Я старый
писатель, мне уже пора быть умнее, а то дураком помру. Ну и стал задумываться.
Что не увижу – задумаюсь, что не прочитаю – задумаюсь. Вот, снял с полки ТОРУ-Пятикнижие
Моисеево, первую книгу «Брейшит»-Бытие. Люди не религиозные скажут: сказка, наивные
представления древних людей… Но в сказке все логично, одно из другого вытекает,
потому что сказка выдумка, что хочу, то и ворочу. А здесь перемешано грешное с
праведным: черное – белое, добро и зло, одно противоречит другому, концы с
концами не сходятся, – ну совсем, как в жизни! Самая правдивая книга на земле! Вот,
хотя бы, такой пассаж: «И изготовил Господь Бог человека из земного праха и
вдохнул в его ноздри животворящую душу…» Не «живую», обратите внимание, а
«животворящую». Живую он дал всем тварям, летающим, плавающим, ползающим и
бегающим по земле, и лишь человеку, созданному по Его образу и подобию, дал Он
душу способную творить.
На первый
взгляд логично, все, как говорится, путем. Но Бог на том не успокоился, «взял
одну из частей из тела человека, и создал Господь Бог из той части, которую он
взял из тела человека, женщину…» Но почему-то не сказано, что и в нее Он вложил
«животворящую» душу. Хотя кто посмеет утверждать, что женская душа отличается
от человеческой в сторону меньшей, что ли, животворности? Не всякому потомку
Адама дано угнаться в полете за женской душой. Она и сама может быть творцом
чего-то распрекрасного и мужчину накрутит так, что мир содрогнется…
Значит,
все-таки вложил. Да!.. Но откуда взял?.. Как Ему, то есть Создателю, удалось
наделить «животворящей» душой их обоих? Живых душ могло быть немереное
количество, на всех тварей хватило. А животворящая, то есть Душа Творца, была одна
во Вселенной, у самого Творца! Каким же таким хитроумным способом Творец
Вселенной умудрился вложить одну эксклюзивную Божественную душу в два своих создания,
таких, прямо скажем, противоположных? Сколько я не искал, ответа, даже в конце
Книги не нашел. Не задачник, все-таки… Пришлось самому придумывать.
Должно быть, Бог
создавал человеков в два приема. То есть, сначала слепил из земного праха их
обоих, самца и самку, и дал им, как остальным животным, обыкновенные живые
души. И они, как зайчики-белочки, бегали-прыгали, иногда друг на друга, то
есть, как теперь говорят, занимались сексом. А животворящую душу они в это
занятие не вкладывали за неимением таковой. (Наверно, отсюда у господ ученых
впечатление, что люди поначалу и не были, что называется, Homo sapiens, и вели
себя, как обезьяны).
Но Создатель
времени не терял: «насадил Господь Бог сад в Эдене с востока, и произрастил там
Господь Бог из почвы все деревья, пленительные видом, превосходные для пищи… И
река вытекает из Эдена орошать сад…»
И, оглядев
свой сад, сказал Господь: «Это хорошо!» И в недвижный воздух райского сада вдохнул
Создатель… ага, именно ее – животворящую душу, Единственную и Неповторимую. И
сразу раскрылись все цветы…
Ева нашла сад
по запаху яблок. Может, кто-то помнит этот холодок свежести и многократно
повторенный стук, когда плоды, прорываясь сквозь листву, спешат утвердить закон
Ньютона? Самого Ньютона еще не было, а деревья были большими, многоэтажными, и
яблоко летело долго. Ева толкнула не запертую калитку, Адам вошел следом. Сад
был усыпан яблоками, которые уж подъедала шоколадная гнильца.
Люди ступали
босыми ногами по влажной земле. Упавший с дерева лист застрял у Евы между
пальцами ног. Она пыталась его стряхнуть и смешно подпрыгивала…
Как вдруг
вдохнула густо наполненный воздух сада, остановилась и посмотрела на Адама. Ее
глаза что-то спрашивали, хотя она еще не знала что. И у него в груди, что-то
оторвалось и стало падать, как яблоко, когда оно задерживается среди веток. У
обоих одновременно опустело внутри – казалось, они потеряли вес и улетят сейчас
с остановившимися сердцами в опрокинутое озеро неба в венке деревьев. И он
взглянул на нее так же вопросительно: что случилось?..
Но это не
случилось, оно стряслось. Весь мир, сотворенный из хаоса, с новорожденной землей
и промытым грозами небом, громадами рыжих гор, и потоком, похожим на облако в
горах, закружился сужаясь. в воронку, сжался и превратился для Евы в одного
Адама. А для Адама мир стал Евой. Они видели только друг друга и не могли
понять, как это до сих пор они не замечали, что их двое. Никого больше нет, и
никто не нужен, потому что им и так хорошо, вдвоем.
У Евы
закружилась голова, сомлели ноги, она бы упала в воду коварной речки, но Адам
подхватил, и у него лежало теперь на руках такое, чего он, казалось, никогда не
держал: теплое и невесомое сокровище, шелковистое и живое. Адам стоял на
скользком берегу, боясь уронить бесценную ношу, дух его несся вслед течению, и
два сердца стучало в нем, и слилось их дыхание.
Никто, может,
сам Бог, еще не знал, что бывает поцелуй. Но Адам целовал ее глаза, и ресницы
бились под его губами, как крылья перламутровой колибри.
Он знал
теперь, что будет беречь, и ухаживать, и смешить ее, как ребенка. А для нее он
сам стал ребенком, которого она не оторвет от розовых сосцов своих, хотя он
такой громадный.
И понял Бог,
который все видел: «оставит мужчина отца и мать и прилепится к жене своей, и
станут они единой плотью».
И они стояли,
слитые воедино посреди новорожденного мира, рыба вздрагивала в зеркале воды, и
яблоки Божьего сада падали с барабанной дробью.
Лишь одно
отдельное деревце светило нерушимыми плодами.
Вокруг ствола
того дерева обвился Змей. И в глазах его, под шершавыми заслонками, была
упрятана зависть.
– Пусть он поднимет
тебя повыше, – сказал Змей Еве, – чтобы ты сорвала яблоко. Не подбирать же
гниль с земли.
– С этого
дерева нельзя. Отец сказал: «Не ешьте и не прикасайтесь – вдруг умрете».
– Родители
всегда так говорят, но вы, как я погляжу, уже выросли.
– Подумаешь, –
сказала Ева, – умрем – не умрем…
Она не знала,
что это такое, и в его объятьях не боялась ничего. А он бы отнес ее на край
света, не только к запретной яблоне. Для той силы, что ими овладела, уже не
было ни запрет, ни преград.
И они ели
звонкие плоды, впиваясь молодыми зубами в белую сердцевину, и сплевывали
косточки.
А Всевидящий
знал наперед, что из этого выйдет, для того и наложил на дерево запрет, и плоды
на нем не созревали, пока не созрели дети настолько, что не стало для них запретного.
А значит пришел срок, подумал он с болью в сердце, отныне наедятся они Добра и
Зла досыта, сколь отмерено людям.
– «В
страданиях будешь ты есть плоды земли, и в поте лица будешь добывать хлеб», –
так сказал он Адаму, выпроваживая за калитку.
– Придется, –
отвечал Адам, – я теперь не один.
И зашагал
навстречу лесу, качавшему головами.
А Отец
Небесный придержал у ограды Еву и склонился к ее уху:
– «Многократно
умножу я страдания твои и беременность твою, в муках будешь рожать детей, но к
мужу страсть твоя, а он будет властвовать над тобою».
– Возможно, –
сказала Ева. – Но как нам жить без этой страсти?
Калитка
закрылась за нею неслышно. Змий, отравленный завистью, прополз под оградой
вослед людям… Бог склонился к реке и охладил горячую голову.
***
«И завершил
Бог в день седьмой всю работу свою». Ибо положил он в своем творении последний
штрих: сотворил Любовь.
