто с отрицанием):
Ни красота, ни сила, ни богатство,
Ничто беды не может миновать
. (А.Пушкин)

3. Закончиться, стать прошлым (минувшим):
Минýет печальное время
Мы снова обнимем друг друга... (Н.Кукольник)

Глагол м
uнýть имеет два значения: он заменяет глагол мuновать в его 1-ом и 3-ем значениях. Однако в 1-ом, (которое и нужно Шницелю: беда, которая не пройдёт мимо) он почти не употребляется: например, в "Словаре языка А.С.Пушкина" его нет. То есть, остаётся лишь один смысл: "закончиться, стать минувшим:
Но ты, пора любви минýла...("Цыгане")
Так буря мрачная минёт...("Из А.Шенье")
Даже если Кусай имел в виду именно этот смысл (беда, которая никогда не кончится), он всё равно ошибся: нужно не "мúнет", а "минёт". Форма же, которую выбрал он, − от глагола "мúнуть" − имеет лишь одно значение − "исполнится" (о возрасте):
Пятнадцать лет мне скоро мúнет...
(Пушкин, "Андрей Шенье")

 Если бы мой оппонент хотел и умел учиться, он почти всё это нашёл бы у того же Ожегова, к которому меня отсылает. Но г-н Шницель, видимо, не привык читать написанного мелким шрифтом...

Писатель в детской курточке из "Золотого телёнка" сказал бы: "Раз графоманы существуют, должен же их кто-то читать". И был бы прав. У графоманов есть свои собственные "графоманские читатели". Но всё же хочется верить, что проблема графоманов и их аудитории в следующем поколении благополучно отомрёт: она рождена советским тоталитарным режимом, взявшим на себя "воспитание масс".

Разогнавшись от ликбеза, людям внушали: "Любите книгу, источник знаний! Книга − лучший подарок!" − и вырастили огромное поголовье, которое "смотрит в книгу, а видит фигу", научилось складывать буквы в слова, но не способно отличить литературу от макулатуры. Эти люди выстаивали ночами в очередях на подписные издания: престижно! Чтение будто бы автоматически превращает их в "интеллигентов", а не в тупых идолопоклонников печатного слова. Именно из таких рекрутировали "передовых сталеваров", поносивших Бориса Пастернака или Михаила Зощенко. А в наше время они, постаревшие, ругают Иосифа Бродского, который им не понятен и поэтому народу не нужен.

Трогательное единство рифмующих графоманов и их читателей в том, что и те и другие любят не поэзию, а себя в поэзии: первые − пишущими, вторые − читающими и как будто бы всё понимающими.

Что ж, дай им Бог здоровья! Пусть они мирно доживают свой век и вежливо аплодируют своим кусаям шницелям − тогда их наверняка "мúнет" ужасная кара ноосферы.

Эрнст Левин

Январь 1998 г.

2. Две реплики

Продолжение этой истории последовало осенью того же года. В новом русскоязычном журнале «Родная речь» я прочёл повесть недавней эмигрантки из СНГ, члена того же, что и Шницель, питерского союза писателей. Оставляю её под инициалам О.Б., фамилию её увидел впервые в жизни. Повесть называлась «Дневник сердитого эмигранта» и начиналась такой фразой:
"Господи, как я ненавижу людей! Особенно немцев и евреев... Нет, всё-таки евреев и немцев". Я закурил и уселся поудобнее, предвкушая нечто юмористическое и весёлое. Но читая дальше, я уже нервно курил одну за другой, а закончив, тут же включил компьютер и настукал отзыв в немецко-русскую газету, которую издавали мои коллеги по "Свободе", переехавшей три года назад в Прагу.

РЕПЛИКА СИОНИСТА

«Рассуждай токмо о том, о чём понятия твои тебе
сие дозволяют. Так: не зная языка ирокезского,

можешь ли ты делать такое суждение по сему предмету,

которое не было бы неосновательно и глупо?»

(Козьма Прутков)

Следуя этому мудрому правилу, я не стану рассуждать о том, какáя поэтесса О.Б., ибо понятия не имею о существовании такой поэтессы, "сестры Марины Цветаевой и Фридриха Ницше", которая грозится вместе с покойным Иосифом Бродским прославить мой еврейский народ (всё, выделенное жирным курсивом, взято из её "дневника" в журнале "Родная речь" 2/98).

Поэтому я ни слова не скажу лично об авторе, а инициалы О.Б. предлагаю, например, понимать как "Одна Баба".

"А мы с Иосифом Бродским... именно мы прославим и наш еврейский, и наш русский народ, − пишет О.Б., − как это уже сделали О.Э.Мандельштам и М.З.Шагал, которых теперь не могут поделить между собой сионисты, капиталисты и коммунисты".

Чтобы прославить, надо хотя бы пытаться славить, а не ругать, да и то это вряд ли удастся: не смогли ведь прославить "партию и Ленина близнецов-братьев", "арийскую расу господ" или "Отечество наше свободное", которое прославилось разве что разрухой, пьянством и воровством.

Прославиться самому можно, но при этом возвысить какой-либо народ своей принадлежностью к нему (а тем более два народа!) такое не удалось ни Шагалу, ни Эйнштейну, ни самому Иисусу Христу. И не думаю, что это удастся О.Б. (даже в обнимку с Иосифом Бродским).

Еврейский народ, к которому я имею честь принадлежать, прославился задолго до своих поэтов, музыкантов и нобелевских лауреатов. Он дал Земле и Бога, и Христа, и Библию с Евангелием, и даже Коран. Наши заповеди стали "моральными кодексами" народов, религий и политических формаций. Наше стремление "не воевать, а торговать", за что нас так долго презирали, стало всеобщим. Наша фанатичная стойкость и нежелание склонить голову ни перед кем, кроме Всевышнего, стоила нам неслыханных страданий и жертв.. Но и их мы принимали как Божью волю, как судьбу избранного Им народа, и выжили до сих пор, в отличие от многих воинственных и победоносных народов прошлого. И при этом мы никогда не называем наш народ "великим". Не нам судить. Оставим эти забавы народам и людям, страдающим комплексом неполноценности. В том числе и собственным отщепенцам. В семье не без урода.

Оставим мазохистские радения тем, кто “не выносит местечкового акцента”, кто млеет и блеет от “необыкновенного счастья родиться именно в” опаршивевшей после избиения большевиками русской аристократии столице советского снобизма, а не в Гомеле или Бешенковичах; кто знает два-три слова из языка Шолом-Алейхема, но у кого “беглый структурологический анализ речи его героев” (в отвратительном переводе на русский) вызывает чувство жалости и досады, а значит презрения”. А ведь от “речи его героев” (даже не на еврейском, а на польском или белорусском!) можно со смеху подохнуть!

Даже если “коммунисты” (а может и капиталисты” термин не ясный) и впрямь не могут поделить между собой  Мандельштама  и  Шагала”, то “сионисты” в  этом споре никогда не участвовали. Мы считаем правом каждого человека выбирать себе страну и погост, не нуждаемся в признании Израиля родиной африканских слонов, и единственное наше стремление и лозунг:

Вольным народом быть в своей Отчизне:

На Сионе, в Йерусалиме!

Но если я, называя себя сионистом, исхожу из своих убеждений, то О.Б. и другие советские исходят, видимо, из дефиниций КПСС, "Антисионистского комитета", "Протоколов сионских мудрецов" и отменённой ныне позорной резолюции ООН, приравнявшей сионизм к расизму. Для них "сионист" эвфемизм "жидовской морды" со всеми чертами, свойственными, по словам О.Б., "избранному народу: малодушие, готовность унизиться, схитрить, печально-комичное раболепие всегда и отовсюду изгнанных, выветрить которое невозможно не только за 40, но и за 40 тысяч лет". Её не может извинить оговорка, что таковы “русские евреи” (а значит, и она сама). Всё-таки среди всех народностей СССР, даже по данным “Блокнота агитатора” и несмотря на откровенную дискриминацию, её “малодушные” соплеменники-соотечественники во время войны заняли третье (после осетин и русских) место по числу Героев Советского Союза на тысячу душ.

Может быть, О.Б. вправе описывать советских евреев такими сопливо-вонючими красками это её право на самооценку. Однако она, по всей видимости, распространяет свою оценку и на народ моей страны, пренебрегая мудрым советом Козьмы Пруткова, а у меня “вызывая чувство жалости и досады” (хотя и не презрения: "собственная гордость", "смотрим свысока" и рабское чванство это тоже оставим советским).

“Как у большинства русских интеллигентов, у меня не было никогда и мысли уехать в Израиль. Эта странная страна являлась мне... чем-то вроде одесского Привоза... в песках близ Ашхабада”.
Ну, насчёт “большинства интеллигентов” просто: я бы посоветовал О.Б. прочитать хотя бы несколько номеров израильского журнала "22" и сравнить их со своей "Родной речью".

А вот насчёт “малодушия, готовности унизиться, комичного раболепия, местечкового акцента” и т.п. дело посложнее. Тут уж придётся “схитрить” и в тайне от Альма-Социаламта лично слетать в презираемую “странную страну”. Посмотреть на её рождённых свободными детей. Поговорить на любом из десятка языков с седым, подтянутым кибуцником, ветераном пяти войн, начисто лишённым “местечковой” пугливой сутулости. Проехаться по скалистым кручам Голанских высот с невозмутимым шофёром, который ведёт свой грузовичок узкими извилистыми дорогами над бездонной пропастью так же лихо, как он водил по Синаю свой танк, уничтоживший два десятка советских Т-62.

Очень жаль, что Вас не пустят на авиабазу, где служил наш сын и куда родителей однажды пригласили на праздник! Мы увидели там наших боевых лётчиков: спокойных двухметровых парней с погонами майоров и подполковников, с добрыми улыбками и с глазами профессоров. И у нас, тогда ещё вполне советских евреев, текли слёзы: мы ещё не знали, какими мы можем стать и не за сорок лет, а гораздо быстрее! Надо только иметь Родину.

О.Б. начинает свой почти 100-страничный “дневник сердитого эмигранта” словами: Господи, как я ненавижу людей!.. Особенно евреев и немцев”... Я закончу свою ответную реплику иначе: Боже мой, как вы несчастны!

Эрнст Левин, Мюнхен

(из газеты "Neues Leben Deutschland"№21/68 от 26.10.98)

РЕПЛИКА НА РЕПЛИКУ

На мою "Реплику сиониста" в №21 последовали два письма в №24, довольно интересные с точки зрения социальной психологии. Они демонстрируют две характерные черты "совка", т.е. человека, изуродованного советской идеологией и пропагандой: "синдром лучшенького" (в письме А.К "Реплика стилиста") и синдром графомана (в письме И.Ш. "Вступление в дискуссию").

Первый синдром: "Я не знаю языков, не читал зарубежной литературы, кроме той, которую Партия одобрила и перевела; не видел ни Рима, ни Парижа, ни Вены. Но нас учили: самый богатый язык русский. Самая великая литература русская, самый известный поэт Пушкин, а самая рафинированная интеллигенция ленинградская, которая живёт в самом красивом городе мира. А если и я там живу то и я автоматически самый лучшенький... среди тех, о которых мне ничего не известно! Но, конечно, если мне скажут, что "некий Левин" член ССП или лауреат, доктор наук, академик или включён в БСЭ тогда конечно! Тогда я этого Левина автоматически буду уважать, прислушиваться к его мнению, любить и целовать во все места!

Страдающему этим синдромом "стилисту" абсолютно не важно, справедливо ли я критикую антисемитские пассажи О. Бешенковской. Ему важно, что обо мне ему ничего "не сказали", а её похвалил Евтушенко. Значит, и она, и сам "стилист" лучшенькие, а меня можно спокойно мешать с дерьмом. Надеюсь всё же, что со временем этот синдром излечится. Я хотел бы только отозваться на указание о похвалах Евг.Евтушенко в адрес О.Б., (которая обещает вместе с Иосифом Бродским прославить еврейский и русский народы), но раньше и лучше меня это сделал сам Иосиф Бродский.

Ныне покойный Сергей Довлатов рассказывал:

"Бродский перенёс тяжёлую операцию на сердце. Я навестил его в госпитале... Лежит Иосиф бледный, чуть живой. Кругом аппаратура, провода и циферблаты. И вот я произнёс что-то совсем неуместное: "Вы тут болеете, и зря. А Евтушенко между тем выступает против колхозов"... Бродский еле слышно ответил: "Если он против, я за".

Второй синдром демонстрирует хорошо известный мне графоман (сейчас их наехало столько, что хочется аббревиатуру "СНГ" расшифровать как "Страна Непуганых Графоманов"), автор таких стихов:

По лугам, что от росы искристо-белы,

Босиком бегу я не спеша.
С каждым шагом молодеет моё тело,
С каждым вдохом очищается душа...


Год назад я написал несколько пародий на его вирши и получил от него грубое и оскорбительное письмо. Оно начиналось обращением "Глубоко неуважаемый мною Herr Левин" и содержало полный набор советских обличительных штампов: вы хотели обгадить меня, а обгадили себя... ваша безобразная выходка... нравственный терроризм...
Очевидно, он искренне верит, что все его вирши заведомо безукоризненные шедевры, они выше критики, а значит, любая их критика на самом деле клевета на него самого, опорочивание (обгаживание) его Личности.

И вот сейчас, "вступая в дискуссию", он утверждает, что О.Б. достаточно справедливо предвидела мою критику, чувствовала (далее он цитирует её слова), "что какой-то дурак и мерзавец уже протянул свою грязную лапу..., уже дышит жарко в лицо сорвавшаяся с цепи свора воинствующих гуманистов... и свирепо рычит, обвиняя автора в новой расистской теории"...

Каков синдромчик, а? И она, и он знают заранее, что они безупречны, и критиковать их может только дурак, мерзавец с грязными лапами и свирепая цепная свора...

Вот в какую категорию попал я на старости лет, вступившись за честь моего народа и моей страны. Причём, если каждая строка "дневника" (да и "реплики стилиста" тоже!) кричит "Всех ненавижу! Всех презираю!", то я в своей "реплике сиониста" сказал только: "Боже! Как вы несчастны!" Я не могу ненавидеть больных, изуродованных калек, а только советскую власть, которая их такими сделала.
И я благодарю Бога, Который дал мне 27 лет назад вырваться из этой чудовищной смеси цирка, дурдома и концлагеря. И почти половину этого срока я читал свои статьи и комментарии по радио "Свобода", посильно помогая разрушить этот концлагерь и освободить тех, кто теперь зачисляет меня в дураки, мерзавецы с грязными лапами и свирепую цепную свору...
Воистину, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

Эрнст Левин, Мюнхен

(из газеты "Neues Leben Deutschland"№25/72)


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1223




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer15/Levin1.php - to PDF file

Комментарии:

О.В.
- at 2014-02-23 15:35:59 EDT
Следуя этому мудрому правилу, я не стану рассуждать о том, какáя поэтесса О.Б., ибо понятия не имею о существовании такой поэтессы, "сестры Марины Цветаевой и Фридриха Ницше", которая грозится вместе с покойным Иосифом Бродским прославить мой еврейский народ (всё, выделенное жирным курсивом, взято из её "дневника" в журнале "Родная речь" №2/98).

Поэтому я ни слова не скажу лично об авторе, а инициалы О.Б. предлагаю, например, понимать как "Одна Баба".

"А мы с Иосифом Бродским... именно мы прославим и наш еврейский, и наш русский народ, − пишет О.Б., − как это уже сделали О.Э.Мандельштам и М.З.Шагал, которых теперь не могут поделить между собой сионисты, капиталисты и коммунисты".

###################################################

Мне интересно, Иосифу, который Александрович, кто-нибудь сообщил, какая крутая сестра у него в Штуттгарте? :)

Travellerу из Берлина, он же следователь-любитель
- at 2010-11-11 13:33:37 EDT
Писал бы ты уже под своим именем, Алёшка-Соломончик, давно все уже здесь тебя знают – твой дружок из Дуйсбурга проболтался.
Прощают тебя, мудака, только ради памяти твоей жены, которая в гробу переворачивается после каждого твоего выступления. Свет не видал ещё такой гниды.

Traveller Эрнсту Левину к вопросу о выездах
Berlin Germany, - at 2010-11-11 07:22:59 EDT
««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««

Э. Левин
- Wednesday, November 10, 2010 at 08:09:16 (EST)

Более того, я думаю, что в большой мере благодаря ему (Меиру Кахане) и его Лиге из СССР, выпустившего в Израиль в 1968 году примерно 200 евреев, в 1972 году выехало около 32000 человек, и я с семьёй в том числе.

»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Господин Эрнст Левин!

Ваша память о том, что благодаря Меиру Кахане Вы с семьёй выехали в Израиль, трогательна и заслуживает похвалы!

Пожалуйста, сообщите читателям Портала, благодаря кому Вам, стороннику Меира Кахане, удалось с семьёй выехать из Израиля на постоянное место жительства в Германию.

Поправка
- at 2010-11-06 16:22:52 EDT
Но ты, пора любви минýла...("Цыгане")
----------------------------------------------
Поэма Пушкина называется "Цыганы", а не "Цыгане".

Б.Тененбаум-справка
- at 2010-11-06 10:56:38 EDT
Kнигy Эрнеста Левина "И посох в руке твоей" в библиотеке нашего города выдают не больше, чем на неделю, потому что на нее запись.
Майя
- at 2010-11-06 10:41:55 EDT
Три года назад мой земляк,человек, которого я уважаю и мнению которого доверяю, попросил меня купить книгу Эрнеста Левина "И посох в руке твоей". По прочтении этой книги у меня возникли некоторые вопросы, НО Я ПОСТЕСНЯЛАСЬ ЗАДАТЬ ИХ г. ЛЕВИНУ. В прошлом году в "Еврейской газете", издающейся в Берлине, была напечатана статья об истории с художником Кипнисом. А уж из последних сообщений мне всё с Эрнестом Левиным стало ясно. Я солидарна с мнением его оппонентов.
Traveller ЭРНСТУ ЛЕВИНУ К ВОПРОСУ О НЕНАВИСТИ
Berlin, Germany - at 2010-11-06 09:07:56 EDT
««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««««
ПРЕМИЯ ИМЕНИ ОЛЬГИ БЕШЕНКОВСКОЙ
- FRIDAY, NOVEMBER 05, 2010 AT 07:19:36 (EDT)
ПРИНИМАЮТСЯ РАБОТЫ НА СОИСКАНИЕ ПРЕМИИ ИМЕНИ ОЛЬГИ БЕШЕНКОВСКОЙ.
ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ ИМЕНИ О. БЕШЕНКОВСКОЙ УЧРЕЖДЕНА В ЗНАК УВАЖЕНИЯ К ЕЕ ПАМЯТИ И ДЛЯ СТИМУЛИРОВАНИЯ ЛИТЕРАТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РУСЛЕ ЗАЛОЖЕННЫХ ЕЮ ТРАДИЦИЙ.
»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Господин Эрнст Левин!

В ВАШЕМ ДАННОМ ВЕСЬМА ПАТЕТИЧЕСКОМ И ПАСКВИЛЬНОМ ОЧЕРКЕ О, ЯКОБЫ, НЕНАВИСТИ К ВАМ ВЫ ВЫЛИЛИ УШАТЫ ОСКОРБЛЕНИЙ И ГРЯЗИ НА ГЛУБОКОГО МЫСЛИТЕЛЯ И ЗАМЕЧАТЕЛЬНУЮ ПОЭТЕССУ, БЕЗВРЕМЕННО УШЕДШУЮ ОТ НАС ОЛЬГУ БЕШЕНКОВСКУЮ.

ВПРОЧЕМ, ВАШ МЕТОД ОСКОРБЛЕНИЯ УСОПШИХ НА ДАННОМ ПОРТАЛЕ МАЛО КОГО ИЗ ЧИТАТЕЛЕЙ УДИВИТ. ВЫ И РАНЕЕ НЕ РАЗ ОБЛИВАЛИ ГРЯЗЬЮ ДАВНО УМЕРШИХ ЕВРЕЕВ, КЛЕВЕТАЛИ И ЛГАЛИ, НАСЛАЖДАЯСЬ БЕЗНАКАЗАННОСТЬЮ И СОБСТВЕННЫМ ПРЕВОСХОДСТВОМ НАД УСОПШИМИ, КОТОРЫЕ УЖЕ НИКАК БОЛЕЕ НЕ СМОГУТ СЕБЯ ЗАЩИТИТЬ ОТ ВАШИХ ЗЛОБНЫХ НАПАДОК.

НО ВЕДЬ ПРИШЛА ЖЕ ЗАЩИТА! ОНА ПРИНЯЛА ФОРМУ ПРИЗНАНИЯ ЦЕННОСТИ ПОЭЗИИ БЕШЕНКОВСКОЙ, ВЫРАЖЕННУЮ ОБЪЯВЛЕНИЕМ ПРЕМИИ, НОСЯЩЕЙ ЕЁ ИМЯ. АХ КАК НЕХОРОШО ЭТО ДЛЯ ВАС ПОЛУЧИЛОСЬ! КАК НЕПОДХОДЯЩЕ! ВЫ ПРО БЕШЕНКОВСКУЮ ЗЛОСЛОВИТЕ, ЗАВИСТЛИВО ЗЛОБСТВУЕТЕ, А ТУТ ПРЕМИЮ НА ЕЁ ИМЯ УЧРЕДИЛИ. НЕУЖЕЛИ ВЫДЕРЖИТЕ?!

ГОСПОДИН ЛЕВИН! ВЫ ОШИБАЕТЕСЬ, ВАС НЕ НЕНАВИДЯТ. ВАШЕЙ ЗЛОБНОЙ, КЛЕВЕТНИЧЕСКОЙ ПИСАНИНОЙ, ВЕРОЯТНО, ДЛЯ ВАС МАЛО ВОСХИЩАЮТСЯ, И ЭТО, КОНЕЧНО ЖЕ, ВАС ГЛОЖЕТ. БЕШЕНКОВСКОЙ ВОСХИЩАЮТСЯ. БЕШЕНКОВСКАЯ УМЕРЛА, НО ОНА ПО-ПРЕЖНЕМУ НУЖНА, И ЭТО ТОЖЕ, ПО-ВИДИМОМУ, ГЛОЖЕТ ТЕХ, КТО НИКОМУ НЕ НУЖЕН.

Интересующийся историями Эрнсту Левину
Stuttgart, Deutschland - at 2010-08-28 07:34:38 EDT
Эрнст Левин – Марку Фуксу
- Friday, August 27, 2010 at 10:10:19 (EDT)

... Лучшим нашим другом был тогда замечательный парень Слава Стёпин,
мой одногодок и коллега моей жены по преподаванию диамата в БПИ.
Её не провели по конкурсу, ...


=========================================================

Уважаемый г-н Эрнст Левин!

Из Вашей отповеди критикам Миши Шаули, неодобрительно отреагировавшим
на его мощные, безаппеляционные, идеологические "срезы", я по ходу узнал,
что и в Вашей семье не все всегда были по ту сторону баррикады, на которой, -
по философии Миши Шаули об устройстве жизни с баррикадами, - нужно было находиться
всем порядочным евреям в совдепии.

Оказывается Ваша супруга работала преподавательницой диалектического
материализма в Белорусском Политехническом Институте и даже учавствовала
в конкурсе, по которому её не провели. Можно догадаться, что конкурс
этот был на замещение постоянной должности по преподаванию диамата в БПИ.
Но преподавание диамата - это же борьба на баррикаде на стороне большевиков.

С Вашей стороны Вы в дискуссии о баррикадах с гордостью упоминаете о Ваших
победах в КВН. Г-н Левин! Но ведь Ваше многолетнее активное участие в
пропагандистских, комсомольских спектаклях КВН имело место тоже на
большевистской стороне баррикады.

Интересная история!

Хотелось бы знать, как Ваша супруга попала на большевистскую сторону баррикады?
И ещё интересно узнать, когда, по какой причине и при каких обстоятельствах Ваша
супруга перебралась с большевистской стороны баррикады на сторону баррикады,
с которой велась борьба против большевиков и на которой, по мнению г-на Шаули,
должны были находиться все порядочные евреи?

Да и как Вы сами могли соблазниться на участие в стилизованных большевиками под
развлечения пропагандистских пьесах КВН?

Кстати об "эвакуированных", можно ли Вас и Вашу семью отнести к "эвакуированным"
из Израиля в Германию?

Прямо говоря, зигзагообразно как-то выглядит Ваша история. Начало её находится
на большевистской стороне баррикады, продолжение на антибольшевистской стороне
и переезде в Израиль и далее, уже совсем необъяснимо, завершение на данный момент
на "эвакуации" в Германию.

Возможно именно вследствие этой зигзагообразности Вашей биографии некоторые Ваши
давние земляки-минчане, хорошо осведомлённые об обстоятельствах Вашего выезда
из совдепии, Вас нельзя сказать чтоб ненавидят, однако Вами не очень восхищаются.

Помощнику Модератора и жаждущему любви Эрнсту Леви
Stuttgart-Berlin, Germany - at 2010-05-15 08:14:29 EDT

- Thursday, May 13, 2010 at 16:29:01 (EDT)
Удалённый Вами постинг "следователя" (ОТ СТУДЕНТОВ-ЮРИСТОВ С ПРОСЬБОЙ ПО ЮРИДИЧЕСКОМУ ВОПРОСУ - Thursday, May 13, 2010 at 08:46:48 EDT) и его же "отзывы", подписанные"Алексей Кузнецов", "Соломон Ягодкин" и "Меркуловичи" остались в "Заметках" №15 под статьёй : Эрнст Левин. За что нас так ненавидят?
http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer15/Levin1.php

Да, об этой конкретной "бяке" мы знали, но мы всегда с признательностью принимаем ваши замечания о замеченной грязи на портале. К сожалению, удалять неприемлемые "отзывы" из-под статей в журналах технически значительно сложнее, чем вычеркивать из гостевой книги. Это будет выполнено в ближайшее время при очередных регламентных работах с базой данных. А пока просим потерпеть и закрывать глаза, видя всякую пакость под хорошими статьями. Мы обязательно всю дрянь вычистим.


“””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””””

Многоуважаемый г-н Помощник Модератора и малоуважаемый Эрнст Левин!

Мы, читатели Гостевой, воодушевлены Вашим намерением, г-н Помощник Модератора, очистить данный Портал от грязи и дряни. Мы лелеем надежду, что запланированная Вами чистка Портала будет иметь всеобъемлющий характер, и с нашей стороны просим Вас вычистить из Портала мемуары Эрнста Левина, опубликованные на Портале под названием «И посох ваш в руке вашей».

В этих мемуарах описна в мелких деталях мерзкая, отвратительная, длительная дрязга 40-летней давности, в центре которой находился её зачинщик и главное действующее лицо, Эрнст Левин, и в лживой, клеветнической форме облиты грязью давно умершие евреи, неспособные себя более защитить от вранья и клеветы Эрнста Левина.

По форме описания, по содержанию, наполненному ядом клеветы, по количеству изливаемой жёлчи и вранья, по мере озлобленности и ненависти по отношению к давно усопшим евреям мемуары эти представляют собой бесценный подарок антисемитам, подкрепляя на данном примере для антисемитов их антисемитские лживые злобствования по отношению к евреям в целом, как к прибегающим к низменным, грязным методам во взаимоотношениях между людьми.

Во имя чести усопших евреев, во имя защиты еврейского народа от возможных антисемитских злобствований, использующих грязь и клевету в мемуарах Эрнста Левина, мы просим Вас, пожалуйста, вычистите эту дрянь, эту грязную писанину Эрнста Левина с Портала.

ЭРНСТУ ЛЕВИНУ ОТ СТУДЕНТОВ-ЮРИСТОВ С ПРОСЬБОЙ ПО Ю
Stuttgart-Berlin, Germany - at 2010-05-13 08:46:48 EDT
Эрнст Левин – Марксу Тартаковскому
- Monday, May 03, 2010 at 11:08:51 (EDT)

Таким образом, мне необходимо знать: не меня ли, Э.Левина, вы назвали "хренью", чтобы выяснить основания этой вашей инвективы, а затем и второй, недавней, которая содержит ложь и клевету, что влечёт за собой ответственность по статье 187 Уголовного Кодекса ФРГ, §11, абз.3?

/././././././././././././././././././././././././././././././././././././././././././

Уважаемый г-н Эрнст Левин!

Как мы понимаем, Вы сведущи в немецком Уголовном Кодексе. Поэтому мы обращаемся к Вам с просьбой по одному юридическому вопросу. Не изволите ли Вы нам, пожалуйста, пояснить, по какой статье немецкого Уголовного Кодекса несёт ответственность тот, кто в письменной форме оскверняет память умерших, клевещет и лжёт об умерших, систематически распространяя враньё и клевету о личных качествах усопших и их деятельности при жизни в этом мире? Какое наказание предусматривает немецкий Уголовный Кодекс за подобные мерзкие действия?

Кстати, не случалось ли Вам читать некие мемуары одного весьма озлобленного, но совершенно безвредного, жалкого, беспомощного и очень больного старичка, в которых этот несчастный сводит счёты с покойниками за некие нелепые, никому неинтересные, мелкие личные обиды 40-летней давности, поливая покойников грязью? Правда, этот замученный смехотворной, неутолённой жаждой величья, застарелыми, ноющими обидами, набором болезней и судьбой-злодейкой старичок кроме осквернения памяти умерших по совместительству очень любит лицемерно и высокопарно читать проповеди и поучать других морали, что само по себе весьма занимательно!

Под какую статью немецкого Уголовного Кодекса Вы, как знаток Кодекса, смогли бы подвести этого пышущего бессильной злобой, но в сущности безвредного и потому по-своему потешного старичка-мемуариста? Возможно, по старости и по состоянию здоровья немецкий Уголовный Кодекс таких прощает?

Будем рады услышать аргументированное пояснение.

Меркуловичи
Fair Oaks, CA, США - at 2009-12-30 13:35:05 EDT
Эрнст Левин - "Меркуловичам"
- Wednesday, December 30, 2009 at 12:22:58 (EST)
"представьтесь, пожалуйста, точнее: имена, город, электронный адрес, возраст, род занятий; из какого города и когда приехали, сохранили ли российское гражданство, крещёные ли (в этом случае отвечать не буду) и т.д.

-Г-н Левин, учитесь анализировать текст, а не собеседника. Ни наш возраст, ни место жителства, ни род занятий, ни гражданство, ни родной язык, ни наличие судимостей, вероисповедание, сексуальная ориентация НИКАКОГО отношения к высказанному нами мнению НЕ ИМЕЮТ. Irrelevant, как говорят, в наших краях. МНЕНИЕ наше Вам известно.
Меркуловичи.


Меркуловичи
США - at 2009-12-30 11:57:23 EDT
Не знаем как так получилось. но часть нашего отзыва (начало)попала в Гостевую книгу, окончание - здесь. Sorry, как говорится, за неудобство чтения.

Э.Левин
- at 2009-12-30 11:10:08 EDT

Отзыв - Wednesday, December 30, 2009 at 08:08:12 (EST)

http://de.wikipedia.org/wiki/Loreley Die Loreley (oder Lorelei, Lore-Ley, Lurley, Lurelei, Lurlei) ist ein Schieferfelsen im UNESCO-Welterbe Oberes Mittelrheintal bei Sankt Goarshausen, Rheinland-Pfalz....
«Цыганы» – правильно, описка. Спасибо. Дурновкусие – согласен (хотя о вкусах не спорят), но чаще – просто халтура, экспромты квнского типа: это жн не для публикации делалось, а для однократного прочтения на вечере в общине (посвященного 70-летию моего друга Мих.Мих.Генина, московского писателя-юмориста) Благодарю за отзыв.

Отзыв
- at 2009-12-30 08:08:09 EDT
Имя Лорелеи пишется по-немецки не так, как у вас:
не Loreley, a Lorelei.

Поэма Пушкина называется не "Цыгане", а "Цыганы.

А в остальном, высекли вы графоманов очень хорошо по существу. Иногда, правда, заметна и у вас безвкусица в пародиях.

Меркуловичи
CA, США - at 2009-12-29 22:02:48 EDT
ОКОНЧАНИЕ НАШЕГО ОТЗЫВА

Впрочем, что нам "на х*й" (это мы Вас цитируем ) разбирать, почему Вас так раздражает Ваш герой. Написал он Вам письмо в абсолютно корректных выражениях, до "заборной" лексики, в отличие от Вас, не опустился, ну попросил не приходить на его выступления, если они Вам так не нравятся, мол, зачем же мучаться. Ну и что? Да успокойтесь и забудьте.
Забавно, что вся Ваша злоба, излитая десять лет назад вдруг ожила опять, уже здесь, в "Заметках по Еврейской Истории". То ли исписАлись Вы в конец, то ли свое "Я" в Еврейскую Историю занести спешите. Ну так - вперед с песней и флагом, с вашими ЖКТ и МПС шутками. А если Вы считаете, что Вас кто-то ненавидит, то явно преувеличиваете свою значимость. Как сказал поэт, "И только рад, что есть - презренье,/Надежный лекарь всех обид",- вот этому и надо научиться Вашему герою, излечиваться от обид по рецепту Галича.
С наилучшими пожеланиями в переводах, критике и версификаторстве, а также в освобождении от избыточных запасов желчи в Вашем ЖКТ.
Меркуловичи, Калифорния

Эрнст Левин
- at 2009-12-16 01:44:12 EDT

Соломон Ягодкин Штутгарт, Германия - Tuesday, September 29, 2009 at 17:56:06 (EDT)
Видок - давно уже общепринятый символ человеческой подлости. Так что, г-н Левин, всё правильно, это именно о Вас. Без какого-либо уважения к Вам, Алексей Кузнецов (он же и Соломон Ягодкин).
Отклик на статью : Эрнст Левин. За что нас так ненавидят?
––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Иными словами, Алексей-Соломон, я для Вас – воплощение человеческой подлости. Позвольте узнать, какие именно мои поступки или слова в комментируемой Вами статье дали основания для этого обвинения? Цитаты, пожалуйста.

Соломон Ягодкин
Штутгарт, Германия - at 2009-09-29 17:56:06 EDT
Видок - давно уже общепринятый символ человеческой подлости. Так что, г-н Левин, всё правильно, это именно о Вас. Без какого-либо уважения к Вам, Алексей Кузнецов (он же и Соломон Ягодкин).
Эрнст Левин
Тель Авив, Израиль - at 2009-09-29 15:37:29 EDT
Соломон Ягодкин - Штутгарт, Германия - Saturday, September 26, 2009 at 04:32:33 (EDT):
Г-н Левина хочу сердечно поздравить с тем, что он тоже обязательно останется в памяти человеческой, как благодаря тому же Пушкину осталось незабытым такое ничтожество, как Видок. Но велика ли эта слава, больше похожая на позор?
Отклик на статью : Эрнст Левин. За что нас так ненавидят?
""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""
Ах, это вы, г-н Ягодицын (или Алёша Кузнецов, или "следователь-любитель", или как вас там сегодня зовут?) Рад снова слышать вас через 11 лет после вашей "Реплики стилиста"! Отлично сохранились – всё тот же синдром лучшенького! И стиль, и вдохновенное камланье...
Сердечно благодарю за желание "сердечно поздравить меня с тем, что я тоже обязательно останусь в памяти человеческой незабытым, как благодаря тому же Пушкину такое ничтожество, как Видок". Боюсь только, что ваше желание несбыточно. И меня, и вас, и ваших друзей – питерских графоманов-выкрестов, "контингентных беженцев" от еврейского народа, последний забудет очень скоро и прочно. Ну, разве что пара последних идишистов вспомнит, что некое ничтожество Левин впервые перевело на русский Ицика Мангера... Но если говорить обо всём (то есть, нерусском) человечестве, то ни талантливая русская поэтесса О.Бешенковская, ни даже "наше всё", ученик Байрона Александр Сергеевич Пушкин (фамилию которого с трудом вызубрил Обама перед визитом в Москву) никогда не обретут такой известности в мире, как "ничтожество" Эжен Франсуа Видок. И известен он отнюдь не "благодаря тому же Пушкину" или Фаддею Булгарину (как вас учили в Совке), а самому себе, своим мемуарам и – в последние годы – Жерару Депардье... Впрочем, почитайте сами – например, http://bibliotekar.ru/100avant/50.htm и подумайте, кто из вас двоих ничтожнее: Эжен Франсуа или Алёха Ягодкин.

Соломон Ягодкин
Штутгарт, Германия - at 2009-09-26 04:32:33 EDT
Г-н Левина хочу сердечно поздравить с тем, что он тоже обязательно останется в памяти человеческой, как благодаря тому же Пушкину осталось незабытым такое ничтожество, как Видок. Но велика ли эта слава, больше похожая на позор?...
Инна Иохвидович
Штутгарт, Германия - at 2009-09-25 11:06:39 EDT
Г-н Левин! Было весьма прискорбно прочитать в вашем сообщении об Ольге Бешенковской. Читайте её стихи,м.б. вы поймёте, к а к о г о Поэта мы потеряли, и эссе её кстати тоже. Она не версификатор, а Поэт и мыслитель.
Поменьше жёлчи г-н Левин, вспомните хороший образ у Г.С.Померанца об "ангеле сражающемся за правое дело, и о пене, выступающей у него на губах" Или вспоминая Фр.Ницше, о "том, что если долго смотреть в бездну, то бездна отразится в вас".Всего наилучшего

Юлий Герцман
- at 2009-09-13 22:28:16 EDT
Дорогой Эрнст, получил огромное удовольствие от статьи в целом, и от пародий в частности. А потом тяжелая дума омрасила мое чело: а на хрена Вам это надо - высмеивать явно ничтожных стихорплетов. Оттягиваться - так на принадлежащих к своей весовой категории, а то ведь Шницель оказывается прав: делаете ему на халяву рекламу. Я это, конечно, безо всякой попытки поучений, а, наоборот, со всевозможным респектом...
Националкосмополит
- at 2009-09-12 08:21:17 EDT
За что читаешь ты меня?
За то, что ты меня читаешь.

Графоманы!
Не комплексуйте!
Все вы писатели раз вам нравится писать.
Когда – то не то, что бы писать, но говорить не каждому позволялось.
Правда заключается в том, что все, так называемые писатели просто друг другу читатели.

Пишите короткие исповедальной искренности тексты и читайте их друг у друга с обязательным обсуждением.
Не можете написать свой текст?
Нет проблем.
Берите любой триггирующий ваш креатив текст за базу и осуществляйте его модернизацию.
После модернизации – вы автор.

Как в изобретательском деле практически не бывает пионерских изобретений, так и в писательском практически не бывает пионерских текстов.

Тот, кто пишет, надеясь заработать, сегодня выглядит клиническим идиотом.
Поэтому остаются те, кто не может не писать.

Почему же мы – графоманы в нищете нашей травим других графоманов – братьев своих?!
Если бы мы друг друга от денежной кормушки отмазывали, то тут была бы логика.
А здесь какой-то инстинкт – оскорблять друг друга вместо того, что бы модернизировать и совершенствовать тексты друг друга.

На могиле у каждого графомана – от Шекспира до Вани Тюлькина будет стоять компьютер и посетитель сможет послушать читаемые им тексты.

Будет создана такая ситуация, когда если забудут Ваню Тюлькина, то забудут и Шекспира.

Помните гениальный фильм «Козленок в молоке».
Там на спор из совершенного ничтожества сделали великого писателя.

В будущем только по жребию кого-нибудь из нас – графоманов будут воскрешать виртуально, и к середине дня воскрешенный будет знаменитей любого Хеменгуя.

Анонимки писать не надо, но и графоманами оскорблять пишущих от всего сердца людей не надо, ибо рукою графоманов Господь управляет.
Я помню, как Бродского известные поэты уровня Ахмадулиной, Вознесенского, Рождественского, Евтушенко графоманом называли.
Да он и был графоман.
Посмотрите фильм о нем.
Не родители, никто его практически как поэта не уважал.

Но я прекрасно помню выражения лиц всех этих почувствовавших себя в одну минуту маргиналами поэтов, когда этот недоучка и тунеядец получил Нобеля.
Все они оказались мелкими графоманами по сравнению с этим парнем.

Миша Шаули
Кфар Сава, Израиль - at 2009-09-08 14:04:07 EDT
Здорово, Эрнст!
Ваше время слишком дорого, чтобы тратить его на ответы трусливым анонимам. Тратьте его лучше на весёлое версификаторство.
Кстати, какой-то американец сравнил верлибр с теннисом без сетки: играть легче, но неинтересно.

Илья Рубинштейн
Москва, Россия - at 2009-09-08 06:22:45 EDT
Браво, Эрнст.

Удачи