©"Заметки по еврейской истории"
август 2009 года

Марк Аврутин


«Гонка за лидером»

(Об истории ракетно-космической гонки СССР и США)

Посвящается 20-летию запуска комплекса «Энергия-Буран»

Пролог

Работы по программе создания советской космической многоразовой системы «Энергия-Буран» по-настоящему развернулись лишь после того, как президент Р. Никсон объявил о начале разработки «Спейс Шаттла» в рамках национальной программы США.

В инициативном порядке в многочисленных авиационных, а позднее и ракетно-космических КБ бывшего Советского Союза тоже проводились разработки воздушно-космических аппаратов. Так уже в 1958 году в справках Министерства обороны СССР появились упоминания о космолетах, космопланах, ракетопланах и т. п. В начале 1960 годов были даже осуществлены экспериментальные пуски маневрирующих ракетопланов Генеральным конструктором Михаилом Янгелем, а в 1976 и 1978 годах дважды совершил полет в рамках программы «Алмаз» Генерального конструктора В. Челомея многоразовый космический аппарат под названием «Космос-881». На том этапе речь о копировании «Шаттла», естественно, даже и не могла идти.

Но, когда в 1976 году было принято правительственное решение о начале создания собственной многоразовой ракетно-космической системы, то первые технические предложения по «Комплексной ракетно-космической программе», представляли собою, в значительной степени, копию американского Шаттла. Основные характеристики, как самого корабля, так и схемы его выведения, были приняты равными соответствующим характеристикам в программе «Спейс Шаттла». Однако вскоре от реализации американской схемы «Спейс Шаттла» полностью отказались (о причинах – ниже).

15 ноября 1988 года в 6 ч. 00 мин. 02 с. состоялся пуск корабля «Буран». Предстартовая подготовка прошла практически без замечаний, все системы корабля функционировали исправно. Вот только погода портилась с каждой минутой. За несколько часов до старта было получено штормовое предупреждение: увеличивается облачность, снег, порывы ветра до 20 м/с. Несмотря на опасность обледенения ракеты, было принято решение – старт не отменять. Пуск прошел нормально. Ракета-носитель «Энергия» свою задачу выполнила полностью, произошло отделение корабля, и через три часа после старта на экранах мониторов появился возвращающийся «Буран». На высоте 4 км он начал выполнять глиссаду. Затем, пробежав 1620 м, 80-тонный корабль замер посреди посадочной полосы. Завершенная с таким блеском посадка орбитального корабля в полностью автоматическом режиме вызвала восторг у всех участников пуска.

Зарубежные средства массовой информации, специалисты НАСА отмечали, что «техника русских находится на гораздо более высоком уровне, чем их пытались уверить». Внутри же страны после триумфального запуска комплекса «Энергия-Буран», как ни странно, разгорелась война вообще против космоса. Газеты писали, что мы, наконец-то, «всерьез начали считать деньги. Отказались от переброски рек, стремимся переориентировать оборонную промышленность на нужды народного хозяйства, сокращаем армию... В этой связи – не пора ли сократить ассигнования на освоение космоса, который слишком щедро все годы финансировали? В результате образовалось много дыр». Между собой об этом люди говорили давно, даже работавшие в ракетно-космической отрасли. Теперь же всё это прорвалось наружу, чему способствовал стремительно нараставший дефицит всего и во всем. В результате в августе 1989 года были закрыты программы совершенствования тяжелых ракет на базе ракеты-носителя «Энергия». Вскоре, вслед за этим были приостановлены работы и по кораблю «Буран».

Среди множества причин, по которым было принято решение о прекращении работ по «Бурану», чаще других называют развал Советского Союза. Но и сама эта последняя советская победа в космосе, вместе со множеством ей предшествовавших, внесли свою лепту в развал страны. Однако не только тем, что подорвали её экономику, как это принято считать. Более существенной, возможно, стала потеря веры в правильность проводимой политики. Другими словами, была подорвана вера народа в существовавшую власть. Россия, «в которую нужно только верить», всегда отождествлялась с государством, с властью. Поэтому потеря веры во власть была равносильна потере веры в Россию, и все, кто мог, от неё отпали.

Подрыв веры в существовавшую власть нарастал постепенно. Длительное пренебрежение даже не интересами, а самыми насущными потребностями народа вызвал тот массовый протест на рубеже 80-90-х годов прошлого века, который буквально смёл советскую власть. Впервые это пренебрежение проявилось уже в 1945 году, когда весь народ был уверен, что после победы наступит потепление. Вместо этого власть втянула страну в «холодную» войну ещё до полного окончания «горячей». То есть не в 1946 году по инициативе Черчилля, в чем нас убеждали и практически убедили, а в апреле 1945 года началась та самая «холодная» война с погони за немецкими атомными и ракетными трофеями.

В 1946 году, когда очень многие ещё продолжали жить в землянках, началась новая гонка вооружений. Сталиным была поставлена задача: «Превзойти Запад» – подразумевалось, конечно же, в области вооружений. В 1947 году провели пуски пока ещё собранных из трофейных агрегатов немецких ракет ФАУ-2, в 1949 году испытали воспроизведенную копию американской атомной бомбы и т. д. Страна в очередной раз напряглась и из последних сил продолжила победоносное развитие советской истории, начавшееся разгромом немцев под Сталинградом. Непрерывное подтверждение этой «победоносности», перенапряжение им вызванное, стали причинами последующего упадка, который впервые проявился в том, что страна в начале 1960 годов оказалась опять на грани голода и вынуждена была пойти на закупку миллионов тонн зерна. Не взирая на это, власть продолжала с упоением демонстрировать безграничное могущество своей страны, осуществляя одну за другой всё более грандиозные программы: первая в мире атомная электростанция, первый в мире пассажирский реактивный самолет, первый в мире ИСЗ, первый в мире полет человека в космос и, наконец, обещание: «через 20 лет – в коммунизме».

Многие наши победы были попросту сфальсифицированы. Но даже когда с гордостью говорим о победах, которые признаны бесспорными, невольно при этом испытываем ещё и сильное чувство горечи от наших потерь, всегда многократно превосходивших потери противника. Непростительное сочетание бездарности и беспредельной жестокости, безжалостности командиров к своим подчиненным никогда не будет забыто потомками. Потому и прижилось в народе выражение: «праздник со слезами на глазах», а вот другое выражение – «мы за ценой не постоим» – явно было ему навязано сверху. Да и цену ту от народа до сих пор тщательно скрывают. Но ещё большей тайной стала цена наших послевоенных побед.

Большинство космических побед пришлось на время правления Никиты Хрущева, который якобы был большим романтиком. Может, и был, хотя в это верится с трудом. Зато он не мог не чувствовать, что развенчанием культа Сталина сильно подорвал веру народа во власть вообще. Поэтому и пытался любыми средствами восстановить эту веру. Грандиозные по тем временам космические успехи должны были внушать советским людям убеждение, что всё делается совершенно правильно, а мировой общественности – веру в безусловный приоритет социалистической космонавтики. Вместе с тем многие победы в космосе, по мере возрастания возлагаемой на них идеологической нагрузки, оказывались лишенными прочного под собою фундамента. Это положение предполагается в дальнейшем обосновать. При этом автор совершенно не преследует цели дискредитировать достижения советской ракетно-космической техники, созданием которой занимались по-настоящему яркие личности и верившие в них огромные коллективы.

Полагают, что запущенная Королевым в 1933 году ракета явилась прообразом той самой ракеты, которая спустя 24 года вывела на орбиту первый ИСЗ, а сам Королев в созданном по инициативе Тухачевского ракетном институте (РНИИ) приступил в начале 1930 годов к реализации космической программы, намного опередив Запад. На самом же деле прообразом знаменитой «семерки», с которой были связаны не только первые космические победы Советского Союза, но и большинство последующих, была немецкая управляемая ракета А-4, созданная в качестве оружия возмездия и ставшая известной как ФАУ-2. Ничего подобного ФАУ-2 в 1945 году у союзников не существовало. И если в СССР были созданы и доведены до промышленного производства ракетные установки «Катюша», то у американцев и англичан не было и этого. Немцы же к 1944 году освоили массовый выпуск жидкостных ракетных двигателей с тягой в 27 тонн, что показалось совершенно невероятным советским ракетчикам, которыми был создан к тому времени двигатель с тягой 1200 кг, и то – экспериментальный. Поэтому прорыв в космос, осуществленный во второй половине 1950 годов двумя сверхдержавами – Советским Союзом и США, – связан с достижениями немецких ракетчиков. Более того, все американские ракетно-космические успехи первых тридцати послевоенных лет неразрывно связаны с немецким «ракетным бароном» Вернером фон Брауном.

В том, что происходило потом, многое кажется спорным. В то время как в США после 1975 года полностью прекратили пилотируемые полеты, отказались от дальнейшего использования надежной сверхтяжелой ракеты «Сатурн-5», в Советском Союзе беспрерывно запускали международные космические экипажи, эксплуатируя модификации всё той же «семерки», так и не создав нового сверхтяжелого носителя «Н-1». Однако 12-ю годами позже сверхтяжелый носитель «Энергия» был всё-таки создан, как будто бы только для того, чтобы через пару лет о нем забыть, списав все миллиардные затраты на его создание. Американцы же после смерти фон Брауна в 1976 году, похоже, вообще перестали интересоваться вопросами повышения мощности ракетных двигателей. Впрочем, в Советском Союзе после смерти в 1989 году самого крупного создателя ракетных двигателей акад. Глушко произошло то же самое, хотя и по другим причинам.

США 12 апреля (отмечавшийся в СССР как день космонавтики) 1981 года осуществили первый запуск «Шаттла», ознаменовав тем самым поворот в сторону явной милитаризации космоса. Советскому Союзу в 1988 году удалось создать видимость того, что ракетно-космический комплекс, равноценный американскому «Спейс Шаттлу», у него тоже существует. Но, во-первых, комплекс «Энергия-Буран» принципиально отличался от американского «Спейс Шаттла». Это различие отражается даже в их названиях. Американцы создали космический самолет. В Советском Союзе был создан сверхтяжелый носитель «Энергия», способный выводить на орбиту полезную нагрузку массой 100 тонн. В 1988 году в качестве таковой был выведен космический корабль «Буран», внешне похожий на американский «Шаттл», но по сути своей не являвшийся самолетом, а только планером, ибо в атмосфере Земли у него использовались только аэродинамические поверхности в «бездвигательном» режиме. К тому же совершивший тогда свой первый и единственный полет «Буран» представлял собою упрощенную версию корабля, предназначенного только для испытательного полета и совершенно непригодного для эксплуатационных полетов. Параллельно с комплексом «Энергия-Буран» создавалась орбитальная станция нового поколения «Мир», судьба которой оказалась чуть лучше – она пережила на несколько лет Советский Союз.

1. Начало ракетно-космической гонки

Русские в Германии. Уже в начале апреля 1945 года в Москве начали собирать специалистов для отправки их в Германию. Кто-то в высшем руководстве понял, что от захвата немецких ракетных и атомных трофеев будет зависеть будущее страны. Созданный Тухачевским в 1933 году многопрофильный ракетный институт естественно подвергся в 1937 году репрессиям. Руководство института было расстреляно. Заместитель начальника института Королев чудом уцелел: незадолго до этих событий он из-за конфликта с начальником был переведен на должность старшего инженера, и поэтому избежал расстрела, отделавшись арестом. После 1938 года в институте осталось лишь одно направление по твердотопливным ракетам, которое сохранилось, благодаря разработке нового вида оружия – гвардейских минометов «Катюша».

Бериевские «шарашки», созданные в ГУЛАГе, спасли жизнь многим специалистам – Королев был одним из них. В Омской «шарашке» он работал с Туполевым, в Казанской встретился со своим коллегой по РНИИ Валентином Глушко. В 1945 году по личному указанию Сталина и Королеву, и Глушко, и многим другим была предоставлена полная свобода. 23 апреля, когда ещё штурм Берлина был в самом разгаре, в Германию вылетела первая группа ракетчиков. Хотя непосредственно ракетчики были представлены лишь одним Исаевым. Остальные были специалистами в области управления. Королев и Глушко прибыли в Германию несколькими месяцами позже. Советские авиационные специалисты к беспилотным ракетам интереса не проявляли, считая их просто снарядами. Такого же мнения придерживалось большинство советского руководства на уровне наркомов.

Пока советские войска штурмовали Берлин, их американские союзники в спешном порядке вывозили полностью собранные ракеты вместе с испытательным и технологическим оборудованием с подземного завода в Тюрингии, которая по соглашению должна была войти в советскую зону. Обнаруженный американцами там завод выпускал 35 ракет в день. Ничего подобного ФАУ-2 на ЖРД такой большой мощности у союзников не было. Оказалось, что достигнутому немцами во время войны, союзникам противопоставить было нечего. Помимо ракет ФАУ-1 и ФАУ-2, зенитных управляемых ракет (ЗУР), у немцев был проект космического самолета-бомбардировщика, способного достигнуть Нью-Йорка. Схема этого аппарата может считаться прообразом «Шаттла». А спроектированного немцами дальнего бомбардировщика с ракетным двигателем тягой 400 тонн и горизонтальным взлетом нет до сих пор.

Достижения немцев. Немецкие офицеры, униженные поражением в Первой мировой войне, сразу поверили в ракеты. В 1934 году было сформировано первое подразделение по ракетной технике. В 1936 году началось строительство сверхсовременной военной базы Пенемюнде в устье реки Пене на острове Узедом в Балтийском море. На Пенемюнде выделялись огромные средства, сравнимые с теми, что тратились на производство танков. К исследованиям в этой области привлекли лучших специалистов Германии, Австрии и Чехословакии. В марте 1940 года на стенде в Пенемюнде были проведены огневые испытания ЖРД с тягой 25 тонн. 15-метровая ракета А-4 с таким двигателем была способна перенести тонну взрывчатки на расстояние 200 км. В 1942 году началось строительство огромного подземного завода для массового производства ракет. Завод работал с 1943 и практически до мая 1945 года.

Прибывшие в Германию советские специалисты впервые узнали о немецких ракетах лишь в июле 1944 года, когда английская разведка получила от польских партизан сведения о секретном немецком полигоне. Он был создан в Польше в качестве резервного после страшной бомбардировки, которой подвергся Пенемюнде в 1943 году. Черчилль тогда обратился к Сталину с просьбой дать указание советским войскам сохранить аппаратуру, которая будет обнаружена на этом полигоне. Советские специалисты получили задание до передачи найденных останков немецких ракет англичанам реконструировать их общий вид, попытаться определить их характеристики и понять принцип управления ими.

Освоение немецкого опыта. В 1945 году и СССР, и США привлекли к сотрудничеству немецких специалистов, но организовано это сотрудничество в обеих странах было совершенно по-разному и плоды оно принесло тоже разные. 2 мая 1945 большая группа немецких ракетчиков во главе с Брауном, тайно перебравшись на юг Германии, сдалась американцам. Вскоре все они были переправлены за океан, где составили «мозговой центр» ракетной, а позднее и космической отрасли Америки. К тому же почти весь технический архив Пенемюнде тоже попал к американцам.

Советские же специалисты по согласованию с военным командованием создали несколько научных центров, под крышей которых собирали и немецких специалистов, и оставшуюся после «набегов» американцев ракетную технику. Нашли и привлекли к сотрудничеству крупных ученых и хороших специалистов в области гироскопии, рулевых машин, автоматического управления, баллистиков. Немцы, убедившись, что имеют дело со специалистами, а не армейскими офицерами, согласились сотрудничать. К сожалению, среди этих специалистов практически не было тех, которые имели непосредственное отношение к ракетам, – почти все они оказались в американской зоне. Поэтому были предприняты усилия по переманиванию настоящих ракетчиков. Самым значительным результатом этой деятельности стало сманивание заместителя Брауна по радиоуправлению ракетами Греттрупа.

В сентябре 1945 года американцы и англичане, в распоряжении которых оказались помимо полностью собранных ракет ещё и кислородный завод, заправочное и стартовое оборудование, с помощью немецких ракетчиков провели демонстрационные пуски ФАУ-2 для представителей союзного командования. По мнению присутствовавшего там Королева, по сравнению с ФАУ-2 его гирдовские ракеты показались ему игрушечными.

Советские специалисты пробыли в Германии до 1946 года, собрав десятки ракетных двигателей, различное наземное оборудование, установщики ракет, цистерны с горючим и многое другое. Кроме того, на фирме «Карл Цейс» воспроизвели гироскопы разработки фирмы «Сименс». Всё это было отправлено на опытный завод, расположенный рядом с подмосковной станцией «Подлипки». Из этого оборудования, вывезенного из Германии, к 1947 году собрали 10 ракет, с которыми в сентябре выехали на полигон Капустин Яр в дельте Волги. В октябре начались пуски ракет. По их завершению Королеву поручили наладить производство точной копии ракеты ФАУ-2 для постановки её на вооружение под индексом Р-1, добившись повышения надежности и точности стрельбы в соответствии с требованиями армии. Поэтому немецкие ракеты, созданные в Пенемюнде, бесспорно следует считать основой советской ракетной техники.

Немецкие специалисты в СССР и в США. В 1946 году более 200 немецких специалистов – некоторых с семьями – привезли в Советский Союз. На первое время их разместили в пустовавших санаториях и домах отдыха в окрестностях станции Подлипки. Весной 1947 года на озере Селигер в помещениях бывшего дома отдыха создали филиал НИИ-88, куда переместили немецких ракетчиков. Их материальное положение и бытовые условия были даже лучше тех, в которых находились советские специалисты, и уж, конечно, никак не могли сравниваться с положением настоящих военнопленных. Немецкие специалисты готовы были добросовестно работать, однако, по мнению ответственных представителей органов режима, совместная работа советских специалистов с немцами, т.е. непременно фашистами, была совершенно недопустима. К тому же в это время в стране началась борьба с «иностранщиной», космополитизмом, низкопоклонством перед Западом, на фоне которой подобны представления воспринимались как вполне естественные.

Немцам поручили самостоятельно разработать проект ракеты средней дальности (600 км). Королев, коллектив которого работал над аналогичной темой, не скрывал своего недовольства такой постановкой дела. Он хотел быть полновластным хозяином ракеты, игнорировал все немецкие предложения. Похожим образом вели себя разработчики системы управления Рязанский и Пилюгин, а вот Глушко, напротив, поставил немецких специалистов на ответственные посты, совершенно не опасаясь конкуренции с их стороны.

Немцы, работавшие в филиалах НИИ-88, ряда других институтов, не получали никакой информации о работах своих советских коллег. Тем не менее, большую группу немецких специалистов по указанию Устинова взяли осенью 1947 года на пуски ракет на полигон Капустин Яр. Более того, их привлекли к анализу причин совершенно неудовлетворительной точности стрельбы. Немцы с порученной задачей вполне справились, подтвердив свой творческий потенциал, который следовало бы использовать с максимальной эффективностью. Однако этому мешало двойное противодействие: и со стороны будущих главных конструкторов, и со стороны «режимщиков». Постепенно все работы в «немецких» филиалах были свернуты, так как их продолжение в условиях полной изоляции становилось невозможным, а допустить немцев к кооперации в этой отрасли означало бы разглашение государственной тайны. Ситуация становилась тупиковой, а пребывание немецких специалистов в СССР – бессмысленным. Поэтому в начале 1950 годов немцам предоставили возможность вернуться на Родину.

Совершенно по-другому сложилась судьба немецких ракетчиков в США. Уже в 1945 году в созданном в Хантсвилле ракетном комплексе под руководством Вернера фон Брауна трудились 127 немецких специалистов. С каждым годом их численность увеличивалась, в том числе и за счет специалистов, которых приглашали уже из Западной Германии по контракту. Практически все должности начальников отделов занимали немецкие специалисты. Под руководством фон Брауна была создана первая боевая американская ракета «Редстоун». С помощью её модификации «Юпитер-С» был выведен первый американский ИСЗ. Немцы сохранили приверженность к кислороду, а этиловый спирт заменили керосином. Вскоре Браун предложил новую пару – кислород с водородом. Советские же ракетчики долгое время опасались работать с водородом.

Примерно в то же время, когда в СССР приняли решение «избавиться» от немецких ракетчиков, в США им предоставили гражданство. Вернера фон Брауна не побоялись назначить директором ракетного комплекса в Хантсвилле, возложив на него ответственность за разработку тяжелых ракет. Позднее ему доверили руководство национальной космической программой, назначив заместителем директора НАСА и начальником космодрома на мысе Канаверал. Заслуга Брауна в том, что он убедил американское руководство в необходимости создания более мощной ракеты, чем та, которая вывела первый советский ИСЗ (легендарной «семёрки). И такая ракета – «Сатурн-5» – под его руководством была создана. С её помощью и опять же под руководством фон Брауна в период с 1969 по 1972 годы были осуществлены шесть лунных экспедиций. Таким образом, в Америке в полной мере использовали творческий потенциал немецких специалистов во главе с Вернером фон Брауном, и это обстоятельство, безусловно, сказалось на результатах ракетно-космической гонки двух сверхдержав.

2. Хроника ракетно-космической гонки

После окончания Второй мировой войны соперничество Советского Союза и США в области создания управляемых ракет дальнего действия продолжилось. Однако всё, что происходило до запуска в СССР первого ИСЗ в 1957 году, вряд ли может быть названо ракетно-космической гонкой в смысле открытого соревнования двух стран. Впрочем, полностью открытым оно не было никогда. Но если после 1957 года в эту «гонку» была вовлечена мировая общественность, на которую «сваливались» сообщения об очередных достижениях в освоении космического пространства, то обо всём происходившем до того вообще никому и ничего не было известно.

Работы же в этой области по-настоящему начались в СССР в 1946 году, когда вышло постановление ЦК КПСС и правительства по вопросам создания ракетной промышленности, государственного полигона для запуска ракет и специальных войск. Этим постановлением предусматривалось освоение немецкой технической документации, под которым понимался её перевод на русский язык, восстановление лабораторного оборудования, испытательных стендов, а также подготовка кадров и создание сборочного производства. В развитие этого постановления тремя месяцами позже Королев был назначен главным конструктором баллистических ракет с ЖРД. Под Москвой рядом со станцией «Подлипки» был создан головной институт новой отрасли. В приказном порядке Королеву было запрещено создавать что-либо своё прежде, чем будет полностью воспроизведено всё достигнутое немцами к 1944 году. Эта установка раздражала Королева, но изменить её было невозможно – требовалось воссоздать систему чисто военного назначения. Конечно, постановление не содержало даже упоминания о космонавтике. Более того, можно считать, что до 1959 года вообще не существовало какой-либо космической технологии, отличной от ракетной.

Итак, запуском 4 октября 1957 года первого ИСЗ было положено начало открытой ракетно-космической гонки СССР и США. И хотя предложения АН СССР по исследованию космического пространства при помощи ИСЗ были одобрены Совмином ещё в 1954 году, а в конце 1956 года работы по созданию и выводу ИСЗ массой 1,5 тонны с научной аппаратурой были узаконены постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР, запуск ИСЗ стал событием случайным. Ниже мы подробнее остановимся на этом, а пока вкратце перечислим основные вехи ракетно-космической гонки двух стран.

Запуск ИСЗ вызвал оглушительный фурор во всем мире, а Хрущева привел просто в состояние аффекта, и он потребовал от Королева запуск ещё одного ИСЗ к годовщине Октябрьской революции. 3 ноября 1957 года была запущена вмонтированная в последнюю ступень носителя капсула с собакой Лайкой. После запуска ИСЗ факт существования в СССР межконтинентальной баллистической ракеты, способной развивать первую космическую скорость, стал абсолютно очевидным, и правительство США отреагировало на него вполне адекватно.

В течение прошедших после окончания войны десяти с лишним лет США, располагая военными базами вдоль границ соцстран, достаточным количеством ядерных зарядов, огромным флотом тяжелых бомбардировщиков, не особенно напрягались в развитии ракетной техники. Воспроизведя копию немецкой ФАУ-2 и создав на её базе ракеты средней дальности с термоядерным зарядом в головной части, которые были размещены в Турции и Италии, Америка чувствовала себя в достаточной степени защищенной. Предложения Вернера фон Брауна по созданию средств, необходимых для освоения космического пространства, не имели общественной поддержки. Да и сам Браун влиянием не пользовался, в первую очередь, из-за своего нацистского прошлого. Поэтому трудно сказать, кто больше выиграл – Королев или Браун – от запуска первого ИСЗ.

После запуска советского спутника США объявили космическое пространство сферой своих интересов. Браун тут же предложил в кратчайшие сроки подготовить и осуществить запуск американского спутника. ИСЗ «Эксплорер-1» был запущен подразделением фон Брауна 1 февраля 1958 года. Несколькими месяцами позже было создано гражданское управление по исследованию космического пространства НАСА, а Вернер фон Браун был назначен заместителем его руководителя.

В сентябре 1959 года прямо по Жюль Верну был произведен выстрел по Луне, хотя и не из пушки, а при помощи ракеты. В результате, благодаря точности баллистических расчетов, на поверхность Луны был доставлен вымпел с гербом Советского Союза. Хрущеву показалось, что осуществить мягкую посадку на Луну будет не намного сложнее, и он тут же подписал постановление по подготовке такого мероприятия. Однако на реализацию подписанного в 1959 году постановления потребовалось 6 лет. Кто бы мог тогда предположить, что к моменту осуществления мягкой посадки Хрущева сметут с олимпа власти.

В январе 1960 года была поставлена на боевое дежурство знаменитая ракета Р-7, а месяцем раньше в конце 1959 года ввели должность Главкома Ракетных войск стратегического назначения. Первым Главкомом в ранге замминистра обороны СССР стал маршал Неделин. Во второй половине года стало известно, что американцы планируют осуществить в 1961 году первый пилотируемый полет с помощью новой ракеты «Атлас». Хрущев подписывает постановление по созданию пилотируемого космического корабля «Восток», хотя перед космонавтом ставится одна единственная задача – вернуться живым. Главное не уступить американцам приоритет – первым человеком в космосе должен быть гражданин Советского Союза.

Поставленная задача, как известно, была почти успешно выполнена. Об имевшем тогда место ЧП, поставившем под угрозу возвращение первого в мире космонавта, стало известно лишь много десятков лет спустя. Американцы 5 мая 1961 года, т. е. всего тремя неделями позже, запустили своего первого астронавта Шеппарда, который, правда, совершил только суборбитальный полет. Лишь в феврале 1962 года астронавт Гленн совершил пяти часовой полет. Но ему уже предшествовал суточный полет Германа Титова, совершенный в августе 1961 года. Хрущев же продолжал неистовствовать, охваченный стремлением «утереть нос американцам, показать им, как они безнадежно отстали».

После снятия Хрущева интерес нового руководства к космосу заметно ослаб, тем не менее, традиции должны были сохраняться. Так, например, к 50-летию Октября потребовали отдельного «подарка», хотя вполне можно было удовлетвориться совершенной в октябре мягкой посадкой на поверхность Венеры автоматической межпланетной станции «Венера-4». Тем более что были успешно переданы совершенно уникальные данные о температуре и давлении на поверхности планеты и о составе её атмосферы. Полученные данные доказывали невозможность осуществления экспедиции на Венеру, в частности, температура превышала 280 град. по Цельсию, а давление – более 9 атм.

В ноябре 1967 года ТАСС передало сообщение о первой в мире стыковке в космосе. На самом деле стыковка двух кораблей «Союз» полностью не прошла – процесс стягивания не завершился и между кораблями остался зазор 85 мм. К тому же из-за ненормально закончившегося процесса стыковки возникли проблемы при расстыковке кораблей. Подобного рода космические «победы» отнимали много сил и отвлекали внимание от решения основной в тот период задачи – создание ракеты Н-1 и лунного комплекса Л3.

В феврале 1969 года состоялся первый пуск нового сверхтяжелого носителя Н-1. Ракета высотой 105 м и стартовой массой 2800 тонн взлетела нормально, несмотря на то, что два двигателя, правда, из 48, выключились практически на старте. Но на второй минуте полета факел вдруг погас и ракета начала падать. К счастью «наземщиков» это произошло в безопасном месте, уже в 52 км от стартовой позиции. Анализ ТМ-информации позволил точно установить, что выключение двигателей первой ступени ракеты произошло по команде системы Контроля Отказа Работы Двигателя (КОРД).

Второй пуск был запланирован на июнь 1969 года. Главный конструктор Мишин, занявший должность начальника головного предприятия после смерти Королева в 1966 году, приказал совместить этот пуск с облетом Луны. Баллистики рассчитали дату и время пуска: 3 июня 1969 года в 23 часа 18 мин. по Москве. Ещё до отрыва от стартового стола взорвался один из двигателей ракеты. Несмотря на это ракета всё же поднялась на высоту 200 м, а затем плашмя упала на стартовые сооружения. В ночной степи пламя от горевших почти 2500 тонн жидкого кислорода и керосина был виден за десятки километров.

На пять последних дней июня 1971 года выпало три трагических события. В ночь с 26 на 27 состоялся третий пуск Н-1. Взрыв ракеты в 20 км от старта стал прощальным салютом умершему за день до этого – 25 июня – главному конструктору двигателей всех космических кораблей Исаеву. На 30 июня была запланирована посадка космического корабля «Союз11», которая завершилась гибелью трех космонавтов: Добровольского, Волкова и Пацаева. Единственным светлым пятном в первой половине 1971 года можно считать успешный запуск 19 апреля первой долговременной орбитальной станции. В ноябре 1972 года состоялся четвертый и тоже неудачный пуск ракеты Н-1. Он оказался последним: возглавивший в 1974 году бывшую королёвскую фирму акад. Глушко одним из своих первых приказов прекратил все работы по тематике Н-1.

В этот краткий обзор специально не были включены следующие три темы: создание ракетно-ядерного оружия; обстоятельства, связанные с появлением первого ИСЗ; «лунная» гонка. Считаю их наиболее важными и заслуживающими того, чтобы на них остановиться особо. Усилия по созданию, так называемого, ракетно-ядерного щита привели самым непосредственным образом к началу космической эры. Работы по теме Р-7 – межконтинентальной баллистической ракете, многочисленные модификации которой использовались во многих космических программах, – по-настоящему развернулись лишь после того, как в 1953 году было принято решение об объединении двух видов оружия: ядерного и ракетного. Только тогда появилась возможность привлечь к этой работе лучшие коллективы страны. Первый пуск баллистической ракеты с ядерным зарядом состоялся в 1956 году. Ракета, пролетев через космос 1200 км, взорвалась в Аральских Каракумах. В 1957 году ракета Р-5М с дальностью полета 1200 км была сдана на вооружение.

В следующем, 1958 году произошло знаковое событие. Когда Королев предложил проект ракеты Р-9 с головной частью весом 1,7 тонны, в которой мог быть размещен заряд мощностью 1,65 мегатонн, Глушко впервые отказался сотрудничать с ним. Тогда он не видел возможности дальнейшего увеличения тяги кислородных двигателей и настаивал на переходе к высококипящим компонентам. Королев оставался приверженцем кислородных двигателей. В результате этих разногласий Глушко нашел активного сторонника применения двигателей на высококипящих компонентах в лице Янгеля и переключился на сотрудничество с ним. Королев же обратился к главному конструктору авиационных турбореактивных двигателей Кузнецову с предложением спроектировать и изготовить кислородно-керосиновый двигатель на 140 тонн. Ракета Р-16, созданная Янгелем на двигателях Глушко, стала в армии базовой. Так началось в Советском Союзе формирование нескольких параллельных направлений. Это вело к неоправданному расточительству средств. В то же время в экономически более богатых США пришли к одному типу ракет сухопутного базирования «Минитмен», и «Поларис» – для установки на подводных лодках.

Всё вышесказанное непосредственно относится к истории появления первого ИСЗ. Напомню, что в постановлении от 1956 года речь шла о выведении на орбиту полноценного спутника массой 1,5 тонны с научной аппаратурой для исследования космического пространства. Однако к концу 1956 года Глушко убедился, что его двигатели развивают тягу существенно меньше той, которая требуется для выведения ИСЗ. Затем возникли проблемы во время летных испытаний боевой ракеты. В момент отделения головной части из-за соударения с центральным блоком ракеты происходило её разрушение. Только за счет введения задержки на отделение головной части после выключения двигателей устранить замечание не удалось. При повторном пуске 7 сентября соударение с последовавшим вслед за ним разрушением головной части повторились. Требовалась доработка конструкция головной части, а это минимум полгода. К тому же у Королева возникли вполне обоснованные опасения, что атомщики могут утратить веру в надежность его «семерки». Чтобы выиграть время для доработки и отвлечь внимание от возникших проблем, Королев приказал срочно изготовить «шарик» с передатчиком и вывести его на околоземную орбиту при помощи одной из остававшихся ракет. За один месяц, работая круглосуточно, изготовили простейший ИСЗ весом 80 кг размером с футбольный мяч с двумя передатчиками и четырьмя антеннами.

В 1961 году президент Кеннеди объявил осуществление экспедиции на Луну национальной задачей США. В ответ Королев предложил за 5 лет создать новый сверхтяжелый носитель, способный вывести на орбиту полезный груз весом 80 тонн – предполагалось, что этого будет достаточно для лунной экспедиции. В мае 1961 года это предложение было узаконено постановлением, которым предписывалось начать летные испытания нового носителя в 1965 году. Для этого, помимо работ по самому носителю, необходимо было выполнить огромный объём строительных на полигоне: высотный корпус для сборки носителя; стартовые сооружения и даже жилой городок для рабочих создаваемого там филиала куйбышевского завода «Прогресс». Всё же, опасаясь, что американцы «обгонят с Луной», было принято ещё одно решение: осуществить пилотируемый облет Луны с использованием «семерки» путем сборки на орбите всех средств, необходимых для этой программы.

Так в 1961 году начиналась «лунная гонка». Почему же Советский Союз её вчистую проиграл, несмотря на все заклинания и обещания Хрущева: «Луну американцам не отдавать. Средств найдем, сколько надо»? Несмотря на самоотречение, граничащее с фанатизмом, когда люди работали до полного изнеможения, без права выхода с территории завода в периоды освоения новых изделий, довольствуясь трех-четырех часовым перерывом на сон. Продолжали во время «холодной войны» работать с ещё большим перенапряжением, чем во время закончившейся настоящей войны. Часто инженеры месяцами не выходили из производственных цехов, где изготавливались детали прямо по их эскизам с последующей «подгонкой по месту», при необходимости. Порою объемы и темпы работ просто превосходили человеческие возможности. Бывали случаи, когда некоторые серьезные разработчики отказывались от выполнения порученных работ в явно авантюрные сроки. Тогда им быстро находили замену среди молодых, которым ещё нечего было терять. Ещё труднее было работать на полигоне из-за нервного напряжения, поддерживавшегося большим скоплением высокопоставленных партийных, военных и государственных чиновников. Особенно, когда число пусков доходило до сотни в год, как это было, например, в 1965 году. Тогда казалось, что ажиотаж достиг предела – «американцы обгоняют».

Все программы оказались настолько уплотненными по срокам, установленными аппаратами ЦК КПСС и Совмина, которые существовали в совершенно оторванных от реальной жизни условиях. На опытном заводе в «Подлипках» в круглосуточном режиме шла подготовка «Союзов». Нередко, поддаваясь общему настроению, возникавшему в обстановке «погони за очередным триумфом», подписывали заключения, зная о недоработках, или принимали решения, не успевая как следует разобраться в ситуации, не имея всей информации, полагаясь больше на инстинкты, чем на здравый смысл. Ко всему следует ещё добавить, что в высшем органе научно-технического руководства – Совете Главных Конструкторов – не прекращалась ругань между Королевым, Глушко, Янгелем, Челомеем и другими менее знаменитыми персонами, демонстрировавшими нежелание работать совместно. Даже Королев в последние месяцы своей жизни не скрывал, что уже с трудом выдерживает такое напряжение. Конечно, американцы, которым комфорт был необходим как воздух, не могли себе представить, в каких условиях приходилось работать их советским коллегам.

Вряд ли было бы правильным искать одну, но главную причину провала «лунной» программы в СССР. В начале 1960 годов Советский Союз оказался не готов к решению такой сложной задачи во всех отношениях: научно-техническом, экономическом и даже организационном. Вот с рассмотрения последнего и начнем. Казалось бы, в тоталитарном государстве, каким был Советский Союз, существовали благоприятные условия для концентрации усилий, направляемых на решение поставленной в качестве приоритетной задачи. В жизни же всё получилось наоборот: не в СССР, а в демократических США была создана государственная организация, которой было поручено решение абсолютно всех вопросов в области освоения космического пространства. Более того, президент Эйзенхауэр – сам в прошлом военный, – создавая НАСА, не допустил участия в этой организации военных. В Советском же Союзе военные до конца оставались если не самыми главными, то уж несомненно постоянными участниками процесса на всех его этапах, начиная от проектирования и кончая управление полетом. Причём, обязательность их участия не зависела от назначения программы: военного или гражданского.

Таким же постоянным, но теперь уже без сомнения главным, было участие высших партийных функционеров. Существовало, конечно, и головное научно-техническое предприятие, но его статус по каждой конкретной программе должен был подтверждаться соответствующим постановлением ЦК КПСС и Совмина. И вот как раз по лунной программе Хрущев в 1964 году успел до своего «свержения» подписать постановление, согласно которому предприятие главного конструктора Челомея назначалось головным по программе пилотируемого облета Луны. Королев категорически возражал против распараллеливания работ по «пилотируемому космосу».

Уже после снятия Хрущева в 1965 году вышло постановление об объединении усилий предприятий Королева и Челомея. В этом постановлении были указаны и сроки выполнения программ: облет Луны в 1967 году, а высадка человека на Луну в 1968 году. Эти сроки были совершенно нереальными, если учитывать, что летные испытания и королёвских «Союзов», и челомеевского носителя УР-500 даже ещё не начинались. К тому же Челомей усиленно «проталкивал» проект своего нового сверхтяжелого носителя УР-700 с новыми двигателями Глушко. Не обращая внимания на то, что уже полным ходом велись работы по носителю Н-1, в которые были вложены огромные средства, предлагалось всё начать с нуля. Мишин категорически возражал не только против сотрудничества с Челомеем, но и вообще против программы облета Луны.

В США широким фронтом развернулись работы по подготовке полета на Луну. Во-первых, под руководством Вернера фон Брауна были созданы, а главное, хорошо отработаны новые мощные кислородно-керосиновые двигатели на 695 тонн для первой ступени ракеты и кислородно-водородные – для второй и третьей ступеней. На ракете «Сатурн-5» было всего пять двигателей на первой ступени (по сравнению с 30-ю двигателями на королёвской Н-1); столько же двигателей на второй ступени и один двигатель многоразового запуска на третьей ступени. Стартовая масса ракеты составляла 2900 тонн. Первый запуск «Сатурна-5» состоялся в ноябре 1967 года. На орбиту тогда был выведен макет лунного комплекса массой 125 тонн. Практически в то же время была осуществлена уже четвертая по счету мягкая посадка на Луну автоматической станции «Сервейер».

Советскому же Союзу с выполнением лунной программы явно не везло. У Кузнецова «не шли» двигатели, хотя и были они несравнимо меньшей мощности – всего 150 тонн. Сказывалось отсутствие и опыта, и огневых стендов, на которых этот опыт мог быть приобретен. В ноябре 1967 года неудачей закончилась тоже уже четвертая попытка совершить облет Луны с помощью челомеевского носителя: ракета упала, пролетев всего 300 км. Первоначальный проект ракеты Н-1, предусматривавший выведение на орбиту полезного груза массой 80 тонн, оказался по результатам дальнейших проработок не пригодным для высадки человека на Луну. Пришлось увеличить число двигателей первой ступени до 30 штук. При этом стартовая масса возросла до 2800 тонн. Но важнее было то, что и так не решенная проблема с обеспечением синхронной работы такого большого числа двигателей усложнилась.

Поскольку ракета Н-1 не имела военного применения все технические проблемы, связанные с её созданием, приходилось решать при полном отсутствии поддержки со стороны военных – формальных заказчиков всех вообще космических программ. По их мнению, выполнение программы создания Н-1 отрывало десятки миллионов рублей, предназначавшихся для строительства атомного подводного флота. Кроме того, военные подогревали опасения высших партийных руководителей страны: любая техническая неудача в программе высадки человека на Луну будет иметь огромный политический резонанс. Всё это, безусловно, способствовало ослаблению внимания к программе Н-1.

В США за первой лунной экспедицией в июле 1969 года, во время которой Армстронг и Олдрин провели на Луне чуть менее суток, было осуществлено ещё несколько столь же успешных полетов к Луне. Затмить этот успех могла бы постоянно действующая на Луне база, с проектом которой выходил ещё Мишин, а позже Глушко, когда он возглавил в 1974 году НПО «Энергия», куда вошла королёвская фирма и ОКБ, которым до этого руководил Глушко. При этом Мишин делал ставку на Н-1, работы по созданию которой были с приходом Глушко прекращены. Сам же Глушко считал, что для создания лунной базы нужен новый сверхтяжелый носитель вместо Н-1 на новых двигателях. Двигатели Кузнецова он называл «гнилыми». «Наверху» ситуацию видели по-другому и настаивали на создании в кратчайшие сроки долговременной орбитальной станции, чтобы обогнать американцев по числу космонавтов. Других путей не видели, а обогнать американцев хоть в чем-нибудь очень хотелось. Начался длительный период массовых пусков, в том числе, с участием иностранных космонавтов.

В 1979 году, когда уже велись работы по программе, аналогичной американской программе «Спейс Шаттл», комиссия под председательством Келдыша вынесла решение о прекращении работ по Луне, которые отвлекают от создания космической многоразовой транспортной системы. Наконец, уже в 1987 году после успешного запуска нового сверхтяжелого носителя «Энергия» Глушко предпринял последнюю попытку реанимировать проект долговременной базы на Луне, но поддержки «наверху» он не получил. Так ничем завершилась многолетняя и многомиллиардная лунная программа.

И все же, несмотря на сделанное предупреждение – не искать какой-либо одной причины, – хочется остановиться на той, которая кажется главной. К 1957 году Королеву удалось создать свою знаменитую ракету Р-7, используя схему «пакетной» сборки, т. е. чисто конструктивно наращивая тягу ракеты простым увеличением количества одновременно работающих двигателей. Но даже применительно к «семерке», на которой число двигателей было ещё сравнительно небольшим, уже возникли проблемы из-за разброса тяги боковых блоков. Тогда с ними удалось справиться. Но на Н-1 все основные характеристики практически на порядок превзошли аналогичные характеристики Р-7. В силу этого количество, по-видимому, качественно изменило сущность тех проблем, которые уже обнаружили себя на «семерке». Огневые струи 30 двигателей первой ступени Н-1 из-за разброса характеристик создавали такой возмущающий момент, с которым уже не справлялись органы управления. Да и аналоговая система управления всеми 48 двигателями ракеты, объединенными в единый энергетический и информационно-логический комплекс, с поставленной задачей уже не справлялась. А только появившиеся в то время БЦВМ были ещё столь ненадежны, что их пришлось снять с борта.

Но путь, тогда выбранный Королевым, был вынужденным, продиктованным не просто отсутствием в СССР мощных ЖРД на кислороде, а незнанием путей к их созданию. Поэтому Глушко и предложил Королеву перейти на другой вид топлива. Королев отказался, более того, навсегда разошелся с Глушко. За отказом Глушко он, по-видимому, усматривал ещё и нежелание искать пути повышения тяги кислородных двигателей. И, наверное, интуиция его не обманула – ведь Браун для «Сатурна-5» создал двигатель тягой в 695 тонн. Советским же двигателистам казалось невероятным добиться устойчивого горения в камерах сгорания такого огромного объёма. Даже двигатели гораздо меньших размеров, выбранные Королевым для Н-1, не обладали требуемой надежностью. Перед установкой на ракету необходимо было проводить огневые испытания каждого двигателя. Кузнецов понимал это и усиленно занимался проблемой многоразового запуска, но справился с ней слишком поздно, когда работы по Н-1 были уже закрыты.

Говоря о космической части создававшегося лунного комплекса, в качестве одной из основных проблем, опять приходится отметить отсутствие БЦВМ в контуре управления. В то время, когда в Америке система управления корабля «Джемини» уже была создана на основе БЦВМ, в СССР далеко не все даже академические институты имели свои наземные ЭВМ. Но главное, что многие руководители не понимали их роль. Известно, что, например, Челомей и не пытался этого скрывать. Он говорил: «Я не понимаю, как арифмометр на борту поможет повысить точность стрельбы ракеты». Итак, всё отмеченное здесь, вместе с опущенным по разным причинам, вело к постепенной утрате веры в надежность выполнения конечной цели лунной программы. Это, несомненно, сыграло свою роль в принятии решения о прекращении работ.

3 Лидерство СССР: мифы и реальность

Пропагандистская суть мифа. После запуска в 1957 году первого ИСЗ возникло устойчивое мнение о лидирующем положении СССР в космонавтике. Газеты тогда «захлёбывались»: «Русские опередили всех в завоевании космоса»; «Американцы опаздывают»; «Новые свидетельства превосходства советской электронно-вычислительной техники» и т. д. Хрущев во время своего пребывания в Америке хвастался тем, что межконтинентальную ракету русские создали раньше американцев. У мировой общественности возникало впечатление, что США действительно безнадежно отстали. Этот миф о лидирующем положении ССС в космонавтике с самого начала носил чисто пропагандистский характер, так как о реальном превосходстве перед Америкой ни в экономике, ни в технологии не могло быть и речи. Нередко космические успехи даже фальсифицировались, не говоря уже о том, что неудачи вообще всегда скрывались, в первую очередь, конечно, от собственного народа, которому, считалось, знать истинное положение было и к чему.

Вот, к примеру, некоторые фрагменты мифа об опережении американцев в достижениях военного назначения. Легендарная «семерка», помимо того, что обладала недостаточной дальностью для поражения стратегических объектов США – всего 8 тыс. км – нуждалась ещё в серьезных доработках системы отделения головной части, о чем уже говорилось выше. Тем не менее, это не помешало Хрущеву уже в 1959 году хвастаться опережением русских в этой области, хотя ракету сдали на вооружение только в 1960 году. Американцы в том же 1959 году поставили на боевое дежурство ракету «Атлас» серийного производства с дальностью 9 тыс. миль, т. е. 14,5 тыс. км. Тогда маршал Неделин попросил устроить «показательные» пуски ракеты с облегченной головной частью на 16 тыс. км. Таким образом, характеристики ракеты были просто-напросто сфальсифицированы.

Ещё более «впечатляющими» выглядят достижения в космической гонке. Когда в США вслед за двухместным «Джемини» запустили трехместный «Аполлон», Хрущев подтолкнул Королева приспособить одноместный «Восток» для полета трех космонавтов. В июне 1964 года вышло постановление по созданию трехместного «Восхода», который представлял собой чистую авантюру: следовало разместить трех космонавтов без скафандров с ограниченным запасом средств жизнеобеспечения на корабле с неотработанной ещё системой приземления. Даже сам Королев до конца не верил в то, что такая переделка «Востока» удастся. Тем не менее, согласился.

После снятия Хрущева Брежнев попросил запустить хоть что-нибудь для демонстрации, что хуже не стало. Поскольку программа «Союз» проваливалась по срокам, решили срочно организовать выход в открытый космос, который при отсутствии настоящей шлюзовой камеры был сопряжен с большим риском. И действительно раздувшийся в космосе скафандр мешал Леонову вернуться в корабль, пока он не сообразил стравить давление, что не было предусмотрено инструкцией.

В январе 1967 года в кабине «Аполлона» во время тренировок сгорели три астронавта, когда из-за искры в одном из приборов возник пожар в атмосфере чистого кислорода. У руководства СССР тут же возникло желание продемонстрировать высокую надежность советской космической техники на фоне американской, в которой люди сгорают на Земле. Запустили неотработанный как следует корабль «Союз» с космонавтом Владимиром Комаровым. 24 апреля 1967 года полет этот завершился трагической гибелью космонавта.

Удивительно, что этот миф, возникший в 50-е годы прошлого столетия, сохранился в значительной мере до сих пор – СССР как бы ушел в небытие непобежденным лидером в ракетно-космической гонке с Америкой. И ведь действительно не в США, а в Советском Союзе была создана самая мощная в мире ракета «Энергия», на которой были самые мощные двигатели. А космический корабль «Буран», полностью совершив полет в беспилотном режиме, тем самым превзошел американский «Шаттл». И из массового сознания уже исчез тот факт, что «Энергия» была создана на 20 лет позже американской ракеты «Сатурн-5», аналогичного с ней класса. Двигатели Глушко с тягой 740 тонн действительно превзошли двигатели Брауна, которые имели тягу «всего» 695 тонн, но случилось это тоже 20-ю годами позже. А главное, что и сам Браун умер за 10 лет до создания «Энергии», и работы в области создания сверхтяжелых носителей были прекращены в Америке в первой половине 1970 годов.

Иллюзия временного опережения могла возникнуть только из-за отсутствия в Америке в первое время энтузиазма в освоении космоса. До середины 1950 годов американцы не особенно напрягались. В Советском Союзе, наоборот, работы велись с крайним перенапряжением. В значительной мере этому способствовал энтузиазм, граничивший с фанатизмом, отдельных лидеров, в первую очередь, Королева и Келдыша. Именно Келдыш увлек ученых идеей прорваться в космос раньше американцев. В США основным энтузиастом освоения космического пространства был Вернер фон Браун, о котором долгие годы вообще мало кто знал, поскольку он пребывал до 1955 года на положении военнопленного. Хрущев быстро оценив пропагандистское значение космических достижений, постоянно опасался, что американцы, по-настоящему развернув работы в этой области, быстро обгонят, что и произошло в конечном счете. К середине 1960 годов американцы осознали: «Кто контролирует космос – тот правит миром», и открыли широкое финансирование этих работ.

Бывали, правда, и другие причины. Например, в октябре 1965 года у американцев сорвалось сближение космического корабля «Джемини» с последней ступенью ракеты «Аджена», которая не вышла на орбиту ИСЗ. Королев воспользовался этой ситуацией, чтобы форсировать работы по системам сближения и стыковки. В декабре того же года американцам удалось осуществить сближение двух космических кораблей «Джемини-6» и «Джемини-7» до расстояния в 30 см, но системы стыковки на кораблях не было.

После 1975 года с наступлением экономического спада американцы прекратили полеты на Луну и вообще отказались от пилотируемых полетов до создания многоразовой транспортной космической системы «Спейс Шаттл». В Советском же Союзе, наоборот, начался период массовых пилотируемых полетов на Долговременные Орбитальные Станции (ДОСы).

Опережение в области военных ракет дальнего действия. Могло ли быть в действительности подобное опережение, если учесть, что американцы в 1945 году захватили все собранные и готовые к отправке на фронт немецкие баллистические ракеты ФАУ-2 вместе с их создателем Вернером фон Брауном. В Советском же Союзе специалистов, равных ему не было. Вернер фон Браун, став в 22 года самым молодым в Германии доктором наук, получил лабораторию и патент на создание ракет. Обладая исключительной целеустремленностью, он с самого начала отдал предпочтение баллистическим ракетам. В те же годы Королев занимался разного рода экспериментами в области ракетной техники, а в 1938 году вообще вынужденно совершил «колымский зигзаг». Но и позднее, вплоть до 1945 года в ГУЛАГовских «шарашках» занимался отработкой авиационного ЖРД малой мощности. Другими словами, пока Браун накапливал бесценный опыт, сотнями прожигая ракетные двигатели, добиваясь устойчивого горения в камерах всё большего объёма, Королев, по милости родной советской власти, растрачивал не только драгоценное здоровье, но и время.

В результате этих событий в Америке уже в 1945 году была создана ракета МХ 774 с четырьмя двигателями от ФАУ-2, а к 1951 году под руководством фон Брауна были созданы ракеты «Редстоун» и «Атлас», которые могли нести ядерные заряды. В Советском же Союзе к 1947 году были только собраны немецкие ФАУ-2, которые обладали дополнительными недостатками, т. е. они были хуже немецких ракет образца 1944 года.

В самом начале 1950 годов в США было создано новое смесевое твердое топливо для ракет, которое позволило проектировать большие ракетные двигатели с временем работы в сотни секунд. Они отличались необыкновенной простотой конструкции из-за отсутствия трубопроводов, насосов, сложнейшей арматуры и пр. Советский Союз, первым применивший ракетные снаряды «Катюша» на твердом топливе, и в этой области опоздал, создав первые твердотопливные управляемые ракеты дальнего действия лишь к концу 1966 года, т. е. на семь лет позже. Но и после этого, ещё много лет ведущие советские специалисты-ракетчики пугали друг друга и руководство страны возможностью возникновения трещин в пороховом заряде, в результате ракета с ядерной боеголовкой могла бы упасть на территорию своей страны. Однако вся последующая практика эксплуатации твердотопливных ракет не подтвердила этого опасения. С ещё большим опозданием, только в 1980 году твердотопливные ракеты были поставлены на подводные ракетоносцы.

В США с 1962 года началась эксплуатация Шахтных Пусковых Установок (ШПУ). И в этом тоже был использован немецкий опыт времен Второй мировой войны, когда немцам приходилось запускать ракеты из бетонированных укрытий. В СССР только в 1960 году приняли решение о строительстве ШПУ. Его реализация потребовала проведения огромных по объёму работ и соответствующих средств.

Когда Советский Союз к концу 1960 годов, наконец, догнал США по количеству ракет, поставленных на боевое дежурство, там уже произошла их качественная смена. Были поставлены ракеты третьего поколения, вдвое превосходившие советские ракеты по точности стрельбы. Пока в Советском Союзе велись начавшиеся споры о путях создания нового поколения ракет, в Америке заменили часть ракет «Минитмен» ракетами МХ с десятью ядерными боеголовками общей мощностью 6 мегатонн. Намного опередили американцы и в области создания ракетных двигателей на жидком водороде, впервые применив его ещё на «Сатурне-1».

Причины отставания. Итак, если на самом деле имело место не опережение, а отставание, то в чем могли состоять его основные причины? И хронологически, и по сути, мне кажется, нужно начать поиск причин с 1945 года. Несомненно, американцы обязаны своим успехом немецким специалистам. Им досталась не только команда ведущих ракетчиков Пенемюнде численностью в несколько сотен во главе с Брауном, но и специалистов с подземного завода в Тюрингии они тоже забрали до прихода туда советских войск. Конечно, несмотря на всё это, Советскому Союзу тоже досталось немало немецких ракетных трофеев. Но если американцы тут же доверили немцам самостоятельную работу и уже в 1945 году получили первый результат в виде ракеты с четырьмя двигателями от ФАУ-2, то в СССР так и не нашли эффективного способа использовать немецких специалистов.

Одной из причин следует считать амбициозность советских специалистов, видевших себя учениками Циолковского, которые способны все проблемы решить самостоятельно, без помощи немцев. И, конечно, решили всё, но вот только какой ценой и в какие сроки. Американцы же, благодаря своей прагматичности, в полной мере использовали бесценный опыт, накопленный немцами, просто предоставив им возможность самостоятельной работы. Немецкие ракетчики во главе с Брауном под покровительством новых хозяев пошли дальше от достигнутого ими к 1944 году. А советским специалистам пришлось в течение трех лет осваивать немецкий опыт, воспроизводя трофейную ракетную технику, добавляя к её недостаткам свои собственные просчеты.

В Советском Союзе лишь к 1954 году была создана сравнительно надежная ракета, позволившая начать совместно с «атомщиками» приступить к созданию «ракетно-ядерного» щита. А в США уже к 1951 под руководством Брауна были созданы ракеты-носители ядерных зарядов. Роль Брауна в становлении американской ракетной, а потом и космической промышленности трудно переоценить. В 1945 году советские специалисты были шокированы, увидев огромные по тем временам немецкие ЖРД с тягой в десятки тонн. Браун же знал, как строить ЖРД с тягой в сотни тонн. Но в первые послевоенные годы ему не давали «зеленый свет», т. е. достаточного финансирования. Для советских ракетчиков проблема устойчивости горения в камерах сгорания столь огромных размеров оставалась неразрешимой проблемой и спустя 20 лет. И в использовании жидкого водорода в качестве Браун опередил советских двигателистов на те же 20 лет, спроектировав водородный двигатель ещё в начале лунной гонки.

Тормозом на протяжении всей ракетно-космической гонки была общая технологическая отсталость Советского Союза, особенно, в радиотехнической и электронной промышленности. Отсутствие встроенной в технологическую цепочку системы управления качеством, её замена процессом отбора для военного применения готовых изделий с пригодными характеристиками, препятствовали совершенствованию всех отраслей промышленности. Из-за этого долгое время отсутствовали БЦВМ, обладавшие высоким быстродействием и надежностью для систем управления ракетно-космическими комплексами. Поэтому не был приобретен и опыт управления с помощью БЦВМ.

Сыграла свою отрицательную роль и необходимость подключения к техническим проблемам партийных функционеров и чиновников высшего ранга. Поначалу было совсем не просто найти такого чиновника, который решился бы взять на себя ответственность за организацию новой отрасли. Долго не могли оценить и масштабы предстоящих работ в этой области. Что же касается понимания важности всех этапов наземной отработки, для которой требовалось финансирование стендовой базы, то это так и осталось камнем преткновения. Американским специалистам требовалось лишь не забыть учесть затраты на создание наземных комплексов предполетной отработки всех элементов ракетно-космической программы. Ну, и конечно, ни Брауну, ни другим техническим руководителям не приходилось подобно Королеву, заниматься массой социально-бытовых вопросов на своем предприятии.

А ещё советской экономике оказалось не под силу совмещать выполнение множества текущих программ, поддерживавших статус СССР как лидирующей державы в ракетно-космической гонке, с подготовкой перспективных программ. Это стало абсолютно очевидным с начала осуществления американцами своей лунной программы.

О приоритетах. Приоритет Германии в области создания управляемых ракет дальнего действия бесспорен. СССР уступил его ещё в 1937 году, когда были прекращены все работы с ЖРД в РНИИ, а его руководители расстреляны. В Германии же в период с 1935 по 1940 годы был создан крупнейший современный ракетный центр в Пенемюнде, техническим руководителем которого стал Вернер фон Браун. Удивительно, что авторитет молодого руководителя с самого начала никем и никогда не оспаривался. Браун в 19 лет издал книгу «Теория дальних ракет». В 1935 году он впервые применил на ракете с ЖРД гиростабилизированную платформу, которая позволила осуществить старт свободно стоящей ракеты. Уже в 1940 году Браун спроектировал двухступенчатую ракету, способную поразить Нью-Йорк. Под его руководством была не только создана настоящая, а не экспериментальная управляемая ракета дальнего действия, но и вся система её эксплуатации, пригодная для поставки в армию.

В США Браун совмещает немецкие достижения в области ракет с американскими – в области приборов управления. Благодаря этому, американцы первыми в 1958 году запустили спутник связи военного назначения; в 1960 году – метеоспутник, навигационный и фоторазведчик. На последнем, к тому же, существовала система возвращения капсулы с фотопленкой. В 1962 году на ракетах «Титан-2» и «Минитмен-1» уже стояли инерциальные системы управления с БЦВМ.

Начало программы «Энергия-Буран». Окончательно убедившись, что лунная гонка американцам проиграна, Келдыш не стал поддерживать планы Глушко по созданию постоянно действующей лунной базы. Вместо этого он убедил сначала Устинова, а потом и Брежнева в опасности, исходившей от американской системы «Спейс Шаттл», способной нанести превентивный ядерный удар. В результате Глушко фактически навязали работы по созданию советской космической многоразовой системе «Энергия-Буран». Однако Глушко в рамках этой системы удалось реализовать свои давние планы по созданию самого мощного в мире носителя на своих новых кислородно-керосиновых двигателях с тягой 740 тонн.

Таким образом, в СССР была создана ракета «Энергия», которая превосходила по своим характеристикам американскую – «Сатурн-5». Правда, появилась она ровно на 20 лет позднее. Наличием сверхтяжелой ракеты советский комплекс «Энергия-Буран» принципиально отличался от «Спейс Шаттла», который представляет собой космический самолет с вертикальным стартом, т. е. абсолютно новое транспортное средство. Глушко же под «вывеской» космической многоразовой системы создал новую ракету на своих сверхмощных двигателях. Подобную ракету он предлагал ещё в 1960 году вместо королёвской ракеты Н-1. «Буран» же в том комплексе служил одной из возможных полезных нагрузок, не будучи космическим самолетом ни в плане выведения на орбиту, ни в плане возвращения на Землю.

Королев и Глушко: соперничество. Глушко, как и Королев, был репрессирован и получил 8 лет лагерей, но избежал Колымы, сразу попав в «шарашку». В 1941 году его уже назначили главным конструктором казанской шарашки, куда в 1942 году был переведен Королев и назначен замом главного конструктора по испытаниям самолетного ЖРД. В казавшиеся теперь уже такими далекими предвоенные годы они работали в одном институте, но тогда Королев был заместителем начальника института, а Глушко – начальником одного из отделов. После освобождения в 1945 году оба были направлены в Германию для освоения немецкого опыта. В созданном в Германии институте Королев вновь занимает более высокую должность. Через несколько лет после возвращения из Германии Королев становится неформальным лидером новой отрасли, возглавляя Совет Главных конструкторов. Такое скрытое соперничество двух выдающихся советских ракетчиков сохранялось вплоть до самой смерти Королева в 1966 году. Однако, несмотря на это, до 1960 года они нормально сотрудничали: Королев в качестве главного конструктора ракет, двигатели для которых создавал главный конструктор Глушко.

В 1960 году Глушко резко выступает против решения Королева привлечь к разработке ракетных двигателей авиационную моторостроительную фирму Кузнецова и порывает с Королевым. В 1974 году Глушко назначили Генеральным конструктором и Генеральным директором созданного НПО «Энергия», в которое вошли его двигательная фирма в Химках и созданная Королевым фирма в Подлипках. Наконец-то Глушко, которому, правда, уже 66 лет, стал не только первым двигателистом, но и первым ракетчиком страны. А ведь заявка на это была сделана ещё 40 лет назад, когда в книге Лангемака и Глушко, изданной в 1934 году, «Ракеты, их устройство и применение» Валентин Петрович был представлен как крупнейший специалист в ракетной технике.

Глушко сильно отличался от всех прочих руководителей его ранга каким-то особым аристократизмом или академизмом, подчеркивая, что он единственный среди них не просто организатор науки, а ещё и настоящий ученый, даже патриарх, основатель практического ракетостроения. И действительно его книга на протяжении многих десятилетий сохраняла свою актуальность.

«Академизм» Глушко проявился и в стремлении сбросить с себя непомерный груз административно-хозяйственных забот, лежавший на всех руководителях советских предприятий. Глушко, оставляя за собой функцию научно-технического руководства в должности Генерального конструктора, передает все административно-хозяйственные функции Вачнадзе вместе с должностью Генерального директора НПО «Энергия».

В последние 15 лет своей жизни Глушко, будучи руководителем крупнейшей ракетно-космической фирмы, многое успел сделать. Помимо текущей работы, в центре которой были орбитальные станции и «вереница» экипажей, включая массу международных, Глушко реализовал свои идеи по созданию ракетных двигателей невиданной ещё мощности. Кроме того, им был предложен и внедрен блочный принцип построения ракет, а главное, ему, наконец-то, удалось добиться создания на полигоне уникального стенда-старта для огневых испытаний всей ракеты. Эти усилия не замедлили сказаться: уже первый пуск сверхтяжелого носителя «Энергия» был успешным. К сожалению, все это оказалось слишком поздно и для самого Глушко, и для страны. Вскоре после смерти великого ракетчика в 1989 году начался развал Советского Союза. Вряд ли, что-нибудь из созданного в последние годы жизни Глушко сохранилось за прошедшие 20 лет.

4. Цена побед: катастрофы и жертвы

Дорогой ценой достались советскому народу создание ракетно-ядерного щита и прорыв в космос. Однако точных данных мы никогда не получим ни о величине затрат, ни о количестве жертв. Чиновники, отвечавшие за идеологию в ЦК КПСС, считали, что знать об этом народу не следует. Хотя министерство обороны являлось заказчиком всех ракетно-космических программ, его бюджет покрывал лишь расходы на содержание армейских подразделений, занятых в этих работах. Средства же на саму разработку и изготовление ракет, космических кораблей, вспомогательного и испытательного оборудования, стартовых сооружений выделялись непосредственно в те министерства, предприятия которых участвовали в процессе их создания.

После опустошительной войны страна в кратчайшие сроки стала второй державой мира в области научно-технических достижений. Каким же образом этого удалось добиться? Во-первых, не все ученые, к счастью, погибли в ополчении, многие уцелели, в том числе, и в ГУЛАГовских «шарашках». Во-вторых, начиная с 1946 года, по инициативе лично Сталина увеличиваются бюджетные ассигнования на науку в целом: в 1946 году – втрое по сравнению с 1945 годом; в 1947 году – ещё вдвое. Перепало и самим научным работникам: со второй половины 1946 года их зарплата была повышена вдвое. Но то, как были отмечены руководители работ по атомному проекту, вызывает удивление до сих пор. В марте 1946 года, опять же по указанию лично Сталина, вышло специальное постановление о премировании, в соответствии с которым руководители работ получили по 1 миллиону рублей, плюс звание Героя Социалистического труда, плюс особняк в любом регионе Советского Союза, плюс автомашина, и ещё – бесплатный проезд по всей территории страны. Не только удивительна сама щедрость, но ещё более не понятны её источники. При Хрущеве тоже посыпались награды после запуска первого ИСЗ, но то были преимущественно почетные звания и ордена. Особняки, автомобили, миллионные премии уже с такой щедростью раздавать не могли. По-видимому, иссяк уже тот источник, которым располагал Сталин.

Ракетно-космические победы, как и все прочие, были щедро оплачены человеческими жизнями. Причем, как ни странно, космонавты в числе тех жертв, составили всего 2%. Самой таинственной была гибель первого космонавта в мире Юрия Гагарина. Однако обстоятельства его гибели не имели никакого отношения к «покорению космоса». Он погиб при выполнении тренировочного полета на самолете. Ещё четыре космонавта – Комаров, Добровольский, Волков и Пацаев – погибли при возвращении на Землю космических кораблей серии «Союз». Других жертв среди космонавтов не было, несмотря на множество существующих легенд. А вот число погибших испытателей, «представителей от промышленности» и руководителей разного уровня исчисляется сотнями.

Самая большая катастрофа за всю историю ракетной техники произошла на космодроме «Байконур» 24 октября 1960 года во время подготовки к первому пуску ракеты главного конструктора Янгеля. Точное число жертв с учетом умерших от ожогов и отравления в госпиталях и больницах так и осталось неизвестным. По приблизительным оценкам – это минимум 180 человек. Среди погибших был и маршал Неделин – Главком Ракетных войск стратегического назначения, заместитель министра обороны СССР. Его же следует считать и основным виновником катастрофы, – его и не изжитое холуйство. Неделин приказал устранять обнаруженные замечания на заправленной ракете, чтобы успеть осуществить её пуск к 43-й годовщине Великого Октября. Конечно, скорее всего он не осознавал в полной мере степень риска, связанного с выполнением приказа. Более того, сам он сел в 20 м от ракеты, заставив, тем самым, и членов своей свиты «крутиться» неподалеку, чтобы не прослыть трусами. Но технический руководитель подготовки должен был категорически воспротивиться. Нет, завизировал приказ.

Во время доработки электрической схемы произошел несанкционированный запуск двигателя 2-й ступени ракеты. Факел работающего двигателя прожег бак окислителя 1-й ступени, затем разрушился бак горючего и, в конце концов, разрушилась вся ракета целиком. Люди сгорали полностью – опознать их было практически невозможно. Если бы не присутствие на стартовой позиции самого Неделина, жертв могло бы быть намного меньше. Но тогда ему пришлось бы отвечать за спешку, которая повлекла гибель людей. В марте 1980 года при взрыве ракеты на полигоне в Плисецке погибло 48 человек. Причина взрыва так и не была окончательно установлена. Тем не менее, работы на полигоне не прекращались ни на один день. А после гибели американских астронавтов в результате аварии «Колумбии» в феврале 2003 года полеты были прекращены на два года.

5. Роль евреев в создании атомной и ракетно-космической промышленности СССР

Из трех новых научно-технических направлений, – радиолокационного, атомного, ракетного, – начавших бурно развиваться в послевоенный период, самым наукоемким было атомное. Поэтому именно там евреев оказалось особенно много. Все они начинали как ученые-теоретики или экспериментаторы и, только благодаря своим научным достижениям, позднее были затребованы для участия в «атомном проекте», где погрузились в решение технологических проблем. В результате там ситуация, действительно, сложилась просто «безобразная».

Руководство сверхсекретного объекта «Арзамас-16», где проектировались и изготавливались советские атомная, а потом водородная бомбы, было представлено евреями Харитоном, Зельдовичем, Альтшулером, Цукерманом и др. Недаром в Министерстве этот объект сотрудники между собой называли «Израилем», а столовую для начальства – «синагогой».

Можно легко себе представить, как тяжело было партийно-государственному руководству страны терпеть такую «ненормальную» ситуацию. А если ещё учесть, что ПредСовМина Маленков был основным «представителем заказчика» по всем антиеврейским делам в период с 1948 по 1953 годы, то становится вполне понятной та поспешность, с которой принялись исправлять это положение.

Работы велись одновременно по двум направлениям. Невзирая на явное распыление средств, создавался второй объект для решения задач, совершенно идентичных тем, которые решались на первом объекте, но без еврейского руководства. На первом же объекте в руководство стремились выдвинуть новых людей. При этом ставку сделали на Сахарова. Сразу же после испытаний водородного заряда летом 1953 года И.Е. Тамма по его просьбе освободили от руководства вторым теоретическим отделом, созданным для проверки работ первого теоротдела, которым руководил Зельдович. Должность Тамма занял Сахаров.

Помимо того, что Сахаров был намного моложе других руководителей, он не имел равных с ними ученых степеней и званий. Под давлением партруководства началось «выравнивание положения». Летом на «объекте» срочно собрали внеочередной Ученый Совет, на котором Сахарову по написанному реферату присвоили докторскую степень. А осенью он был избран сразу академиком, минуя стадию члена-корреспондента, т. е. в нарушение установленного порядка. На том же Общем собрании Академии наук были удостоены такой же чести его гораздо более старшие коллеги и начальники (Тамм, Харитон, др.). А вот Зельдовича тогда академиком не избрали. В конце того же года Сахарову присвоили звание Героя Социалистического Труда и лауреата Сталинской премии.

Осенью 1953 года, когда почему-то Харитон и Зельдович одновременно ушли в отпуск, Сахарова вызвал заместитель Маленкова по оборонным отраслям Малышев и попросил подготовить предложения по изделию следующего поколения, а потом пригласил Сахарова на заседание Президиума ЦК КПСС, где он, русский (наконец-то) фактически представлял руководство объекта. Однако все эти усилия были напрасными – Сахаров оказался совершенно не приспособленным к административной работе. А главное, не был он карьеристом, а то бы всему научился. В партию уж, как минимум, вступил бы.

В ракетно-космической области, в отличие от атомной, главную роль играли инженерная интуиция, здравый смысл, а основным источником знаний служили не расчеты и математические модели, а практический опыт. Евреи там, конечно, тоже попадались, как и представители других национальностей и даже, наверное, чаще. Однако нет ни малейших оснований говорить об их главенствующем там положении.

Встречались евреи и среди ведущих специалистов и даже руководителей предприятий. Вот, например, Семен Ариевич Косберг, превративший Воронежское КБ реактивных двигателей в ведущее предприятие по водородным ракетным двигателям. Или главный конструктор киевского завода «Коммунар» Абрам Маркович Гинсбург, которого только из-за анкетных данных не утвердили главным конструктором по системе управления ракет разработки главного конструктора Янгеля. А для научно-технического руководителя разработки системы управления ракеты «Энергия» Айзенберга подобрали название должности – главный теоретик. Руководителем же предприятия, на котором она создавалась, был Гончар. Главным конструктором наземного электрооборудования на полигоне был Александр Михайлович Гольцман. Первым руководителем работ по системе автоматической астронавигации был Израиль Меерович Лисович. Крупным специалистом по гиростабилизированным платформам был Зиновий Моисеевич Цециор. В НИИ-1 Келдыша ведущими теоретиками были Наум Абрамович Аккерман, Борис Фомич Гликман, Мирон Семенович Натанзон.

Понятно, что этот список приведен без каких-либо претензий на полноту. Просто, чтобы подтвердить всем и так хорошо известную истину: ничто не обходится без участия евреев. Однако из этого вовсе не следует, мне кажется, что не могли бы обойтись. Во всяком случае, члены кадровых комиссий при парткомах предприятий в этом были абсолютно уверены, а без их согласия невозможно было назначить человека даже на самую низкую руководящую должность. А зачем, спрашивается, еврею «лезть» непременно в начальники? Но без карьерного роста невозможно было в Советском Союзе и повышение материального уровня жизни.

В СССР не было системы персональных окладов, не считая мизерных персональных надбавок. Поэтому нельзя было какому-нибудь выдающемуся специалисту установить достаточно высокий оклад, не производя его в начальники. Пределом был оклад старшего научного сотрудника. По жизни же хорошо известно, что спрос с работника определяется его зарплатой, т. е. должностью. Но помимо оклада, существенную роль играл доступ к «распределителю». От путевок в санатории до квартир, включая автомашины и дачные участки, – всё распределялось. А широкий доступ к распределителю открывался, начиная, как правило, с должности начальника отдела. Поэтому не было практически человека совершенно безразличного к карьерному росту.

Конечно, не было в бывшем Советском Союзе ничего подобного Нюрнбергским законам времен нацистской Германии. Не существовало ничего, кроме устно распространявшихся указаний «сверху», а чаще даже не указаний, а едва уловимых настроений. Поэтому многое определялось восприимчивостью членов кадровой комиссии и того начальника, который представлял своего сотрудника на предмет его повышения в должности.

Известно также было, что не каждому начальнику члены кадровой комиссии могли задать вопрос «У тебя что, кроме этого еврея, никого достойных нет?». Сравнивая, например, Королева с Глушко, я представляю, что Королеву могли бы такое сказать, а вот Глушко – вряд ли. Не позволял он никакого панибратства ни себе по отношению к своим подчиненным, ни по отношению к себе, даже со стороны высокого руководства. Запрет, конечно, был не словесный, а исходил изнутри, из самой сути его личности. Из сказанного совершенно не следует, что Королев был более управляемым, чем Глушко. Скорее, даже наоборот. Речь о другом: Королеву можно было сказать подобное, при этом даже обняв его по-дружески. Конечно, не на кадровой комиссии, а наедине в кабинете высокого начальника. Однако реакция его могла быть не предсказуемой.

Франкфурт на Майне

Теория большого взрыва
К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1864




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer13/Avrutin1.php - to PDF file

Комментарии:

Гамарник Ольга
Тирасполь, Молдова - at 2014-03-02 09:21:02 EDT
Ко Дню космонавтики готовлю выпуск почтовых конвертов и карточек посвященных Акиму - 80 лет содня рождения, Цециору - 100 лет со дня рождения, , а также Генину, Айзенбергу Косбергу, Будет спецгашение, выпущу персональную марку, я коллекционер тема, История космонавтики, Пилотируемые полеты, Ислледование планет Солнечной системы.
E-mail ol.gamarnik@mail.ru

Борис
Москва, Россия - at 2012-10-18 20:58:44 EDT
Советские неудачи в науке связаны с постоянным подражательством,объясняющимся в глубоком равнодушии к науке как поиску истины(включая саму истину) и в презрении к человеку-ученому и не очень.Бесконечное муссирование истории военной науки и споры с ее патриотами-бессмысленны,а частные исключения подтверждают правило.
Игонт
- at 2011-04-05 12:35:49 EDT
Марк Аврутин
Я был на подготовке в 1968г. Буду весьма признателен, если пришлете воспоминания.
*****************
Я в был тогда салага-солдатик и это была служебная командировка на Байконур, т.к служил в бригаде связи центрального подчинения, Подольск (Кузнечики). 33810 и, естественно, мои воспоминания по данной теме не очень существенны.

Марк Аврутин - Игонту
- at 2011-04-05 11:45:33 EDT
Игонт
- at 2011-04-05 07:35:43 EDT
"Я как раз тогда там служил, входил в состав расчёта РРС Р-405
и видел это своими глазами".

Я был на подготовке в 1968г. Буду весьма признателен, если пришлете воспоминания.
Адрес у редактора.

Игонт
- at 2011-04-05 07:35:43 EDT
В феврале 1969 года состоялся первый пуск нового сверхтяжелого носителя Н-1. Ракета высотой 105 м и стартовой массой 2800 тонн взлетела нормально, несмотря на то, что два двигателя, правда, из 48, выключились практически на старте. Но на второй минуте полета факел вдруг погас и ракета начала падать. К счастью «наземщиков» это произошло в безопасном месте, уже в 52 км от стартовой позиции. Анализ ТМ-информации позволил точно установить, что выключение двигателей первой ступени ракеты произошло по команде системы Контроля Отказа Работы Двигателя (КОРД).
***************************************************
Я как раз тогда там служил, входил в состав расчёта РРС Р-405
и видел это своими глазами.

Марк Аврутин
- at 2011-04-05 04:25:24 EDT
Altair
- at 2009-08-11 16:28:14 EDT
"Марк,
Вам такое имя, как Наталья Ойсгельт, ничего не говорит?"

К сожалению(?), нет.

ганскопф
харьков, украина - at 2009-12-14 13:42:49 EDT
Работал ОКБ-154 и сталкивался по доводке пироузлов с С.А. Косбергом.В отличие от способности пробивать для ОКБ заказы по ракетным двигателям он не производил впечатления компетентного руководителя по их конструктивному исполнению. Б.Ф. Гликман, действительно, соответствует признанию его ведущим специалистом по математическому описанию нестационарных процессов в ЖРД и не только потому, что он был оппонентом по моей диссертации. Известно, что лаборанта Зельдовича протолкнул в науку академик Семёнов. Следует различать, где евреи, а где способности.
Altair
- at 2009-08-11 16:28:14 EDT
Марк,
Вам такое имя, как Наталья Ойсгельт, ничего не говорит?

Марк аврутин
- at 2009-08-11 16:23:51 EDT
Уважаемый г. Деген, благодарю Вас за прочтение моей статьи. Конечно, советские специалисты не могли прибыть в Германию в 1944 году. Первая группа прибыла в конце апреля 1945 года. Интересно было узнать о Вашем друге, бывшем командире партизанского отряда. Однако я имею самое непосредственное отношение к другому Вашему другу, Шулиму Даину, которого Вы "подставили под Солженицына". Его родная племянница - моя жена вот уже без малого сорок лет, а его родная сестра, Инда Даин - это моя любимая теща. С Вашей легкой руки "Великий писатель земли русской" ославил Шулима Даина, а с ним и всех евреев Вашего поколения на весь мир.
За сим остаюсь, уважающий Вас Марк Аврутин.

Леонид Комиссаренко
Фрайбург, Германия - at 2009-08-10 02:35:12 EDT
"Двигатели Глушко с тягой 740 тонн действительно превзошли двигатели Брауна, которые имели тягу «всего» 695 тонн"

Уважаемый господин Аврутин!
В своём первом комментарии я коснулся лишь одного этического момента. Но хотел бы добавить и по технике. Установленные на "Энергии" двигатели Глушко были четырёхкамерными, т.е. развивали тягу всего 176,5 тонн на камеру, что ни в какое сравнение не идёт с брауновскими 695-ю. Так что овладение процессом горения в камерах большого объёма у нас так и не состоялось.
В связи с тем, что эти вопросы здесь в гостевой никого не интересуют, предлагаю, конечно, если Вам это интересно, вести дальнейшее обсуждение через личную переписку. Мой адрес& leonkom2003@mail.ru

Леонид Комиссаренко
Фрайбург, - at 2009-08-10 02:17:30 EDT
Уважаемый господин Аврутин!
Вы пишете: "Двигатели Глушко с тягой 740 тонн действительно превзошли двигатели Брауна, которые имели тягу «всего» 695 тонн,"

В своём первом комментарии я поставил только этический вопрос, не касаясь техники. Но не могу не указать на принципиальную ошибку: двигатели Брауна развивали свои 695 тонн на одну камеру, в то время, как двигатели Глушко были четырёхкамерными, то есть по 176,5 тонн на камеру (и это через 20 лет). Так что ни о каком превосходстве и близко речи быть не может. Т.е. задача управления горением в камерах большого объёма так и осталась у нас нерешённой.
Так как подобные вопросы здесь никого не интересуют, предлагаю продолжить обсуждение через личную переписку. Мой адрес: leonkom2003@mail.ru

Ион Деген
- at 2009-08-08 13:21:17 EDT
Прибывшие в Германию советские специалисты впервые узнали о немецких ракетах лишь в июле 1944 года, когда английская разведка получила от польских партизан сведения о секретном немецком полигоне

Небольшое уточнение. Советские специалисты не могли прибыть в Германию в июне 1944 года. Английская разведка получила сведения не от польских партизан, а от Сталина, который по просьбе Черчилля приказал командующему партизанским движением выяснить, где находится секретный полигон. Приказ в июне 1944 года получил командир партизанского отряда им. Пожарского Леонид Бернштейн. Операция, которую провёл этот легендарный человек, гениальна по своей логике и простоте. Награду за эту операцию Леонид не получил. За написанное отвечаю, так как Лёня Бернштейн мой друг в течение примерно пятидесяти лет. Сейчас он живёт в Кириат Ата (пригород Хайфы). 15-го июля мы отпраздновали его восьмидесятивосьмилетние. Ад 120!

Леонид Комиссаренко
Фрайбург, Германия - at 2009-08-04 15:52:17 EDT
Большое спасибо. Добротный материал. Одно замечание: в 5-ом пункте всё-же Б.Е. Чертока надо было бы упомянуть. Как никак - заместитель Королёва.