©"Заметки по еврейской истории"
Январь 2009 года

Евгений Беркович


О «суете сует», истории науки и грехе обобщения

 

В редакцию пришло письмо

Платон мне друг,

Но ещё больший мне друг – истина.

Сократ.

 

Глубокоуважаемый господин Беркович! 

Я был несказанно огорчён в связи с появлением Вашего очерка о Феликсе Бернштейне в «ЕС» №45(415) от 9 – 15 декабря с.г. на стр.10 и 11 (частично).

Речь идёт о двух местах, которые я считаю весьма сомнительными.

1. В первой колонке повествования в 3-м абзаце, считая снизу, Вы пишете следующее: « Феликс Бернштейн к двадцати пяти годам уже защитил обе диссертации, получив интересные результаты по теории множеств ( ! – выделено мной – Л.К. ), но добиться звания профессора чистой математики ему долго не удавалось…Одно из самых известных его достижений состояло в объяснении наследования группы крови…».

Лица, не занимающиеся математической  деятельностью профессионально и каждодневно, либо по тем или иным причинам сменившие профессию (история точных наук ничем не хуже и не лучше, но это отнюдь не математика как профессия ) обычно опираются на всякие табели о рангах. Отмечу, что до середины 30-х годов прошлого века в СССР не существовало ни степеней, ни званий, а наука развивалась бурно, была, что называется , на подъёме: слом самодержавия смыл сословные перегородки. Но это так, к слову.

И таким людям, как правило, не приходит в голову, что главное достижение в математике – это содержательная с математической ( а не около ! ) точки зрения теорема. Это – организация цепи или более сложной зависимости из таких теорем в стройную теорию. И, наконец, может быть, самое важное – это решение трудной, естественно сформулированной и долго простоявшей без решения задачи.

Всё остальное – суета сует, игра копеечных самолюбий и честолюбий, вопрос  устройства, взаимодействия с государством, финансового положения, наконец.

Но в математике, поверьте, это вещи подчинённые, не главные, это, как говорят профессионалы – о-малое от реального труда.

Так вот, если Вы откроете трактат Феликса Хаусдорфа ( Вы неоднократно о нём писали, о его трагической судьбе, спасибо за это! ) « Теория множеств » (см., напр., URSS – Изд-во ЛКИ, 2007 ), то в главе II, в разделе III Вы прочтёте (стр.26 указ. изд.):

« Теорема эквивалентности Ф. Бернштейна. Два множества, каждое из которых эквивалентно некоторому подмножеству другого, эквивалентны (равномощны, т.е. существует взаимно однозначное соответствие, связывающее их элементы – Л.К. ).»

Иногда это предложение называют теоремой Шрёдера – Бернштейна, но это не столь уж существенно, ибо для математика комментировать здесь нечего.

2. В конце Вашего очерка Вы пересказываете содержание  стр.157 книги Констанс ( Констанции ) Рид о Гильберте ( я имею в виду перевод на русский язык также как и Вы эмигрировавшего И.В.Долгачёва ). При этом, в отличие от К.Рид, Вы неаккуратны. Она пишет в начале указанной страницы ( об Эдмунде Ландау ):

« Вскоре после его приезда в университет ( Гёттингена  - Л.К. ) анекдоты  о Ландау не уступали в своём числе анекдотам о Гильберте…».

И далее следует анекдот (неоднократно подчёркнуто мной – Л.К.) о куске янтаря.

Вы же в заключении Вашего очерка предваряете анекдот вводным словом  «рассказывают» (см. Ваш предпоследний абзац ), переводя по сути его из разряда вымыслов (анекдот есть всегда вымысел, что про Василия Ивановича, что про Леонида Ильича) в разряд возможно произошедших событий. Это – грубый промах, мне кажется, непростительный для Вас.

3. И последнее, в конце колонки на стр.11 «ЕС» в цитировании письма Ф.Бернштейна, датированного 49-м годом, к А.Эйнштейну ( тоже не ангел – см. энциклопедический очерк знавшего его лично и написавшего самую подробную научную биографию Абрахама («Брэма») Паиса: А.Пайс, Гении науки, М., Институт компьютерных исследований (РХД), 2002, стр.103-108 ), мы  с удивлением можем прочесть якобы от лица Ф.Бернштейна:

« Я ( Ф.Бернштейн – Л.К. ) испытываю глубокое уважение к таким математикам как Гёдель и Морзе ( ? – Л.К. )…».

Мне представляется, что Сэмюэль Финли Бриз Морзе – Samuel Finley Breese Morse (1791 – 1872)  - я цитирую по книге: Чарльз Петцольд, Код, Русская редакция Microsoft Press, М., 2004, стр.9 – здесь совершенно ни при чём, изобретатель телеграфного кода придумал его в первой половине 19-го века., ясное дело  до рождения Ф.Бернштейна ( 1878 – 1956 ).

Вы, видимо, спутали при переводе Сэмюэля Морзе с топологом из Принстона  Марстоном Морсом, учеником Джорджа Дэвида Биркгоффа,( см.: Marston Morse (1872-1977). Selected papers ( ed. by Raoul Bott ).Springer – Verlag, New York – Heidelberg – Berlin, 1981 ). Вот эта путаница – сродни известному анекдоту, а пресловутый «Морзе» – сродни подпоручику Киже у Тынянова.

Так что будем впредь осторожны с анекдотами, ладно?

 

Уважающий Вас,

Леонид М. Коганов.  

 

Москва, 13-14.12 2008г.                                                    

P.S. Возможно, я отправлю настоящее письмо со случайного терминала – мой e-mail в начале настоящего письма.

Л.К.               


Дорогой Леонид,

сердечное спасибо за отзыв и неподдельный интерес к моей работе. С Вашими замечаниями я спорить не буду не только потому, что они правильные, но и потому, что они, в основном, не противоречат тому, что писал я. Вы просто смотрите на те же события, что и я, но с другой точки зрения. Что касается сути замечаний, то мы говорим об одном и том же, только по-разному.

Теорему Шредера-Бернштейна, которую прекрасно знаю со студенческих лет, я и имел в виду, сказав об "интересных результатах в теории множеств". Или Вы считаете этот результат "неинтересным"? :) Вы совершенно правильно пишете, что «главное достижение в математике – это содержательная с математической (а не около!) точки зрения теорема... всё остальное – суета сует, игра копеечных самолюбий и честолюбий, вопрос  устройства, взаимодействия с государством, финансового положения, наконец».

Кто бы спорил! С точки зрения «вечности» именно так. И при последовательном изложении математики можно не обращать внимания на судьбы конкретных ученых. Но это слишком далеко от реальной жизни. С точки зрения самого математика, получившего блестящий результат, непризнание его заслуг коллегами - трагедия, часто ломающая всю его жизнь. Есть много примеров тому, и наше время - не исключение. Коллизии вокруг результатов Григория Перельмана - еще одно подтверждение этой мысли. И грош цена той истории науки, в которой судьба ученого считается «суетой сует».

Моей целью было не изложение для читателей математических результатов Бернштейна, а рассказ о его судьбе и о тех этических проблемах, которые сопровождали его жизнь и которые не потеряли своего значения и сейчас. Проблема неполучения профессорского звания при высочайшем уровне достигнутых результатов реально мучила Бернштейна всю жизнь и была причиной многих конфликтов с коллегами. Именно поэтому я постарался об этом рассказать. И считаю этот рассказ не менее важным для определенной аудитории, чем разъяснение теоремы эквивалентности Феликса Бернштейна.

Теперь о Вашем втором замечании, в котором Вы выносите мне суровый приговор: «грубый промах, мне кажется, непростительный для Вас». Не рассчитывая на снисхождение, все же скажу в свою защиту, что, приведя высказывание Ландау о Бернштейне, я сослался на книгу Констанс Рид. К сожалению, в уважаемой "Еврейской газете" ссылки на первоисточники отсутствуют. Если Вам интересны детали, я бы советовал посмотреть полную версию статьи в сетевом журнале "Заметки по еврейской истории", № 12(103), декабрь 2008 года: http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer12/Berkovich1.php.

Кстати, анекдоты именно «рассказывают», так что мое изложение не противоречит сказанному в книге Рид. Кроме того, слово «анекдот» далеко не всегда означает вымысел, как Вы утверждаете. Согласно словарю Даля, например, это «короткий по содержанию и сжатый в изложении рассказ о замечательном или забавном случае». Наконец, анекдоты даже в его наисовременнейшем понимании редко рождаются на пустом месте. И если Эдмунд Ландау и не сравнивал прямо Феликса и Сергея Бернштейнов, то существование анекдота, приведенного Констанс Рид, свидетельствует о реальной возможности такого сравнения. О несправедливости такой оценки работ Феликса Бернштейна я пишу в своей статье, об этом же говорит и Констанс Рид в своей книге.

За поправку перевода фамилии Morse - англ. Морс вместо нем. Морзе - я Вас искренне благодарю. Я переводил высказывание Бернштейна по немецким источникам, поэтому допустил описку. Исправление внесено в статью в «Заметках».

Всего доброго,

Ваш Евгений Беркович 

PS. Перечитал Ваше письмо и решил прокомментировать еще два Ваших высказывания. Они относятся не столько к сути нашего спора о том, как надо излагать историю науки, сколько к форме ведения любой дискуссии, поэтому я считаю важным обратить на них Ваше внимание и внимание читателей, коль скоро этот текст дойдет до них.

Говоря о книге Констанс Рид, Вы в скобках замечаете: «я имею в виду перевод на русский язык также как и Вы эмигрировавшего И.В.Долгачёва». Оставляя в стороне тот факт, что в отношении меня слово «эмигрировавшего» не вполне точно, я бы хотел задать несколько (конечно, риторических) вопросов. Имеют ли значение моя и Долгачёва эмиграции в контексте спора о судьбе и творчестве Феликса Бернштейна? Заслуживает ли перевод книги о Гильберте меньшего или большего уважения от того, что Долгачёв эмигрировал? Оцениваете ли Вы работы Рихарда Куранта, Германа Вейля или того же Альберта Эйнштейна по-разному, в зависимости от того, когда они были написаны – до или после эмиграции?

Может быть, я ошибаюсь, но что-то мне подсказывает, что на все эти вопросы Вы, положа руку на сердце, ответите отрицательно. Просто Вы применили распространенный прием спора, прекрасно описанный Михаилом Михайловичем Жванецким: «Что может говорить хромой об искусстве Герберта фон Караяна? Если ему сразу заявить, что он хромой, он признает себя побежденным».

Мне не раз приходилось сталкиваться с таким поведением моих оппонентов, но что было естественно в устах горячего полемиста священника Якова Кротова[1], в пылу спора забывающего о логике, обидно слышать от профессионала математика.

Второе Ваше высказывание тоже относится к некорректным приемам ведения дискуссии. Я этот прием называю «грехом обобщения». Вот что Вы сформулировали, не дав себе труда обосновать такую общую закономерность: «Лица, не занимающиеся математической  деятельностью профессионально и каждодневно, либо по тем или иным причинам сменившие профессию (история точных наук ничем не хуже и не лучше, но это отнюдь не математика как профессия) обычно опираются на всякие табели о рангах».

Даже если допустить, что круг Ваших знакомых целиком состоит из людей, «не занимающихся математикой профессионально или сменивших профессию», мыслящий математически человек должен поостеречься проводить такое обобщение по индукции. Пытаясь «задеть» меня, Вы чохом бросили тень на многих достойных людей, занимающихся историей науки. Загляните как-нибудь на семинары Института истории естествознания и техники, что на улице Обручева, дом 30а, корп. В, и попробуйте перед участниками обосновать эту мысль.

Математики хорошо знают, что обобщать легче, чем конкретизировать. Но обобщение должно быть обосновано. Утверждения, подобные Вашему, лежат в основе большинства ересей на земле. Как только человек начинает без обоснований грешить «квантором всеобщности», жди беды. Именно тогда появляются утверждения типа «все евреи...», «все негры...» и тому подобные. Большинство расистских построений нацистов основаны именно на «грехе обобщения». Слышать подобные умозаключения от математика – предел абсурда.

Ваше же конкретное замечание, что «до середины 30-х годов прошлого века в СССР не существовало ни степеней, ни званий, а наука развивалась бурно, была, что называется , на подъёме», просто свидетельствует о недостаточном знании реалий в немецкой науке. Замечу, например, что ни в одной стране мира, кроме Германии, ученая степень не становится официальным титулом человека, наподобие дворянского звания, и не вписывается в его паспорт и другие официальные бумаги. Другие подробности структуры немецкого академического сообщества Вы можете, при желании, узнать из моей статьи «Год математики и уроки истории» в «Заметках по еврейской истории», №10(101) за октябрь 2008 года (http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer10/Berkovich0.php).

И последнее, поверьте мне, дорогой Леонид, что бывших математиков не бывает. Математика не просто профессия – это, скорее, порода. Ведь не бывает же бывших пуделей!

Удачи!

Ваш Евгений Беркович



[1] См. мои заметки «Слово не воробей, или Береги честь смолоду» (http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer6/Berkovich1.php) и «О забывчивом редакторе, загнанном священнике и чужих грехах» (http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer11/Berkovich1.php).

 

Другие работы Евгения Берковича по истории науки:

Год математики и уроки истории

Антисемитизм высоколобых

«Вы уволены, господин профессор!»

Наука "юденфрай

«Если еврей пишет по-немецки, он лжет!»

Гипотеза Ферма и казус Радзиховского

Дело Феликса Бернштейна, или Теория анти-относительности

Символы Ландау. Часть первая

Символы Ландау. Часть вторая

Похвала точности, или О нетривиальности тривиального

Альфред Клебш и его школа

Сага о Прингсхаймах. Часть первая

Феликс Клейн и его команда

Прецедент. Альберт Эйнштейн и Томас Манн в начале диктатуры

Одиссея одной династии. Триптих

 

 
К началу страницы E iaeaaeaie? iiia?a

Всего понравилось:0
Всего посещений: 348




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer1/Berkovich1.php - to PDF file

Комментарии:

ivans
Москва, - at 2010-08-26 12:46:04 EDT
Альберт Эйнштейн для обоснования ОТО падение лифта рассматривал в декартовской системе координат. Григорий Перельман, наоборот падающий лифт рассматривает как новую универсальную систему ротирующих (вращающихся) координат, обобщающую (совмещающую) декартовскую, полярную, цилиндрическую, сферическую и другие системы координат, могущую стать стержнем светского (физматовского) мировоззрения, о чём тепло говорит акад. А.Фоменко (мехмат МГУ). Правда, делает это он не в явной форме, а по умолчанию.
Отказываясь от Филдсовской премии в миллион долларов, Перельман – советско-российский/русский еврей – сработал на моральный облик русской идеи о третьем Риме («а четвёртому не бывати») перед возможным выше упомянутым апокалипсисом. Не за пряник (царствие небесное, вечный кайф в раю), а в благодарность за эврику здесь и сейчас. Как в песне А.Зацепина на слова Л.Дербенёва: «Есть только миг между прошлым и будущим. Есть только миг. За него и держись».
Филдсовская медаль, по словам Григория, его совершенно не интересовала. "Это не имеет никакого значения", сказал он. "Всем понятно, что если доказательство верно, то никакого другого признания заслуг не требуется". Экзистенциализм Григория Перельмана. Cogito, ergo sum
Я мыслю, следовательно я существую