©"Заметки по еврейской истории"
Октябрь 2008 года

Владимир Опендик


«Пусть земля ему будет пухом»

Мы жалуемся на то, что нас презирают,

а сами себя почти презираем.

З. Жаботинский. О национальном воспитании. 1913 г.

В жизни каждого человека иногда возникают обстоятельства, которые позволяют высветить сущность его мировоззрения и характер личности более полно и более ярко, чем всепроникающее рентгеновское облучение. Для ведущего телепередач на RTVI В. Топаллера и его собеседника С. Резника такой момент истины наступил 17 августа 2008 года, во время интервью, посвящённого оценке творчества и роли А. Солженицына в российской истории. Речь шла о человеке, который в течение долгой жизни сумел обмануть первую жену, друзей, войну, лагерное начальство, западных либералов и значительную часть населения огромной страны, после чего нашёл, наконец-то, успокоение на кладбище Донского монастыря среди могил русских предателей, черносотенцев, а также белогвардейских генералов, пепел тел которых после казни похоронен здесь же.

Долгая творческая жизнь Солженицына стала предметом обсуждения на телестудии в Нью-Йорке. В ней принял участие писатель С. Резник, путь которого в русскую литературу начался сразу же со студенческой скамьи после окончания строительного института: «Я был принят в конце 1967 года в редколлегию издательства «Жизнь замечательных людей», и было это почти чудо». Действительно, чудо, поскольку еврея Резника, строителя по образованию, неожиданно заметили в издательстве, не только сняли со скамьи Строительного института, назначили сотрудником организации, названной им «гнездилищем антисемитизма», но и продержали на работе в ней около десяти лет. Как же надо было себя зарекомендовать смолоду, чтобы в антисемитской стране произошло такое событие с молодым, никому неизвестным специалистом, которое нельзя назвать случайным. Нетрудно догадаться, что такая терпимость к еврею могла быть связана только с необычайными способностями молодого человека легко прогибаться перед антисемитами и умением найти своё «скромное» место среди ядовитых ристалищ. Ведь не в строительной организации начал работать Резник, а в идеологическом ведомстве, ежеминутно находящемся под особым двойным контролем партийных и специальных органов. Приобретённый в дальнейшем опыт, по-моему, пагубным образом сказался на мировоззрении Резника, с которым он благополучно дожил до наших дней и распространял с экрана во время последнего интервью. Давайте послушаем, что это за мировоззрение.

Заподозрив какую-то недоговорённость, ведущий спросил Резника: «Антисемитское гнездо, а книги-то выходили великолепные?». Топаллер либо иронизировал, либо не догадался, что эти книги посвящались русским людям, заслуги которых сильно преувеличивал, а если они не имели национального статуса старшего брата, им этот статус легко придавали. Особенность издательства хорошо понимали создатели серийных книг, и сами для себя были ответственными цензорами этих изданий. Этой же деятельностью занимался и Резник, который «редактировал книги об учёных». Когда Резник в своей книге о И. Мечникове, которую он написал в нерабочее время (ну, кто же этому поверит? – В.О.), посмел указать на еврейское происхождение учёного, ему пришлось удалить из текста те злосчастные полторы страницы. А в остальном – всё было просто замечательно. «Значит, в вашей книге нет правды?» - догадался Топаллер, но Резник уклонился от ответа. При выпуске последней книги о Ковальском Резник не захотел вносить предлагаемые исправления, «упёрся», так как сам хотел уйти из издательства на «вольные хлеба». И его уволили. На мой взгляд, если бы он не «упёрся» по собственной инициативе, то продолжал бы работать там до наших дней.

Как жил Резник в России последние девять лет без литературных заработков, он не пояснил, зато указал на главную причину отъезда за рубеж: «Мой сын закончил английскую школу. Я не чувствовал себя сионистом (ещё бы, в гнездилище антисемитов сионисты не работали! – В.О.), считал, что могу реализоваться заграницей». – «И ваши ожидания подтвердились?» - «В основном, да, хотя было много разочарований». Тут выяснилось, что Резник не смог опубликовать в СССР свои книги «Хаим да Марья» и «Кровавая карусель», потому и уехал: «Я пытался их опубликовать в СССР, я считался русским писателем, и уезжать из России мне было очень тяжело. Когда я понял, что издать их трудно, я уехал». Писать по-русски, это еще не означает, на мой взгляд, быть идеологически русским писателем, да и кто считал Резника русским писателем? Никак, антисемиты!

Иммигрировав в США, Резник почувствовал себя свободным: «Я издал здесь книги, которые имели резонанс. Я стал писать, что хотел, и мог это осуществить». Между прочим, в обращении «К читателю» в предисловии к одной из этих книг - «Хаим да Марья», «свободный» Резник писал, «что хотел»: «Стыд за своё национальное происхождение я выдавливал из себя по каплям, как Антон Павлович Чехов выдавливал из себя раба» (С. Резник. Хаим-да-Марья, изд-во «Вызов», 1985, стр. 7). Работая среди антисемитов, Резник привык стыдиться своего еврейства. На мой взгляд, Резнику и жизни не хватит, чтобы выдавить из себя раба, сам же подтвердил своими книгами.

«Я задам вам дурацкий вопрос, - кокетливо спросил кокетливый Топаллер. – Как вы относитесь к народу, который проживает в России? Смесь русских и евреев, что разорвать русского человека от русского еврея невозможно». Резник: «Вопрос серьёзный. Безусловно, это конгломерат. Вот, Борщаговский написал: «Обвиняется кровь». Но что такое кровь? Мы живём в мире идей, мифов, человек – духовное существо. Но какая разница, какая у него кровь? Мы выросли в среде русской культуры, мы говорим, думаем по-русски, - думает за всех Резник, продолжающий жить среди мифов русских националистов, не подозревая, что существуют люди, ощущающие жизнь иначе. – Мы находимся в духовном русском пространстве. Я каждый день звоню русским друзьям». Ума не приложу, зачем Резнику после 28 лет нахождения в Америке, говорящего, пишущего, думающего, дышащего по-русски, было уезжать из России. Фактически, он продолжает существовать в России, хотя физически находится за океаном. И почему он говорит про себя во множественном числе, или за компанию сосчитал и Топаллера? А вопрос насчёт крови Резнику следовало бы задать русским националистам. Видимо, в гадюшнике он научился не различать никаких групп крови, кроме русской. Они-то знают разницу, а непоколебимый интернационалист Резник – не догадывается, всё ещё считает, что у всех - кровь одного качества. И неужели Топаллер до сих пор не знает, как оторвать русского националиста от ассимилированного еврея? Нет, не читал он Солженицына как следует, потому и сомневается.

Однако в отношении чувства неустроенности Резника сразу же понял, в чём дело: «Вы не смогли интегрироваться в Америке и упрямо остаётесь русским?» Оказывается, Резник «успешно интегрировался»: он проработал в русскоязычном журнале «Америка» 10 лет, а на радио «Голос Америки» 12 лет проговорил на русском языке. И это называется, человек жил в США! «Моя область деятельности – то, что происходит в России и с русским еврейством». От патронажа Резника, как России, так и еврейству особенно, не жарко, а только холодно.

Топаллер вовремя заметил в отношении книг, написанных Резником в Америке: «Оба романа были изданы в России в 2006 году, на замечательной бумаге. Означает ли это, что основная причина вашего отъезда ликвидирована?» Резник: «Сейчас, слава Богу, можно издавать литературу противоречивого плана, к которому я принадлежу». Разрешите, читатель, на этой фразе временно остановиться и пояснить: «противоречивую литературу», которую создаёт г-н Резник, можно издавать в любом антисемитском государстве, потому что она безобидна, так как никого не затрагивает, и оправдывает русский антисемитизм гораздо лучше, чем сами русские. Например, в 2002 году Резник, будучи «свободным», писал по поводу безобразного отношения Ф. Достоевского к еврейскому народу: «Ксенофобия, бесспорно, входила в мир мыслей и чувств Достоевского, но мир этот был огромен, так что ксенофобия занимала в нём очень маленький угол» (С. Резник. Достоевский и евреи, «Шалом», № 240, май 2002, стр. 17). Каким образом Резник установил размер мира Достоевского, и каким прибором измерял в нём угол ксенофобии, остаётся тайной для всех нормальных людей, потому что такого инструмента в природе не существует.

Резника печатают в России не из-за изменения ситуации в стране, а потому, что сам Резник не изменился, продолжает жить интересами России и прогибаться, как и прежде в гадюшнике, под русскую ментальность. Находясь в свободной стране более четверти века, Резник находит общий язык в дискуссиях вместе с российскими антисемитами, издаёт свои книги в России на хорошей бумаге, очевидно, не за свой счёт, и ежедневно звонит в Россию. Свои серебряники он отрабатывает по-резниковски честно.

Попробуйте написать правду о русской истории без прикрас, правду о еврейских погромах, в которых в течение долгой истории пребывания еврейского населения на территории Российской империи и после участвовали сотни тысяч русских погромщиков, настоящую правду об участии русских в убийстве царской семьи и членов династии Романовых в 1918 году, правду об участии русских в сталинских репрессиях, и об издании подобной книги можно забыть навсегда. А Резник писал о погромах так, что, фактически, оправдывал русских участников: «Русский народ …имеет и своих мерзавцев, на что, по известной формуле В. Жаботинского, всякий народ имеет право. Погромы 1905 и других лет совершал не русский народ, а его отребье, руководимое властями и чёрной сотней. То, что отребья оказалось так много, русских не украшает, но основная вина в том лежит на тех же властях и идеологах черной сотни». (С. Резник. Вместе или врозь? «Вестник», № 18, (303), 09. 04. 2002 г.). Попробуйте разобраться, кто же виноват в еврейских погромах: русский народ, отребье или власти с черносотенцами неизвестного происхождения. Ведь это «отребье» не с Луны прилетело. Туманнее сказать даже русские антисемиты не смогли бы.

Однако самое интересное ожидало телезрителей, когда Топаллер вернулся к главной теме интервью – к личности Солженицына. Естественно, что суждения участников встречи по поводу творчества Солженицына, явились тестом на зрелость и на знание предмета. Нужно сказать, что оба - и Топаллер, и Резник - показали поверхностное знание творчества Солженицына, непонимание важности правдивого освещения темы, за которую взялись, и продемонстрировали лишь личную амбициозность и нелогичность суждений, не сказав ничего, кроме общеизвестных российских штампов. Топаллер, привыкший чувствовать себя уверенным в любой теме, оказался плавающим на поверхности пруда паучком, а борец за еврейское счастье Резник – дилетантом, не понимающим замыслов и коварства Солженицына, ни его философской концепции.

На чём сошлись оба собеседника, так это на высокой оценке личности Солженицына, несмотря на его реакционные взгляды. Топаллер сразу заявил, подняв планку на уровень Олимпийских соревнований: «Такая мощная фигура ушла из жизни. Что это фигура – это объективно». Фигурально говоря, Гитлер был тоже фигурой, не меньшей, чем Сталин. Резник тут же присоединился: «Солженицын – это фигура огромного масштаба. Я относился к нему с огромным уважением. Этот человек в одиночку пробил стену, и за это ему многое можно простить». Напомню, что ранее писал Резник о Солженицыне, «пробившем стену»: «Он-то в своей книге поносит целый народоптом и в розницу. Кому только не достается от него на орехи, включая людей одной с ним судьбы: бывших фронтовиков, сражавшихся рядом с ним (и часто не хуже него); бывших зэков, тянувших вместе с ним (и часто тяжелее него) тюремную лямку; коллег-писателей, прокладывавших вместе с ним хлипкую тропу к свободному слову; друзей, с большим риском помогавших ему «бодаться с дубом» советской системы. Такое сведение национальных и личных счетов может взорвать кого угодно». Кроме Резника, конечно, который питает к антисемиту «огромное уважение». Нетрудно догадаться, что речь шла о евреях, однако Резник готов простить Солженицыну поношение целого народа, к которому, вроде бы, тоже принадлежит.

Нужно быть полным Резником, чтобы утверждать, что Солженицын пробил какую-то «стену», да ещё в одиночку. Солженицын никогда не был противником советской власти, он наиболее точно озвучивал мировоззрение и идеологию русских коммунистов и националистов: их шовинизм, ксенофобию, юдофобию, ненависть к интеллигенции и к ценностям Запада. Во-первых, эмоциональные, основанные на преувеличениях выдумки Солженицына, не имели отношения к разрушению социалистической системы. Во-вторых, Солженицын постоянно озвучивал основные идеологические установки системы и ничего не собирался разрушать, а желал приспособить эту систему к националистической идеологии полностью, без маскировки. В-третьих, не случайно, популярность Солженицына возникла при активном участии генерального секретаря ЦК КПСС Н. Хрущёва и не без помощи всесильных органов безопасности. Генсекретарь не нашёл ничего опасного и предосудительного в первой повести Солженицына и немало сделал для его популяризации в стране и за рубежом. В-четвёртых, кризис коммунистической системы наступил из-за приближения экономического и политического положения в стране к катастрофическому. Высшие партийные деятели, которые боялись молодых выдвиженцев, сами физически износились и обрекли себя на вымирание (Суслов, Черненко, Брежнев, Андропов и другие члены Политбюро), приблизившись к уровню полного маразма. В течение последних десятилетий в стране происходило устойчивое падение производительности труда, обнищание масс, окончательное поражение в соревновании с капиталистической системой стало очевидным для многих специалистов. Именно эти причины привели к разрушению системы, а всё остальное, несущественное, следует отнести к выдумкам безответственных литераторов, не знающих законы развития экономики и привыкших весьма преувеличивать собственное влияние.

Миф об огромной роли в разрушении советской власти, прежде всего, создал сам Солженицын. Притворяясь до времени телёнком, он обманул русскую и западную интеллигенцию, а с помощью таких западных почитателей творчества, как Ольга Андреева в Америке, с участием российских либералов был создан образ диссидента, которым Солженицын никогда не был. Ореол святости вокруг Солженицына был усилен деятельностью, так называемых солжецов, которые поддерживают юдофобские и националистические высказывания кумира, и померанцев, названных по имени эссеиста Г. Померанца, сформулировавшего принципы беспринципного ведения дискуссии. Эти две группы людей, как две стороны одной медали, дополняют друг друга при общем славословии новоявленного пророка. Место Резника - среди померанцев. Не малая роль в создании этого имиджа принадлежит всесильным органам КГБ.

Приведу несколько примеров, как Солженицын сам рекламировал себя в книге «Бодался телёнок с дубом», возвеличивая собственные «подвиги» и создавая образ великого мученика и борца с советской властью. Весь текст этой книги – чистейшая хлестаковщина барона Мюнхгаузена в смеси с дикой маниловщиной. «Издали кажется: государством проклятый, госбезопасностью окольцованный – да это я не переломлюсь? Как это я встаю в одиночку, да ещё махинную работу проворачиваю, когда-то ж успеваю и в архивах рыться, и в библиотеках, и справки наводить, и цитаты проверять, и старых людей опрашивать. И писать и перепечатывать, и считывать. И переплетать – выходят книги за книгой в Самиздате (а через одну и в запас копятся) – какими силами? каким чудом? И миновать этих объяснений нельзя, а называть – ещё нельзее. Но уже вижу, перечитывая, что в минувшие годы я окреп, осмелел и осмеливаюсь больше и больше рожки высовывать и сегодня решаюсь такое написать, что три года казалось смертельно» (стр. 209). «С тем, что я нагрохал – ни этим вождям, ни следующим не разделаться и за пятьдесят лет» (А. Солженицын. Бодался телёнок с дубом, стр. 457). Кай Юлий Цезарь или, на худой конец, Цезарь Исаевич какой-то! Слова - «рожки высовывать» написаны точно о себе, ибо речь-то идёт не о телячьих рожках.

В первой главе книги «Вместе или врозь?» (2003), названной «Ожидание шедевра», Резник писал: «Громкое имя обладает особой притягательной силой, а имя Солженицына в этом отношении совершенно уникально. Когда вспоминаешь масштаб его таланта…, когда вспоминаешь о той беспримерной стойкости…, когда думаешь об орлиной высоте…, то от каждой его новой работы ждёшь нового проникновенного СЛОВА. Заранее полагаешь, что ничего, кроме шедевра из-под пера такого писателя выйти не может. И если шедевра не находишь, то прилагаешь неимоверные усилия, чтобы всё-таки отыскать» (Вестник, №8 (293), 15 апреля 2001 года). Именно так Резник и поступал. Особая эмоциональная взвинченность способствовала созданию мифов, от которых некоторые авторы выдумок не в состоянии отречься до сих пор. А звание «именитого оппонента», разве не Резник присвоил Солженицыну?

В интервью с Топаллером Резник озвучил ещё один вздорный миф собственного сочинения: «Фигура Солженицына – глубоко трагичная потому, что за 20-30 лет он создал огромное количество идей (можно согласиться, если добавить слово «антисемитских», других «идей» у Солженицына не было – В. О.), которые перевернули мир, а в следующие годы – разрушал этот мир. Человек сам себя разрушал 30 лет», то есть сначала был праведником, а во второй части жизни малость свихнулся и стал разрушать созданное ранее. Эту же мысль Резник изложил в статье с интригующим названием: «Солженицынская трагедия», пытаясь сохранить за Солженицыным титул великого писателя, который якобы только оступился, потерял прежнее равновесие и стал пожирать былое величие. «Вместо того чтобы стать центром объединения всех антикоммунистических и демократических сил, - фантазировал бесконечно наивный Резник, - он стал тараном разъединения и раскола. Он стал крутить неподъемные красные колеса, доказывая миру и самому себе, что «во всем виноваты евреи» — как раз по сценарию «еврейско-ленинской революции», давно уже, как оказывается, набросанному в его потайной тетрадке». «Ну, а если великий человек тратит вторую половину жизни на то, чтобы убить то, что невероятными усилиями своего таланта и духа созидал в первую половину? Это трагедия в квадрате, супертрагедия. Она разыгрывается на наших глазах» С. Резник. Солженицынская трагедия, «Вестник», №23 (334), 12 декабря 2003 г.). Не на «наших» глазах, а только на подслеповатых, зашореных.

 Следует напомнить читателям, что одним из первых шедевров резниковского кумира, когда тот был ещё «праведником», оказалась мерзопакостная книжонка «Евреи в СССР и в будущей России», которую Солженицын прятал от посторонних глаз почти сорок лет. Эта книжонка, названная мною «Антисемитским манифестом», была написана Солженицыным в самом начале творческого пути и в кратком виде содержала всю антисемитскую сущность писаний будущего русского пророка. Первая её редакция относится к 1965 году, вторая – к 1968. Книжонка писалась одновременно с повестью «Один день Ивана Денисовича» (издана в 1962 году). Роман «Раковый корпус» создавался в 1963-66 годах, «Архипелаг ГУЛаг» - в те же годы, когда кристаллизовалось мировоззрение Солженицына. Знает ли об этом Резник? Конечно, знает, ибо сам писал по поводу опуса 1965-68 годов: «А на поверку оказывается, что пакостный опус принадлежит перу самого Александра Исаевича, а не какого-то фальсификатора. Он и несет за него ответственность» (С. Резник. Белая лебедь и шесть пудов еврейского жира, «Вестник», №11(322), 28 мая 2003 г.). В таком случае, когда же Солженицын был праведником? Только в утробе матери.

Шальная идея Резника, что Солженицын во второй половине жизни изменился и стал другим человеком, абсолютно неверна. На самом деле, никакая трагедия с Солженицыным на наших глазах не происходила. К тому времени, когда Резник писал эти фразы, Солженицын был необычайно известен, получил звание лауреата Нобелевской премии и русского классика, сумел обмануть отечественную и западную интеллигенцию, пользовался огромным уважением властей и националистов, на белом коне через всю Сибирь въехал в Москву и поселился на территории дачи бывшего члена Политбюро в Лыково. Газеты до сих пор наполнены словами восхищения перед его личностью. Одна из эмигрантских газет в Нью-Йорке под названием «В Новом свете» напечатала подобострастную статью о Солженицыне под названием ««Прометей» (Н. Дардыкина. Прометей. Газета «В новом свете», Н-Й, 12-18 декабря 2003 г.).

Когда Резник произнёс: «Человек сделал так много добра, обидно, что он разрушил всё», Топаллер переспросил: «Что же больше принёс Солженицын – добра или зла?». Чрезвычайно нерешительный Резник ответил: «Вопрос интересный. Ответить не берусь». Вопрос о добре и зле повис в воздухе, а ведь нельзя не отвечать на него, говоря о Солженицыне. Трудно, невозможно что-либо сказать в отношении добра, однако перечень зла, который оставил после себя Солженицын стране и людям, можно столько продолжать, что не хватит страниц вашей газеты. Фактически, Солженицын избежал участия в войне, ни разу не выстрелил во врага, а затем хвалил немцев и выступал в защиту власовцев, воевавших с оружием в руках против своего народа. Он и после смерти пожелал находиться к ним поближе. Когда Солженицын, после возвращения в СССР, выступал перед членами Думы, его «идеи» вызывали в зале смех и отторжение. Его передачи на радио вскоре были прекращены из-за вздорности «идей» автора. Книги Солженицына, помимо вредоносного содержания, - нечитаемые, громоздкие, основаны на лжи и антисемитизме. А Резник бездумно продолжает прославлять Солженицына: «Его повести и романы «Один день Ивана Денисовича», «Раковый корпус», «В круге первом», а также трёхтомник художественно-публицистического шедевра «Архипелаг ГУЛаг» - это великое создание творческого гения» (С. Резник. Русская икона сквозь западные очки, «Вашингтонский Таймс», 23 сентября 2001 года).

Как обычно, ни на один серьёзный вопрос, да и на несерьёзный тоже, Резник ответить не в состоянии. Когда на телепередаче той же RTVI 15 июля 2005 года ведущая А. Баррата спросила Резника: «Так Солженицын – антисемит или нет?», - борец с антисемитизмом ответил: «Я этого не знаю». Он также не смог разобраться, как жили евреи в Российской империи с русскими – «Вместе или врозь?». Испугавшись ответственности, добавил в книге подзаголовок: «Заметки на полях дилогии А. И. Солженицына». Кто же будет воспринимать всерьёз робкие заметки на полях, если более двух третей первой его книги (из 386 страниц – 264!) не имеют отношения к труду Солженицына? Упомянув слова «одного критика», сказавшего правду о его книге, Резник постеснялся назвать имя.

Резник почти поддержал заблуждение Топаллера, польстившего его самолюбию и превратившего словоохотливого бумажного зайца в грозного тигра: «Как вам пришла идея вступить в жёсткую полемику с классиком? Никто не захотел связываться с Солженицыным, потому что масштаб личности слишком большой». Резник поскромничал: «Я дал название книге «Вместе или врозь?». Не всё получилось, как я задумал. Я не считаю её полемикой, я делаю пометки на полях». По поводу названия книги Резника и её содержания журналист Каджая, участвовавший с ним в радиопередаче А. Черкизова «Кухня» 4 октября 2003 года, произнёс в адрес автора сомнительный комплемент: «Книгу Солженицына надо было назвать «200 лет врозь», а книгу Резника «200 лет вместе»… У меня было такое ощущение, что книгу Резника писал русский человек, который любит Россию, любит русских, любит русскую культуру. А вот книгу «200 лет вместе» писал человек, который не любит Россию, не русский человек писал, который русский народ принижает». Резник дополнил Каджая и подтвердил: «В моей книге я пишу, да, последние 200 лет русские и евреи в России прожили вместе в самом прямом и простом смысле этого слова. Они вместе боролись, мечтали, заблуждались, страдали, гибли и убивали, заваривали кашу и расхлёбывали её». Так можно говорить только о равноправных народах, живущих на одной территории, но никак нельзя сказать об убийцах и их жертвах, о притеснителях и притеснённых. Как будто Резник не изучал историю евреев, не писал об их притеснениях в России. Как же антисемиты должны радоваться таким евреям, ведь они лучше самих русских патриотов выражают и защищают национальную точку зрения. Резнику осталось только рассказать, как «вместе» с русскими они выселяли друг друга из мест проживания, «вместе» ограничивали друг друга в правах, «вместе» участвовали в погромах, обвиняли друг друга в ритуальных убийствах еврейских детей и служили в русской армии только рядовыми тоже «вместе», однако виновными в российской истории однозначно назывались евреи. Резник делает вид или не понимает, что слово «вместе» в устах Солженицына означает не «простое» проживание на территории одной империи, а равноправие и равную ответственность за всё, что происходило в стране за двести лет. Какой же Солженицын антисемит, если он всё точно назвал!

Весьма занимательно, что взгляд Резника на творчество Солженицына полностью совпал с мнением В. Бондаренко, заместителя и единомышленника одиозного Проханова, редактора омерзительной газетёнки «Завтра». Вот как Резник объяснял свою позицию на «Кухне» Черкизова: «Я хочу вот что сказать, что мне очень приятно было слышать всё, что говорил Владимир Бондаренко, он подтверждает то, что я говорю и пишу уже много лет. И сейчас, когда Владимир Бондаренко, ближайший сотрудник Александра Проханова, так замечательно аполитично говорит о книге Солженицына, мне это очень интересно слышать. Вы знаете, недавно Александр Проханов шагал вместе с Зюгановым под красным знаменем на какой-то демонстрации, и тут же пишет статью о протоколах сионских мудрецов». Вот такой винегрет слов. А Бондаренко не стеснялся в своих хвалебных формулировках по поводу книги «Двести лет вместе»: «Я считаю, что это не только исторически состоявшаяся книга, исторически значимая, это книга, на мой взгляд, в чём-то сравнима, пожалуй, с «Архипелагом ГУЛаг». Она сделала возможным цивилизованный разговор на важнейшую тему для России». Для антисемитов, которые говорят «на важнейшую тему» вот уже третье столетие и никак наговориться не могут, цивилизованным является разговор с позиции силы, игнорирование реальных фактов и повторение фальшивок, которые они же и создают. Но эта позиция Бондаренко встретила похвалу неугомонного Резника. Вот до чего может привести близорукая беспринципность человека!

На «Кухне» Черкизова Резник произнёс вещие слова: «Слушая выступления «за круглым столом», я вдруг с какой-то особой остротой и болью осознал, почувствовал, как фатально в своё время ошибся Александр Исаевич, как бесповоротно проиграл вторую половину своей жизни, и сколь широко и грозно разошлись круги от этой его ошибки». На самом деле, широко и фатально разошлись круги от вздорных мыслей Резника, который возомнил себя историческим деятелем, но сам же себя и дискредитировал. Выделенные мною шрифтом слова «о какой-то острой боли» характеризуют личность Резника лучше, чем его книги.

Откуда Топаллеру знать, что кроме книги Резника с двусмысленным названием существует множество других книг, авторы которых действительно занимались полемикой с Солженицыным не на полях, а в тексте, и не на нескольких сотнях страниц, а в гораздо большем объёме? Не ведает Топаллер, что антисемитский журнал «Наш современник» поместил рецензию не на книгу Резника, на которую даже не обратил внимания, а на книгу другого автора (С. Семанов. Россия и русская литературная классика в оценках советско-еврейского путейца, «Наш современник», № 4, 2005). Резник, наверняка, это знает, но не захотел разочаровывать Топаллера в значимости собственной личности в роли первопроходца и борца. Из-за скромности, конечно.

Продолжая возвеличивать поверженного пророка, в конце интервью Резник предрёк: «Я надеюсь, что от Солженицына останется «Архипелаг ГУЛаг», «Раковый корпус», «Иван Денисович», многое, что он сотворил»…. «Красное колесо» - не литература и не история, а пустая трата времени. «200 лет вместе» - нечего и говорить, а остальное – убогость. Человек сделал так много добра, обидно, что он разрушил все». Напомню, что Наталья Решетовская, первая жена Солженицына, совершенно точно назвала повесть «Архипелаг ГУЛаг» «недостоверным сборищем лагерного фольклора» (Интервью Решетовской в газете «Фигаро», февраль 1974 года), а школьный друг писателя, К. Симонян уточнил: «Сочинения Солженицына можно назвать похождениями авантюриста, рассказанными им самим» (К. Симонян. Ремарка, 1975).

Топаллер добавил свою долю мёда в бочку с антисемитским дёгтем: «На мой взгляд, настоящая литература высочайшего уровня – «Раковый корпус». Однако Твардовский не согласился с «взглядом» Топаллера и отказался печатать в журнале «Новый мир» этот роман. «А. Твардовский, не жалевший в своё время сил и стараний, чтобы напечатать в «Новом мире» первую повесть никому не ведомого автора, потом в глаза говорил ему: «У вас нет ничего святого. Если бы зависело только от меня, я запретил бы ваш роман» (В. Бушин. Александр Солженицын, Изд. «Алгоритм», М., 2003). После прочтения повести «В круге первом» Твардовский говорил Солженицыну: «Вы – ужасный человек. Если бы я пришёл к власти, я бы вас посадил» (Солженицын. Бодался телёнок с дубом, стр. 86). Бывший поклонник Солженицына литературовед В. Я. Лакшин, возмущённый поведением писателя по отношению к своему литературному отцу Твардовскому, наконец-то, прозрел: «Дивлюсь: неужто и мы так его не понимали? Или он безупречно провёл свою роль, дурача нас? Поведение Солженицына – поведение не тёлка, а лагерного волка…» (В. Лакшин. Солженицын, Твардовский и «Новый мир». Литературное обозрение, М., 1994, стр. 49). Лакшин прозрел, а Резнику – не по силам.

Должен разочаровать Топаллера с Резником: Солженицына не читали при его жизни за исключением одноразового всплеска интереса, спровоцированного партийными властями к повести «Один день Ивана Денисовича», тем более не будут читать в будущем. Все многословные сочинения пророка будут забыты навсегда, кроме настольного двухтомника русских националистов - «Двести лет вместе», как источника антисемитских бредней и фантазий «бесстыжего классика». У Солженицына нет ни одной повести, где бы он блудливо не измывался над евреями. В романе «Раковый корпус», который так понравился легкомысленному Топаллеру, автор придумал некого венеролога Фридлянда, по поводу идей которого Солженицын написал: «Ведь это уничтожает всё человеческое на земле». Почти никто не заметил антисемитских мотивов в первой повести про Ивана и Цезаря. Надо же такое придумать: в лагере русских предателей и полицаев, среди хулиганов и злобных антисемитов благоденствует в роли придурка Цезарь Маркович, бывший московский режиссер, весьма благополучный еврей, которого добровольно обслуживает Иван Денисович. Таких чудес даже на Луне не каждую ночь можно обнаружить через подзорную трубу.

В повести с вздорным сюжетом «В круге первом» множество отвратительных дискуссий сытых заключенных, занимающихся откровенной демагогией с антисемитским сквозняком. Особенно тошнотворной и провокационной является импровизированная сцена как бы судебного заседания суда в шарашке, напичканной стукачами, над русским князем Игорем Святославовичем, жившим в Х веке, которого назначенный Солженицыным прокурор - развязный заключённый еврей Рубин - якобы судит (!!!), ни много, ни мало, за измену родине. Авторский текст настолько криминальный и гадкий, что вынужден привести несколько фраз из этой сцены. Дворник Спиридон «хмуро взирал на суд. Пятидесятилетний русский человек, он впервые слышал об этом князе старых времён, попавшем в плен… и угадывал всю несправедливость доводов прокурора и всю кручинушку этого горемычного князя». С койки выступал «кудлатый Каган», которого Нежин назвал «подкупленным агентом». Рубин: «Я гуманно требую – повесить его, сукиного сына!» В «защиту» князя выступил Исаак Каган: «Моя совесть подсказывает мне, что князя Игоря не только надо повесить, но и четвертовать» (Солженицын. В круге первом, стр. 19-21). Такие сцены способны легко поднять русских черносотенцев на погром в любое время! В 1973 году в «Архипелаге ГУЛаг» Солженицын повторил безобразною сцену с жирным кладовщиком Бершадером, которую впервые придумал ещё в опусе «Евреи в СССР и в будущей России», а в книге «Двести лет вместе» описал в третий раз, но Резник этого не заметил! Только размеры статьи не позволяют мне привести множество других подобных примеров.

Резник продолжал выступать с Топаллером в своём репертуаре: «Солженицын показал нам, что можно говорить, имея нравственность». До лживых повестей Солженицына пугливый Резник не ведал, где находилась правда, а о нравственности вспомнил совершенно напрасно, ибо сам же писал, что безнравственный Солженицын всех оболгал. Весьма обоснованно российский журналист М. Дейч назвал Солженицына «бесстыжим классиком». Топаллер подтвердил: «Солженицын показал империю зла». Заблуждения Топаллера можно простить: ну, не читал внимательно русского классика, не было времени, не его эта тема. Потому и повторяет чужие мысли, а вот Резнику, б-о-ль-ш-о-м-у специалисту по Солженицыну, – непростительно. Резник нас либо обманывает, либо не понимает, что говорит и о чём пишет.

Естественно, Топаллер поинтересовался: «Как такое получилось, почему еврейская интеллигенция не заметила подвоха раньше, никто не заметил, что Солженицын – против Запада?» На что Резник отвечал: «Я этого не знаю». Он и сегодня этого не замечает. Загнав себя в тупиковую позицию, Резник оказался в глубокой яме, не знающим, как из неё выбраться. Резник не может ответить не только на сложные вопросы, он на любые вопросы отвечает весьма двусмысленно, туманно. «Насколько позиция Солженицына явилась базой для сегодняшней идеологии?» - спросил Топаллер, не понимая, что такие вопросы задавать Резнику бесполезно. Вот что ответил Резник: «В значительной мере, хотя не понятно, что больше влияло – Солженицын или на него». Что можно понять из этого ответа?

Видимо, под влиянием Резника тот самый Топаллер, который только что называл Солженицына «юдофобом и антизападником», неожиданно размяк, и, очевидно, из высших гуманных соображений решил подстелить пуховые перья и пожелал почившему в бозе националисту: «Пусть земля ему будет пухом». Писатель Войнович, который в 1962 году весьма лестно отзывался по поводу «Одного дня», через сорок лет признался: «Насчёт его (Солженицына) «великости» мы все в своё время слишком погорячились» (В. Войнович. Портрет на фоне мифа, 2002). Резник и Топаллер продолжают «горячиться» до сих пор: первый - по причине местечковой ментальности, крайней беспринципности и природной трусости, а второй, как обычно, проявляет всеядность, в основе которой лежат торопливость и поверхностность в суждениях. Интервью с Резником приобретает особый смысл и показательно тем, что убедительно демонстрирует еврейским зрителям, каким образом и благодаря чьим усилиям злобный юдофоб, классик русского антисемитизма почти полвека пользовался авторитетом диссидента и борца с советской властью. Другими словами, зрители RTVI в очередной раз оказались свидетелями «Полного шолома», созвучного названию книги и радиопередачи Топаллера. Расставаясь с Резником, сладкоречивый Топаллер, который обмишурился с Резником и с Солженицыным так же, как городничий с Хлестаковым, приняв за ревизора заморского писателя и гостя, пожелал себе ещё много встреч с писателем. Интересно, до чего они договорятся в следующий раз? Вернёмся ещё раз к словам Жаботинского, приведённым в эпиграфе: сто лет тому назад Жаботинский предвидел появление Топаллера, Резника и им подобных.

Читайте книги В. Опендика «Двести лет затяжного погрома» (семь томов, более двух тысяч страниц) с подробным доказательством вышеприведённого материала. Книги можно приобрести в магазине «Чёрное море» (на Брайтоне), а также у автора, прислав чеки по адресу: Vladimir Opendik. PO BOX 740214 Rego Park, NY 11374 – 0214. Стоимость комплекта из семи книг – 90 долларов плюс почтовые расходы в пределах Америки – 10 долларов.

 
E ia?aeo no?aieou E iaeaaeaie? iiia?a

Всего понравилось:0
Всего посещений: 815




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer10/Opendik1.php - to PDF file

Комментарии:

Б.Тененбаум
- at 2009-11-27 12:31:34 EDT
На мой взгляд, это отвратительно. Никак не отношусь к поклонникам Топаллера, мне не очень понравилась анти-солженицинская книга уважаемого С.Резника - на мой взгляд, не стоило копаться в каждом ошметке грязи в этом ведре помоев - но уж опус Опендика абсолютно незаслуженное поношение хорошего автора. И, кстати говоря - мир Достоевского действительно огромен, даже если некто Опендик не знает, каким прибором это можно измерить.
Борис Э. Альтшулер
- at 2009-11-27 12:10:57 EDT
Статья хорошая, хотя я должен сказать, что мне Резник и его книга "...Вместе или врозь?" нравится. Он прекрасный литератор, который написал хорошую публицистику, но, например, не захотел заниматься с подачи моего друга историей отчества Солженицына (Исаакович). Фотокопию аттестата зрелости писателя, которая была опубликована в Гостевой, ему в свое время передали.

C другой стороны, в статье много правильного, но я не стал бы так безапеляционно вердикты высказывать. Резник все-таки написал умную книгу, которая охотно читается. Я читал и работу Опендика, которую мне привезли из Америки, но для массововго читателя иллюзорно прочитать все семь томов его opus magnum. Это не плохая книга для историков литературы и антисемитизма.

Надо бы быть немного более терпимым. Кто из нас может похвастаться тем, что прожил жизнь без единой ошибки? Резник зарабатывает деньги на жизнь в русской литературе, а потому должен учитывать некоторые специфические моменты общественного климата России.

Может быть Опендику стоит на основе своего огромного материала сделать выжимку и написать короткую хлесткую книгу на 100-150 стр.?

miron
- at 2009-11-26 21:26:35 EDT
Что есть за помойка rtvi .Топалер-трус на нормальном ТВ работать не сможет.Денег на химчистку не хватит.
Майя
Нью Йорк, - at 2009-11-26 19:59:35 EDT
Вот мне интересно: писатель написал семитомный труд. Издал (наверняка за свой счёт). Чтобы читатели читали. Приглашает купить. Сколько семитомников купили за 4 года?