©"Заметки по еврейской истории"
Июль 2009 года

Жанна Долгополова


Рафаэль Лемкин – отец «Конвенции о предупреждении преступления геноцида»

Многие знают, что в 1948 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла «Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него». Менее известно, что в «Конвенции» был впервые использован неологизм «геноцид» и что создателем его (так же, как инициатором концепции геноцида как преступления, нарушающего нормы международного права) был американский юрист российско-польско-еврейского происхождения Рафаэль Лемкин. Слово «геноцид» прижилось во многих языках благодаря прозрачной этимологии: компонент «ген-», означающий «народ», «нация» (ср. генофонд, генеалогия), взят из греческого языка; компонент «-цид», имеющий значение «убийство» (ср. пестицид, суицид), взят из латыни; сложенные вместе они создают лексему «геноцид», т. е. «уничтожение народа», или «людобойство», как говорят поляки.

В середине 1940-1950 гг. имя Рафаэля Лемкина (1900-1959) было знакомо многим американцам, во-первых, в связи с международным успехом его книги об оккупации Европы гитлеровской коалицией. Во-вторых, сразу после войны Лемкин начал единоличную кампанию в ООН за создание конвенции о преступности геноцида, стал автором текста этой «Конвенции» и сделал все, чтобы вступил в силу международный закон о наказании за геноцид. Наконец, Лемкин оказался первым исследователем геноцида в истории человечества и первым университетским профессором, читавшим этот предмет.

 

Рафаэль Лемкин

 

Но уже в 1960-е гг. Америка, занятая другими заботами, о Лемкине забыла. Его имя вновь замелькало в специальной литературе только после 1988 г., когда США ратифицировали «Конвенцию о геноциде» и начали активно реагировать на вспышки геноцида на разных континентах, добиваясь международных судов над устроителями геноцида. В том же 1988 г. Нью-йоркская публичная библиотека организовала выставку книг и рукописей Рафаэля Лемкина. Многие еврейские организации, хранившие лемкинские архивы, сделали их доступными публике. Во многих университетах страны начали преподавать геноцид, а в 2002 г. основали Международный институт исследования геноцида, который присуждает ежегодную премию имени Рафаэля Лемкина за лучшую работу о геноциде. В Варшаве на стене дома № 6. на улице Кредитовой, где до войны жил Рафаэль Лемкин, поместили мемориальную доску с текстом на польском и английском языках. К концу прошлого века появились первые статьи и книги о Рафаэле Лемкине, а в XXI в. о нем, «первооткрывателе» и исследователе геноцида, заговорили все, кто занимается этой проблемой[1].

Рафаэль Лемкин родился на северо-западной окраине Российской империи – в Волковысском уезде Гродненской губернии. Отец его был колонистом, арендовал хутор, нанимал сезонных работников (это были крестьяне русины, или лемки, как называли они себя в этих краях), сеял, жал, перерабатывал и продавал сельскохозяйственные продукты. Семья сохраняла традиционный еврейский уклад, малышом Рафаэль ходил в хедер, в школьные годы брал частные уроки «живого иврита» (и полюбил его так, что в 1926 г. издал во Львове поэму Х.Н. Бялика «Ноа и Маринка» в своем переводе с иврита на польский язык). А кроме того, мать, владевшая многими языками, с детства учила его европейским языкам и прививала любовь к русской и польской литературе. В 1910-е гг. Лемкины переехали в уездный город Волковыск, претерпевший в годы Первой мировой войны и Польского похода немецкую, польскую, красноармейскую и снова польскую оккупацию. В 1920 г. Волковыск стал польским городом (в 1939 г. его вернули в состав Белорусской ССР), а его жители – польскими гражданами. В том же году Рафаэль Лемкин поступил во Львовский университет на филологическое отделение, начал изучать арабский и санскрит, но через год перешел на юридический факультет.

Годы спустя он написал в «Автобиографии», что в юриспруденцию его толкнуло дело турецкого армянина Согомона Техлиряна, убившего при свете дня в Берлине бывшего министра внутренних дел Турции Мехмеда Талат (известного также как Талат Паша), в свое время инициатора и организатора массового истребления армян (история помнит его клич: «Убивай, не задумываясь, всех армян – и мужчин, и женщин, и детей»). Перед судом стояла дилемма: с одной стороны, невозможность оправдать убийцу; с другой стороны, нежелание приговорить к смерти мстителя за уничтожение своего народа. Суд оправдал Техлиряна на основании «временного помрачения сознания». Именно тогда Лемкин и задался вопросами «Почему убийство одного считается преступлением? Почему убийство миллионов считается меньшим преступлением, чем убийство одного? Почему нет международного закона, применяющего моральные критерии в случаях уничтожения нации, расы, религиозной группы?» Пройдет чуть больше десяти лет, и юрист Рафаэль Лемкин начнет добиваться того, чтобы появился международный закон о наказании за геноцид мирного населения.

Учился Рафаэль Лемкин на юридическом факультет с перерывами – то брал курс философии в Гейдельбергском университете, то становился слушателем в Берлинском университете, то шлифовал свой французский в Париже, но в 1926 г. он закончил alma mater со степенью доктора правоведения (Doctor Juris) и в том же году перебрался в Варшаву, чтобы специализироваться в уголовном и коммерческом праве. Служебная лестница легко и плавно поднимала его наверх: в 1927  г. он занял место секретаря Варшавского апелляционного суда, а в 1929 г. стал заместителем прокурора в Брежанском окружном суде (с 1939 г. Бережаны – украинский город), а затем в Варшавском окружном суде. Помимо этого, он был секретарем комиссии по кодификации законов Польской республики и представлял страну в международном комитете по правовым вопросам при Лиге Наций. Он также читал курс брачного права в еврейской семинарии, где обучали религиозным и светским наукам (и среди его слушателей был будущий писатель Исаак Башевис Зингер, лауреат Нобелевский премии по литературе 1978 г.), и активно участвовал в создании двух энциклопедий – двадцатисемитомной уголовного права (1933-39) и однотомной финансовой (1936). Из опубликованного в эти годы особый интерес вызвали книги Лемкина «Уголовный кодекс Советской России 1927 года» (1928), «Уголовный кодекс фашистской Италии» (1929) и небольшой буклет на идише, «Еврейские организации» (1928)[2], в котором собраны решения и постановления центрального правительства Польши, касающиеся всех еврейских организаций страны, а также региональные постановления для Галиции и пограничных восточных областей.

С начала 1930-х гг. политический климат во многих европейских странах начал ощутимо меняться. В Польше правительство отказалось соблюдать договор о правах национальных меньшинств, принятый на Парижской мирной конференции 1919 г. и гарантированный Лигой Наций. В Германии тем временем Гитлер был избран рейхсканцлером, и из страны начался исход евреев.

Вероятно, в этой атмосфере у Лемкина и возникла мысль о необходимости законодательным путем предотвратить преследования, основанные на расовых и религиозных принципах. К конференции по унификации криминального законодательства, запланированной на 14–20.X.1933 в Мадриде, Лемкин приготовил доклад, в котором предлагал рассматривать в рамках международного законодательства два вида преступных акций, практикуемых во многих странах, а именно варварство, формами проявления которого являются резня, погромы и/или экономическая дискриминация этнических, социальных или религиозных групп; и вандализм, выражающийся в уничтожении или разорении культурных и художественных ценностей.

В традициях времени текст доклада опубликовали задолго до начала конференции на французском, немецком и английском языках, и почти тотчас же Лемкину передали по телефону, что министр юстиции Польши советует ему не присутствовать на мадридской конференции. Следом появилась статья в пронационалистической «Газете Варшавской», обвиняющая Лемкина в намеренном оскорблении немецкого народа в то время как польские дипломаты работают над подписанием с Германией пакта о ненападении[3]. В ответ Лемкин опубликовал в октябрьском номере львовского журнала «Голос права» – единственном правоведческом органе страны – текст своего несостоявшегося доклада на польском языке. За этим пришел конец его государственной службе. Обсуждения доклада на конференции не состоялось.

Рафаэль Лемкин открыл частную юридическую практику, обогатившую его уникальным опытом в работе с международными коммерческими структурами и обширным материалом для книги «Регулирование международных оплат», которая вышла во Франции в 1939 г. и получила высокую оценку в Европе и США. Американский рецензент, например, писал, что «столь отличная работа заслуживает перевода на английский язык, поскольку ни в легальной, ни в финансовой литературе ничего подобного не было еще сделано». А Лемкин в это время, как тысячи беженцев из оккупированной нацистами и большевиками Польши, нашел временное прибежище в Каунасе, в то время столице еще никем не захваченной Литвы, и ждал в надежде, что на помощь ему придут старые академические связи. Ему повезло – в конце 1939 г. он получил приглашение читать курс по международному финансовому праву в Стокгольмском университете, а вместе с ним и рабочую визу в Швецию. Позднее в «Автобиографии» он с удовольствием вспоминал, как брал частные уроки дикции у театрального актера-шведа, как часами репетировал вслух каждую свою лекцию, как в конце концов справился и с курсом, и с переводом своей книги «Регулирование международных оплат» с французского языка на шведский.

В начале 1941 г. Лемкину предложили место профессора в юридической школе университета им. Дюк (штат Северная Каролина, США), и получив советскую и японскую транзитные визы (вся Европа уже была под Гитлером), он проехал весь Союз от Ленинграда до Владивостока, перебрался в Японию, на японском пароходе пересек Тихий океан и прибыл в Новый Свет в апреле 1941 г. Все ему нравилось на новом месте – и студенты, и коллеги, и город, и особенно его курс сравнительного законодательства (европейского, британского, американского), который он первым начал читать в этом университете. В этот год Лемкин успел завершить начатую еще в 1932 г. в Варшаве совместную работу с профессором МкДермотом по изданию на английском языке польского уголовного кодекса и опубликовал несколько статей по криминалистике. Но больше всего времени он уделял своей «коллекции» – нацистским декретам и постановлениям, введенным на оккупированных и аннексированных землях. Он начал их собирать еще в Польше, Литве и Швеции и продолжал пополнять в 1941-42 гг. в Америке. Уверенный в их непреходящей ценности, Лемкин подал идею создать центр документации оккупационных декретов и в Библиотеке Конгресса.

Работой Лемкина заинтересовались в военном министерстве США и предложили летом 1942 г. прочитать курс лекций по гитлеровскому администрированию на оккупированных территориях в школе военной администрации (г. Шарлотсвилл, штат Вирджиния). Для этого курса Лемкин перевел на английский язык декреты из своей «коллекции», отпечатал и размножил их на ротаторе – получилось в общей сложности 170 страниц доказательств того, как нацистская Германия игнорирует правила и традиции международного законодательства, которые соблюдаются в мире по меньшей мере со второй половины XVIII в., как она создает новые законоположения, основанные на принципе «законно все, что идет на пользу и нужды Германии», и использует их для порабощения и/или избавления от гражданского населения на оккупированных территориях.

Лемкин еще не завершил курс лекций, как ему предложили место главного консультанта в аналитическом секторе нового бюро, созданного для эффективного решения экономических проблем военного и гражданского секторов во время войны. Он с радостью переехал в столицу и с головой ушел в решение злободневных вопросов, не забывая при этом свою «коллекцию», которая начала перерастать в книгу о том, как управляют оккупированной Европой страны нацистского блока – Германия, Италия, Болгария, Венгрия и Румыния. Его opus magnum «Правление государств оси[4] в оккупированной Европе. Законы оккупации. Анализ правления. Предложения по возмещению нанесенного ущерба»[5] появился в книжных магазинах в ноябре 1944 г. Это, и в самом деле, была большая книга – 674 страниц, но как признали все писавшие о ней, «высокочитабельная, глубокоинформативная и несомненно новаторская».

Лемкин разделил свой труд на три части: первая – «Технология немецкой оккупации», вторая – «Оккупированные страны», третья – «Оккупационные законы». В эту третью часть Лемкин поместил подлинные документы из своей «коллекции» – законы, декреты и т. п., действующие в оккупированных, аннексированных и инкорпорированных в Третий рейх странах от Албании до Югославии. Это собрание оккупационных законов – лучший источник информации о правительстве оккупантов и преследуемых ими целях и самое беспристрастное свидетельство оккупационных порядков.

Во второй части «Оккупированные страны» Лемкин анализирует специфику оккупационного режима во всех шестнадцати оккупированных странах и/или в разных зонах одной страны, находящихся под пятой разных членов гитлеровской коалиции. Большинство европейских стран было оккупировано Германией. Некоторые страны или отдельные регионы их территорий стали частью Третьего рейха (Австрия, чешские Судеты, вольный город-порт Данциг [польский Гданьск], западная Польша, территория Мемеля [литовский Клайпедский край], две провинции в Бельгии, бывшие до 1918 г. в составе Германии) или попали под его протекторат, как чешская Богемия и Моравия. Многие страны были оккупированы несколькими членами гитлеровской коалиции: Чехословакию с запада терзала Германия, а с востока Венгрия, аннексировав Предкарпатье и Закарпатье; западные земли СССР находились под немецкими и румынскими оккупационными властями; во Франции, кроме немецких оккупантов, были еще и итальянские. Грецию и Югославию оккупировали Германия, Италия и Болгария. В этой главе Лемкин также говорит о разнообразии форм сопротивления оккупационным властям в разных странах.

В первой части «Технология немецкой оккупации» Лемкин рассматривает методы и средства управления, используемые нацистами на оккупированных территориях. Восемь из них знакомы хотя бы по названию: 1. Администрация; 2. Полиция; 3. Законодательство; 4. Суды; 5. Собственность; 6. Финансы; 7. Труд; 8. Легальный статус евреев, а 9-й метод расправы с населением – Геноцид[6], хотя и известен (особенно хорошо из древней истории), но как бы безымянно. Лемкин объяснил этимологию придуманного им слова «геноцид» и дал определение этого явления – «уничтожение нации или этнической группы не обязательно путем разового массового истребления, но также и методом последовательного применения координированных действий, направленных на уничтожение существенных основ жизни национальной или этнической группы с конечной целью уничтожения самой группы». Геноцид – продолжает Лемкин – это процесс, в ходе которого проводится дезинтеграция политических и социальных институтов национальных групп, наносится урон их культуре, языку, национальным чувствам, религии, экономике; всех членов таких групп лишают личной безопасности, свободы, здоровья, достоинства и, наконец, самой жизни только из-за принадлежности к этой группе.

В цивилизованном мире – напоминает Лемкин – войны ведутся против государств и их вооруженных сил, а не против мирного населения. Германия не признает этого, поскольку для национал-социализма определяющей основой является не государство, а народ. Именно это пропагандировал главный нацистский мифотворец Алфред Розенберг: «история и миссия будущего означают не борьбу класса с классом, одной церковной догмы с другой церковной догмой, а схватку крови и крови, расы и расы, народа и народа»[7]. В соответствии с этой доктриной Германия ведет войну не только с государствами, и их армиями, но и с гражданским населением оккупированных стран, преследуя главную цель – необратимо истощить все жизненные силы нации. В послевоенном мире одно это даст Германии биологические преимущества (т. е. у нее одной сохранится здоровое население) даже в том случае, если она потерпит поражение. В этом отношении геноцид – новый оккупационный метод, цель которого и проиграв, остаться в победителях.

Политика геноцида ведется с учетом специфики оккупированной страны: германские народы (датчане, норвежцы, голландцы, флемиши, люксембуржцы) – одной крови с немцами и посему достойны германизации. Что касается славян – германизации достойна только земля, на которой они живут, им самим в лучшем случае уготован рабский труд на земле; а евреи должны быть стерты с лица земли бесследно. Массовые убийства практикуются, в основном, на евреях, русских (т. е. всех советских – Ж.Д.), поляках, а также интеллигенции любой национальности и вероисповедания. Глава «Геноцид», также, как и вторая часть книги «Оккупированные страны» полна примеров осуществления геноцида в политической, социальной, культурной, экономической, биологической и физической сферах жизни разных стран. Повторю только один лемкинский пример: рацион питания в оккупированных странах рассчитывался по расовому принципу: немцы получали довоенную норму мяса, поляки и сербы – 36% довоенной нормы, словенцы – 29%, евреи – 0%.

В главе «Геноцид» Лемкин высказывает свои пожелания послевоенному будущему: во-первых, чтобы международное законодательство признало геноцид уголовно наказуемым преступлением (вспомним, что в 1933 г. Лемкин предлагал признать акты варварства и вандализма международным преступлением, но никто на мадридской конференции не обратил на это внимания), во-вторых, чтобы был создан специальный международный трибунал для суда над вдохновителями и исполнителями геноцида во время Второй мировой войны, в-третьих, чтобы конституционное и криминальное законодательство отдельных стран признало геноцид уголовно наказуемым преступлением, в-четвертых, чтобы была создана международная конвенция о предупреждении преступления геноцида, в-пятых, чтобы существовал международный контроль за оккупационными силами в оккупированных странах[8].

Книгу «Правление государств оси в оккупированной Европе» встретили хвалебными ревю в прессе и высоко оценили в профессиональных журналах, а Рафаэлю Лемкину предложили место аналиста в отделе расследования военных преступлений при кабинете начальника управления военной юстиции в министерстве обороны США. Страны-союзницы готовилась к суду над военными преступниками, и Лемкин должен был отбирать из немецкой документации с оккупированных территорий все, что нарушало международные конвенции ведения войны, – занятие, хорошо ему знакомое. Он также принимал участие в составление речи государственного обвинителя США на Нюрнбергском процессе, в которой было обвинение, прямо взятое из его книги: «...в предумышленном и систематическом осуществлении геноцида, а именно: уничтожении расовых и национальных групп мирного населения на оккупированных территориях... в частности евреев, поляков, цыган». Лемкин работал с таким рвением и такой дотошностью, что в сентябре 1945 г. его из аналистов при министерстве обороны повысили до чина советника по иностранным вопросам в самом министерстве обороны.

В этой новой роли Лемкин много времени проводил в Англии и Европе. Летом 1946 г. он оказался в Германии, в составе группы, инспектирующей военные суды, побывал в лагерях для перемещенных лиц, собрал новые доказательства геноцида (такие как похищение детей, насильственное предотвращение деторождения). В августе 1946 г. он выступил на конференции международной ассоциации юристов в Кембридже с докладом о необходимости вписать преступление геноцида в международное право. Встретили его предложение так же безучастно, как и на мадридской конференции в 1933 г. В сентябре 1946 г. Лемкин присутствовал в Париже на подписании мирного договора между державами-победительницами и странами-сателитами гитлеровской коалиции, где вновь предлагал ввести в договор положение о том, что устроители геноцида в каждой отдельно взятой стране должны нести ответственность в рамках криминального законодательства этой страны. Присутствующие смотрели на него как на помеху, а американский представитель сказал ему по-свойски: «Вы, что, газет не читаете? Мы тут и без геноцида от советских осатанели».

У Лемкина оставалась еще надежда на Нюрнбергский процесс (начался 20.XI.1945), где в выступлениях американских и британских государственных обвинителей не раз говорилось о «геноциде». Но Нюрнбергский трибунал действовал на основании лондонского постановления, подписанного СССР, Британией и США в день победы над Германией, оговаривавшего, как вести послевоенный суд над военными преступниками и какие международные законы к ним применять. Соответственно Нюрнбергский трибунал вынес приговоры за: 1) военные преступления, 2) преступления против мира и 3) преступления против человечества, а именно «убийства, уничтожение, порабощение, депортацию и другие бесчеловечные акты против гражданского населения, совершенные до или во время войны, а также преследования на политической, расовой или религиозной основе...». О геноциде в приговоре не упоминалось – этой концепции еще не было в международном законодательстве.

Такой исход Лемкина огорчил, и вернувшись в Вашингтон, он принял решение: самому представить геноцид на рассмотрение ООН. В октябре 1946 г. ООН исполнился всего год жизни, организация находилась в процессе роста и формирования и была готова услышать многих о том, как обеспечить сотрудничество в разрешении международных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера. Лемкин получил на службе двухмесячный отпуск без сохранения содержания, запаковал экземпляры книги «Правление...» и оттиски своих статей «Геноцид» и «Геноцид – современное преступление» и вернулся в Нью-Йорк.

В ООН его принял один из ассистентов генерального секретаря, предложение выслушал с интересом, пригласил расположиться в гостиной, куда меж делами заходят делегаты и время от времени набегают журналисты, обещал «секретарскую» помощь – машинопись, копирование и т. п.; напомнил, что до заседания Генеральной Ассамблеи осталось пять дней, и пожелал успехов. Лемкин занял «стратегический» пост в гостиной и кому мог, говорил и говорил о геноциде. Позднее директор Комиссии по правам человека ООН вспоминал о Лемкине: «Никогда в истории ООН никто индивидуально не вел подобную обработку делегатов ООН. Его можно было встретить повсюду... и по всеобщему наблюдению, он пользовался такими привилегиями, которых никогда не бывало у частных лиц». Лемкин хотя и разговаривал со всеми, но спонсоров искал не среди европейских стран, а в странах Латинской Америки и далекой Индии. В итоге спонсором предложения о геноциде выступила делегация Кубы, а ко-спонсором – делегация Индии при массовой поддержке большинства стран. 11 декабря 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 96(1), в которой геноцид объявлен международным преступлением, и просила юридический отдел ООН подготовить развернутый проект конвенции о предупреждении геноцида к следующей сессии Генеральной Ассамблеи.

Рафаэль Лемкин, удовлетворенный таким началом, вернулся в Вашингтон к своим служебным обязанностям в министерстве обороны. Но опасения, что в его отсутствие проект о запрещении геноцида будет составлен не так, толкнули его на решительный шаг: в середине 1947 г. он уволился из министерства, вернулся в Нью-Йорк и следующие 10 месяцев, кочуя по знакомым, перебиваясь с хлеба на воду, был не просто рядом со своим детищем, но принимал активное участие в его развитии. В мае 1947 г. генеральный секретарь ООН Трюгве Хальвдан Ли (норвежец) пригласил Лемкина и двух других юристов-международников проф. Доннедье де Вабра из Франции и проф. Веспассиана Пелла из Румынии подготовить текст конвенции о геноциде. Все трое были знакомы с 1930-х гг., более того, Рафаэль Лемкин считал их своими наставниками, но совместная работа в Нью-Йорке давалась всем с большим трудом. Обоюдным было только решение переписать основной материал о геноциде из книги и статей Лемкина на эту тему. В остальном согласия не было. Например, Рафаэль Лемкин хотел включить в проект, кроме физического геноцида, еще и культурный геноцид (т. е. уничтожение или похищение книг, культурных и религиозных ценностей, уничтожение национальной интеллигенции, запрет на употребление родного языка, изъятие детей из преследуемой группы и передача их в другие группы населения), Де Вабра и Пелла не принимали этой концепции и оставляли решение за Генеральной Ассамблеей. Лемкин, в свою очередь, возражал против идеи «геноцид политических групп» на том основании, что политические группы не имеют того постоянства и преемственности, как расовые, национальные и религиозные группы.

3 марта 1948 г. в экономическом и социальном совете ООН состоялось первое слушание рабочего варианта конвенции о геноциде, на котором большинством голосов убрали из текста «культурный геноцид» и добавили «геноцид политических групп». Кроме того, поручили специальной комиссии собрать комментарии всех стран-участниц ООН к черновику конвенции и к следующим слушаниям подготовить ее беловик. Десять месяцев спустя, 9 декабря 1948 г. на пленарном заседании в Париже Генеральная Ассамблея ООН утвердила «Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него» и предложила ее всем странам-участницам ООН для подписания и ратификации или присоединения. К октябрю 1950 г. двадцать стран, подписавших конвенцию, ее ратифицировали[9], и 12 января 1951 г. она вступила в силу. В ней говорилось, в частности, следующее:

Статья I: Договаривающиеся стороны подтверждают, что геноцид независимо от того, совершается ли он в мирное или военное время, является преступлением, которое нарушает нормы международного права и против которого они обязуются принимать меры предупреждения и карать за его совершение.

Статья II: В настоящей Конвенции под геноцидом понимаются следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

(а) убийство членов такой группы;

(b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

(с) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

(d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

(e) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.

Статья III: Наказуемы следующие деяния:

(а) геноцид;

(b) заговор с целью совершения геноцида;

(с) прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида;

(d) покушение на совершение геноцида;

(е) соучастие в геноциде.

Статья IV: Лица, совершающие геноцид или какие-либо другие из перечисленных в статье III деяний, подлежат наказанию, независимо от того, являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными или частными лицами.

Статья V: Для введения в силу положений настоящей Конвенции договаривающиеся стороны обязуются провести необходимое законодательство, каждая в соответствии со своей конституционной процедурой, и, в частности, предусмотреть эффективные меры наказания лиц, виновных в совершении геноцида или других упомянутых в статье III преступлений.

Статья VI: Лица, обвиняемые в совершении геноцида или других перечисленных в статье III деянии, должны быть судимы компетентном судом того государства, на территории которого было совершено это деяние, или таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в отношении сторон настоящей Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда[10].

 

Ратификация Конвенции о Геноциде главами 5 государств. Лемкин стоит справа. В центре, во втором ряду Генеральный Секретарь ООН Ли

 

Все делегаты ООН помнили, что «совершенно неофициальное лицо» Рафаэль Лемкин был инициатором и неуемным двигателем этой конвенции. Куба вручила ему в 1950 г. высшую награду страны – крест Карлоса Мануэль де Сеспедеса; конгресс американских евреев присудил ему в 1951 г. премию Стефана Вайза; ФРГ наградила его в 1955 г. орденом «за высокие заслуги»; коллеги-юристы в 1950, 1951, 1952, 1955 гг. выдвигали его кандидатуру на Нобелевскую премию мира. Меньше всех радовался победе сам Лемкин. Он был в отчаянии оттого, что американский Сенат отказывался ратифицировать Конвенцию, хорошо понимая, что без участия США она останется безжизненной. И оказался прав: США ратифицировали Конвенцию в 1988 г., и только в 1990‑е гг. она стала применяться на практике: суд над устроителями геноцида хорватов и мусульман в Югославии и тутси в Руанде.

Лемкин считал своим поражением и то, что в Конвенции не упоминался «культурный геноцид». Он считал, что во многих случаях «культурный геноцид» предшествует варварскому истреблению этнических, национальных или религиозных групп, и продолжал говорить о нем в курсе лекций, который он читал в Йельском университете (1948-51) и в университете Ратгерса (1955-56). «Культурный геноцид» должен был получить многоаспектное освещение в книге «История геноцида», над которой он начал работать в 1950-е гг. Сохранились его наброски о планомерном культурном геноциде «пограничных народов» СССР в предвоенные и военные годы: корейцев, финнов, «прибалтов», немцев, западных украинцев, поляков, потом кавказских народностей (чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, ногайцев, турок-месхетинцев), а также калмыков, крымских татар и понтийских греков. В 1958 г. Рафаэль Лемкин заключил договор с издательством и начал писать «Автобиографию». Воспоминания его увлекали, заряжали новой энергией, работа шла быстро, ... и оборвалась мгновенно – он скончался от разрыва сердца 28 августа 1959 года. Хоронила его еврейская община Нью-Йорка: у Лемкина никогда не было своей семьи. На его надгробной плите выбиты слова:

«Д-р Рафаэль Лемкин (1900-1959), отец Конвенции

о предупреждении преступления геноцида»

 

 

Примечания


[1] Из работ, прочитанных в процессе работы над статьей, наиболее интересны    следующие: Israel W. Charny (ed.) Encyclopedia of Genocide. 2 volumes. Santa Barbara, Calif.: ABC-CLIO, 1999; Ryszard Szawłowski, Rafał Lemkin - twórca pojęcia "ludobójstwo" i główny architekt Konwencji z 9.XII.1948 (w czterdziestolecie śmierci), Panstwo i Prawo 1999, z.10, s.74-86; Samantha Power. A Problem from Hell: America and the Age of Genocide. Basic Books, 2002 (Chapters 2-5); Рышард Шавловский. Рафал Лемкин - создатель понятия ‘геноцид’,  «Новая Польша», 2003, №6, c. 34-38; Ryszard Szawłowski, Raphael Lemkin (1900–1959) - The Polish Lawyer Who Created the Concept of “Genocide”, The Polish Quarterly of International Affairs 2005, No 2, s. 98-133; Dan Eshet. Totally Unofficial: Raphael Lemkin and the Genocide Convention. Adam Storm & the Facing History and Ourselves, 2007; John Cooper. Raphael Lemkin and the Struggle for the Genocide Convention. Palgrave Macmillan, 2008. 

[2] Библиографический указатель опубликованных работ Рафаэля Лемкина: http://www.preventgenocide.org/lemkin/bibliography.htm 

[3] Пакт о взаимном ненападении сроком на 10 лет подписан в январе 1934 г. В ноябре 1935-го принято соглашение об экономическом сотрудничестве. 

[4] От термина «Ось Рим-Берлин-Токио» – стра́ны наци́стского бло́ка, или гитлеровская коалиция, или военный союз Германии, Италии, Японии и других государств, противостоявший во время Второй мировой войны странам антигитлеровской коалиции.

[5] Raphael Lemkin. Axis Rule in Occupied Europe. Laws of Occupation. Analysis of Government. Proposal for Redress. Carnegie Endowment for International Peace . Division of International Law Washington 1944. 

[6] Эту главу можно прочитать на: http://www.preventgenocide.org/lemkin/AxisRule1944-1.htm

[7] Лемкин приводит цитату из книги А. Розенберга «Миф XX века», 1935 г. 

[8] Справедливости ради следует сказать, что и в предисловии к книге Лемкин тоже заглядывает в будущее, высказывая свою уверенность в том, что послевоенный мир должен от имени всех пострадавших и обездоленных обратить внимание на то, какими серьезными последствиями чреваты травмы, нанесенные демографии, экономике и культуре  оккупированных стран. Он также считает, что изрядное число немцев несет прямую ответственность за разбой и грабежи, за что должны понести заслуженное наказание или поставлены в такие условия, когда они не создают угрозы общественному правопорядку, например, превратить Германию в аграрную страну. 

[9] Список стран, подписавших и ратифицировавших или присоединившихся к Конвенции см.: http://en.wikipedia.org/wiki/ 

[10] Полный текст Конвенци на русском языке см.: http://www1.umn.edu/humanrts/instree/Rx1cppcg.html

 

 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 3552




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer11/Dolgopolova1.php - to PDF file

Комментарии:

Олег Дрогомирецкий
Калуш, Украина - at 2011-06-20 08:44:07 EDT
Желательно исключить из статьи ошибочное упоминание "русинов " и "лемков" на хуторе отца, поскольку таковые жили на склонах Карпат, но не в Белоруссии. С русинами и лемками доктор Лемкин сталкивался разве что во Львове, а наемными батраками на хуторе были белорусы.
Аналитик
- at 2009-07-11 16:01:26 EDT
В полном согласии с автором обнаружил, что в словаре Ефремовой есть слово анналист! Но там оно пишется с двумя «н» и отличается толкованием
http://www.efremova.info/word/annalisty.html
анналисты - Первые древнеримские историки, излагавшие события в хронологическом порядке.
Гугл даёт 46 900 ссылок на слово анналист

Владимир Вайсберг
Кельн, ФРГ - at 2009-07-08 05:24:35 EDT
Жанне Долгополовой. Не смею с Вами спорить, ибо - не филолог.
Позволю себе только заметить, что в "Словаре русского языка" Института русского языка АН СССР выпуска 1985 года
слово "аналитик" - есть, но слова "аналист"- нет.
Это слово звучит для людей моего поколения крайне непривычно, чтоб не сказать хуже.
Еще раз подчеркиваю, что это мое субъективное мнение без претензии на истину в последней инстанции.

Элла Игреку
- at 2009-07-08 05:23:55 EDT
Вот именно. Как писал Маршак:

Хорошо, что с чужим языком ты знаком,
Но не будь во вражде со своим языком!

Игрек
- at 2009-07-08 05:23:17 EDT
Элле, Жанне
В современном русском языке твердо установилась предпочтительная форма "Аналитик" (например, из сообщения в рекламе этой страницы: "ТОЧКА ЗРЕНИЯ-Реакция аналитиков на выступление Обамы"). В современном английском твердо и однозначно существует для подобных значение слово "Analyst": Business Analyst, Financial Analyst, etc). Так мне кажется.

Элла Жанне
- at 2009-07-08 05:22:31 EDT
Насчет смысла слова все ясно, но Вы только послушайте, как оно звучит!
Жанна Долгополова
атланта, джорджия, сша - at 2009-07-08 05:20:20 EDT
Уважаемая Элла,
Спасибо за то, что читая статью «Рафаэль Лемкин – отец «Конвенции о предупреждении преступления геноцида», Вы обратили внимание на фразу «Рафаэлю Лемкину предложили место аналиста в отделе расследования военных преступлений» и предложили заменить слово «аналист» на «аналитик». Я хочу Вам напомнить, что слово «аналист» пришло в русский язык из французского со значением «человек, занимающийся анализом». (Первоисточник: "Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка". Чудинов А.Н., 1910)
Слово «аналитик» тоже пришло в русский язык из французского со значением «человек, сведущий в аналитике». (Первоисточники: "Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней". Михельсон А.Д., 1865 и "Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка". Чудинов А.Н., 1910)
Слово «аналитика» пришло в русский язык из греческого [“analyeim” – “разбирать”] (через французский) и обозначает а) те части философских систем, в которых посредством анализа показываются составные элементы их предмета, чтобы потом можно было, на основании их, сделать безошибочные выводы и применения. b) приложение алгебры в геометрии. (Первоисточники: "Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней". Михельсон А.Д., 1865; "Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке". Попов М., 1907;"Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка". Чудинов А.Н., 1910)

Искренне,
Жанна Долгополова

Элла
- at 2009-07-06 08:17:31 EDT
Вне всякого сомнения намерения у г-на Лемкина были самые благородные... Но если взглянуть на теперешние результаты...
Элла
- at 2009-07-06 07:20:51 EDT
Рафаэлю Лемкину предложили место аналиста в отделе расследования военных преступлений

При всем моем уважении... может, все-таки лучше "аналитика"? А то прямо как Ницше сказал: "Когда немец читает, он кладет уши в ящик".