©"Заметки по еврейской истории"
Июль 2009 года

Александр Шапиро


Зовут меня Изька


Илье Авербуху посвящается

Маня услыхала знакомое урчание мотоцикла ещё на кухне. Она заправляла салат майонезом и, наскоро облизнув ложку, выбежала через комнату на балкон.

Их дом, старой постройки, был небольшим, двухэтажным. Деревья окружали его со всех сторон, а от подъезда, увитого вьюном, дорожка через палисадник вела к асфальтированной площадке. Там, совсем рядом, успев снять с головы танковый шлем, улыбался её Изька. Смятые, чёрные кудри его волос упали на лоб, а широкие ноздри тяжело вдыхали в себя ароматы июльского дня. Отблески яркого света просачивались через крону нависавших ветвей и играли на широких скулах, выделяя толстые губы. «Сиди так и не двигайся, – закричала Маня, – я мигом назад…» Она вернулась с фотоаппаратом в руках и стала щёлкать, пока это не надоело ему.

– Мне зайти? – прервал её занятие Изя.

– Подожди, я сама выйду, – ответила Маня, – только причешусь.

По своей привычке он ещё проверял тормоза и колёса, когда она бесшумно прильнула к нему сзади. Взъерошив волосы, Маня прикрыла его глаза своими ладонями. Они пахли духами, ещё чем-то домашним и таким родным запахом, что Изя не в силах вынести это испытание, сразу повернулся к ней. Притянув к себе, стал целовать её шею, щёки, губы…

– Изька, – ты же задушишь меня, – наконец вывернулась довольная Маня, тут же люди кругом…

– Ну и пусть, – не унимался он, – пусть смотрят, как я люблю тебя. С днём рождения, Манечка, протянул ей букет цветов, сняв их с багажника. Главный подарок будет вечером, поймал он радостный взгляд, и уже не мог оторваться от её глаз. Она снова была рядом, только розы отделяли их друг от друга. Двадцать два ярко-красных бутона – столько лет стукнуло ей сегодня.

Познакомились они перед выпускными экзаменами. Он ожидал приятеля у ворот школы, но сначала вышла она… Чуть ниже среднего роста, как и он, с туго набитым портфелем, который сильно оттягивал руку. Ему от этого так стало не по себе, что он сразу предложил ей: «Давай помогу. И добавил: зовут меня Изька». Она остановилась, внимательно посмотрела на него и… отдала свою ношу. С тех пор они не расставались. Когда она поступила в техникум, и родители не всегда отпускали её вечером погулять, Изя всё равно подходил к её дому. Она открывала окно, или выходила на балкон, чтобы обменяться с ним взглядом… Этого было достаточно, чтобы переждать ночь, а потом выдержать весь следующий день, до вечера. И тогда они убегали в кино, а в погожие дни бродили по городу, шептались и целовались на скамейке их любимого сквера.

Изя любил моторы – всё что ревело, трещало и заводилось. Окрестные ребята приводили к нему на ремонт велосипеды, а в шестнадцать лет он уже хорошо разбирался в мотоциклах и машинах. Недалеко от их дома находился большой гараж какого-то предприятия, и всё свободное время он проводил там. Но, получив аттестат зрелости, пошёл работать сантехником, чтобы получить ещё одну хорошую специальность. Теперь он мог собрать деньги на мотоцикл, который купил перед армией. Но с каждой получки баловал и Манечку, по-другому он никогда её не называл, конфетами, да разными безделушками.

Три года отслужил Изя в мотострелковых частях механиком-водителем танка. Каждую неделю писал подруге о своих делах и радовался её успехам. Теперь, после весенней демобилизации, они продолжали встречаться ежедневно.

– Так до вечера? – снова завёл он мотор, – я ведь к тебе с работы заехал. Бригадир просил эту субботу отработать, потом отгул даст.

– Подожди, – попросила Маня, – сделай чуть тише. Я буду ждать тебя в понедельник…

– Почему? – насупился он.

– Зачем же дуться? Ты знаешь, что к нам родственники приехали попрощаться? Знаешь. Завтра они ночным поездом отправятся в Чоп, а оттуда через Вену в Израиль. Я больше никого не приглашаю, ты один придёшь.

– Хорошо, – успокоился Изя, – но хоть выгляни. Думаю, что буду после семи.

– Как я могу обещать, если дома полно людей. Мы с мамой должны их кормить, потом они ходят по городу, что-то докупают из вещей – всё в квартире разбросано… Надо помочь им сложиться… Я не знаю точно, на какое время заказаны такси…

– Всё, уговорила, – притянул её к себе Изя, – только именинница ты сегодня, дай я тебя ещё раз поцелую…

Маня вернулась домой, но почувствовала такую усталость, что вместо кухни зашла в комнату и прилегла на диван. Несколько дней назад у неё состоялся тяжёлый разговор с родителями и теперь, в полудрёме, он всплывал перед ней снова:

– Ты уже совсем взрослая, – начал беседу отец, – и знаешь, что мы собираемся в Хайфу.

– Да, папа, знаю.

– Но мы с мамой хотим, чтобы сначала ты вышла замуж.

– Конечно, – подтвердила мама, – а как же иначе. Не известно, что там будет на первых порах, а тебе нужна опора, хороший парень…

– Но у меня он есть, – не выдержала Маня, – вы же знаете, как давно мы встречаемся…

– Кто у тебя есть, – повысил голос папа, – кто? Этот патлатый Изька? Он знает, что такое парикмахерская? Спроси у него…

– У него такие волосы, папа, они мне нравятся!

– Но ты хоть раз бывала у него дома, знаешь, кто его родители?

– Я подъезжала много раз к его подъезду, но в квартиру не заходила. Знаю только, что папы у него нет.

– Наш дядя Муня живёт в их районе. Оказывается, он знает его маму. Так вот: она продаёт на базаре пирожки от Треста столовых…

– Ну и что! – стала закипать Маня, – я люблю его, и мне больше никто не нужен!

– Я тебе говорила, что это будет пустой разговор, – встала со стула мама. Хорошеньких же родственников ты нам подбираешь, Манечка, а твой папа работает прорабом на стройке…

– Подожди, – посадил её жестом отец, – не надо нам ссориться, да ещё перед днём рождения. Мы же хотим тебе только счастья, доченька, ну как я буду смотреть в глаза людям… Ладно, ладно, примиряющее добавил он, в воскресенье все наши уедут… Пригласи его на понедельник, посидим за столом, поговорим…

– Хорошо, – угрюмо ответила Маня

***

До конца рабочего дня настроение у Изи было испорчено. Не радовал его ни жаркий солнечный день, ни похвала мастера за своевременно сданный объект. Они успели подключить воду к новой многоэтажке, и счастливые новосёлы благодарили их, приглашали к праздничному застолью...

Изя давно и с нетерпением ждал именно этот день рождения Манечки. О нём он мечтал по ночам в казарме, представляя, как проведёт его, вернувшись на «гражданку», загодя готовился к нему. Через девушку своего приятеля, продавщицу ювелирного магазина, купил красивое золотое колечко. Долго размышлял, как поступить дальше, и решил сделать двойной сюрприз. Сначала привезти Манечку к себе, представив маме уже как невесту, а потом у неё дома, в присутствии родителей сделать ей предложение и вручить кольцо. Мысль об отказе не могла даже придти к нему в голову...

Жених понимал, что Манечка занята гостями, и у неё могут быть другие дела, кроме него. Но что-то тяжёлым комом сидело внутри, ежеминутно давило, не давая покоя. «Может, увижу её, и полегчает как всегда, – подумал он, – подъезжая ранним вечером к знакомой площадке». В окнах ещё не было света. Он подождал несколько минут, но ни балконная дверь, ни окно не приоткрылись. И всё же знакомая обстановка успокоила его. «Наверное, все пошли гулять в город, – решил Изя, – вернувшись к себе».

Дома мама смотрела телевизор, но долго высидеть с ней у экрана он не мог. Потянуло на улицу, и Изя решил пойти погулять. Жили они на окраине города. Рядом тянулась ветка железной дороги, а за ней начиналось кладбище. Ноги потянули его на любимое с детства место – площадку. Когда-то там были качели, турники, песочница… Но потом она осталась без присмотра, затянулась травой и кустарником. У поломанного забора стоял столб с одиноким фонарём, который тускло освещал шатающийся стол и врытые по бокам скамейки. Там уже сидел его сосед по улице, Петька, которого не называли иначе, как «Петька – золотые ноги». Кличку этот верзила получил за свои блестящие легкоатлетические данные. В считанные минуты мог он по просьбе собутыльников сбегать в ближайший продмаг. Там растолкать любую очередь, чтобы купить и быстро доставить обратно авоську с выпивкой.

Увидев Изю, парень радостно закричал: «Давай сюда танкист, сколько торчу, а ещё ни один пацан не приходил…». «Привет Петух», – расположился напротив бывший солдат. Осенью Петька призывался в армию и давно искал случая подробно расспросить Изю о службе. Теперь он стал засыпать его вопросами, пока чуть не подскочил на месте: «Чего это мы с тобой на сухую болтаем, скоро магазин закроется! Изь, поставь сегодня, а? Падлой буду – в следующую субботу верну…». «Ладно, – протянул тот ему деньги, подумав, что надо бы выпить за Манечкино здоровье, да и не помешает расслабиться. – Только возьми сухого, я крепляк не пью».

Петька, как всегда, быстро вернулся обратно, но вслед за ним увязалась местная знаменитость, Липа – девушка приятной внешности, но непонятного возраста. Она была навеселе, теперь же подсела к ребятам в надежде выпить и с ними. Липа жила в их районе, но никто не знал, ни чем она занимается, ни её настоящего имени. Всем было известно только, что за бутылку она готова прилипнуть к любому, кто позовёт. Поэтому и прозвали её так. Тем не менее, девушку жалели, приглашали поесть, давали одежду… Потому что была она круглой сиротой, и жила на квартире у одной старухи.

Прошло ещё какое-то время, все выпили, травили анекдоты, да и говорили о самом разном. Липа быстро освоилась за столом, а, изрядно захмелев, стала бросать на Изю долгие взгляды... Он не обращал на неё никакого внимания и она, подкравшись к нему сзади, крепко обхватила руками, прижавшись всем телом. «Отвали», – как бы невзначай сказал Изя. В ответ она, взъерошив его волосы, стала водить по лицу пальцами, которые пахли табаком и ещё каким-то непонятным, противным ему запахом. Потом, поцеловав мочку уха, страстно прошептала: «Идём ко мне, я тебе дам…».

– Что ты мне дашь? – громко переспросил Изя, – пытаясь встать.

– Ах ты, котёнок непонятливый, или делаешься… – всё ещё обнимала его Липа.

Он резко поднялся и, повернувшись к ней лицом, поднял правую руку, пытаясь оттолкнуть её от себя. Но она успела схватить его за ладонь и, изо всех сил, со злостью укусила большой палец… Тут же, закричав, Липа отбежала в сторону, ожидая удара, но Изя нагнулся и, сорвав несколько листьев, обмотал ими раненое место.

– Я пошёл, – кивнул он Петьке.

– И я, – растерявшись, сорвался тот вслед за ним, – крикнув оставшейся девице: «Ну, и дура же ты!».

Липа посидела ещё немного, потом, допив остатки вина, с размаху бросила бутылку оземь. Она не разбилась, а, чуть покатившись по траве, застряла в кустарнике. Головка же, издевательски выглянув оттуда, показалась ей протянутой дулей… «Побрезговал, – пронеслось в пьяной Липиной голове, – другие просят, а этот не захотел… Сам же в подвале живёт, евреец-красноармеец. Ну, подожди, завтра я тебе что-то придумаю…».

На следующий день, как всегда по воскресеньям, Изя заехал к своему приятелю. Они когда-то жили по соседству, дружили с детства, вместе призывались в армию, а сейчас и работали в одной организации. Всегда улыбчивый, весёлый, Изя был мрачен и, отказавшись от предложенного пива, рассказал ему о событиях прошедшего вечера.

– Но это ещё не всё, Илька. Сегодня утром Липа притащилась к нам домой и заявила маме, что я изнасиловал её, и если к вечеру мы не дадим ей тысячу рублей, она сообщит об этом в милицию…

– Да кто поверит этой шалаве, – возмутился Илья, – когда весь город её знает. Ты ведь ушёл вместе с Петькой. Пошли эту проститутку ко всем чертям! Думаешь, в милиции идиоты сидят, разберутся они, даже не переживай…

– Я тоже надеюсь на это… Вот что, Илька, мне надо ехать обратно. Мама там сидит одна и плачет, сколько я не успокаивал её… Она и сама не верит в эту чушь, но… Если что случится со мной, зайди к Манечке, расскажи ей, как всё было…

В понедельник, утром, за Изей приехали… Его взяли в рабочем армейском комбинезоне, когда он выводил из сарая свой мотоцикл.

Первый допрос не принёс результатов. Уже немолодой капитан выслушал рассказ парня, ещё не зная как к нему отнестись – слишком всё было просто и ясно. Он снова прочитал заявление и показания Липы, понимая, что зацепиться, кроме укушенного пальца подследственного, не за что. Осмотр места происшествия ничего не дал: не было ни следов примятой травы, ни других возможных улик. Да и девицу эту в их «конторе» хорошо знали – давно состояла на учёте… Но был капитан в том возрасте, когда задумываются о выслуге лет и будущей пенсии. Звание майора уже много лет где-то зависло, и вряд ли могло выпасть ему… А тут такое дело подвернулось, как раз, кстати… Значит, надо обязательно дожать, раскрутить его… Ох, как надо…

На следующий день Петьку вызвали к следователю. С девяти утра до двух он просидел в коридоре. Всё это время смотрел на проходивших людей в форме и без... Видел, как два милиционера провели хмурого мужчину с руками, заложенными за спину. Слышал чьи-то отдалённые крики… Когда он зашёл в кабинет, то от страха с трудом назвал свою фамилию…

Ему дали подписать какую-то бумагу и объяснили, что он взял на себя ответственность за дачу ложных показаний. Мужская солидарность – всегда хорошо, сказали ему, но если он не хочет тут же отправиться в камеру, то должен честно рассказать всю правду… После этого он подтвердил, что видел, как Изя, распрощавшись с ним, не пошёл домой, а вернулся на площадку... Дальше была принята версия Липы, которая показала, что там он стал приставать к ней. Она, сопротивляясь, укусила его за палец, но насильник всё равно сделал своё дело…

Следствие длилось не долго, а суд, признав Изю виновным, приговорил его к длительному сроку лишения свободы.

***

Прошло двенадцать лет. В один летний субботний день молодая женщина с ребёнком пришли домой после прогулки к морю. Наступал вечер, и зной в Хайфе постепенно спадал. Напомнив дочери, что надо помыть руки перед едой, мама отправилась на кухню, но телефонная трель оторвала её от холодильника.

– Ма нишма? – спросил мужской голос на иврите, – что слышно?

– Аколь бэсэдэр, – как всегда ответила она, – всё в порядке. Алло, алло… Кто это? Почему вы молчите? – продолжила по-русски.

Она хотела закончить разговор, но интонация показалась ей знакомой… Это заставило прижать трубку к уху. И, вдруг, сквозь спазм своего голоса она тихо спросила: «Изька, это ты?..».

– Да, Манечка, – тихо прозвучало в ответ. В своё время им мало приходилось общаться по телефону. Домашних у них не было, и всего несколько раз он звонил ей на работу, смешно шепелявя букву «ч»…

– Где ты? – с трудом выдавила она.

– В Ашдоде, – завтра я приеду к тебе.

– Ты знаешь мой адрес?

– Знаю. Извини, это служебный телефон, больше не могу говорить. До встречи…

– Подожди, назови номер, я перезвоню тебе… Но на этом связь прервалась.

На следующий день Изя не приехал. Прошла неделя, другая, он не появлялся… Маня уже не знала, что думать, когда в один из вечеров поздний звонок застал её за составлением балансового отчёта, который она не успела закончить на работе. Дочь с мужем давно спали, и она резко схватила трубку.

– Добрый вечер, – произнёс очень знакомый голос.

– Добрый, – удивилась она, – кто это?

– Илюша, – если ты помнишь меня.

– Конечно, помню, – обрадовалась Маня звонку Изиного друга, – но тревожное предчувствие сразу охватило её. Ведь ещё там он первый рассказал ей о страшной беде…

– Илюша, милый, что-то случилось?

– Да, – тяжело вздохнув, сразу ответил он. – Этот вопрос снял с него то вступление в разговор, которого он так не хотел... Изя… ушёл…

– Как ушёл? Куда?.. – не совсем поняла Маня.

– Навсегда ушёл… Сердце…

– Но он же звонил мне…, – непонятно за что хотела ухватиться она.

– Я знаю. В этот день мы с ним поехали в один магазин, и у входа столкнулись с Этей, твоей подругой. Она нам дала твои координаты. Как он обрадовался! Ведь его первый вопрос, ещё в аэропорту, был о Манечке…

– И не написал мне ни одного письма…, – сквозь слёзы пробился Манин голос.

– Он писал, и не раз, но ответа не было от тебя…

– Мы выехали в том же году, – немного успокоившись, задумалась Маня, – папа очень спешил – он боялся, что нас могут не выпустить. А почту из ящика всегда доставал только он… Как я не подумала об этом… Потом всё закрутилось: ульпан, курсы по специальности… Через несколько лет я вышла замуж, Кариночке уже семь лет.

– И ты поменяла фамилию?

– Да.

– Поэтому я не нашёл тебя. После возвращения из колонии, Изя с нетерпением ждал разрешения на выезд… Я встретил их, потом помог ему найти работу. Мама его рассказывала, что приехал он уже с больным сердцем… Изька всё время думал о тебе, купил мотоцикл, даже шлем свой старый привёз с собой… До последнего верил, что найдёт тебя…

– Откуда он звонил?

– Из больницы. Когда вернулся домой в ту субботу, почувствовал себя плохо. Ночью его не стало…

Мань, помнишь, в тот день, когда я рассказал тебе обо всём, ты сунула мне в руки свой «Зенит» и сказала: «Он здесь…»

– Помню… Я испугалась, что у меня заберут всё, связанное с ним…

– Я тоже был очень расстроен… Только спустя несколько месяцев отпечатал снимки, но когда пришёл к вам, соседи сказали, что вы уехали…

– Не обижайся, Илюша, можешь себе представить, в каком состоянии я находилась… Уволилась с работы, плохо спала, не могла притронуться к еде… Я ведь ни с кем не попрощалась, не только с тобой. А с Этей мы попали в один ульпан…

– Фотки эти мы привезли с собой. Одну из них Изя, шутя, надписал для меня. Я решил подарить её тебе. Может, ты уже получила?

– Подожди минуту, я ещё не смотрела почту сегодня, – попросила Маня.

– Есть, – скоро подтвердила она, – есть твоё письмо!

– Извини за поздний звонок, – стал прощаться Илья, – я только недавно с работы…

– Дай мне свой телефон, – заволновалась она, – и передай привет жене, мы-то увидимся?

– Обязательно, до встречи…

Маня с нетерпением подтянула к себе настольную лампу, резко надорвала конверт, и, задевая края оттопырившихся углов, вытащила фотографию… со счастливым и радостным лицом. Оно улыбалась ей, и было в этом взгляде столько нежности и любви, что от неожиданности она встала… Руки, задрожав, выронили снимок, который упал глянцевой поверхностью на стол. Сквозь навернувшиеся на глаза слёзы, Маня прочитала надпись, сделанную с обратной стороны: «Это я – Изька».


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 899




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer12/AShapiro1.php - to PDF file

Комментарии: