©"Заметки по еврейской истории"

Июль 2009 года


Лариса Миллер

Из книги «Накануне не знаю чего»

От редакции

В мае месяце 2009 г. в издательстве «Время» вышла книга новых стихов Ларисы Миллер «Накануне не знаю чего».

13 июня с.г. в Музее Булата Окуджавы в Переделкине состоялась презентация книги, на которой выступил также известный бард и композитор Андрей Крамаренко, исполнивший свои новые песни на стихи Ларисы Миллер

Ниже публикуются стихи, прочитанные Ларисой Миллер на вечере в Музее Булата Окуджавы 13 июня 2009 г., любезно присланные ею в редакцию.

 

Стихи 2002-2005 гг.

***

Задарили меня, задарили –

Вот ещё и жасмин у крыльца,

Щедро дни лепестками сорили

И на пальцах с тычинок пыльца.

Лёгок миг: лишь подуй – испарится,

Растворится в мгновенье другом…

Что творится кругом, что творится,

Погляди, что творится кругом!

Кипень белая – праздник для взора,

Ветру дуть – лепесткам облетать,

Среди этого дивного сора

Всю бы жизнь нам с тобой коротать.

***

Берег, дерево, свет и вода…

Ты откуда? Зачем? И куда?

Небо, облако, дерево, берег…

Век живи – не откроешь Америк,

Будешь жить, как жилось до тебя:

Уповая, тоскуя, любя,

Прямо сó свету в темень ныряя

И теряя, теряя, теряя.

***

О драгоценная морока,

Дней ненаглядных канитель.

Заросший сад ласкает око

Двенадцать сказочных недель.

 

Волшебны птичье оперенье

И крылья бабочки вон той,

И что ни утро – озаренье

И сад от солнца золотой.

***

Птица лёгкого пера

За окном моим летает.

День текущий догорает,

Превращаясь во вчера,

Превращаясь в «было, был

И уже не повторится»…

За окном летает птица

С тихим взмахом лёгких крыл.

***

Всё пройдёт, пройдёт, ей-богу,

Потихоньку, понемногу.

Я пройду и ты, и он –

Всё пройдёт: и явь и сон.

И не надо трепыхаться,

От обиды задыхаться.

Жизнь, конечно же, не мёд,

Но она пройдёт, пройдёт.

Стихи 2006 г.

***

Дитя лежит в своей коляске.

Ему не вырасти без ласки,

Без млечной тоненькой струи.

О Господи, дела твои.

 

Тугое новенькое тельце

Младенца, странника, пришельца,

Который смотрит в облака,

На землю не ступив пока.

***

Придумали себе рубеж.

А хорошо б остаться меж

Минувшим годом и грядущим

И жить во времени текущем,

Где этот свет и этот мрак

Не обозначены никак,

Где нет ни имени, ни даты.

И если крикнут мне: «Куда ты?»

Скажу: «Спешу я к той заре,

Которой нет в календаре».

***

Франциск с овечкой говорит,

Молитву тихую творит.

Он дышит воздухом прозрачным

И говорит с цветком невзрачным,

 

Шепча: «Господь тебя храни».

Текут его земные дни,

Молитва длится, длится, длится,

И горлинка на грудь садится.

***

А мир творится и творится,

И день, готовый испариться,

Добавил ветра и огня.

И вот уж залетела птица

В пределы будущего дня.

 

И не кончается творенье,

Как не кончается паренье

Полётом одержимых птиц,

И что ни утро – озаренье

Подъятых к небу светлых лиц.

***

С чем проснулась? С печалью, с печалью.

День манил ослепительной далью,

Той, которой для смертного нет,

И слепил этот божеский свет,

Свет несбыточный, свет небывалый,

Переменчивый, розовый, алый –

Золотые на синем мазки –

Цвет тревоги моей и тоски.

***

Время кончилось. Вечность осталась.

Небо с грешной землёй не рассталось.

То росу посылает, то луч,

Что пробиться сумел из-за туч.

 

Время кончилось. Времени нету.

Помнят ангелы истину эту,

В белых крыльях неся в небеса

Душу лёгкую, точно роса.

***

А соловей, влетевший в сад,

Поёт так дивно.

Гляди вперёд. Глядеть назад

Бесперспективно.

 

Белым бело. И темноты

Почти что нету.

Придёт зима и будешь ты

Скучать по лету.

 

Ну а сегодня рай земной

И завтра тоже.

Сирень стоит живой стеной,

Её тревожа,

 

Несильный дождик шелестит,

Листвой играя,

И никогда не улетит

Душа из рая.

***

Птичье горлышко неутомимое.

Начинается время любимое.

Растянуть бы его, растянуть,

В шелковистой траве утонуть,

В сарафане со спущенным плечиком

Прикорнув меж жуком и кузнечиком.

***

Здесь расстаются навсегда.

Отсюда навсегда уходят

И даже тень свою уводят.

Темна стигийская вода.

 

А речка здешняя блестит,

И здешний день до ночи светел.

…И чей уход Господь наметил?

О ком душа Его грустит?

***

Все эти бабочки отважные

И лепестки и листья влажные,

Земли преображая лик,

Живут, рискуя каждый миг.

 

Они живут, летают, дышат,

Как будто небо – это крыша,

И каждый, кто под ней рождён,

От всех напастей ограждён.

***

Не о любви они поют, не о любви.

Поют о скучном и житейском соловьи.

У них по горлышко забот и срочных дел,

И лишь о них певец пернатый нынче пел.

Он пел и пел, а я стояла, сжав виски

И замирая от восторга и тоски.

***

День умирал, благословляя

Нас дальше жить и умоляя

Не забывать чем был для нас

День долгий прежде чем погас.

 

День умирал за лесом, полем,

За старой крышей, крытой толем,

Держась за мир лучом одним,

Прося светло проститься с ним.

***

Я покоя хочу. Мне покой обещали.

Мне поэт говорил – есть на свете покой.

Нас так долго мурыжили, столько стращали,

И зачем новый день мне – безумный такой?

Он несёт лишь раздрай. Лишь раздрай и тревогу:

Тот на воздух взлетел, этот сгинул в огне.

«Как живёшь?», – говорят. Говорю: «Понемногу.

Жду покоя и воли, обещанных мне».

***

Читая мемуары Марка Талова[1]

1

Наверно, хорошо скитаться,

Случайной корочкой питаться,

С друзьями пить аперитив,

Когда ты молод и ретив,

Когда, ночуя без копейки

В парижском парке на скамейке,

Бездомный, нищий, молодой

Ты спишь под яркою звездой.

2

Модильяни

Художник, пьяница, драчун,

Ты гениален, беден, юн.

Живёшь, буяня, дебоширя

И если что-то любишь в мире,

То это краски и мольберт.

Мир, как маршан, жестокосерд.

Пойди, сложи свои полотна

У райских врат, закрытых плотно –

Едва ли ты получишь мзду.

И всё же верь в свою звезду.

Едва отдашь ты душу Богу,

Твоя звезда найдет дорогу.

***

А художник сказал, что тоска остаётся.

От неё не спастись. Без неё не поётся.

Без неё на холсте осыпаются краски.

Вот подсолнух пылает в неистовой пляске.

Кисть танцует, дика. Живописец тоскует

И от острой тоски задохнуться рискует.

***

Вы меня слышите там, вдалеке?

Видите, к вам я иду налегке.

Видите, к вам я всё ближе и ближе.

Пёс мой покойный мне руки оближет.

Он не навеки – земной этот кров.

Встретимся с вами без слёз и без слов.

Все мы, с земного сошедшие круга,

Просто затихнем в объятьях друг друга.

***

Жизнь идёт и ты не вечен.

И утешить вроде нечем.

Да и надо ль утешать –

Чувства острого лишать,

Что на свете всё предельно,

Потому что жизнь смертельна.

***

Тихо живу. Никуда не спешу

И над тобой, мой родной, не дышу.

Только бы всё это длилось и длилось.

Целую жизнь бы об этом молилась.

Рядом с тобой мне светло и тепло.

Только бы время неспешно текло.

Только бы слышать, как ходишь и дышишь.

Только бы знать, что и ты меня слышишь.

***

Я с миром в переписке состою.

Ей-богу, ничего не утаю.

Он то чужой мне, то родной и близкий.

Я с миром в постоянной переписке

И отвечать ему не устаю.

 

То пёрышком, то веткой, то звездой

Мне женщине давно немолодой

Он почему-то пишет регулярно.

Ему я отвечаю рифмой парной.

Его молчанье стало бы бедой.

Он пишет на земле и на весу.

Я всё, что им начертано, спасу.

Я разберу каракули любые.

Очки надену на глаза слепые,

Письмо поближе к свету поднесу.

***

Старушка ходит не спеша.

Бог весть в чём держится душа.

Вот постояла у кормушки

И, положив кусочек сушки

В кормушку, дальше побрела.

Коль спросишь как её дела

Она ответит: «Понемногу.

Живу, гуляю слава Богу».

Её жильё – казённый дом.

Чем бедный человек ведом?

Чем жив он – престарелый, хворый?

Готовится ли к смерти скорой

Или не думает о ней?

Среди рябиновых огней

Старушка ходит, напевая,

Как мало кто из нас живая.

***

Жить в краю этом хмуром,

в Евразии сумрачной трудно.

Всё же есть здесь и радости.

И у меня их немало.

Например, здесь рябина пылала

по осени чудно.

Например, я тебя, мой родной,

по утру обнимала.

Сыновей напоила я чаем

со сдобным печеньем.

А когда уходили,

махала им вслед из окошка.

Нынче день отличался

каким-то особым свеченьем.

Разве есть на земле

неприметная мелкая сошка?

Что ни особь, то чудо и дар,

и судьба, и явленье.

Разве может такое

простой домовиной кончаться?

После жизни земной

обязательно ждёт нас продленье,

Да и здесь на земле

неземное способно случаться.

Стихи 2007-2008 гг.

***

При жизни разве умирают?

При жизни моются, стирают,

Целуются, растят детей,

Едят. Да мало ли затей?

При жизни разве умирают?

Младенцем в кубики играют,

Юнцом несут прекрасный бред.

Покуда живы смерти нет.

***

Хоть верится слабо в счастливый конец,

Но каждый в душе – желторотый птенец

И ждёт ни войны, ни болезни, ни шторма,

А чьей-то опеки и сладкого корма.

 

И даже поживший, усталый, седой

Он верит, что он под счастливой звездой

Родился и дальше не смертные муки,

А чьи-то большие и тёплые руки.

***

Так рано глаза начинают слипаться.

А утром мне так тяжело просыпаться.

Так рамки земные для жизни тесны.

Зато так воздушны и сладостны сны.

И я в этих снах молода, легконога,

И всё мне подвластно – любая дорога,

Все близкие живы и рядом они.

Будь милостив, ангел, и сон мой храни.

Позволь со мной рядом побыть моей маме

Такой молодой с золотыми кудрями.

***

Позволь дышать. Позволь глубоко

Дышать до гибельного срока.

Позволь Твоей листвой шуршать

И видеть небо и дышать.

 

Позволь, как позволял доселе

Бродить без умысла и цели

По тропам. И Тебя в тиши

Просить об этом разреши.

***

А живём мы всегда накануне.

Накануне каникул в июне,

Часа звёздного, чёрного дня,

Золотого сухого огня.

Накануне разлуки и встречи.

Обними меня крепче за плечи.

Мне не жить без тепла твоего

Накануне не знаю чего.

***

Я здесь тоже обитаю,

Но хожу, а не летаю.

А летают те и те,

Отдыхая на кусте,

Лепестках, тычинках, травах.

Я люблю читать о нравах

Всех имеющих крыла.

Может, раньше я была

Кем-то лёгким и крылатым,

Светом солнечным объятым,

Кто умеет жить вдали

От неласковой земли.

***

Я живу у полустанка.

Жизнь короткая, как танка,

Протекает рядом с ним.

Мы под стук колёсный спим,

Стук колёс, гудок надсадный.

Краткость жизни – факт досадный.

Потому стараюсь, длю

Всё, что в жизни я люблю.

Например, беседы эти,

Чтобы ты и я, и дети.

***

Если нет Тебя, Боже Ты мой,

Значит надо справляться самой.

Только как с этой жизнью справляться?

В чьих ногах днём и ночью валяться?

И кого со слезами просить

Раньше времени свет не гасить,

Ровно льющийся, тихий, небесный,

Освещающий путь этот крестный?

***

Малютка-кузнечик стрекочет.

Чего-то он, видимо, хочет.

Я тоже чего-то хочу:

Стихи на бумаге строчу.

 

И что нам с кузнечиком надо

От этого тихого сада,

От этих ажурных теней,

От этих стремительных дней?

***

«Пойми же, пойми же, – всё время твержу,

– Я как на духу тебе всё расскажу,

Открою тебе до конца свою душу.

Ты только пойми меня, только послушай

Как узок и как ненадёжен просвет».

«Пойми же, пойми меня», – слышу в ответ.

***

Подумать, как бедные люди живут,

Какое мучение жизнью зовут,

Как непостигаемы, невыносимы

Их дни скоротечные, вёсны и зимы.

Зачем в час творения создал Господь

Ранимую душу, ранимую плоть,

И мукой земной искажённые лица,

И жаркую кровь, что готова пролиться?

***

Надо что-то делать срочно,

Потому что всё не прочно,

Всё на грани, на краю,

Где и я сейчас стою.

Неужели нету средства

Нас избавить от соседства

С чёрной бездной, вечной тьмой

И вернуть назад, домой?

***

А знаешь ты, зачем я тут,

Зачем здесь лютики цветут,

Зачем трава меня щекочет,

Зачем кузнечик так стрекочет,

Зачем шиповник заалел,

Зачем так дождик звонко пел,

Зачем в глаза мне солнце било?

Затем, чтоб я тебя любила.

***

Что Ты! С нами так нельзя:

Слишком путана стезя,

Ночь глуха, бессрочны зимы.

Знаешь, как мы уязвимы,

Знаешь, как боимся тьмы,

Знаешь, как ранимы мы,

Как нежны они и хрупки –

Наши бедные скорлупки.

***

Где-то там чернеет точка.

А пока… пока отсрочка.

Я живу и не спешу.

Свежим воздухом дышу.

Тихо радуюсь погоде

И живу и даже вроде

Верю, что в дали вон той

Точка станет запятой.

***

«Как дела?», – меня спросили.

Говорю: «Траву скосили.

Август яблок надарил.

Сын варенье наварил.

Ароматнее варенья

Мир не знал со дня творенья».

***

Жизнь моя, порази новизной.

Стань воздушной, прозрачной, сквозной.

Порази неожиданной лаской

И доселе невиданной краской,

Сотвори из другого ребра,

Дай мне крылышки из серебра

И, прошу, не давай мне смириться

С тем, что я не дитя и не птица.

***

Землю снова осветили

И слегка позолотили.

Осветив земное дно,

Осветили заодно

И меня. А я и рада.

Только это мне и надо,

Чтобы много дней и лет

Появлялась я на свет.

***

Ю. Норштейну

Да можно ли жизнь постигать на бегу?

Цветные фигурки на белом снегу.

И надо замешкаться, остановиться,

Чтоб видеть как снега сверкает крупица

На средневековом голландском холсте.

Две тёмные птицы на снежном кусте,

А солнечный луч осторожен и тонок.

Поближе старик, а подальше ребёнок,

И что-то творится на самом краю.

Вглядись, будто жизнь постигаешь свою.

***

Ты что-нибудь понял? И я ничего.

А, может, мы просто немного того.

И нету на самом-то деле

Ни ясного смысла, ни цели.

А, может, и нечего здесь понимать,

Пустыми вопросами всех донимать,

А надо по кругу, по кругу

Идти, помогая друг другу.

***

Я не знаю чему этот свет приписать.

Снежным хлопьям, способным вот так зависать,

Или инею, или свеченью небес,

Или вовсе не нужно всех этих словес:

Не от снега, что падает, мир серебря,

Не от неба лучистого. Свет – от тебя.

***

Врача вызывали? И зря вызывали.

Врачи и лекарства помогут едва ли.

Душа, говорите, всё время болит?

Кто душу бессмертную вам удалит

И новую вдунет, вмонтирует, вложит?

Терпите такую. Никто не поможет.

А впрочем, целительны и хороши

Все средства, щадящие область души.

***

На вазе лошадка на стройных ногах.

Лошадка участвует в древних бегах.

Лошадка бежит. Развевается грива.

Она нарисована так кропотливо.

Давай перед нею еще постоим.

Согреем лошадку вниманьем своим.

Ведь бегать и бегать ей, бедной, веками,

Коль ваза не грохнется, став черепками.

***

Маме

Хочу туда, где снишься ты.

Ведь там сирень – твои цветы.

Там гости, возгласы, объятья.

Там ты в каком-то пестром платье

Танцуешь, каблучком стуча,

И сполз цветастый шелк с плеча.

***

А он в один прекрасный миг

Почти из воздуха возник –

Тот снимок, где кусочек сада,

Скамейка, лютики, ограда.

В саду ребенок лет пяти.

Теперь попробуй, улети,

Мгновенье канувшего лета

С игрой его теней и света.

***

Я правда жила или только помстилось?

Ворона на ветке сырой примостилась.

Уселась и каркает так вдохновенно.

Подумай, как жизнь пролетела мгновенно,

Как будто она не была, а казалась,

И что я к вороне, скажи, привязалась?

Сидела она, а потом улетела,

А я наблюдать за ней долго хотела.

***

А мне нужны слова, которых нет в природе.

Ни рядом — на земле, ни там — на небосводе,

Ни на небе седьмом, ни где-то выше, выше,

И хочется сказать: «Пожалуйста, потише».

А вдруг случится так, что слово народится,

Короткое, как вдох, пугливое, как птица.

 



[1] Марк Талов, «Воспоминания, стихи, переводы», Москва, «МИК» – Париж, «Альбатрос», 2006.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 184




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer11/Miller1.php - to PDF file

Комментарии:

Лев М.
- at 2009-07-12 02:23:10 EDT
Прекрасные стихи!Нежные, женственные, с задумчиво-светлым взглядом и явственным ощущением: "И это пройдёт"
Лариса "...пишет как дышит", её строчки и рифмы кажутся возникшими сами по себе, спустившимися с неба. Хочется читать и читать. Для нашей суетливо- замотанной души- это глоток воды в жаркий день.

Владимир Вайсберг
Кельн, ФРГ - at 2009-07-09 03:19:17 EDT
Стихи Ларисы Миллер -яркий образец высокой поэзии:
"Берег, дерево, свет и вода…
Ты откуда? Зачем? И куда?
Небо, облако, дерево, берег…
Век живи – не откроешь Америк,
Будешь жить, как жилось до тебя:
Уповая, тоскуя, любя,
Прямо сó свету в темень ныряя
И теряя, теряя, теряя".

Читаешь эти строки и задумываешься. Думаешь о смысле и цели жизни, о личном предназначении, о своем жизненном пути. Вспоминаешь, что однажды некое произведение уже заставило тебя так же размышлять о смысле и скоротечности существования отдельной личности. Ну, да, конечно, - это "Когелет", это надпись на кольце царя Соломона("Пройдет и это"). Ты философствуешь, ты анализируешь...
И одновременно ты чувствуешь, что душа твоя тоскует, что печаль светлая, но сильная овладевает тобой. Ты вспоминаешь всех любимых тобой и ушедших, ушедших,ушедщших...

"Всё пройдёт, пройдёт, ей-Богу,
Потихоньку, понемногу.
Я пройду и ты, и он –
Всё пройдёт: и явь и сон.
И не надо трепыхаться,
От обиды задыхаться.
Жизнь, конечно же, не мёд,
Но она пройдёт, пройдёт".

И ты опять вспоминаешь Экклезиаста...
Стихи прекрасны, они глубоко воздействуют на наш разум, на наши чувства и на наше воображение. Они лиричны и очень эмоциональны, но строги и серьезны одновременно.
Не помню у кого, я читал, что высокую поэзию отличает глубокое мышление, глубокое проникновение в суть описываемого эстетпчными художественными образами. Это целиком и полностью относится к великолепным, блестящим стихам Ларисы Миллер.
Здоровья Вам, благополучия и больших творческих успехов!









Борис Дынин
- at 2009-07-06 20:46:15 EDT
А вдруг случится так, что слово народится,
Короткое, как вдох, пугливое, как птица.


Вот и народилось!

Сумел вырваться в интернет. Хотелось отдохнуть душой, пробежался по откликам на №114, остановился здесь - и как хорошо! Ну не чудо ли это, когда Слово вызывает одну реакцию: "Замечательно!"?

Матроскин
- at 2009-07-06 20:04:54 EDT
Удивительные стихи!
ВЕК
- at 2009-07-06 20:04:07 EDT
Тридцать лет, начиная с потрясения первым услышанным в Тёплом Стане, читаю стихи Ларисы Миллер. Библиотека во многих переездах поредела куда сильнее волос, но надписанные Ларисой и просто купленные между штрих-пунктирными встречами книги со мной. Ощущение поразительной чистоты и самостоятельности. Стихи - как автор: красота и строгость, хрупкость и безграничная сила, гибкость и несгибаемость ... лёгкость женственности и "Не увидеть своего наивысшего наивысшего полёта, потому что мутен взор от струящегося пота. Не увидеть, не узнать, что такое завершённость, а изведать боль в висках, пустоту, опустошённость. Да и есть ли тот полёт и дыханье в виде чистом или только пот и кровь и дыхание со свистом?" (по памяти). Не любитель ранжировать поэтов, да и любой любитель ранжирования сделает пару шагов назад под её взглядом. В российской поэзии последних нескольких десятилетий она - одна, вне глупых тусовок и суетных забегов. Таких, как она, просто больше нет.
Кашиш
- at 2009-07-06 18:22:24 EDT
Странные ощущения возникают у меня при чтении этих стихов: не могу представить, что они рождались обычным порядком: сначала мысль, потом черновик, пишешь, зачеркиваешь, рифмуешь, перепечатываешь – невероятно! Потом их набирают, верстают, переплетают – ужас какой! И читаешь чёрные буквы в книге?! Да быть не может! Кажется, что эти слова рождаются в момент произнесения: как размышление вслух, как пар изо рта на холоде. Но пар тут же и исчезает... А они нет, остаются – лёгкие, как тончайший шёлк на ветерке, пронизанный солнцем, позволяющий любоваться собой... Их нельзя писать, нельзя читать про себя – только вслух, вполголоса, вдвоём, друг другу, и лучше всего – крепко обнявшись... И второе: трудно поверить, что это чужие стихи. Легче считать, что каждому читателю они кажутся своими...
Надежда Мирошниченко
- at 2009-07-06 11:56:07 EDT
Прекрасными стихами Ларисы Миллер может быть спасен мир. Если бы даже ничего больше не было напечатано в "Заметках", то и этого одного достаточно, чтобы низко поклониться и сказать "спасибо".