(О
работе Петра Межирицкого “Читая маршала
Жукова”)
В последних номерах журнала “Заметки
по еврейской истории” публикуется материал Петра Межерицкого “Читая маршала
Жукова”. [1] К великому сожалению, приходится констатировать, что автор
оказался в плену широко распространенных и живущих своей, отдельной от
реальности, мифов, о которых пойдет речь ниже.
Миф первый. С.М. Киров был
соперником И.В. Сталина
1 декабря 1934 года в Смольномбыл убит член политбюро, секретарь ЦК, первый
секретарь Ленинградского обкома и горкома партии, первый секретарь СевЗап бюро
ЦК ВКП (б) Сергей Миронович Киров (Костриков). Это не расследованное до конца
убийство, а главное, как им воспользовался Сталин, по сей день является
неисчерпаемым источником мифов. Одним из них является тот, что Киров якобы был
соперником Сталина.
Так ли это? Киров никогда,
подчеркиваю это, никогда, не был руководителем “первого эшелона”. Да,
был он членом политбюро, но был им “по должности” как первый секретарь
Ленинградского обкома. В партии он был известен мало, популярностью вне
Ленинграда не обладал: и В.М. Молотов, и Л.М. Каганович в те времена были куда
более известны, да и считались соответственно людьми “номер два” и “номер три”
в советском руководстве. Словом, был Сергей Миронович политиком областного
масштаба и не более того. Кроме этого, биография Кирова была серьезно
“подмочена”: мало того, что он к большевикам пришел поздно, так он еще и был
сотрудником кадетской газеты, что делало его “ненастоящим большевиком” и,
следовательно, автоматически исключало даже из гипотетических претендентов на
высший партийный пост. Кстати, нет и свидетельств того, что якобы Кирова
прочили на сталинский пост как альтернативу “великому вождю”, уже хотя бы
потому что Киров никогда и нигде не осмеливался выступать против Сталина,
никогда, пусть робко, но не критиковал его политику (для сравнения скажем, что
архивы содержат много свидетельств конфликтов между Сталиным и Серго
Орджоникидзе, закончившихся смертью последнего). Да и либералом Сергея
Мироновича не назовешь: для решения жилищной проблемы в Ленинграде он выселил
несколько десятков тысяч “бывших”, печально известный Беломорканал тоже по его
“епархии” как первого секретаря Северо-Западного бюро ЦК проходил. Словом,
говорить о том, что Киров был, стал или мог стать альтернативой Сталину, тем
более на XVII съезде, не приходится.[2]
Несколько слов о сотнях голосах
“против”, якобы полученных Сталиным на том самом “Съезде победителей, или, как
пишет об этом г-н Межирицкий: “На XVII съезде ВКП(б), Съезде победителей, все
шло гладко, но при голосовании состава ЦК против кандидатуры Кирова было подано
17 голосов, а против Сталина 111 – факт известный”. Здесь допущена ошибка в
использовании одного-единственного слова: надо было сказать не “факт”, но “миф
известный”! [3] Никаких свидетельств этому “факту” нет, да и быть не может.
Во-первых, на съезде с покаянными речами, признанием собственных ошибок и
панегириками в адрес успехов сталинской политики выступили все “оппозиционеры”,
так что подобранным, и подобранным более чем тщательно, делегатам не
было резона сомневаться в мудрости “вождя”, во-вторых,одна часть делегатов: рядовые члены партии,
попавшие на съезд по разнарядке, -заходилась в восторге от самого вида Сталина,посему и не мыслила проголосовать против
него, другая же -“аппаратчики”-
прекрасно понимала, что “тайное” голосование ни в коей мере таковым для НКВД не
является, посему рисковать не собиралась, в-третьих, тот факт, что
председателем счетной комиссии был избран никто иной, как “верный сталинец”
Л.М. Каганович, сам по себе означал бессмысленность какого-либо голосования
против любого кандидата, тем более против Сталина.
Миф второй. Сталин – агент охранки
Краткое содержание. Некий Исаак
Штейн, сотрудник центрального аппарата НКВД,в делах заместителя директора Департамента полиции якобы находит т.н.
“серую папку”, в которой содержится доклад о том, что Сталин - агент охранки.
Штейн едет в Киев вместе с папкой, чтобы посоветоваться со своим другом и
бывшим начальником, главой НКВД Украины Балицким. Тот показывает папку своему
заму Кацнельсону, после чего с этой самой папкой ознакомляют первого секретаря
ЦК КП(б) Украины С.В. Косиора икомандующего войсками Киевского ОВО И.Э. Якира, и лишь после всех
эти перипетий о папке докладывается главе союзного НКВД Г.Г. Ягоде, со всеми
вытекающими из этого печальными, мягко говоря, для всех участников этой истории
последствиями. [4] К сожалению, для авторов и распространителей этой красивой
истории реальность несколько другая. Департамент полиции размещался в столице
Империи, то есть в Петербурге/Петрограде, и его здание и архивы, а именно там
должна была находиться пресловутая“серая папка”,в самом начале
Февральской революции были сожжены толпой, скорее всего, по наущению именно
тех, для кого сохранение документов было смерти подобно (кстати, Сталин в это
время был в ссылке), так что само по себе физическое существование такой
папки сомнительно.
Кроме того, Сталин до 1917 года был настолько неизвестной
фигурой (сам Ленин (!!!) забыл его фамилию) в партии, что более чем сомнительно
упоминание о нем в докладе заместителя начальника имперского
Департамента полиции. Но, если допустить существование этой самой “серой
папки”, то возникает сомнение в адекватности и реалистичности действий
главных участников истории. Сама поездка Штейна в Киев сомнительна: офицер НКВД
не мог просто “взять да уехать”, не поставив в известность своего начальника,
значит, нужно было придумать весомую причину, которая выдержала бы проверку, да
и встреча с Балицким не могла не пройти незамеченной: нарком имеет секретарей,
охранников, - короче нужна была “легенда”. Далее. Балицкий, далеко не новичок в
НКВД, зачем-то показывает папку своему заму Кацнельсону, что противоречит
логике любой бюрократической системы, а НКВД таковой был, при которойзамы докладывают начальству о такого
рода открытиях, дабы прикрыть себя по принципу “наше дело прокукарекать, а там
хоть не рассветай”. Но чтобы начальник посвятил зама в такое и стал его
заложником?! Для чего? Чтобы расширить круг посвященных в это страшное
открытие? И последнее.. Совсем ни в какие рамки не лезет доклад нквдистких
участников этой истории Ягоде после похода к Косиору и Якиру:
руководители “органов” на местах никогда не подчинялись партийному начальству и
обязаны были обо всем в первую очередь, подчеркиваю это, обо всем докладывать в
Москву,чего Балицкий не сделал, тем
самым грубо нарушив порядок.
Более того, он, Балицкий, не имел права
знакомить с папкой Якира, который никакого отношения к НКВД не имел, сделав же
это, он совершил серьезнейший должностной проступок, который надо было скрыть,
уничтожив папку и забыв о ее содержании, а не сообщать Ягоде о собственных
грубых нарушениях (не говоря о том, что папка была тем предметом, обладание
которым смертельно). А теперь отвлечемся от рассуждений и перенесемся, так
сказать, на берега Туманного Альбиона, где историк Саймон Сибег Монтефиоре (Simon
Sebag Montefiore) написал книгу “Молодой Сталин” (Young Stalin). Пройдясь
“частым гребнем” по российским, грузинским, азербайджанским архивам (именно в
Грузии и в Азербайджане протекала дореволюционная деятельность Сталина и там, и
только там можно было найти доказательства его сотрудничества с охранкой!), как
государственным, так и принадлежащим частным лицам, встретившись с десятками
людей, Монтефиоре полностью опроверг версию о сотрудничестве Сталина с
охранкой. Остается только надеяться, что книга это будет переведена на русский
язык и станет доступна тем, кто продолжает верить в пусть красивые, но все же
сказки об агенте охранки “Иосифе Виссарионове Джугаеве-Джугашвили”, как
официально именовался будущий “отец народов” во всех документах, связанных с
его многочисленными арестами и ссылками.[5]
Миф третий. Заговор или фронда
военных
Приход к власти в ходе октябрьского
переворота партии большевиков, не имеющей поддержки, какэто показали выборы в Учредительное Собрание,
и четверти населения страны, создал уникальную ситуации примата партии над государством.
Хотя В.И. Ленин и занимал пост председателя Совнаркома, т.е. Премьера, все
основные решения принимались им как фактическим руководителем партии и
проводились через ее политбюро, ЦК, или съезды. Именно поэтому тот, кто
руководил партией, точнее ее аппаратом, т.к. в условиях огромной страны влияние
рабочего депо из Шепетовки или металлиста из Мотовилихи на партийные решения
было минимальнейшим, и концентрировал в своих руках “необъятную власть”,
как писал Ленин о Сталине, ставшем генсеком перед болезнью “вождя мирового
пролетариата”. Именно поэтому никто, не обладая поддержкой партаппарата, не
имел никаких шансов на приход к власти. В этом на своем горьком опыте убедились
“создатель и вождь Красной Армии” Л.Д. Троцкий, легко переигранный “посредственностью
Сталиным”, страшный шеф госбезопасности Л.П. Берия и “маршал Победы” Г.К.
Жуков, с которыми без особого труда разделался “дурачок Никитка Хрущев”,руководители КГБ А.Н. Шелепин и В.Е.
Семичастныйбез больших проблем
отправленные в политическое небытие “недалеким Леней Брежневым”[6].
Даже
грозный глава КГБ Ю.В. Андропов должен был перейти с Лубянки на Старую площадь
и стать секретарем ЦК, чтобы занять пост генсека после смерти Л.И. Брежнева.
Именно поэтому перед военными стояли две альтернативы: либо замена партийного
режима “обычной” военной диктатурой, т.е. “бонапартизм”, что для них,
большевиков с многолетним стажем было просто немыслимо: они, даже
теоретически,не могли выйти за пределы
“партийности”, как волк не может выйти за красные флажки, - либо замена Сталина
кем-нибудь другим. Но после того, как военные спокойно “проглотили” снятие
Троцкого с поста наркомвоенмора и председателя РВС, затем несколько
подозрительную, смерть сменившего его М.В. Фрунзе, потом разгром и расправу
сначала с “троцкистской”, потомс
“зиновьевской”, потом с “бухаринской” оппозициями, заменить Сталина уже было
некем, если, конечно, отбросить миф о Кирове,о котором шла речь выше. Кроме этого, военные прекрасно вписались в
систему советского термидора: у них были шикарные квартиры и дачи,
лечсанупры и закрытые распределители, санатории и лечение за границей, актрисы
и балерины (ни “топ-моделей”, ни самого этого понятия в те времена не
существовало, а то были бы и они) [7], что до миллионов умерших от голода
крестьян, то вряд ли их судьба могла волновать М.Н. Тухачевского, травившего
газами таких же мужиков на Тамбовщине[8], или И.Э. Якира, истреблявшего казаков
на Дону. Короче, не никакого “фрондирования”, а было высмеивание за “рюмкой
чаю” “первого красного офицера”Клима
Ворошилова, занимавшего пост наркомвоенмора и председателя РВС, и, если это не
очередной миф или, как модно сейчас говорить, “городская легенда”,хамский или, мягко говоря, идиотский поступок
комдива Дмитрия Шмидта (Д.А. Гутмана), якобы обрушившегося на Сталина с
площадной бранью, после чего (тоже якобы) сказавшему: “Смотри, Коба, уши
отрежу” (кстати, сам факт, что Шмидт обратился к Сталину “Коба”, т.е. так, как
к нему обращались только те, кто знал “вождя” по дореволюционным временам,
заставляет усомниться в достоверности этого эпизода). Не было у них и мужества:
репрессированный командный состав имел охрану, порученцев, свои спецслужбы,
личное оружие, наконец, но никто и нигде не устроили “микро-мятеж”, не оказал
сопротивления при аресте. Даже на то, чтобы покончить с собой, дабы избежать
ареста, пыток и позорного судилища, хватило смелости только у начальника
ГлавПУРа РККА, замнаркома обороны Я.Б. Гамарника. Вот и вся фронда, вот и вся
оппозиция.
Трагическая судьба репрессированных
ни за что ни про что военных, как и всех остальных сотен тысяч жертв сталинских
репрессий не может не вызывать сочувствия, но это сочувствие не может и не
должно служить основанием для создания новых или для распространения старых
мифов, как это, к сожалению, случилось в работе г-на Межирицкого.
