©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь 2008 года

Игорь Ефимов


Сумерки Американского правосудия

Расследование убийства президента Кеннеди продолжается

Споры об убийстве президента Кеннеди не прекращаются и сегодня, 45 лет спустя после выстрелов в Далласе. В 1979 году были опубликованы результаты расследования, проведённого Американским Конгрессом, так называемый Отчёт комитета Стокса. (Луис Стокс – конгрессмен, возглавлявший команду следователей.) У Комитета Стокса было больше времени, людей и денег, чем у Комиссии Уоррена, он вёл работу без давления со стороны президента (у власти тогда находился Джимми Картер) и пришёл к однозначному выводу: президент Кеннеди был убит не убийцей-одиночкой, а группой заговорщиков, в которой Освальду с самого начала была отведена роль козла отпущения. Но заговорщики остались неназванными, ибо документального подтверждения их вины найти не удалось.1

Сегодня каждый образованный американец знает выводы Комиссии Уоррена, но едва ли один из ста сумеет ответить на вопрос «что такое Комитет Стокса?». Расследование 1978-79 годов было умело отодвинуто в тень теми влиятельными политиками, судьями, адвокатами, журналистами, которые в своё время поддержали выводы Комиссии Уоррена и репутация которых сильно пострадала бы, если бы эти выводы были опровергнуты. «Был заговор или не было?» – борьба между сторонниками обеих теорий продолжается и сегодня с не меньшим ожесточением, чем 45 лет назад. В 2007 году вышел 3000-страничный том знаменитого прокурора Буглиози, отстаивающий правильность выводов Отчёта комиссии Уоррена.2

 

За несколько секунд до выстрелов

 

Для меня с самого начала моего самостоятельного расследования (1983 год) теория убийцы-одиночки выглядела смехотворной. Чтобы принять её, человек должен был поверить, что профессиональный гангстер Джек Руби мог пойти на смертельный риск – убийство Освальда, – поддавшись чисто эмоциональному порыву. Отстаивать такую версию мог либо безнадёжно наивный простофиля, либо прожжённый интриган, преследующий те или иные корыстные интересы. Но к 1983 году было опубликовано уже множество превосходных исследований, проведённых независимыми американцами, отказавшимися принимать официальную версию. Я видел свою задачу в том, чтобы объединить их усилия, создать воображаемую «Комиссию Ефимова-Московита» и выпустить собственный Отчёт. Основные выводы этого Отчёта, представленные в моей книге «Кеннеди, Освальд, Кастро, Хрущёв» (Эрмитаж, 1987), сводились к следующему:

1.         Президент Кеннеди был убит группой профессиональных убийц, нанятых мафией Нового Орлеана. Они стреляли из-за деревянной ограды, находившейся на возвышении справа и спереди по ходу движения президентского лимузина (так называемый Травяной Холм, на северной границе площади Дэйли Плаза в Далласе).

2.         На теле президента не было обнаружено ран, нанесённых сзади, поэтому Ли Харви Освальда можно считать невиновным в его убийстве.

3.         Однако в заговоре Освальд принимал самое активное участие: это он тяжело ранил губернатора Коннэли, раны которого точно указывают позицию стрелявшего – сзади и сверху, то есть как раз из окна книжного склада.

4.         Джек Руби был представителем мафии, которому была поручена важная роль: уничтожение Освальда сразу после убийства президента. Задачу эту должен был выполнить приятель Руби, полицейский Типпит, но Освальд сумел достать пистолет на секунду раньше и убил полицейского.

5.         Заговор был продуман превосходно; если бы Освальда удалось убрать сразу, мало у кого возникли бы сомнения в том, что он действовал один. Но так как это не удалось, Руби пришлось убивать Освальда на глазах у всего мира, потому что иначе мафия убрала бы его самого. (Из Нового Орлеана 23 ноября уже выехала команда с целью уничтожения этого опасного свидетеля.)3

6.         Вся имеющаяся информация указывает на то, что Фидель Кастро был инициатором убийства и оплатил его. (По косвенным данным можно оценить стоимость убийства: от 5 до 10 миллионов долларов.) Кастро знал о многочисленных попытках ЦРУ подослать к нему убийц, он не мог допустить мысли о том, что это делалось без ведома американского президента, и видел в уничтожении его единственный способ спасти свою жизнь.

7.         С самого начала президент Джонсон, начальник ЦРУ Маккон, судья Уоррен догадались, что Кастро стоял за спиной заговорщиков. Но они понимали, что открытое обвинение кубинского диктатора может вызвать взрыв такого возмущения в стране, которое сделает вторжение на Кубу неизбежным, – а в свете Карибского кризиса, случившегося за год до убийства президента, это могло быть чревато термоядерным конфликтом с СССР. Отстаивая теорию убийцы-одиночки, руководители страны видели себя спасителями миллионов мирных американцев, которые погибли бы в атомном конфликте. Кроме того, даже если войны удалось бы избежать, вскрывшиеся покушения на Кастро вызвали бы такой скандал, после которого демократическая партия надолго утратила надежды на место в Белом доме.

За двадцать лет, прошедших после выхода первого издания моей книги, случилось много событий, связанных с расследованием убийства президента Кеннеди. Всплывали новые улики, делались доступными ранее засекреченные документы. Молчавшие ранее свидетели вдруг начинали говорить или выходили в свет их посмертные мемуары. Далее следует обзор этих новых сведений, который было бы уместно включить в новое русское издание моей книги, если таковое состоится. (Частично обзор был включён в английское издание 1997 года и во французское, 2006 год.)4

29 февраля, 1988. Американский журнал People опубликовал длинное интервью с Джудит Экснер-Кэмпбелл, которая в начале 1960-х была одновременно любовницей президента Кеннеди и босса Чикагской мафии, Сэма Джанканы. Узнав, что она больна неизлечимым раком, Джудит Кэмпбелл призналась, что она служила связной между президентом и Джанканой, передавала их письма друг другу в те годы, когда ЦРУ пыталось использовать гангстеров для убийства Кастро. Интервью сопровождалось статьёй, напоминавшей читателям, что «Комиссия сената, расследовавшая действия американской разведки, собиралась допрашивать Джанкану, когда ночью 19 июня 1975 года он был убит семью выстрелами в голову, в кухне собственного дома в пригороде Чикаго. Убийца найден не был. Несколько дней спустя другой гангстер, Джон Роселли, давал показания Комиссии о попытках ЦРУ уничтожить Кастро с помощью гангстеров и о роли Джанканы в этих попытках. Год спустя тело Роселли было найдено в бочонке для нефти, плававшем в океане неподалёку от Майами.»5

Ноябрь, 1988. Марина Пруссакова-Освальд-Портер дала сенсационное интервью журналу Ladies Home Journal. Она сказала, что новая информация об убийстве Кеннеди (моя книга к тому моменту была передана ей общими знакомыми в Далласе) убедила её, что её покойный муж был лишь малой частью большого заговора; что Джек Руби убил его, потому что он являлся опасным свидетелем, которого нужно было обезвредить; и что, скорее всего, президент не был убит выстрелами из ружья Освальда.6

Ноябрь, 1988. Эти и многие другие новые свидетельства были включены в большую документальную телепередачу, подготовленную известным журналистом Джеком Андерсоном: «Кто убил Кеннеди?»7 Впервые в этом фильме американская пресса указала на Кастро как на инициатора убийства, использовавшего мафию для приведения заговора в исполнение. Зрители звонили в студию, чтобы выразить своё мнение. 200 тысяч сказали, что новое расследование необходимо, и только три тысячи были с ними не согласны.

Ноябрь 19, 1989. Газета «Вашингтон пост» опубликовала статью вашингтонского адвоката Джеймса Джонстона, озаглавленную: «Участвовала ли Куба в убийстве Кеннеди? Новый взгляд на старые загадки: ЦРУ, Кастро и месть».8 В статье рассказывалось о новой фигуре: кубинце по имени Гилберто Поликарпо Лопезе. Автор перечисляет сходство двух фигур – Лопеза и Освальда. «Как и Освальд, Лопез подавал заявление на визу для въезда на Кубу, но получил отказ. Как и Освальд, жил один из-за семейных затруднений. Как и Освальд, был связан с Комитетом за свободную Кубу». Находясь во Флориде (есть указания на то, что первое покушение планировалось именно там во время визита президента 20 ноября 1963 года), он получил визу в Мексику, но вечером 20-го выехал из Тампы в Техас. Мог ли он оказаться одним из тех латиноамериканцев, которые подвозили Роз Черами и разговаривали по-испански об убийстве президента?9 Этого мы не знаем. Но известно, что на следующий день после убийства президента Лопез пересёк Мексиканскую границу, а 27 ноября он был единственным пассажиром на борту самолёта «Кубана Эйрлайнс», летевшего из Мехико в Гавану.

1991. На экраны страны выходит новый художественный фильм известного режиссёра Оливера Стоуна «Джей-Эф-Кей» (JFK). Из всех существовавших к тому времени версий убийства Стоун выбрал единственную, которая была публично и с позором опровергнута: версию нью-орлеанского прокурора Гаррисона.10 Факты и свидетельства Стоуна не интересовали. Главное было дать возможность актёру Кевину Кёстнеру снова сыграть героя, смело выступающего и обличающего американские правительственные организации: ЦРУ, ФБР, полицию, Секретную службу.

Лето, 1991. Джозеф Калифано, главный помощник президента Джонсона по внутренним делам, опубликовал мемуары, озаглавленные «Триумф и трагедия Линдона Джонсона». В этой книге Калифано повторяет, что слышал собственными ушами, как Джонсон сказал: «Кеннеди пытался прикончить Кастро, но Кастро прикончил его раньше. Всё это когда-нибудь выплывет на свет».11 Это единственное упоминание имени кубинского диктатора во всей книге. Рассказано и о том, что Джонсон сопротивлялся проведению специального расследования убийства Роберта Кеннеди. «Джонсон уговаривал сенаторов не затевать никаких расследований, потому что они могут расколоть нацию».12

Ноябрь, 1991. По каналу “Arts and Entertainment” демонстрировался документальный фильм «Доклад о расследовании», содержавший много важных деталей. Там выступила танцовщица, дружившая с Руби, заявившая, что она много раз видела Освальда вместе с Руби в баре клуба «Карусель». То же самое говорили поначалу Комиссии Уоррена ещё шесть свидетелей, но их показания были умело дискредитированы, а сами они замолчали из страха. Также был представлен глухонемой свидетель, который объяснил, что в суматохе того дня на его объяснения знаками никто не хотел обратить внимания. А между тем, он в момент выстрелов находился на железнодорожном переезде (застрял по дороге к дантисту и решил посмотреть на процессию) и видел двух человек за оградой на Травяном холме. Его внимание привлекла вспышка выстрела. Он увидел, как один человек передал другому винтовку, тот быстро разобрал её, спрятал в ящик для инструментов и удалился. Второй был одет в жилет железнодорожного ремонтника, а на первом была шляпа с полями.

Апрель, 1992. Книга доктора Чарльза Креншоу «Джей-Эф-Кей: заговор молчания»13 произвела фурор и вызвала скандал в рядах Американской медицинской ассоциации. Креншоу был одним из тех хирургов, которые пытались спасти смертельно раненого президента в Далласской больнице. «В течение многих лет, – пишет он в предисловии, – тысячу раз я хотел прокричать всему миру, что раны в голове и горле президента, обследованные мною, были нанесены пулями, ударившими спереди, а не сзади, как пытались заверить публику... Усилия подавить и исказить правду об убийстве, делавшиеся правительственными чиновниками и агентами, а также представителями печати, включали угрозы, шантаж, фальсификацию и уничтожение улик... Всё это сыграло свою роль в том, что я молчал в течение 28 лет. Сегодня мне 59. Моя медицинская карьера закончена, и я больше не боюсь ни “джентльменов в штатском”, ни критики моих коллег».

«Критика» оказалась свирепой. Главный журнал Американской медицинской ассоциации JAMA14 опубликовал большую статью, атакующую доктора Креншоу. «Желание привлечь к себе внимание» – так были объяснены его мотивы. Но даже в этой статье авторы должны были признать, что другой врач, доктор Роберт Макклеланд, тоже участвовавший в попытках спасти президента, «остался при твёрдом убеждении, что рана в голове была нанесена спереди». Ещё четверо опрошенных врачей заявили, что Креншоу, скорее всего ошибается, но отказались открыто осудить его. И немудрено: в день убийства все эти медики единодушно сказали журналистам, что раны были нанесены спереди, и лишь потом, после выдвижения обвинений против Освальда и оказанного на них давления, стали менять свои показания.

Креншоу и его соавтор, Гэри Шоу, подали в суд на журнал за клевету. В октябре 1994 года журнал Американской медицинской ассоциации пошёл на попятную, согласился выплатить авторам 213 тысяч долларов компенсации и напечатать их ответную статью с опровержениями, что и было сделано в выпуске 24/31 мая 1995 года.15

27 сентября, 1992. Газета «Вашингтон пост» опубликовала ещё одну статью адвоката Джеймса Джонстона: «Секреты ЦРУ: закрытые документы показывают, что агентство верило в заговор».16 Особенно сильна была эта уверенность в первые дни после убийства. 23-го ноября 1963 году ЦРУ подготовило докладную записку, в которой указывалось, что «есть веские основания думать, что Освальд был вовлечён в заговор с участием иностранных служб» и что «его могут убить до того, как он сможет дать показания». С точки зрения ЦРУ, в поведении Освальда было много черт свойственных подготовленному засланному агенту: он жил под вымышленными именами; пользовался абонентными ящиками; поддерживал контакты с такими организациями, как «Справедливость по отношению к Кубе»; посещал советские и кубинские посольства». Капитан далласской полиции Фриц, допрашивавший Освальда в день его ареста, уверенно заявлял, что «этого парня хорошо научили, как вести себя на допросах». Ещё 25 ноября 1963 года ЦРУ было уверено, что СССР и Куба вовлечены в заговор. Но президент Джонсон ясно показал, что он предпочитает выводы ФБР: никакого заговора. Заместитель генерального прокурора Николас Катценбах писал помощнику президента 26 ноября: «Нужно прекратить всякие обсуждения мотивов Освальда, необходимо найти твёрдые опровержения мысли, будто имел место заговор коммунистов».17

Март, 1993. 30 лет спустя после убийства Кеннеди босс новоорлеанской мафии, Карлос Марселло, умер в своём доме в возрасте 83 лет. Журналист Рональд Гольдфарб опубликовал статью «Что знала мафия?».18 Среди прочего он пишет в ней: «Говорят, что у Марселло на стене висел плакат: ТРОЕ МОГУТ СОХРАНИТЬ ТАЙНУ, ЕСЛИ ДВОЕ МЕРТВЫ. К этому времени умерли многие из подозреваемых в далласских убийствах: Сэм Джанкана, Джон Роселли, Джимми Хоффа, Сантос Трафиканте. И один из их помощников решился заговорить.

Фрэнк Рагано в течение многих лет выступал в роли адвоката для Трафиканте и Хоффы. Летом 1992 года он дал своё первое интервью Джеку Ньюфельду для газеты «Нью-Йорк Пост». Он заявил, что Хоффа и Трафиканте вступили в заговор с Марселло с целью убийства президента. Когда было объявлено об убийстве, Хоффа пришёл в восторг. «Теперь Джимми [Хоффа] должен мне и должен по-крупному», – сказал Карлос Марселло. Но Трафиканте, если верить Рагано, был недоволен Марселло за то, что целью убийц был сделан не Роберт, а Джон. «Карлос всё напутал. Нам следовало убрать Бобби, а не Джованни». Другой свидетель, цитируемый Гольдфарбом, заявил, что Марселло говорил ему ещё в сентябре 1962 года, что «Роберта Кеннеди он возьмёт на себя, а для убийства Джона Кеннеди найдёт какого-нибудь психа, так что нельзя будет отыскать тех, кто стоял за ним».19

Сентябрь, 1993. Были обнародованы транскрипты 275 телефонных разговоров, которые президент Линдон Джонсон вёл в первые два месяца после убийств в Далласе. «Транскрипты показывают, что Джонсон сильно нервничал по поводу того, что в процессе расследования всплывут какие-то улики, указывающие на участие Кубы или Советов в убийстве Кеннеди... Комиссия Уоррена была подобрана им таким образом, чтобы подобные выводы исключались...» Разговаривая с сенатором Ричардом Расселом, Джонсон пытался уговорить его принять участие в работе Комиссии, используя тот же аргумент, который он использовал, уговаривая самого судью Уоррена: «У этого вопроса гораздо больше скрытых осложнений, чем можно увидеть на поверхности... Мы должны не допустить, чтобы при расследовании кто-то начал заявлять, будто Хрущёв сделал то-то, а Кастро – то-то, потому что это может втянуть нас в войну, в которой 40 миллионов американцев погибнут за один час».20

Ноябрь, 1993. Даже Гавана отметила 30-летие со дня убийства документальным фильмом, показанным по кубинскому телевиденью. С экрана представитель кубинской контрразведки утверждал, что убийство президента было частью широкого заговора и что в него стреляли два кубинских эмигранта и три гангстера. Были даны имена стрелявших, но документальные подтверждения представлены не были. Одно из имён: Эладио дел Валле, кубинский эмигрант, который позднее был убит в Майами в 1967 году, в тот же самый день, когда его близкий приятель, Дэвид Ферри, сотрудник Карлоса Марселло, был найден мёртвым в Новом Орлеане. Также в фильме описывались многочисленные покушения на жизнь Фиделя Кастро в начале 1960-х.21

Апрель, 1994. Национальный Архив открыл доступ к большому количеству документов (80 ящиков), относящихся к тройному убийству в Далласе. Но ничего сенсационного в них не оказалось. Содержание большинства документов было уже известно независимым исследователям по показаниям, которые государственные чиновники давали в 1964, 1975 и в 1978-79 годах. Но некоторые документы ещё раз подтверждали, что администрация Линдона Джонсона делала всё возможное для того, чтобы выставить Освальда убийцей-одиночкой.

Октябрь, 1996. В маленьком городке в штате Нью-Джерси начал выходить ежеквартальный журнал, посвящённый исключительно расследованиям убийства Кеннеди. Основал его и ведёт до сих пор известный независимый исследователь Уолт Браун, автор многих книг, анализирующих различные аспекты Далласской трагедии. В январском выпуске 1998 года он опубликовал написанную им положительную рецензию на английское издание моей книги, в которой особенно отмечал расследование гибели полицейского Типпита.22

1998 год. Выходит книга Гаса Руссо «Жить мечом» (или «Взявшие меч»).23 Главный тезис автора: Освальд убил президента по заданию кубинской контрразведки. Вся кубинская линия расследования примерно совпадает с тем, что читатель найдёт в моей книге. Но так как Руссо считает Освальда убийцей, ему приходится повторять все нелепости Отчёта Комиссии Уоррена: «теория одной пули», «Руби – эмоциональный мститель-одиночка» и пр. Доктор Креншоу и его книга даже не упомянуты.

Примечательно, что вполне солидная книга Руссо на такую сенсационную тему не смогла найти в Америке издателя – он вынужден был издать её на свои средства. (Английский перевод моей книги был опубликован Культурным центром кубинских эмигрантов, живущих во Флориде). Одна из причин этого: книжно-журнальный мир в Америке оказался полностью в руках «шестидесятников», для которых Кастро был и остаётся символом смелого противостояния «Военно-промышленному комплексу». Один из читателей моей книги прислал мне письмо с таким «аргументом»: «Кастро не мог участвовать в убийстве Кеннеди, потому что он человек чести, или, по крайней мере, все, кого я знаю, так говорят». Но и для американца, не сочувствующего кубинскому диктатору, версия «Кастро уничтожил Кеннеди, чтобы защитить себя от убийц, подсылаемых ЦРУ» должна казаться эмоционально неприемлемой. Ибо в кратком виде смысл её сводился к следующему: «Наш любимый президент, красавец, мученик, герой, почти святой, оказался уголовным преступником, нанимавшим убийц для устранения лидера независимой страны, был пойман на этом, судим заочно в Гаване, найден виновным и публично расстрелян на площади в Далласе». Можно ли вынести такую интерпретацию происшедшего?

Ноябрь 2003. Сороковая годовщина со дня убийства президента была отмечена большим симпозиумом в Питсбурге, на котором устроители попытались свести представителей разных точек зрения. Открытых защитников Комиссии Уоррена там почти не было, если не считать бывшего президента Форда, приславшего своё выступление на ленте, и сенатора Арлена Спектора, который упоминался в списке участников, но не был перечислен ни среди выступавших, ни среди панелистов. Инициатором и организатором конференции был Сирил Вехт (Cyril H. Wecht) – знаменитый патологоанатом и активный критик Комиссии Уоррена, обронивший историческую фразу об Отчёте комиссии: «Эту книгу давно пора во всех библиотеках переставить с полок документальной литературы на полки с романами». Через какое-то время после симпозиума против доктора Вехта была возбуждена серия судебных дел, которые почти разорили его.

Январь 2006. По немецкому телевиденью демонстрируется новый документальный фильм хорошо известного режиссёра Вилфреда Хьюсмана «Рандеву со смертью».24 В нём подробно исследовано участие кубинцев в убийстве президента Кеннеди. В фильме, среди прочих персонажей, выступает генерал Александр Хейг, который был военным советником Линдона Джонсона, а позднее – государственным секретарём (министром иностранных дел) при Рейгане. Хейг так обрисовал отношение Джонсона к трагедии: «Мы должны сделать всё возможное, чтобы в Америке не возникло убеждение, будто это Кастро убил Кеннеди... Иначе произойдёт восстание правых, которое на два поколения отбросит Демократическую партию от управления страной...» Бывший агент ФБР Лоуренс Кинан подтверждает, что страх перед развязыванием Третьей мировой войны играл огромную роль в решениях американского правительства. Он сознаётся со стыдом, что Эдгар Гувер сразу отправил его в Мехико-сити в качестве посланца, чтобы заверить представителей Кубы: серьёзного расследования их участия не будет.

Выступил в фильме и кастровский двойной агент Роландо Кубелла, который для виду соглашался исполнить поручение ЦРУ: подсунуть Кастро отравленную авторучку как раз 22 ноября, 1963. Сам факт, что он спокойно доживает в Мадриде, а не сгинул в кастровской тюрьме, доказывает, что он честно исполнил свою роль лже-предателя: ЦРУ верило, что он совершит обещанное убийство Кастро и отложило другие попытки. Его выступление почти во всех пунктах подтверждает то, что написано о нём в моей книге.

И ещё один важный персонаж появляется в фильме: Эленита Гарро, дочка Елены Гарро, известной мексиканской журналистки (ныне покойной), которая подтвердила, что в сентябре 1963 года Освальда много раз видели в Мехико-сити в дружеском общении с кубинскими дипломатами и мексиканскими коммунистами. Это она, вместе с матерью, 23 ноября, опознав Освальда на экране телевизора, ворвалась в кубинское посольство и кричала: «Убийцы! Убийцы!» Примечательно, что все защитники теории «заговора не было» если и упоминают имена матери и дочери Гарро, то лишь мелким шрифтом в примечаниях и лицемерно вздыхают: «Интересно, кто и какими средствами заставил этих достойных женщин давать такие заведомо неверные показания?»

К сожалению, авторы фильма, вслед за Гасом Руссо, принимавшим участие в подготовке сценария, исходят из допущения, что президент Кеннеди, действительно, был убит Освальдом, стрелявшим из окна книжного склада. Это автоматически превращает их в сторонников «теории единственной пули», делает уязвимыми для серьёзной критики, которая поставит под сомнение всё ценное, что им удалось собрать в картине.

Человеческие убеждения и пристрастия сильнее любых фактов. На свете живут миллионы людей, верящих, что Сталин никого зря не убивал. Что Холокост – это выдумка Голливуда. Что высадка американцев на Луне – это ловкий фото- и киномонтаж. Есть даже секта, верящая, что земля плоская. Не следует удивляться и тому, что миллионы американцев продолжают верить выводам Комиссии Уоррена. И всё же выход толстых исследований, пытающихся доказать правильность этих выводов, представляется мне феноменом весьма важным, приоткрывающим – иллюстрирующим – некие кардинальные сдвиги в правосознании американцев, произошедшие за последние 50 лет. Попробуем вглядеться в эти сдвиги на примере двух толстых томов, опубликованных с перерывом в 14 лет: «Дело закрыто» Джеральда Познера (1993) и «Восстановление истории» Винсента Буглиози (2007).25 Оба автора – профессиональные юристы, имевшие практику в американских судах, один – в качестве адвоката, другой – в роли прокурора. Поэтому начать хотелось бы с отступления в историю ХХ века, который произвёл необратимые трансформации в американской юстиции.

Беззащитность свидетеля

В эпоху Средневековья ключевой фигурой судопроизводства в большинстве Европейских стран был Господь Бог. Это Он решал, кому достанется победа в судебном поединке. Он определял, утонет или спасётся брошенная в воду женщина: если утонет – значит ведьма. Признания под пыткой считались наилучшим доказательством вины. Разве не ясно, что невиновному Господь даст силы выдержать пытку? Ах, вы сомневаетесь в этом? Так не пора ли проверить силу и искренность вашей христианской веры?

После столетия религиозных войн в странах победившего протестантизма произошли коренные перемены судебной практики. Добывание показаний с помощью пыток было запрещено. Появление независимых судов присяжных, в которых простые обыватели могли отстаивать невиновность своих сограждан, защищать их от произвола королей, баронов, богачей, всевластных судей до сих пор окружено заслуженным ореолом, представляется нам апофеозом справедливости и торжеством законности. Оберегать свидетелей и присяжных от давления сильных и властьимущих сделалось предметом постоянных усилий юристов в англоязычном мире, утвердилось в виде принципов и обычаев, вызывавших уважение и зависть иностранцев чутких к идее справедливости.

Но всё переменилось с выходом на арену организованной преступности. Бастионы правосудия, строившиеся для защиты от верховной власти, оказалось невозможно быстро перестроить для защиты от удара с тыла. Какой-нибудь Аль Капоне, заливавший кровью улицы Чикаго в 1920-е, мог убрать любого опасного свидетеля нажатием курка, мог запугать любого присяжного и многие годы оставался недостижимым для американского правосудия. (Его удалось упрятать в тюрьму не за уголовщину, а только по гражданскому иску – за неуплату налогов.) Босс Нью-Йоркской мафии Джон Готти (1980-е) получил прозвище «Тефлоновый», потому что все суды над ним проваливались из-за отсутствия свидетелей, согласных дать показания против него, – они слишком хорошо знали, какая расплата ждёт их и их родственников, если бы они решились на это. Осудить его удалось лишь тогда, когда его подручный, Сэм Гравано, согласился дать нужные показания, за что ему были прощены девятнадцать совершённых им убийств и выделено несколько миллионов долларов для начала новой жизни под вымышленным именем (так называемая «программа защиты свидетелей»).

Понятно, что в глазах простого здравомыслящего человека американское правосудие превращалось в фарс. Европейские страны гораздо быстрее прореагировали на изменившуюся обстановку, одна за другой они либо отказывались от судов присяжных, либо сокращали их применение. Культ свидетельских показаний, который ставил рядового человека на судебном заседании лицом к лицу с матёрым убийцей, имеющим десятки сообщников на воле, был ослаблен, судьям разрешено было принимать письменные показания и не оглашать имена тех, кто решился их дать. Американские же юристы делали вид, что никаких коренных перемен не произошло. По данным 1988 года в Америке было проведено 120 тысяч судов присяжных, а во всём остальном мире – только 15 тысяч.26 Это, конечно, объясняет, каким образом могут существовать и зарабатывать на жизнь 700 тысяч американских адвокатов (около 80% от числа адвокатов в мире), но не даёт никаких надежд на то, что американская юстиция пойдёт на реформы чреватые для неё такими серьёзными финансовыми потерями.

В сегодняшнем мире вовсе не нужно быть уголовником, чтобы оказывать эффективное давление на свидетеля. Каждый человек, в своей повседневной борьбе за существование и престиж, уязвим для скрытых и явных угроз, шантажа, раскрытия тайн личной жизни. Нужно обладать очень крепким характером, чтобы выдержать перекрёстный допрос на открытом судебном заседании. Но там, по крайней мере, противоборство адвоката и прокурора даёт свидетелю надежду на защиту, на возглас «мой уважаемый коллега пытается давить на свидетеля!», за которым последует предупреждение от судьи – не зарываться. А что делать свидетелю, если допрос происходит в закрытом помещении? И ты – лицом к лицу с адвокатом, превратившимся то ли в следователя, то ли в прокурора? И если ему не нравятся твои ответы, он вдруг спрашивает «а правда ли, что на днях должен решаться вопрос о возобновлении вашего контракта с вашей фирмой?». Но именно так и вела своё расследование Комиссия Уоррена.

Среди главных свидетелей Комиссии была вдова подозреваемого, Марина Пруссакова-Освальд. В первые недели после тройного убийства в Далласе она была изолирована от остального мира и должна была отвечать на вопросы агентов ФБР. Напомним, что эта женщина росла в стране, где миллионы жён так называемых «врагов народа» были отправлены в лагеря по обвинению «знала о шпионской деятельности мужа и не донесла». Без прав, без языка, с мыслью о двух малолетних детях, Марина Освальд должна была думать только о том, как спасти себя и детей от тюрьмы или депортации. Посмела бы она давать ответы, которые не понравились бы властям или отказаться отвечать на какие-то вопросы? В случае нормального судебного разбирательства адвокат Освальда настоял бы на том, чтобы её показания не были даже оглашены перед присяжными. Но в отчёте ФБР и в Отчёте Комиссии Уоррена они фигурируют в огромном объёме.

Идол лояльности

За последние десятилетия лояльность прокралась на роль главной добродетели в американском обществе. Она стала выше честности, выше сострадания, выше доброты, выше объективности. Самое страшное клеймо – если вас объявят нелояльным. К фирме, к клану, к партии, к профессии. Вы попадаете в невидимый чёрный список, и все дороги в жизни перед вами оказываются закрыты.

Само сокрытие правды об убийстве президента Кеннеди началось во имя этого нового идола. У меня нет сомнения в том, что и президент Джонсон, и Роберт Кеннеди, и директор ЦРУ Джон Маккон в первый же день поняли, откуда пришёл удар. Они поняли, что это был отчаянный акт самозащиты со стороны Кастро, который уже перехватил несколько убийц, подсылавшихся к нему ЦРУ в те годы, и не мог поверить (а мы – можем?), что это делалось без ведома американского президента. В случае объективного расследования участие кубинцев непременно выплыло бы наружу. Поэтому президент Джонсон решил во что бы то ни стало свести расследование к версии «убийцы-одиночки» – из лояльности к своей партии. Он воззвал к патриотизму судьи Уоррена – и тот, хотя и со слезами на глазах, но согласился взять на себя эту задачу – из лояльности к своей стране. Ошеломлённый и раздавленный Роберт Кеннеди решил молчать из лояльности к памяти брата и семейству Кеннеди. Директор ФБР Гувер с яростью отметал все указания на заговор из лояльности к репутации своей якобы всеведающей организации.

Нижние эшелоны расследования ничего не знали о покушениях на Кастро, но дух лояльности безотказно служил для них компасом правильного поведения. Следователи Комиссии Уоррена быстро поняли, какая мера лояльности требуется от них. Упрямцев же всячески оттирали, отстраняли. Следователей Гриффина и Хуберта, которые вскрыли связи Руби с мафией и кубинцами, даже не взяли на допрос Руби, проведённый Комиссией в Далласе в июне 1964 года.27 Из лояльности к чести мундира ни один из полицейских не сознался, что видел всеобщего дружка – Джека Руби – в помещении полицейского управления и 22, и 23, и 24 ноября. (Проморгали убийцу!) Сведения о его пребывании там поступили только от журналистов и случайных посетителей, но их показания были объявлены недостоверными, а фотографии, запечатлевшие Руби в полицейском управлении в эти дни, не включались в материалы следствия.

В день убийства президента, врачи и медсёстры Паркландской больницы, давая интервью журналистам, единодушно заявили, что раны в горле и в голове были нанесены выстрелами спереди. Только 18 декабря 1963 года появились сообщения, что агенты Секретной службы провели беседу с врачами, сообщили им о результатах официального вскрытия, и тогда несколько врачей согласились считать рану в горле выходной. Но можно ли было требовать от них, чтобы они настаивали на своём первом впечатлении? Раненый президент был у них на руках всего 25 минут. И когда впоследствии им предъявили результаты вскрытия в госпитале в Бефезде, когда расследование «обнаружило», что стрелявший находился позади лимузина, не означало бы их упорство признания в собственной некомпетентности? Не было бы это также проявлением нелояльности к коллегам по профессии?

Теперь посмотрим, в каком положении оказалась американская пресса. В течение десяти месяцев главные сведения о самом сенсационном убийстве она могла получать только из рук Комиссии Уоррена и ФБР. Тем, кто выражал сомнения, эту ценнейшую информацию просто переставали выдавать. В такой ситуации скептический подход оказывался проявлением нелояльности журналиста по отношению к своей газете или радиостанции. Не исключено, что позже такие крупные столпы тележурналистики, как Дэвид Кронкайт или Дэн Разер, уже усомнились в правильности выводов Комиссии Уоррена, которые они так долго и рьяно поддерживали своим авторитетом. Но выразить свои сомнения вслух? Как можно! Ведь это будет проявлением нелояльности к своей телекомпании.

В своей книге я пытался показать, что в далласской трагедии переплелись два заговора. Один – направленный на уничтожение президента Кеннеди, осуществлённый мафией в союзе с Кастро и на его деньги. Другой – заговор, направленный на сокрытие правды об убийстве, ибо поиски правды могли приоткрыть всему миру, что американское правительство способно подсылать убийц к лидерам других государств. Но сейчас я вижу, что второй и заговором-то назвать нельзя. Это было просто сплетение многих лояльностей, которое заставляло разных людей дружно трудиться над искажением правды. Лояльными к правде оказались только рядовые американцы, взявшие на себя роль независимых исследователей, снова и снова будившие общественное мнение.

Комиссия Уоррена как санкционированное беззаконие

По американским законам, расследование преступления и суд над обвиняемым должны происходить там, где преступление было совершено. Прозектор Далласской больницы, Эрл Роуз, готовился произвести вскрытие тела погибшего президента, когда агенты Секретной службы ворвались в палату и, не обращая внимания на решительные протесты прозектора, забрали труп и увезли его с собой в Вашингтон.28

Таким образом нормальное расследование совершённого преступления было прервано в самом начале. Прокуратура и полиция штата Техас были отстранены от участия в раскрытии преступления и в поисках виновных. Вместо них расследование было поручено команде из двух дюжин молодых юристов, под надзором комитета из семи профессиональных политиков и администраторов, выполнявших чёткую инструкцию нового президента, Линдона Джонсона: придти к выводу, что убийца – Ли Харви Освальд, и что он действовал в одиночку.

Нужно помнить, что вся система американского судопроизводства построена на противоборстве двух сторон: обвинения и защиты. Как два боксёра на ринге, они должны подчиняться правилам, за соблюдением которых следят судьи. Цель одна – победа. Истина не только не важна, но часто воспринимается как враг, подлежащий уничтожению или, по меньшей мере, затуманиванию. Соответственно и вся профессиональная подготовка адвокатов и прокуроров нацелена не на отыскание истины, а на опровержение аргументов противника, на дискредитацию и запугивание выставляемых им свидетелей, на затушёвывание одних фактов и раздувание важности других. Невозможно представить, чтобы кто-то из этих двоих вдруг объявил: «Да, мой оппонент меня убедил, я признаю свою неправоту». Такое заявление было бы знаком профессиональной непригодности, грозящим утратой престижа, а возможно, и дисквалификацией. Разве что в трагикомическом финале фильма «Правосудие для всех», адвокат, роль которого исполняет Ал Пачино, кричит: «Да, леди и джентльмены, мой подзащитный – насильник и негодяй, делайте с ним что хотите!»

Теперь попробуем себе представить, как поведёт себя адвокат/прокурор, которому предложили продемонстрировать своё умение доказывать недоказуемое – без наличия противника. Он неизбежно станет вести себя, как боксёр, которого выпустили с ринга в зрительный зал и разрешили добывать победу за победой, сокрушая челюсти, носы, черепа без всякой оглядки на судей и правила, в полное своё удовольствие. Именно в таком положении оказались 20 следователей Комиссии Уоррена. Их «клиентом» была сделана версия «Освальд – убийца-одиночка», и для отстаивания интересов этого «клиента» разрешены любые приёмы, любое насилия над здравым смыслом. Здравому смыслу защитника назначено не было.

Таким образом, впервые в истории американского судопроизводства приговор был вынесен не в результате тяжбы сторон в открытом суде, а путём выпуска книги. Адвокаты, взявшие на себя роль следователей, работали с азартом, они воображали – надеялись, – что приёмы, применявшиеся ими при опросе свидетелей, не выплывут на свет. Но когда Конгресс распорядился опубликовать 28 томов подготовительных материалов Комиссии Уоррена, читающая публика смогла увидеть, как далеко может зайти американский адвокат, оставленный без надзора, в манипулировании свидетельскими показаниями, в запугивании, шельмовании, шантаже.

Тем не менее, пример оказался заразительным. Каждый тщеславный юрист увидел – убедился, – что для него есть возможность принять участие в сенсационном уголовном – и гарантировано победном – процессе, если провести его самому в виде написания и опубликования солидного тома. Многие книги, критиковавшие отчёт Комиссии Уоррена, построены именно в таком ключе: «Моя версия есть мой клиент, и для защиты этого клиента я с гордостью пойду на любую подтасовку». Таковы книги Джима Гаррисона, Джорджа Эвика, Давида Лифтона, Энтони Саммерса, Питера Дэйл-Скотта и др. Но особенно яркий пример – книги, отстаивающие правильность Отчёта. Их стоит проанализировать именно с этой точки зрения.

Гроссмейстеры неправды

Адвокат и никогда не может действовать

по совести, не может не играть своею

совестью, если б даже и хотел не играть, это

уже такой обречённый на бессовестность человек.

Фёдор Достоевский. «Дневник писателя»29

Искусство говорения неправды, как и всякое искусство, может увлечь человека бескорыстно, может наполнить его гордостью за достигнутые свершения, может также принести ему одобрение властьимущих и нешуточные вознаграждения. Мастера неправды, которым было поручено создать картину гибели президента Кеннеди, прямо-таки состязались в изобретении новых и новых приёмов, которые, тем не менее, можно разбить на три основные группы: а) отсев и дискредитация свидетелей; б) жонглирование вещественными уликами; в) изматывание пустомельством.

Для упрощения будем считать автором Отчёта Комиссии Уоррена – Арлена Спектора (ныне сенатора от Пенсильвании). Это его дерзкое упрямство вернуло Комиссии решимость продолжать работу даже после того, как ей была передана копия фильма Запрудера, исключавшего теорию стрелка-одиночки. Джеральд Познер и Винсент Буглиози десятилетия спустя пошли по его стопам, поставив перед собой задачу отбросить – исказить – дискредитировать – все новые свидетельства, опровергавшие выводы Комиссии Уоррена.

Отсев и дискредитация свидетелей

Когда я впервые прочитал Отчёт Комиссии Уоррена, я поразился тому, как много страниц в нём посвящено отбрасыванию – зачёркиванию – показаний десятков простых и разумных очевидцев событий, не имевших никакой корысти врать, ни в чём не противоречивших себе, не понимавших, почему их слова вызывают такое раздражение – сопротивление – у следователей-адвокатов. Наоборот, очень часто свидетели, путавшиеся и не помнившие на последующих допросах, что они несли на предыдущих, объявлялись подлинными и заслуживающими доверия.

Познер и Буглиози учли эту стратегическую промашку и переместили шельмование свидетелей главным образом в примечания: и у того, и у другого объём примечаний равен одной трети книги. Но всё же некоторым зловредным упрямцам уделено внимание и в основном повествовании. Оба автора, например, считали своим долгом окончательно добить помощника шерифа Роджера Крэйга. Это тот Крэйг, который пятнадцать минут спустя после выстрелов увидел человека, сбежавшего по траве со стороны книжного склада и севшего в остановивший на улице Эльм светло-зелёный пикап, за рулём которого сидел негр или темнокожий латиноамериканец. Эту сцену видели ещё два свидетеля. Несколько часов спустя, увидев Освальда в кабинете капитана Фрица, Крэйг уверенно заявил, что это тот самый человек, который был подобран автомобилем в 1:15 на площади Дэйли-плаза. Опытный полицейский стоял на своём, несмотря на всё давление, которое оказывали на него следователи Комиссии Уоррена. Упрямец разрушал состряпанный маршрут бегства Освальда от места стрельбы – на автобусе и в такси. И вносил в историю явную фигуру сообщника. Что было с ним делать?

Когда Крэйгу год спустя показали 6-й том приложений к Отчёту, он обнаружил в протоколе своего допроса 14 искажений, внесённых туда следователем Белиным. Познер уделяет Крэйгу всего полстраницы, заявляя, что капитан Фриц назвал его лжецом. Да, сохранились фотографии, где Крэйг виден в соседнем помещении, отделённом от кабинета Фрица стеклом – ну и что с того? Щедрый Буглиози разбирает эпизод на целых шести страницах, но уверяет нас, что Крэйг видел на площади другого человека, а сказал, что это был Освальд, чтобы привлечь к себе внимание. Почему? Потому что мы-то знаем, что в это время Освальд уже ехал в автобусе! А главное: показания Крэйга были использованы явным фальсификатором, прокурором Гаррисоном, поэтому мы можем отбросить их. (По такой же логике защитники Сталина на Западе утверждали в 1950-е: трупы тысяч расстрелянных польских офицеров, найденные в Катыни, были использованы гитлеровской пропагандой – значит, Сталин неповинен в этом преступлении.)

Или сёстры Одио. Вот эти задали хлопот Комиссии Уоррена! Если два неизвестных латиноамериканца, действительно, приводили к ним на показ Освальда (или его двойника?) в конце сентября 1963 года и уверяли Сильвию Одио, что этот парень готов убить хоть президента Кеннеди, хоть Фиделя Кастро, как же тут отбросить идею заговора? Познер расправляется с неугодными свидетельницами на шести страницах, Буглиози – на пятнадцати плюс множество примечаний. Главный упор: моральная нестабильность, визиты к психиатру, вообще разве можно верить таким дамам?

Количество свидетелей, подлежащих дискредитации, возросло в два-три раза за 30 лет, прошедших со дня убийства. Неутомимые защитники Комиссии Уоррена, засучив рукава, идут от одного к другому, таща за собой вёдра дёгтя и щедро разбрызгивая его направо и налево. Доктор Креншоу? Тщеславный психопат, неизвестно даже, был ли он в операционной, где пытались спасти президента. Елена Гарро? Истеричка, известная всей Мексике. Зато кубинским дипломатам, опровергающим её показания, можно и нужно верить в каждом слове.

Верить также нужно всем агентам ФБР (несмотря на то, что их босс, Эдгар Гувер, отдал приказ «Освальд – убийца-одиночка»), всем Далласским полицейским (несмотря на то, что им – проморгавшим и Освальда, и Руби – нужно любой ценой спасать честь мундира), всем агентам Секретной службы (несмотря на то, что президент Джонсон запретил им заикаться о возможности заговора), всем родственникам и знакомым Джека Руби, отказавшимся от своих первоначальных – ошибочных! – заявлений о том, что они видели его вместе с Освальдом (несмотря на то, что им грозит смерть, если они будут стоять на своём).

Во времена Средневековья не считалось, что агония боли под пыткой может исказить показания свидетеля. В наши времена американский юрист взял за правило не обращать внимания на агонию страха. Шесть раз Джек Руби взывает к членам Комиссии Уоррена: «Джентльмены, я готов говорить, если вы увезёте меня в Вашингтон! Здесь моя жизнь в опасности!» И шесть раз судья Уоррен отказывает ему в этом, заявляя, что они уже опросили сотни других свидетелей в Далласе «и всё прошло нормально».30 Если так ведёт себя председатель Верховного суда, чего мы можем ждать от рядовых судей, настаивающих на предоставлении живых свидетелей в судах над гангстерами?

Манипуляции с вещественными доказательствами

Нет нужды снова и снова перечислять всё, что проделывали следователи Комиссии Уоррена с гильзами, пулями, фотоснимками, кинолентами, фигурировавшими в расследовании тройного убийства в Далласе. Казалось бы, любой человек, продолжающий в наши дни отстаивать «теорию единственной пули», должен быть отнесён в разряд лунатиков, помещён в одну палату с людьми, верящими, что Земля покоится на трёх китах. Ничего подобного! С гордостью и увлечением Познер, Гас Руссо, Буглиоси повторяют ухищрения изворотливого ума Арлена Спектора и грозят страшными карами всем сомневающимся.

Нет, анализ частичек металла по краям отверстий в галстуке и пиджаке президента был проведён неправильно!

Нет, 70% свидетелей на Дэйли-плаза, заявивших, что стреляли с Травяного холма, ничего не смыслят в баллистике!

Нет, упрямый губернатор Коннели ошибается, когда твердит, что сначала пуля поразила президента, а потом прозвучал второй выстрел, ранивший его!

Ну, а что тогда делать с кадрами 225-233 на фильме Запрудера, где мы ясно видим, что президент уже ранен, а правая рука губернатора Коннели – которая, по теории «единственной пули», должна быть раздробленной – твёрдо держит шляпу? Мы просто не будем включать эти кадры в наши книги и понадеемся на то, что сегодня лишь считанные люди в Америке помнят об их существовании.

В 1986 году Лондонское телевиденье предложило Буглиози выступить в роли прокурора в задуманном телевизионном суде над покойным Освальдом.31 Увлёкшись этим предложением, он погрузился в исследование материалов Комиссии Уоррена и вышедших к тому времени книг об убийстве. Естественно, что прежде всего его интересовали вещественные улики и показания свидетелей, доказывавшие участие Освальда в стрельбе на Дэйли-плаза. Их набиралось вполне достаточно, и присяжные на телевизионном суде признали Освальда виновным. Гордый этой лёгкой победой Буглиози начал свою 20-летнюю компанию, направленную на доказательство того, что и все остальные выводы Комиссии Уоррена были правильными.

Что двигало им? Тщеславие? Искренняя убеждённость? «Я сделаю то, что всем казалось непосильным и невозможным!»?

В предисловии к книге он сознаётся, что в 1960-е годы Кеннеди был его кумиром. Для него признать, что любимый президент вступил в союз с гангстерами и нанял их для убийства лидера соседней страны было бы мучительно. В какой-то мере его гигантский труд направлен на обеление имени убитого. Цитируя президента Джонсона, сказавшего, что Кастро просто опередил Кеннеди и убил его раньше, чем тот осуществил свои планы убийства, Буглиози заявляет, что это остаётся просто мнением Джонсона, не подтверждено никакими фактами и противоречит здравому смыслу.32 «Как мог Кастро заставить пойманных им гангстеров вернуться в Америку и осуществить столь опасное дело?», - восклицает знаменитый прокурор. Как всегда, он выбирает из имеющихся версий самую нелепую, блистательно разбивает её и оставляет в тени простое и неопровержимое объяснение: никого Кастро не посылал, а просто нанял американских профессионалов контрактных убийств и заплатил им нормальную цену.

Тщеславное упрямство Буглиози ярко проявилось в эпизоде, который он приводит в своей книге на стр. xxiv-xxv. Он рассказывает, как выступал перед аудиторией, состоявшей из шести сотен адвокатов, и попросил поднять руки тех, кто верит в наличие заговора в убийстве Кеннеди. Лес рук, по его оценке, составил примерно 90%. Тогда он спросил, а кто из них своими глазами прочёл Отчёт Комиссии Уоррена. И с торжеством объявляет, что поднялось всего несколько рук. Вот, мол, насколько необоснованны мнения критиков Отчёта.33

Он мог бы с таким же успехом спросить «кто из вас считает, что признания обвиняемых на Московских процессах 1937 года в шпионаже были выбиты из них пытками?», а затем, увидев лес поднятых рук, «пристыдить» их, спросив, «а кто из вас своими глазами прочёл протоколы-отчёты этих процессов?». Человеку нет нужды прочитывать книгу от начала до конца, если он на первых же страницах наталкивается на передёргивания, подтасовки, нелепости. Зато, если критерий «прочти от начала до конца, а потом и говори» будет признан обязательным, Буглиози получит возможность побить любого оппонента своим многокилограммовым созданием: прочесть все 3000 страниц не будет по силам ни одному нормальному читателю.

Удушение противника пустословием

В Голливудском фильме «Коллективный иск» знаменитый Джин Хэкман играет адвоката, который взялся вести иск, предъявленный крупной автомобильной корпорации группой людей, пострадавших в автомобильных авариях, вызванных ошибками конструкторов, которые корпорация в своё время обнаружила, но скрыла от покупателей. Он требует, чтобы ему представили такие-то и такие-то документы из архивов корпорации. Противная сторона, по приказу судьи, вынуждена подчиниться, но доставляет истцу не папку с бумагами, не портфель, даже не чемодан и не сейф, а грузовик, заполненный ящиками с самыми различными бумагами. Ищите!

Тот же самый приём многократно применяют в своей деятельности Арлен Спектор, Джеральд Познер и особенно – Винсент Буглиози.

Слово «филибастер» в английском языке означает приём парламентской борьбы, при котором член законодательного собрания начинает заведомо бесконечную речь, пытаясь отсрочить принятие нежелательного для него решения и пользуясь тем, что по правилам выступающего законодателя обрывать не полагается. (В русском языке этот приём иногда обозначают словом «флибустьер», обычное значение которого – «пират».) В борьбе политических группировок меньшинство иногда может только пригрозить большинству филибастером – например, накануне парламентских каникул – и добиться тем самым значительных уступок.

Винсента Буглиози можно сегодня объявить Филибастером Номер Один. Его труд превосходит по объёму Библию и Полное собрание сочинений Шекспира. Чего только не свалено в эту бездонную шахту ради демонстрации осведомлённости автора в обсуждаемом предмете! Тут и подробное описание детства и юности Марины Освальд, и многостраничные опровержения давно опровергнутых книг, и страницы из «дневника» Освальда – давно разоблачённой фальшивки, и цитаты из книги Нормана Мейлера, который верил всему, что плели ему минские кагебешники, и отрывки из радиопереговоров Далласской полиции в день 22-го ноября – без указания, какой из трёх многократно подчищавшихся вариантов пришёлся кстати в данный момент.

Но главное – примечания! Звёздочкой в тексте отмечены примечания, помещённые в низу страницы – мельчайшим шрифтом. Цифровые сноски отсылают к указаниям источников, которые помещены на диске, вделанном в жёсткую обложку книги. Но там же, на диске, помещены ещё ДЕВЯТЬСОТ страниц примечаний, к которым нет никакой отсылки. Напороться на помещённую в них информацию можно только в том случае, если вы отыскали в указателе имён нужную вам фамилию и увидели, что номера страниц напечатаны не прямым шрифтом, а италиком. Многие ключевые свидетели, опровергающие выводы Комиссии Уоррена, сметены именно туда. Плюс под этими главными примечаниями рассыпано ещё множество примечаний к примечаниям – опять же мельчайшим шрифтом. Не испугался, читатель?! Лучше сдайся перед таким напором знаний и эрудиции, признай великую мудрость и правоту пишущего, отшатнись от всех этих зловредных критиков, которые вот уже сорок лет порочат честное имя Комиссии Уоррена.

В сущности, нам – росшим в Советской России – приходилось иметь дело с этим приёмом всю нашу жизнь. Вся советская пропаганда в газетах, журналах, радио- и телепередачах представляла собой один нескончаемый филибастер, в котором ни одно слово опровержения – возражения – прорваться не могло. Точно так же все враги валились в одну кучу: если эмигрант – то пособник фашистов, если предприниматель – то эксплуататор и кровосос, если не марксист – то мракобес и лжеучёный.

К концу книги всё же усталость начала брать своё, и мистер Буглиози часто вместо возражений инакомыслящим вставляет просто восклицания: «Вы это серьёзно?!»; «Неужели!»; «Кто же этому поверит!». На странице 1185, утверждая, что мафия не могла быть вовлечена в заговор на жизнь президента, он заявляет: «Если не считать безумцев вроде Освальда, ни один человек или группа людей в Америке не могла бы помыслить о покушении на жизнь президента. Такое положение длится уже более столетия и так будет продолжаться, если сохранится наша культура и демократическая форма правления. Президент – фигура неприкосновенная... Поэтому идею заговора я отметаю с порога».34

Но помилуйте, мистер Буглиози, а куда же мы денем тех четверых повешенных в 1865 году (среди них – одна женщина) за «заговор на жизнь президента Линкольна»?35 А обиженного адвоката, застрелившего президента Гарфильда (1881)?36 А убийство президента МакКинли анархистом в 1901-ом? Стреляли в Франклина Рузвельта (1932), Форда (1975, дважды), Рейгана (1981), не говоря уже о кандидатах в президенты, вроде Роберта Кеннеди и Джорджа Уоллеса? Но в том-то и дело, что, стряпая дело в форме книги, вы избавлены – защищены – от подобных вопросов, и можете вести расследование-судопроизводство к гарантированно «победному» исходу.

Суд присяжных и племенная вражда

12 июня 1994 года бывшая жена актёра и футболиста Симпсона, Николь Браун Симпсон, и её друг, Рональд Голдман, были найдены зарезанными во дворе дома, где она снимала квартиру. 17 июня, главный подозреваемый, Симпсон, проезжает по улицам Лос-Анджелеса в белом автомобиле марки «бронко», держа заряженный пистолет у подбородка, грозя полицейским покончить с собой, если они попытаются его арестовать. Полицейские машины, а также вертолёты и фургоны с тележурналистами медленно следуют позади, вся страна упивается этим живым театром. Вдоль улиц стоят зрители, подбадривают Симпсона приветственными криками.37

22 июля Симпсону предъявлены обвинения, он категорически отрицает свою вину. 3-го ноября заканчивается отбор присяжных. Так как в этом деле чёрный обвиняется в убийстве двух белых, суд, боясь упрёков в расизме и повторения уличных бунтов, которые бушевали в городе за два года до этого, когда были оправданы полицейские, избившие чёрного бандита Родни Кинга, создаёт жюри, в которое вошли 8 чёрных, один белый, один латиноамериканец и два человека смешанной расы. Восемь женщин, четверо мужчин.

По правилам американского судопроизводства, этих людей нужно полностью изолировать от остального мира. Их запирают в гостинице, где им запрещено пользоваться телевизором и телефоном, читать газеты, обсуждать процесс. Ничто постороннее не должно повлиять на их решение – только то, что они услышат в зале суда! В погоне за недостижимой иллюзорной объективностью присяжных, американский суд гарантированно отбирает на эту роль самых отсталых и тёмных – ведь только они не слыхали ничего заранее о деле, волновавшем страну вот уже полгода. Кроме того, кто может себе позволить отдать год жизни судебному разбирательству? Только люди, не имеющие постоянной работы, не обременённые семейными обязанностями.

С точки зрения белых американцев, следивших за процессом, обвинение доказало вину Симпсона без всяких сомнений. Следы крови на руле его автомобиля и в доме, окровавленная перчатка во дворе его дома, анализ найденных волос на ДНК – всё изобличало убийцу. Но 2 октября, 1995 года присяжные, посовещавшись всего лишь четыре часа, вынесли приговор: невиновен. Адвокаты обвиняемого бросились обнимать его и друг друга. Телекамеры показали ликование чёрных учеников в школах – оно было сравнимо только с ликованием на улицах палестинских городов после очередного успешного теракта в Израиле. Вскоре двое детей супругов Симпсонов (10 и 13 лет) были отданы отцу, избивавшему, а потом и зарезавшему их мать.

«Что же произошло? – ломали голову юристы и журналисты. – В чём была ошибка обвинения? Плохо подготовлены материалы следствия? Нерешительно вёл себя судья? Утратил доверие детектив Марк Фурман, нашедший окровавленную перчатку?» Вездесущий Буглиози даже разразился целой книгой: «Надругательство. Пять причин, из-за которых Симпсон увернулся от наказания за убийство».38 На самом деле, причина была всего лишь одна – именно та, которую мистер Буглиози упорно отказывается видеть и назвать в своих писаниях. Её без затей назвала чёрная присяжная, которую журналистка спросила, что заставило их так быстро объявить Симпсона невиновным. «Да если бы мы объявили его виновным, никто из нас не смог бы вернуться в свои дома, к своим семьям», – сказала она.

Подавляющее большинство чёрных и латиноамериканцев в Америке до сих пор находятся в подчинении не у государственной, а у племенной ментальности. «Мы – против них! Наши – против ваших!» Идеи какой-то общечеловеческой гуманности и абстрактной справедливости известны им, они умело оперируют ими в речах и газетной демагогии, но когда доходит до конфликта, на первое место выходит всё то же: «наш или не наш?». Вслух говорить об этом нельзя (политически некорректно), и судопроизводство вынуждено изворачиваться, как только может, чтобы хоть как-то покарать убийц, выпускаемых на волю присяжными-соплеменниками.

Среди прочих приёмов недавно стал популярным такой: проиграв уголовный иск, прокуратура возбуждает против убийцы гражданский иск со стороны родственников погибших, обвиняя их в wrongful death – неправомерной, несправедливой смерти (интересно, существует ли правомерная смерть – rightful death?). По этому иску Симпсон был найден виновным в убийстве (9 присяжных – белые), и на всё его имущество и доходы наложен арест в пользу фонда детей убитой. Тем не менее, жизнь Симпсона продолжается, он написал книгу под названием «Если бы я это сделал»,39 деньги откуда-то текут к нему, а недавно он снова был арестован за попытку вооружённого нападения с двумя сообщниками на постояльца отеля, который якобы присвоил какие-то сувениры из его, Симпсона, спортивной меморабилии.

Может ли Америка последовать примеру Европы и уменьшить роль суда присяжных в системе правосудия? Вряд ли. Представим себе кандидата в президенты, который призвал бы к отмене или ограничению этой формы осуществления правосудия. Представим себе, что он выставил бы все исторические и логические аргументы, указал бы на то, что отбор присяжных недопустимо затягивает судопроизводство; что в присяжные заведомо могут попасть только люди старые, отсталые, неосведомлённые; что присяжный всегда остаётся уязвимым для давления со стороны преступного мира; что страна стала многонациональной и племенная ментальность мусульман, католиков, негров, китайцев, индусов делает вынесение справедливых приговоров таким же невозможным, каким оно всегда было, например, в Сицилии, или – сегодня – в Ираке, Чечне, Дагестане, Ингушетии, в китайских кварталах американских городов. Против такого кандидата восстали бы не только все юристы страны, которые получают огромные деньги именно за судебную волокиту; не только все полицейские и тюремщики, которым подобные реформы грозили бы безработицей; но и миллионы простых людей, которым приверженность почтенным юридическим традициям даёт сладкую иллюзию разрешимости социальных бед чисто законодательными мерами, не требующими их повседневного и – порой – жертвенного нравственного соучастия. Как сказал один законнопоклонник из российских диссидентов: «Если у нас всё будет по закону, мне и совесть не нужна». Печальная и глубоко ошибочная уверенность.

Казнить нельзя помиловать

Смысл этой знаменитой фразы-примера легко изменить на обратный перестановкой одной запятой. Гигантская машина американской юстиции уехала так далеко от своих исходных принципов и традиций, что игра с простым смыслом слов и фраз стала главным занятием её участников на всех уровнях – от рядового адвоката до члена Верховного суда. Слова «совесть, правда, справедливость» сделались анахронизмом, свидетельством профессиональной непригодности юриста, проявлением нелояльности к клану.

Василий Розанов внёс в свои «Опавшие листья» такую запись: «Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, на которых всё тесто взошло... В Греции это был ум, в Риме – воля, “господствую”... Европейская цивилизация гибнет от сострадательности...»40 Продолжая этот ряд можно предсказать, что американской цивилизации грозит гибель от идолизации ЗАКОНА.

Буквально на днях в новостях мелькнуло сообщение о том, что передовая держава мира, Америка, поставила рекорд ещё в одной сфере: вышла на первое место по числу заключённых в своих тюрьмах. В подавляющем большинстве люди сидят за воровство и жульничество всякого рода, за употребление или торговлю наркотиками, за устройство несанкционированных государством азартных игр, за продажу и покупку сексуальных услуг и прочее. Введено также «правило трёх нарушений»: если тебя задержали за продажу наркотиков третий раз, судья автоматически обязан осудить тебя чуть ли на пожизненное заключение. С другой стороны, время от времени сердобольные судьи объявляют, что в такой-то тюрьме переполненность превысила гуманные нормы, и отдают приказ выпустить значительную часть заключённых. Конечно, вместе с курильщиками марихуаны выпускают и настоящих убийц, которые тут же возвращаются к своему любимому занятию. Но вера американца в то, что законом можно исправить любое общественное зло, исцелить любую социальную болезнь остаётся непоколебленной. Поэтому любой политик, который посмел бы завести речь об отмене невыполнимых законов и правил, моментально утратил бы поддержку своих избирателей.

Роль президента в Американской истории гораздо более заметна, чем роль Председателя верховного суда. Между тем Верховные судьи порой оставляют гораздо более глубокий след, вносят более серьёзные и необратимые перемены. Президент Эйзенхауэр был 34-м президентом США, а назначенный им Эрл Уоррен – только 14-м Верховным судьёй. И за 16 лет своего пребывания на этом посту, он сотряс всю систему американского правосудия, изменив её незаметно и непоправимо.

Ещё находясь на посту губернатора Калифорнии Эрл Уоррен принимал активное участие в интернировании 120 тысяч японцев, две трети из которых были американскими гражданами (1942). Конечно, это не было проделано с такой жесткостью, как, например, высылка татар из Крыма или чеченцев с Кавказа. Но в американской истории эта акция не имела прецедентов. 120 тысяч человек были выброшены из своих домов, лишены имущества и брошены в заключение на неопределённое время. И далее, в проводимых им судебных реформах, судья Уоррен многократно отдавал предпочтение достижению прагматических целей ценой попрания принципов справедливости и уважения к правам других людей. Его участие в работе Комиссии, расследовавшей убийство президента Кеннеди, – ярчайший пример такого отношения. Такие же силовые методы он применял и при проведении десегрегации. Под прикрытием громких фраз о защите прав чёрных, шло неутомимое попрание прав штатов федеральным правительством, вторжение его в те сферы, которые традиционно считались прерогативой местных властей. Насильственная десегрегация, насильственная транспортация школьников на автобусах в дальние районы ради искусственного – и невыполнимого – перемешивания рас, было ещё одним примером уверенности законопоклонника в универсальности законодательного топора. И принятое под руководством Уоррена «правило Миранды» (обязывающее полицейских при аресте извещать подозреваемого о его правах) тоже обернулось ни чем иным как расширением сферы свобод для преступного мира, открыло огромные возможности для уголовников всех сортов ускользать от правосудия.

В президенте Линдоне Джонсоне судья Эрл Уоррен нашёл надёжного союзника и единомышленника. В студенческие годы сокурсники дали Линдону Джонсону прозвище bull – но не от слова «буйвол», а сокращённое от слова bullshit – «коровье дерьмо, враньё».41 Врал всегда легко, уверенно, за грех не считал. Хотя верил, что «делает как лучше». Это при нём Вьетнамская война покрывалась долго такими облаками лжи, что, в конце концов, молодёжь 1960-х, которой надо было платить своими жизнями за авантюры президента, подняла настоящее восстание. Это при нём финансирование американской медицины было обманным путём изъято из-под рыночных и законодательных механизмов контроля и отдано на бесконтрольный грабёж страховых компаний.42 Это он санкционировал закрытие документов, связанных с убийством Роберта Кеннеди на 75 лет, опасаясь, что честное расследование может привести к такой же буре, какую вызвало опубликование 28 томов документов Комиссии Уоррена.

Наука история есть анатомирование некогда живого тела по имени Политика. Возможно, в глазах историков будущего Линдон Джонсон, Эрл Уоррен, Эдгар Гувер сделаются теми знаковыми фигурами, которые пометят возникновение неких социально-моральных опухолей, предопределивших начало заката Американской республики, постепенного превращения её в империю наподобие того, как в истории Древнего Рима такими фигурами стали Сулла, Катилина, Красс. Но нам, глядящим на происходящее изнутри живой сегодняшней политики, такие дальние построения и обобщения недоступны. Мы только с глубокой печалью отмечаем, как выше и выше поднимается уровень допустимой, приемлемой, безнаказанной неправды во всех сферах американской жизни. А когда видим, что саркома обмана проникла в самый жизненно необходимый слой – в сферу законодательства и правосудия, печаль эта превращается в гложущую тоску и неизбывную тревогу о судьбе наших детей и внуков.

Пенсильвания, апрель 2008

Примечания

 

1.               Final Report of House Select Committee on Assassinations (Washington: U.S. Government Printing Office, 1979), pp. 3, 180 (далее HSCA).

2.               Bugliosi, Vincent. Reclaiming History. New York: W.W. Norton, 2007.

3.               HSCA, op. cit., vol. 9, pp. 1115-16.

4.               Andrei Moscovit. Did Castro Kill Kennedy? Miami, FL: Cuban American National Foundation, 1996; Igor Efimov. Comment Castro a tué Kennedy. Editions du Rocher, 2006.

5.               People magazine, Febr. 29, 1988.

6.               Ladies Home Journal, November, 1988.

7.               American Expose: Who Murdered JFK? Aired on November 2, 1988, Channel 9, 8:00 pm, Eastern Time. Host Jack Anerson.

8.               Washington Post, November 19, 1989, p. D5. Article by James Johnston.

9.               Moscovit, op. cit., p. 165.

10.            Garrison, Jim. A Heritage of Stone. New York: J.P. Putnam’s Sons, 1970.

11.            Califano, Joseph. The Triumph And Tragedy of Lyndon Johnson (New York: Simon & Shuster, 1991), p. 295.

12.            Ibid., p. 298.

13.            Crenshaw, Charles. JFK: Conspiracy of Silence. New York: Signet, 1992.

14.            Journal of American Medical Association, May 27, 1992.

15.            Bugliosi, op. cit., p. 420.

16.            Washington Post, September 27, 1992.

17.            Ibid.

18.            Washington Post, March 14, 1993, article by Ronald Goldfarb.

19.            Ibid.

20.            Conservative Chronicles, October, 1993, article by Samuel Francis.

21.            The Washington Times, November 28, 1993, article “Cuba Offers Its Own Kennedy Plot.”

22.            JFK. Deep Politics Quarterly, January, 1998, pp. 39-41.

23.            Russo, Gus. Live by the Sword. The Secret War Against Castro and the Death of JFK. Baltimore, 1998.

24.            Internet, SPIEGEL ONLINE, January 4, 2006, article by Michael Scott Moore about documentary “Rendezvous With Death,” by Wilfried Huismann. www.spiegel.de/International.

25.            Posner, Gerald. Case Closed. New York: Random House, 1993. Bugliosi, see above.

26.            Encyclopedia Britannica (1988), v. 22, p. 486.

27.            Moscovit, op. cit., p. 87.

28.            Lifton, David. Best Evidence (New York: Dell Publishers, 1982), p. 494.

29.            Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений, т. 22, стр. 53.

30.            Warren Commission Documents, vol. 5, pp. 190-196.

31.            Bugliosi, op. cit., p. xvi.

32.            Ibid., p. 1282.

33.            Ibid., pp. xxiv-xxv.

34.            Ibid., p. 1185.

35.            Shaw, Gary J. Cover-Up. The Government Conspiracy to Conceal the Facts about the Public Execution of John Kennedy (Cleburne, TX: 1976), p. vi.

36.            See Charles Guiteau, Wikipedia.

37.            Chronology of the O.J. Simpson Trials, www.law.umkc.edu/projects/ftrials/Simpson.

38.            Bugliosi, Vincent. Outrage: The Five Reasons Why O.J. Simpson Got Away with Murder. New York: Dell Publishers, 1997.

39.            Simpson O.J. If I Did It. Публикация этой книги была сначала запрещена судом, но потом разрешена при двух условиях: весь доход – в пользу фонда детей погибшей, и к названию добавить: «Признания убийцы» - Confessions of the Killer (2007).

40.            Розанов Василий. Избранное (Мюнхен: Нейманис, 1970), стр. 176.

41.            Caro Robert. The Path to Power. New York: Alfred Knopf, 1982.

42.            Подробнее об этом см. в: Игорь Ефимов, «Стыдная тайна неравенства» (Москва: Захаров, 2006), стр. 140-48.

 
К началу страницы E iaeaaeaie? iiia?a

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1223




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer11/Efimov1.php - to PDF file

Комментарии: