©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь 2008 года

Виктория Орти


Ангельский лепет

1

Странный пришёл, негромкий. Вот, говорит, вся ты – перед мирозданием, а оно – перед тобой ли? Ну, и пошло-поехало…

Годы текли и тикали. Не-а, не часами на кухоньке, пульсом время отсчитывали. Тяжко мне стало. Вроде бы – тепло и уютно, а тяжко – ночью не заснуть по-человечески: столько картинок просмотреть, разномирье перелистнуть, будто комикс затюханный… на сон времени нет, даже дремота – абы что.

Уговорить-утешить-забрать-проводить-уговорить-утешить-забрать-проводить… и всё это за одну ночь, сами подумайте! Один только сиреневоглазый чего стоил – не понял, что я – самая что ни на есть простая, смотрел, будто не верил лучистым глазам своим, будто не понял, что да как. Хотя – когда ему понять, взрыв есть взрыв, тут и не до уговоров-утешений, главное – забрать и проводить.

Но после ребятёнка одного – не выдержала, спросила за что мне-то такое? В чём провинилась, когда? А негромкий – в ответ – добра в тебе много заложено, просто так не израсходуешь, решили помочь. Знаешь, каким грузом добро неизрасходованное на душу ложится? Вот-вот, лучше тебе и не знать.

2

Что ж ты, ну, кто ж ты, чудь безразмерная? Вроде бы ни к чему тут – ни рожи у тебя, ни ума. Да и лепет твой – что лапоть драный, выбросить жалко, а носить – стыдно. Ан нет, прилепилась, колобродишь, майсы рассказываешь, хохотунья. И гляну я на тебя оглядом моим прозрачным – ты и скукоживаешься вся, стесняешься, мекать-бекать начинаешь, мол неучёна-неверчёна-необучена-неприручена… Ай, мейделе-сорокалетка, ай, пустыха Сиона, ай да умеешь ты! Мимо пройдут – не заметят, рядом сядут – в бок пихнут, мясо – поплоше подсунут, платьишко – и то бракованное разыщут. Всё для тебя, мейделе, всё для тебя, распустёха.

А огляд мой прозрачный заледенел, глядючи. В тот самый утренний час, когда мы сели пить кофе на террасе небольшой кафешки около центра мироздания. Потому как нельзя было мне подглядывать за тобой, нельзя.

Но ты простила. Не всё ж других на милосердие поверять…

3

Какая нелепость, твердишь ты, озираясь, какая нелепость. Если бы кто спросил, если бы кто надоумил, подготовил – если бы. Я бы – платье понаряднее, шампунь позапашистее, глаза бы успела подкрасить. Так нет же, всё внезапно, даже "с бухты-барахты" не обзовёшь, слишком много звуков. Доля секунды – и ты уже там, девушка, и ни-ко-го-шень-ки рядом, только долина, деревья, дорога.

А рыжая встречает.

Нет, чтоб отпуск за свой счёт или больничный по причине недосыпа.

Почему она? Почему именно она встречает именно тебя? Не по твою душу ведь, по его, спокойно спящего на сбитой простыне. А ты – отдувайся за обоих. Перед рыжей-то… непросто: глаза у неё цепкие да колкие, руки холодные да проворные, тело вёрткое, а души и нет вовсе – жалеть нечем.

Казалось, чего уж бояться – поиграй в гляделки, всех делов. Но у неё-то глаза – омуты, а у тебя не накрашены, ни тебе света лазурного, ни тебе луча убойного – ничегошеньки не захватила, сонная растяпа.

Да только что-то высветилось внутри, что-то заиграло, что-то проклюнулось и стало расти и мир менять. Долина эта долбанная, вся трупным запахом пропахшая, поменялась. И цвет, и запах иными стали. Деревья скрюченные распрямились. Да и ты из растяпы превратилась в нежноликую, лучистую. И смогла, ага, смогла рассказать этой рыжей, бездушной, о том, что не отдашь ей спящего на сбитой простыне.

А она поверила. Ушла, не оглянулась.

Да и незачем.

4

Марево будет ждать меня вечность. Ну а что сказать про время, которого и нет вовсе? Только вечностью обозвать – красиво и не обязывает. Когда отлепиться захотела – отлепилась от марева-то, а тут проявилась. Скучный мир, но если приглядеться, то ничем не хуже остальных, только красок поменьше и плоти побольше. И проблемы, конечно. А где миры без проблем найти? На то Он их и создал: нам – работа, созданиям – утеха. Мне сказано: делай так, чтобы плоти поменьше, а красок побольше, вот я и стараюсь, работа не хуже и не лучше всякой другой. Хотя, если подумать, то не хотела бы в утешителях оказаться, они нервными становятся. И ведь до неприличия доходит. Глаза на мокром месте, чуть что – истории душевные вспоминают: кто как кого утешал и что по дороге рассказывал.

Нет, я строго по указаниям: плоти меньше, красок больше. Просто и внятно: проверить канал ухода, отключить существо от Источника, но перед этим дать ему все краски просмотреть – пусть другим расскажет…

А потом уж – утешитель является. Работа у нас налажена.

5

Даже и не думай. Я серьёзно – даже и не думай проситься. Попросишь сам – отлуп получишь, мол куда тебе, не суйся. А промолчишь – быть может и повезёт, научишься чему надо. Да и надо ли? Ну, вот сам пойми – я теперь пару тысяч лет не смогу из этого круга вырваться, всё оттого, что один раз, ты пойми – один только раз! – сплоховала, не поняла человека, в список "на удаление" внесла. А он просто нездоров был, злость на Самого не душевной была, а так – лекарства, тоска, одиночество… Всё исправимо, захоти я. А я не захотела, ты же знаешь – злость на Самого для меня сигнал к уничтожению. Тормозить умею, конечно, вовремя понять что к чему – тоже, а вот не сработали тормоза. Крутиться теперь в этом водовороте, да не выкрутиться. А главное – когда техгруппа пришла отключать от Источника, то ведь ясно стало – канал у него не готов к уходу, Сам не дал отмашку, а я – дура ревностная, прокурорша недоученная – зарычала, заставила работу выполнить и даже утешителя прочь прогнала. Мол, случай мерзкий, порождение тьмы, никаких утешений не полагается. Ну, и препроводила собственноручно. Куда-куда… к рыжей, куда же ещё по злости-то! И ведь учёная-кручёная, сколько приговоров просматривала, сколько забраковывала за отсутствием причины, ан нет – взыграла кровушка.

Подумай, а надо ли…. Глянь на моё проявление там – камешек на пустынном берегу, и – подумай.

6

Ветер. Снова ветер.

Он зачинается в тех пространствах, о которых даже мы с тобой знаем одно – они есть. И ещё – в час великой жатвы налетит именно он. Поэтому, да-да, поэтому даже слабый порыв заставляет нас накидывать шаль солнечного света. Непробиваемую шаль, непродуваемую. А сколько будет унесённых? Сколько домов превратятся в жалкие обломки прошлой жизни? Ни ты, ни я не знаем. Но уже сейчас мы проходим по этой земле – осторожно, незаметно… и придумываем прозрачные купола над домами, о которых сказано они должны устоять.

Помнишь ли женщину с летящими по ветру волосами? Стоявшую на пороге дома, о котором не было сказано он должен устоять. Женщина с распахнутым взглядом и летящими волосами… сможет ли она улететь – вослед – оставив развалины собственного дома, сможет ли не оглянуться?

Давай-ка не будем задавать лишних вопросов.

7

Ты опять – рядом. Спасибо, конечно. А что мне ещё остаётся сказать, что выговаривать немеющими губами в час полуденной тишины?.. Вот и выговариваю – "спасибо, спасибо, спасибо".

Я научена, обучена, приучена, приручена. Прошла и поняла. Если хочешь – готова стать ручным псом, хочешь – светлой меткой, хочешь – тенью. Могу – волной океана, могу – камнем на берегу. Могу быть всем. Даже – самой собой, хотя это непросто.

Лишь бы – частью Тебя.

 
E ia?aeo no?aieou E iaeaaeaie? iiia?a

Всего понравилось:0
Всего посещений: 737




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer11/Orti1.php - to PDF file

Комментарии: