Лазарь Беренсон

Русские витязи, украинские лыцари и жид Янкель

 

1 апреля 1809 года в местечке Великие Сорочинцы, Миргородского уезда, Полтавской губернии, в семье небогатого украинского помещика Василия Афанасьевича Гоголя-Яновского родился сын, наречённый Николаем. Бóльшую часть своей короткой жизни он прожил в России, где стал знаменитым русским писателем, а его «Ревизор», «Мёртвые души», «Петербургские повести» признаны мировой классикой. Утверждение Достоевского о значении Гоголя для всей последующей русской словесности («все мы вышли из "Шинели" Гоголя») стало догматом литературоведения. Восторгался талантом Николая Васильевича и Владимир Набоков («... проза Пушкина трёхмерна, проза Гоголя по меньшей мере четырёхмерна»), который считал подлинными художниками слова лишь Пушкина, Гоголя, Толстого, Чехова.

Итак, в будущем году предстоят торжества – 200-летие со дня рождения Н.В. Гоголя, которое, вероятно, так или иначе отметит весь мир. Вполне понятно, что особый интерес к дате проявляют в России (русский писатель, писал по-русски, главным образом - о России) и в Украине (украинец по национальности, родился в Украине, учился здесь, писал о ней).

К событию Киев выпустил юбилейное собрание сочинений Гоголя на украинском языке. Вполне естественно, уместно и, вероятно, своевременно. Но перевод отличается некоторым исправлением(?) авторского текста. Относительно известной повести «Тарас Бульба» эта коррекция выглядит так:

«С гетьманом и лучшими русскими витязями на Украине», – писал Николай Гоголь.

«З гетьманом та найкращими лыцарями украiнськими», –  пишет Микола Гоголь в украинском варианте «Тараса Бульбы».

«Как только может один русский», – восторгается Николай. «Як умiе тiльки козак», –  почти парирует Микола.

«Широкая, разгульная замашка русской природы» обновляется: «Широкий гуляцкий замiс украiнськоi натури»... «…необыкновенное явление русской силы...», оказывается «... надзвичайний вияв украi нськоi сили».

Пророссийское «Пусть же пропадут все враги и ликует вечные веки Русская земля!» переиначено на: «Хай же згинуть вороги i лишаеться на вiки вiчнi Козацька Земля!»

Такое переводческое новаторство вызвало буйную реакцию московской прессы (статья из «Литгазеты» приведена в «НН» от 15 мая с.г.). Российская сторона гневается на искажения авторского текста и потому ещё, что переводчики опустили знаменитую концовку повести: «...Придёт время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!»

Действительно, нет в новом украинском тексте этого панегирика, звучащего зловеще сегодня – в условиях актуализации имперских амбиций России. В авторской, 1835 года, редакции повести (на которую ссылаются украинские переводчики) нет этого славословия реакционной триаде самодержавие-православие-народность. Появилась фраза в редакции 1842 года. (Я сам сравнил тексты обеих редакций и удостоверился.)

Любопытно, почему совершенно украинские по топографии, тематике, колориту, стилистике сборники «Вечера на хуторе близ Диканьки» и «Миргород» (куда входит и повесть «Тарас Бульба») написаны Гоголем на великорусском (с обильными вкраплениями украинской лексики и фразеологии), а не на украинском языке?

Прочитал у Набокова:

«В период создания "Диканьки" и "Тараса Бульбы" Гоголь стоял на краю опаснейшей пропасти (и как он был прав, когда в зрелости отмахивался от этих искусственных творений своей юности). Он чуть было не стал автором украинских фольклорных повестей и красочных романтических историй. Надо благодарить судьбу (и жажду писателя обрести мировую славу) за то, что он не обратился к украинским диалектизмам, ибо тогда бы он пропал. Когда я хочу, чтобы мне приснился настоящий кошмар, я представляю себе Гоголя, строчащего на малороссийском том за томом "Диканьки" и "Миргороды" – о призраках, которые бродят по берегу Днепра, водевильных евреях и лихих казаках».

Точка. По мудрому совету Пушкина, оставим «спор славян между собою» и обратимся к «водевильным евреям».

Нравственная чистоплотность Набокова не позволила ему опуститься до оскорбительной лексики Гоголя, хотя он знал, что у того не было «водевильных евреев», а были жиды, жидята, жидовки, был «рассобачий жид», был «жалкий жид, который в минуту опасности прятался под юбку жидовки», и был в повести «Тарас Бульба» «жид известный Янкель. Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал понемногу всех окружных панов и шляхтичей в свои руки, высосал понемногу почти все деньги и сильно означил свое жидовское присутствие в той стране. На расстоянии трех миль во все стороны не оставалось ни одной избы в порядке: все валилось и дряхлело, все пораспивалось, и осталась бедность да лохмотья; как после пожара или чумы, выветрился весь край. И если бы десять лет еще пожил там Янкель, то он, вероятно, выветрил бы и все воеводство». И жил этот кровопийца и супостат в «нечистом запачканном домишке, у которого небольшие окошки едва были видны, закопченные неизвестно чем; труба заткнута была тряпкою, и дырявая крыша вся была покрыта воробьями. Куча всякого сору лежала пред самыми дверьми». И если в малороссийской повести П. Глечика «Страшный Кабан» пройдоха жид обманывает простодушную пани, то не пеняйте Глечику: это один из псевдонимов начинающего писательство 22-летнего Гоголя.

Возможно, сегодня психоаналитик объяснил бы жидофобскую озлобленность Николая Гоголя ущербностью и униженностью его детских и школьных лет: «Слабое дитя, дрожащий мышонок с грязными руками, сальным локоном и гноящимся ухом. Он обжирался липкими сладостями. Соученики брезговали дотрагиваться до его учебников», – так виделась Владимиру Набокову отроческая пора будущего классика.

Поскольку в любой ситуации из меня выпирает вопрос: «как это будет на евреях» – интересуюсь: при переводе повести «Тарас Бульба» на украинский язык убрали из текста только русскую великодержавность или очистили повествование и от жидоедства тоже. Ведь если при переводе допустима украинизация, то и евреизация с изъятием оскорблений иудаизма не повредит. Конечно, если вульгарный антисемитизм автора шокирует переводчиков и их заказчиков.

Сегодня бы сказали, что в повести этой зловонный дух ксенофобии вообще – проклинаются «татарва» и «ляхи», католицизм и иудаизм. И всё это так органично, что привело знаменитого российского критика Виссариона Белинского к выводу: «Гоголь исчерпал всю жизнь исторической Малороссии и в дивном, художественном создании навсегда запечатлел её духовный образ». То есть, с точки зрения исторической и духовной претензии неуместны. Нелестно для духовного облика того народа, но правдиво. Куда уж правдивее: «Арендаторы-жиды были вешаны кучами вместе с католическим духовенством».

***

Позволю себе одну цитату, объемную по размеру и глубочайшую по мысли, достоинству и национальному чувству. Принадлежит авторитетнейшему имени. Написано в 1909 году, и речь идет о 100-летнем юбилее Н.В. Гоголя.

«На днях праздновали юбилей Гоголя, и немало евреев использовали, конечно, этот случай лишний раз "поплясать на чужой свадьбе". Должно быть, в некоторых еврейских училищах черты (оседлости. – Л.Б.) устроили и еще устроят после каникул гоголевские торжества, учитель русского языка скажет прочувствованное слово, учитель физики покажет в волшебном фонаре картинки из "Тараса Бульбы", а потом ученики или ученицы, картавя, пропоют перед бюстом: "Николаю Васильевичу сла-а-ва". И девяти десятым из устроителей и участников не придет в голову задуматься, какова с нравственной точки зрения ценность этого обряда целования ладони, которой отпечаток горит на еврейской щеке: не придет в голову, какой посев компромисса, бесхарактерности, самоунижения забрасывается в сознание отрочества этим хоровым поклоном в ноги единственному из первоклассных художников мира, воспевшему, в полном смысле этого слова, всеми красками своей палитры, всеми звуками своей гаммы и со всем подъемом увлеченной своей души воспевшему еврейский погром.

 Стоило бы, может быть, в честь юбилея тут переписать слишком забытые несколько страниц из того же "Тараса Бульбы". Ничего подобного по жестокости не знает ни одна из больших литератур. Это даже нельзя назвать ненавистью, или сочувствием казацкой расправе над жидами: это хуже, это какое-то беззаботное, ясное веселье, не омраченное даже полумыслью о том, что смешные дрыгающие в воздухе ноги – ноги живых людей, какое-то изумительно цельное, неразложимое презрение к низшей расе, не снисходящее до вражды».

Нельзя не узнать страстности, неоспоримой доказательности, лексической яркости, ритмической упругости строки и стилистической уникальности публицистики Зеэва Жаботинского.

Сказано им в «Русской ласке»,  4-ой статье к «Чириковскому инциденту».

Случая ради поинтересовался переводом повести на иврит: есть такой, достаточно давний (вероятно, не единственный), выполненный вполне профессионально и адекватно, где всё «жидовское» названо вполне лояльно «ха-йегуди» и где даже хорошие иллюстрации, не могут умалить эпического величия Тараса в сопоставлении с порочным и никчемным Янкелем.

Израильский переводчик был добросовестен и не позволил себе ни малейшего «подлога» (как говорит об украинском переводе автор статьи в «Литературке»). Израильский «Тарас Бульба» начинается классической фразой «Истовев-на мэат, бни...» и завершается столь же знакомо: «Ло катан нагар ха-Днейстер...».

Как говорят, из песни слов не выкинешь – Гоголь есть Гоголь, даже известный и талантливый израильский писатель Меир Шалев – один из его творческих учеников. «Я вышел из гоголевской шинели», – утверждает он.

Автор статьи в «Литературке» утверждает: Тарас – «один из самых величественных эпических героев мировой литературы, он выше Гильгамеша, выше Ахиллеса, выше Одиссея, выше Беовульфа, выше Зигфрида, выше Роланда... Он даже выше Григория Мелехова».

Как тут не спросить:

Чем же Бульба выше их? По-моему, только брутальностью и необузданным самодурством. И ещё: чем донской казак Мелехов заслужил такое верховодство в ряду героев разных национальных эпосов. Какой же он «даже», если даже в советском энциклопедическом словаре не упоминается (кстати, как и запорожский Тарас Бульба), а всем перечисленным мифическим и реальным героям нашлось там достойное место.

 

---

---