• Евгений Беркович. Антисемитизм высоколобых 

По мнению интеллектуалов, антисемитизм часто оправдан и имеет под собой множество оснований, нельзя только мириться с его слишком «плебейскими формами». Другими словами, интеллектуальная элита Германии могла осуждать знаменитого антисемитского агитатора Германа Альвардта, весьма популярного в 90-е годы девятнадцатого века, за его призывы, возбуждающие чернь против евреев. Однако научные светила со снисходительным пониманием относились к чувствам, к которым взывал неистовый трибун-антисемит.

• Элла Грайфер. Чудо со знаком минус

Итак, миф Холокоста существует, только вот, в отличие от предыдущих перечисленных, не утверждает он победу жизни над смертью, а наоборот, только смерть представляет достойной уважения, реальное же существование со всеми его необходимыми атрибутами – безнравственным и гадким. 

• Яков Зинберг. Интервью с профессором Бандо Хироси

Отношение к евреям отличалось крайним прагматизмом. На обустройство Манчжурии нужны были немалые деньги, и группировка «пользователей» надеялась «раскошелить», например, богатых американских евреев, расселяя беженцев-евреев в Манчжурии. Кроме того, в Шанхае, например, значительными средствами располагала семья Сассунов, и японские военные круги тесно общались, в частности, с Виктором Сассуном, преследуя все те же меркантильные интересы.При этом, впрочем, ни «пользователи» евреями, ни их оппоненты не склонялись к геноциду.

• Моше Навон. Если ты придешь в мой дом… Мир человеческих отношений в зеркале Агады 

Почему с древней Агадой никогда не бывает скучно? Попробуйте прочесть из нее любой отрывок и отложить ее в сторону как старую, затрепанную многими поколениями рукопись. Не тут-то было. Вы уже почувствовали, что Агада продолжает читать Вас, как новую и еще не выправленную рукопись.

• Владимир Вайсберг. Помни! 

И сам праздник Песах, и его законы являются тем порогом, за которым начинается светлый путь к главному – путь к свободе духовной И каждый бывший раб должен перешагнуть через этот порог, оставив позади себя все, что так или иначе связано с идолопоклонством. Каждый бывший раб, устремившийся к свободе, должен оставить в прошлом рабскую зависимость подобно тому, как он это сделал в Египте.

• Петр Ильинский. Город и башня. Отрывок из книги «Легенда о Вавилоне» 

Образ, столько времени просуществовавший в культурном пространстве (и до Брейгеля, и помимо него), не может быть слабым. Благодаря его силе и выразительности ярлык гордыни навсегда прикрепился к слову «Вавилон». Кто он, как не заносчивый центр мира, наказанный Богом за самомнение и попытку сравняться со Всевышним? Во все века людям было с чем идентифицировать этот образ, ибо всегда в мире (или в стране) есть богатый и властный центр, падения которого жаждут к нему не принадлежащие, им отторгнутые или покоренные.

• Давид Гарбар. Притчи Соломоновы. Окончание. Приложение. Из «Поэмы «Исхода» 

Кто охраняет, – и имеет тот:
Кто сторожит смоковницу, – плоды,
Кто господина – славу за труды...
Всевышний по делам любому воздаёт.

• Лея Алон. Земля затаилась от боли 

Страшнее другое – в государстве Израиль целое поколение ничего не знает о своей собственной стране и о её истории. Прославленные израильские генералы с лёгкостью распоряжаются наследным уделом, как будто наделены своей сиюминутной, с точки зрения истории, властью решать судьбу земли, принадлежащей всем поколениям евреев.

• Борис Кушнер. Двадцать минут в Хайфе 

Так называемые «новые историки», мерзавцы или душевно-больные псевдоучёные, выворачивающие историю на арабскую изнанку, поливающие грязью собственный народ, пользовались успехом. О них говорили с придыханием, как о чём-то прекрасном. Что это – тяга к национальному самоубийству? От самоубийства отговаривать трудно.

• Ион Деген. Праздник Победы 

Ходу до памятника Ватутину максимум две минуты. Ордена и медали на пиджаке. Обычно они на гимнастёрке, на той самой английской суконной гимнастерке, которая была на мне с орденами и медалью в утро ранения. Заплаты на ней хлопчатобумажные.

• Валентин Домиль. Мрак Борисович 

Позиция Сталина мало чем отличалась от позиции сотника. У советских философов не было выбора. Точнее, выбор был, но он был чреват последствиями. Бескомпромиссного Стэна расстреляли. Деборин «осознал свои ошибки» и стал одним из апологетов официального марксизма. Звезда преданного Сталину абсолютно беспринципного Митина засверкала на небосклоне марксистко-ленинской философии. И оставалась там долгие годы.

• Владимир Матлин. Танцы вокруг золотого тельца 

Позже пришли всамделишные беды. Они были связаны с начавшейся эмиграцией в Израиль, которая так или иначе коснулась каждого советского еврея. И неважно, собирался он (она) уезжать, или оставался преданным патриотом социалистического отечества и клеймил позором уезжавших – сам факт еврейской эмиграции вносил нечто принципиально новое в жизнь советского общества. 

• Александр Воронель. Печальный демон и российская судьба 

Но, к сожалению, была и общая причина всеобщей терпимости по отношению к беззаконию в Советском Союзе: и от обывателей, и от властей легалистская постановка вопроса требовала серьезных волевых и интеллектуальных усилий и ежедневного гражданского мужества, неведомого на российской почве.

• Валерий Базаров. Адам расстрелянного мира 

Стоило обстановке немного измениться к лучшему - прошел слух о десанте Красной Армии - как отношение местных жителей к евреям стало улучшаться. Стало легче добывать пищу и находить ночлег.  Увы, надежда жила недолго. Снова начались облавы, расстрелы, взгляды крестьян становились все холоднее и суровее.

• Анатолий Клёсов. Происхождение евреев с точки зрения ДНК-генеалогии 

В гаплогруппе R1b c подгруппами R1b1 и R1b1c евреи занимают свою отдельную нишу. В этих гаплогруппах просматриваются несколько предков современных евреев, уходящие примерно на 4000 лет назад, во времена зарождения евреев как отдельной этнической и религиозной общности. От этой ниши отходит заметная часть евреев группы R1b (по оценкам – примерно одна восьмая часть), которые являются весьма близкими родственниками, с общим предком от 16 до 11 поколений назад, то есть 300-400 лет. Гаплотип у них несколько другой, мутированный.  

• Элла Рындина. Кто же вы, Давид Львович Ландау? Как рождаются мифы 

Из материалов  следует, что на “сближение с антисоветской группой физиков” Ландау толкало “недовольство и озлобленность, вызванная арестом его отца Д. Л. Ландау”. В этом же “Протоколе допроса” со слов обвиняемого записаны сведения об его отце Давиде Львовиче Ландау: “До революции отец служил инженером в одной из нефтяных компаний в Баку. В 1930 году, когда я находился за границей, отец был арестован и вскоре осужден за вредительство в нефтяной промышленности к десяти годам концлагеря”. Эти сведения об аресте отца используются дальше в деле как непреложный и не требующий доказательств факт.

• Борис Рублов. Опера – от граммофона до сцены 

В пятидесятые - шестидесятые годы столь невинная «забава», как прослушивание классической музыки могла вызвать серьёзные нарекания у власть предержащих. Это касалось религиозных вокальных произведений Чайковского, Рахманинова, Гречанинова и даже творчества Шаляпина.  

• Виктор Вольский. Исповедь меломана 

Верди вставил в свою оперу эпизод, которого нет у Шекспира. Подчеркивая ужасы террора, развязанного Макбетом, перед зрителями предстает толпа беженцев, оплакивающих свою горькую судьбу. Эта сцена просто просится в наш спектакль – в осовремененном виде, разумеется. Например, в виде ламентации по поводу бездушной социальной политики администрации Буша, равнодушной к страданиям низших классов. Или, еще лучше, гневного осуждения иракской авантюры Буша – прогрессивной публике “Метрополитен опера” это придется очень по душе.

• Миша Лев. Немцы учат идиш! Немцы?!

Влюбленности Доротеи в идиш, в его духовные и культурные богатства уже более тридцати лет. Идиш органически вошел в нее так, как если бы он был языком ее матери и отца, ее дедушек-бабушек. Ее отец, далеко не богач, не жалел скромных средств, чтобы его дочь стала преподавателем не только немецкого и английского языков, но и еврейского. Было это, вероятно потому, что ни один язык в послевоенной Германии не был преследуемым.

• Марина Генчикмахер. Открытие писателя: проза Минкиной

Елена Минкина удивительно пишет о любви: о любви к детям, родителям, и, разумеется, о любви мужчины и женщины. Причем эта любовь всегда искренна, целомудренна и чувственна одновременно. Иногда она приводит к счастью, иногда вспыхивает ненадолго, чтобы чудом осветить небольшой отрезок жизни

• Марк Азов. Что наша жизнь... 

«Что наша жизнь?!» - иной раз промелькнет в потоке слов этот вопрос – не вопрос, ответ – не ответ. Хочешь прослыть мыслителем, стань в позу, скорчи рожу, разведи руками и воскликни: "Что наша жизнь?!" 

• Роман Цивин. Презент 

Дальше как у всех. Оперировали. Ноги не протянул. В реанимации, правда, тронулся. Выступал на иврите (так мне казалось) в споры с персоналом. Разоблачал профессора, де он возглавляет шайку бандитов: за операцию берут огромные деньги с государства, а ничего не сделали, только порезали грудь.

• Марк Аврутин. Долгий путь к катастрофе. Продолжение 

Теперь остались только религиозные евреи, которые, научившись управлять государством, должны взять всё в свои руки. Ну, во-первых, пусть учатся – никому не вредно, а во-вторых, среди религиозных евреев нет согласия ни по одному из вопросов: от управления государством до оценки Катастрофы.

• Элла Грайфер. Суд да дело 

Говорят: законность Нюрнбергского процесса «оставляет желать», поскольку законов про такие преступления еще не было, их приходилось создавать на ходу, нарушая тем самым очень важное правило: закон обратной силы не имеет. Несправедливо судить человека за то, что он вчера нарушил закон, который примут послезавтра. Но не в десять ли раз несправедливее одного за то осудить, за что не судят никого другого?