Евгений Майбурд

Газетное жлобство

 

 

«Лакей». Так назвал некий Владимир Батшев статью про Илью Эренбурга (Панорама, 2008, №7). Газета издается в Лос-Анджелесе, США. Автор прописан во Франкфурте-на-Майне, Германия.

Мне тем более хочется отозваться на этот материал, что я никогда не относил себя к горячим поклонникам писателя Эренбурга, да и читал его очень мало. Кое-что читал о нем в разных других книгах, кое-что слышал устно от тех, кто с ним лично общался, но биографией писателя тоже не занимался. Знаю, что путь его был весьма извилист и что очень часто писал он не то, что думал, а то, чего от него ожидалось. Пропаганду, одним словом. Знаю, что он пользовался уважением в кругах западных интеллектуалов разной степени левизны, и тем был ценен для Сталина, который использовал его в функции пиара, выражаясь на нынешнем новоязе. Знаю, что он был фигурой не только в официальной табели о рангах. Не все, что он делал и писал, могло нравиться тем или иным его собратьям по цеху, но все же был он многими уважаем в среде советской культурной элиты - как личность. И у меня тоже создалось определенное уважение к нему как к личности. Вот почти все, что я о нем знаю. Самое общее представление. Понятно, что все это совершенно ничтожный багаж, чтобы браться писать про Эренбурга. Да я и не пишу про Эренбурга.

Тогда о чем разговор? Я уже указал: о статье «Лакей». О самой статье. И о том, что вынес я в заголовок.

Вот как начинается статья: «Работая над романом, листал «Правду» за 1953 год и наткнулся на статью Эренбурга «Надежда». Я бы не останавливался на этой статье, но она является показательной для Эренбурга в том, как он после смерти Сталина мгновенно перестроился, учуяв, откуда дуют ветры. Хотя они в тот месяц еще не дули».

Этот зачин, я бы сказал, является показательным для Батшева.

Первое. На статью, которая стала определенной вехой в публицистике И.Г., он наткнулся случайно - значит, биографией Эренбурга он, как и я, не занимался. Его, однако, такие пустяки не останавливают. Больше того, судя по его тексту, он полагает, что этими вопросами вообще никто и никогда не занимался. Он не сравнивает свидетельства, не строит предположений, - он открывает нам глаза.

Начав писать этот отклик, я заглянул в Интернет. И сообщил мне Гугл, что на слова «илья эренбург» имеются 87 с лишним тысяч страниц. Тексты самого И.Г., справки, ссылки, отзывы, воспоминания, упоминания и т.д. и т.п. Приличный массив информации под самым боком, которым г-н Батшев лихо пренебрег.

Второе. Упомянутая статья Эренбурга однозначно подается Батшевым как конъюнктурная поделка, хотя – в отличие от много им написанного - и может быть впервые за много лет - именно эта статья писалась из глубины души, измученной неопределенностью предшествующих месяцев и недель, когда Сталин играл с ним, как кошка с мышью, когда ожидание ареста сменялось надеждой (может, пронесет) – и обратно. Из такого подхода г-на Батшева без лупы видна априорная установка на шельмование.

А на третье - своеобразная логика: учуял, мол, откуда дуют ветры, хотя они еще не дули.

И все вместе приправлено отменным непониманием эпохи, момента, ситуации. И нежеланием вникать.

Откуда дуют ветры, известно всем – заранее и навсегда. Важно, куда они дуют. Так вот, «в тот месяц» ветры уже подули туда. Иначе не появилась бы статья Эренбурга - в «Правде», органе ЦК КПСС. Собственно говоря, она и была первым дуновением. Только очень, скажем мягко, наивный человек, может думать, что Эренбург сперва написал статью, а потом понес в «Правду» (мол, как по-вашему, годится?). Статья была, если не заказана, то уж наверняка согласована. И тем не менее, субъективно она не была конъюнктурной. Отнюдь! Не все в мире можно описать в черно-белых тонах.

Батшев и не пользуется черно-белым. У него для Эренбурга – одна краска. Угадайте, какая? Этой-то краской и мажет он - сплеча и щедро. И даже бравирует: «Но не будем следовать мудрому совету Тацита вести беседу без гнева и пристрастия». Так он характеризует свой подход и аттестует свой умственный потенциал.

Итак, мудрость отброшена за ненадобностью. Вместе с нею – честность, объективность, чувство меры, литературный вкус и все приличия. Начиная с названия статьи: «Лакей». Резко и звонко, как пощечина. Тому, кто заведомо не может ответить заслуженным пинком под зад.

Статья и впрямь написана с пристрастием. Выражений автор не выбирает.

«Во имя чего совершил Эренбург эту подлость?»

«...свою собственную душу (или совесть) он переменял легче, чем костюм или белье».

«Только не написал он в них [мемуарах - ЕМ], как... предавал старых друзей и прежних хозяев и душой прицепился [так в тексте - ЕМ] к новым.

«Какая же подлая душа у Эренбурга!»

«...ему, настойчиво ползущему по ступенькам коммунистической славы»

И т.п.

Поистине, лягать мертвого льва легко и приятно!

«Из эмиграции в коммунизм вошли А.М. Горький, А.Н. Толстой и И.Г. Эренбург», - пишет Батшев. Для того только, чтобы сообщить нам: «Всем было известно: только эти трое (из тысячи советских писателей!) самим Сталиным величались по имени-отчеству». Понимайте, как хотите. Может, они по очереди указали диктатору его место, потребовав должного уважения к своей персоне? Нет спора, каждый из троих отличился по-своему. Но все же не Эренбург восхвалил рабский труд на Беломорканалстрое и не он написал лживо-льстиво-апологетическую «Оборону Царицына». Однако, не «советского графа» выбрал для своих поношений г-н Батшев.

В центре статьи – военная публицистика Эренбурга. «С начала войны Эренбург смог размахнуться во всю силу своего литературного и лакейского таланта». Так вот! «Лгать, торговать совестью, говорить о родине-матери, о России, о церквях, в которых венчались отцы и деды... Россия, Россия, Россия... Солдаты, отдающие свою жизнь за Россию... за могилы предков, за дело Суворова, Александра Невского, Кутузова – вот каков был заказ Иосифа Виссарионовича Илье Григорьевичу».

Отчего же «лгать»? Отчего говорить о родине-матери во время войны жестокой, беспощадной, означает – лгать? Что на уме у нашего автора? Что человек с фамилией Эренбург не может говорить обо всем этом искренне? Не понимаю.

О сборнике статей «Война» (1943): «На 343 страницах говорит Эренбург о России, о смерти за Россию, о величии прошлого России, о русских церквях и русских старинных памятниках – свидетелях былой славы русского оружия...». Что за жуткая ложь и торговля совестью, однако...

Зато вот образец правды нашего автора. Дается набор цитат из Эренбурга (“Перед тобой немец. Не медли, убей немца!”; “У них нет души. Это – одноклеточные твари, микробы... Бездушные выродки...”; “Немцы не люди... Убей немца!” и еще много в том же роде, датированное 1942 г). Вывод Батшева: «Книга призывает к геноциду немецкого народа». Остановитесь и перечитайте: «Книга призывает к геноциду немецкого народа». В 42-м. Под Вязьмой, вокруг Ленинграда, на сокрушающем марше через Украину к Кавказу и Волге...

«Даже немецких жен и матерей не пощадил Эренбург, - продолжает Батшев. – Вытащив из карманов убитых немецких солдат письма, он издевается над простыми человеческими чувствами...». Очередной набор цитат я опускаю. Столь сильное моральное негодование автора наводит на мысль: а что если наши представления о войне превратны? Что если не немцы напали на Россию, не немцы бомбили и расстреливали из пулеметов колонны мирных беженцев, не немцы бомбили и били артиллерией по нашим городам, жгли деревни? Что если все было прямо наоборот? Иначе откуда этот пафос сострадания к немецким солдатам и их чувствам? Откуда насмешки над русскими святынями?

Еще и такое: «Эренбург требует убивать даже еще не рожденных немцев. То есть, убивать беременных женщин». Ни цитат, ни даже ссылок к сему не приведено – уж конечно нам полагается верить на слово правдолюбивому Батшеву. Где было взять красноармейцам беременных немок в 1942 году – этого он тоже не сообщает. И ненароком опускает такую деталь, что как раз немцы делали именно все эти вещи над еврейскими женщинами и детьми, над жителями деревень, заподозренными в помощи партизанам...

«И уже совсем в трансе вопит Эренбург: “Убить немцев! Убить немцев!” (21 августа 1942 г.), до предела обнажая страшный идеал коммунизма». Кажется, картина проясняется. Вот он, страшный идеал коммунизма: коммунисты (евреи) хотели уничтожить великий немецкий народ. Но наш фюрер вовремя разгадал их коварные замыслы... Только так могу я понять цитированный пассаж... А вы?

В статье не сказано, как солдаты на фронте вырывали друг у друга свежие газеты со статьями Эренбурга (есть такие свидетельства). Не сказано, что Гитлер лично грозился, взяв Москву, первыми повесить Юрия Левитана и Илью Эренбурга, тем самым отдавая должное его антинемецкой пропаганде. Поистине замечательно, что в статье г-на Батшева -

Ничего не говорится о страшном идеале нацизма.

Совсем не упомянуты зверства, творимые оккупантами.

Во всей статье - ни слова про геноцид евреев.

К нам по-соседски пришли гости - с бутылками, с закусками, а мы на них – с ружьем, с дубьем...

Что происходит? Влияние немецкой почвы, на которую пересадил себя Владимир Батшев? Или определенные качества личности? Не знаю. И не интересно. Ясно, что перед нами нравственная аберрация.

«Идут годы. Эренбург по-прежнему бард коммунизма и холоп Сталина. Он уже не помнит о России и народе, прославляет Сталина. Эренбург на вершине славы, Эренбург – дважды сталинский лауреат».

Всяко бывало, это факт. Прославление «великого вождя и учителя» – это непременно, это все делали, даже такие гиганты, как Шостакович. Ритуал. И «антиимпериалистические» памфлеты времен холодной войны, как положено. Все это входило в правила игры, все было. А еще – совместная с Василием Гроссманом работа по составлению «Черной книги» - полного свода свидетельств о немецко-фашистских зверствах, творимых над евреями на оккупированных территориях страны. Публикацию книги запретили. Батшев о ней – ни полслова.

А еще в эти годы, наконец, улетела, куда ей и дорога, душа Андрея Жданова, погромщика русской культуры. И все-все ведущие советские писатели подписывали официальный хвалебно-превозносящий некролог покойнику. Все, кроме одного. Эренбург - отказался. Батшев – ни гу-гу.

«1948 год. Начало борьбы с «космополитизмом». Арестован весь Антифашистский еврейский комитет. Эренбург на свободе. Почему?» Такое вот многозначительное «Почему?». И абзац. А почему был арестован весь ЕАК? Такого вопроса Батшев не ставит, там-то ему все понятно. Одного он не может понять: почему заодно не арестовали еще и Эренбурга? И не может этого простить - Эренбургу.

А действительно, почему? Может, всего лишь потому, что Эренбург не был членом ЕАК?... Кто-нибудь вообще в состоянии постичь ходы мышления тогда уже полупомешанного диктатора? Намек автора прозрачен, только такие вещи никогда не останавливали Сталина и его псов. Стукач ЕАК Фефер был взят вместе с коллегами и разделил их судьбу. Нечего шить Эренбургу то, чего не было.

А было вот что.*) Постановлением от 13 марта 1952 года министерство госбезопасности распорядилось начать следствие по делам всех, кто вообще был как-то связан с ЕАК. Список включал 213 имен, среди которых были И. Эренбург, В. Гроссман, С. Маршак, Б. Слуцкий, братья Тур, И. Дунаевский, М. Блантер, М. Ромм, Л. Утесов, многие другие известные деятели культуры, академики и выдающиеся ученые, Герои Советского Союза и Социалистического Труда, лауреаты Сталинских премий. Следствие по этим лицам задерживалось, потому что еще не было закончено дело ЕАК.

Читаем дальше: «Дело врачей. Сталин хочет переселить всех советских евреев на Таймыр. Эренбург тут же сочиняет верноподданническое письмо. И вдруг – умирает Сталин...» Э, нет, голубчик! Так резво скакать мы тебе не позволим. На слове «письмо» - окорот.

Полуправда – самый изощренный вид лжи. Письмо Эренбурга Сталину было, конечно, «верноподданническим» - а как иначе? Таковы были правила игры, и нужно обладать специфическими (скажем так) моральными качествами, чтобы использовать это в качестве обвинения post mortem. На упоминании о письме кончается элемент правды в сообщении г-на Батшева. Ибо в этой истории умолчание – не просто ложь, а гнусная ложь. Фальсификация.

Два письма фигурировало в этой истории.

Сперва, на фоне нагнетания всеобщей антисемитской истерии вокруг «врачей-отравителей» и прочих «космополитов», поголовно (такова была главная мысль) «продавшихся американскому империализму и поджигателям войны», появилось так называемое «письмо представителей советской творческой интеллигенции еврейского происхождения» в газету «Правда». Появилось пока не на страницах газеты, а в кабинетах редакции. Инспирировано оно было, скорее всего, самим Сталиным, а написала его известная компания еврейских прощелыг: академик Исаак Минц (доказавший что всю революцию и все победы Гражданской войны сделал товарищ Сталин), политический журналист (одно время – генеральный директор ТАСС) Яков Хавинсон (журналистский псевдоним: М. Маринин) и член редколлегии «Правды» Давид Заславский, прославленный своей травлей Мандельштама и, впоследствии, – Пастернака.

Написала текст гнуснопрославленная троица, но подписать должны была советская культурная элита еврейского происхождения. Сбор подписей курировался секретариатом ЦК партии. Суть письма была в том, что подписавшие просили товарища Сталина спасти советских евреев от гнева народа, справедливо возмущенного их вредоносной деятельностью везде и всюду, – переселив всех евреев в Сибирь и на Дальний восток. То есть, самые умные евреи СССР признавали правильность линии партии на уничтожение советских евреев. И даже сами просили об этом.

Ну, коли уж сами просят... что нам остается делать? Только пойти навстречу...

По-видимому, публикация в «Правде» должна была дать сигнал к началу геноцида. Составленный заранее список подписантов содержал около ста фамилий. Их по очереди вызывали в «Правду», где происходило то, что принято называть выламыванием рук.

Подписали: В. Гроссман, С.Маршак, П. Антокольский, М. Алигер, Л. Кассиль, М. Блантер, Д. Ойстрах, Э. Гилельс, Ю. Файер, С. Самосуд... Никто не вправе осуждать этих людей, помня обстановку антисемитского шабаша, который раскручивался в те дни, всеобщего страха, неопределенности, деморализованности перед лицом происходящего абсурда, превратившего огромную страну в сумасшедший дом.

Уклонились от подписания: В. Каверин, Е. Долматовский, М.Ботвинник, М. Рейзен, академик Е. Варга, Герой Советского Союза генерал Я. Крейзер...

Каждый использовал доступные ему уловки. Долматовский сказал, что занят работой над песней о Сталине. Рейзен - что не может приехать, потому что вечером поет в спектакле, на который может прийти товарищ Сталин. Ботвинник сослался на проходящий тогда свой матч с Таймановым... Вениамин Каверин приехал в «Правду», прочитал письмо и просто сказал, что подписывать это не будет. Просто сказал... Нужно ли объяснять, что так прямо отказаться - было все равно, что лечь на амбразуру?

Эренбург тоже, в итоге, уклонился от подписи. Но он сделал еще кое-что. Эренбург, насколько вообще об этом можно судить, фактически сорвал акцию с письмом «в защиту евреев от народного гнева». Он написал Сталину личное письмо – то самое, «верноподданническое», о котором упоминает новоявленный обличитель, ничего не сообщая о содержании.

Ваксберг говорит об этом так: «В судьбоносный момент, когда на кон была брошена жизнь миллионов его соплеменников, Эренбурга меньше всего заботило, что скажут о нем и как будут его лягать полвека спустя кабинетные критики и аналитики-эрудиты... Задача была только одна: любой ценой остановить катастрофу».

Что написал Эренбург? Он, де, готов подписать коллективное обращение, но у него возникли некоторые сомнения касательно неизбежной реакции наших зарубежных друзей и врагов. Если товарищ Сталин, в мудрости своей, скажет, мол, да плюй ты на них, давай, подписывай, он, Эренбург, с радостью последует совету великого вождя. Два момента его смущают. Во-первых, в тексте письма имеется выражение «еврейский народ», которое может сбить с толку тех, кто все еще не понял, что еврейской нации не существует (тезис первой работы Сталина по национальному вопросу, 1913 г.).

Во-вторых... Да, он, Эренбург, убежден, что необходима решительная борьба с еврейским национализмом, «который при данном положении неизбежно приводит к измене Родине». Безусловно необходима! Решительная борьба! И для этого, как ему кажется, нужно опубликовать - даже не одну, а целый ряд статей, подписанных известными евреями. О чем? Ну как «о чем»? Понятно о чем - о роли Палестины в насаждении еврейского национализма, об американских буржуазных евреях и т.д. ...

С другой стороны, чтобы справиться с «обособлением части евреев» и «остатками антисемитизма» (!), ему, Эренбургу, представляется полезным дать в «Правде» редакционную (!) статью, «подтверждающую преданность огромного большинства тружеников еврейского происхождения Советской Родине и русской культуре <...> Мне казалось, что такого рода выступления могут сильно помешать зарубежным клеветникам и дать хорошие доводы нашим друзьям во всем мире».

Короче, вместо письма о коллективной вине всех евреев страны перед русским народом, с нижайшей просьбой погнать нас всех к черту, на верную гибель, предлагалось – учитывая реакцию друзей и врагов заграницей - дать «разъяснение» в редакционной - то есть, директивной! - статье «Правды», что кроме кучки евреев-вредителей есть и огромная масса евреев-патриотов.

Сталин не ответил Эренбургу. Он задумался. Тому есть свидетельства. Чаще всего, получая письма-обращения-просьбы, которые не были инспирированы сверху, Сталин, не отвечая на них, метил коротко: «В архив». Сплавил и забыл. Письмо Эренбурга он в архив не отправил. И не засунул его куда-то в своем кремлевском кабинете. Оригинал письма был обнаружен на его даче - он держал его при себе, как делал это с особо важными документами. Значит, думал. А время шло...

Впоследствии многие расценили письмо Эренбурга как не просто героический, но спасительный поступок. Сам он, однако, был более скептичен, считая, что переубедить Сталина было невозможно – просто это событие способствовало промедлению с решением. Сталин думал, а время шло. Как выяснилось, отсчет уже шел по дням и часам. «И вдруг умирает Сталин», - как верно замечает унзер либер геноссе Батшев. И тем возвращает нас к началу своей статьи.

Статье «Лакей» автор предпослал два эпиграфа:

Первый: Позвольте и нам иметь своих мерзавцев. (В. Жаботинский)

Второй: Смолоду было много бито-граблено – под старость надо душу спасать (Васька Буслаев).

Второй пусть останется на совести автора. Про первый же следует заметить, что мы не обязаны адресовать его, как хотелось автору. Возможны и другие аллюзии – даже применительно к той же статье.

* * *

Насколько мне известно, биография И.Г. Эренбурга еще не написана. Не пришло ли время для нее? Каким бы он ни был, что бы ни написал, Эренбург был интересной личностью и заметной фигурой в истории советской культуры и советского еврейства. Фигурой, в которой по-своему преломились соответствующие времена и нравы. Очень бы хотелось, чтобы кто-то из серьезных людей взялся за это дело – без прикрас и без ерничества, без гнева и пристрастия. Тем более, все еще можно отыскать тех, кто с ним лично соприкасались и могли бы что-то рассказать.

*) В своем резюме событий вокруг ЕАК, письма евреев в «Правде» и поведения Эренбурга я следую изложению Аркадия Ваксберга («Из ада в рай и обратно». Олимп. М, 2003)

---

---