©Альманах "Еврейская Старина"
Сентябрь-октябрь 2008 года

Марк Азов


Последний день Сдома

Трагифарс

 

Все, здесь написанное,- художественный вымысел.

Любые совпадения имен (включая библейские) и событий следует считать случайными.

Действующие лица

1. Ангел в белом

2. Ангел в черном

3. Авраам

4. Сарра

5. Лот

6. Жена Лота

7. Дина

дочери Лота

8. Пнина

9. Сгулати (она же Тари и девушка с кувшином)

Люди Сдома:

10. Начальник стражи

11. Военачальник

12. Жрец

13. Велла

14. Зелла

1.

У входа в шатер Авраама

Сцена постепенно освещается, из темноты, как бы из ничего, вырастают две неподвижные фигуры путников в одеждах кочевников пустыни. Когда свет становится особенно ярким, как в знойный полдень, откидывается полог шатра, выходит Сара.

Сарра. Авраам!

Показывается Авраам.

Погляди: там какие-то два человека. Неизвестно откуда пришли, их следов на песке не осталось. Будто с неба свалились.

Авраам. А ноги черны, как от дальней дороги.

Сарра. Ну значит разбойники – дикие люди пустыни. Умеют подкрасться к шатрам незаметно...

Авраам. Проверим.

Выходит из шатра, обращается к пришельцам.

Присядьте, усталые путники, сделайте милость. Жена принесет вам воды – вы омоете ноги.

Сара, повинуясь его взгляду, убегает в шатер и возвращается с кувшином. Путники совершают омовение ног. Авраам с одобрением кланяется и обращается к жене.

Дикие люди пустыни на ноги воду не льют: пыль на ногах для бродяг и разбойников благословенна.

Лучшей муки замеси поскорее и сделай лепешки. И прикажи от скота взять теленка... Да чтоб понежнее!

Сара уходит в шатер. Авраам путникам.

Войдите в шатер, господа, подкрепитесь, дождитесь прохлады.

Ангел в белом. Спасибо. Но надо спешить. У нас важное дело.

Ангел в черном. Мы ангелы. Я Ангел Смерти. Я Всевышним послан стереть с лица Земли и истребить два города – то два гнезда порока: Сдом и Амора... И несу свой меч, хоть он тяжел.

Авраам в отчаянии поднимает руки к небу.

Авраам. О, Бог мой Всевышний! Что я наделал!.. «В любую сторону гони стада, - сказал я Лоту, сыну брата. – Коль ты направо, я налево, и наоборот, чтоб спора не было меж пастухами». И он погнал в долину Иордана, цветущую, как Сад Господний, и там раскинул бы свои шатры... Но соблазнился поселиться в Сдоме, в том городе богатом...

Ангел в черном. И проклятом. Суд идет!

Уходит.

Авраам. Суд?

Ангел в белом. Да, суд. Ты слышишь голос Бога: «Слишком громким стал вопль Сдома и Аморы о том, сколь тяжким стал их грех. Спущусь-ка я и посмотрю».

Авраам. И ты спустился – значит, ты...

Ангел в белом. Пути господни не пытайся разгадать.

Направляется к выходу.

Авраам. Но выслушай: нельзя же всех подряд... Вдруг там найдется... ну хотя бы пятьдесят не виноватых?

Ангел в белом. Ну если целых пятьдесят!

Авраам. А если на пять меньше?

Ангел в белом. Сорок пять? Вполне достаточно, чтобы не тронуть город.

Идет. Но Авраам останавливает.

Авраам. Прости, я только прах у Божьих ног!.. Но если сорок?

Ангел в белом. Хватит тридцати, чтоб пощадить весь город. Ты доволен?

Авраам. Счастлив!.. Кто я такой, чтоб торговаться с Богом?! ...Двадцать.

Ангел в белом. Нет, двадцать праведников – это нереально. Так в жизни не бывает.

Авраам. Ладно. Пусть не по-моему: разделим пополам. Любую половину выбираешь – и по рукам!

Ангел в белом. Выходит, десять. Ради десяти невинных всех виноватых пощадить придется. (раздумчиво) Не знаю, какой народ пойдет от Авраама... Но даже ангелов научат торговать!

2

В доме Лота

Жена и две дочери Лота: Дина, старшая, и Пнина, младшая, накрывают стол к приходу отца.

Дина. Уже хочется есть, а отец все никак не вернется.

Пнина. Ты б отца пожалела. С утра он томится в воротах.

Дина. Захотел быть судьей – пусть сидит теперь, судит.

Жена Лота. Что вы смыслите, дуры, в политике?! Лот, единственный в Сдоме иври, у язычников избран судьею! На него вы молиться должны!

Дина. Но мы молимся только лишь Богу.

Пнина. На мужчин здесь язычники молятся, мама.

Жена Лота. Но отец не мужчина для вас!

Дина. Ну... а кто же? Если ты нас на улицу не выпускаешь.

Входит Лот

Лот. Дина! Пнина! Жена! Принимайте гостей! Все валите на стол: мед из фиников, пиво...

Жена украдкой снимает солонку со стола и прячет за спину.

А соль тебе, чем помешала?

Жена Лота. Сам сказал - сладкий стол... Да и соль нынче подорожала.

Лот. Чтоб ты стала столбом соляным!.. Да простит меня Бог – сорвалось с языка. Все молитесь со мной, чтоб забылось проклятье! Знаешь, кто к нам пришел? Нашей веры мужья! Может, даже пророки Единого Бога. Угадай, от кого они весть принесли?

Жена Лота. Да и что тут гадать? От разбойника-дяди.

Лот. Авраам не разбойник!

Жена Лота. А чьи пастухи пятерых иноземных царей окружили в пустыне и всех перерезали, словно ягнят?

Пнина. И нас вместе с папой из плена спасли. Ты забыла?

Жена Лота. Нашли, чем гордится: родством с пастухами. В шатрах они спят и пустыню метут бородами. А мы городские... (Лоту) Ну где твои гости?

Лот. На улице.

Жена Лота. Так я и знала: в домах они жить не привыкли.

Лот. Они не хотят неприятностей нашему дому – все знают, как в Сдоме

относятся к чужестранцам.

Дина. Но как они могут остаться на улице в Сдоме?!

Лот. Конечно же, дочка, беги, умоляй!

Дина выбегает.

Пнина (бежит следом) Я с тобою!

Лот (жене) Воды принеси. И омоешь им ноги.

Жена Лота (уходит, ворча) Небось, на ногах принесли всю пустыню, еще и навоз от ослов и верблюдов.

Возвращаются дочери Лота с двумя ангелами.

Дина. Мужчины! Почти молодые!

Пнина. Какой тебе нравится больше?

Лот (гостям) Пожалуйста, гости, входите... (жена приносит кувшин) и ноги омойте... поешьте... под крышею переночуйте... а утром пораньше пойдете своею дорогой.

Стук. Грохот. Топот ног. Шум толпы. В дом врываются люди. Толпу возглавляют трое: Начальник стражи, Военачальник, Жрец.

Начальник стражи. Лот, ты забыл законы Сдома! Вот люди, что пришли сегодня в город.

Военачальник. Отдай их нам, и мы познаем их.

Жрец. Так будет и приятно, и полезно.

Начальник стражи. Чтобы в другой раз не полезли.

Военачальник. Мы так всегда противника встречаем! (одному из ангелов) Иди ко мне, противненький, ко мне.

Лот. Пожалуйста, прошу вас, братья, не делать зла – ведь это мои гости!.. Вот у меня две дочери – они еще не знают мужчины... Пусть узнают.

Жена Лота. С ума сошел! Пусть твой язык отсохнет!

Лот. Закон гостеприимства побуждает...

Начальник стражи. Слыхали? Он законам учит нас!

Жрец. А кто судьею выбрал иноверца?

Начальник стражи. Ты что, не знаешь их? Повсюду сами лезут и родственников тянут за собой!

Военачальник. Не ссорьтесь, мальчики, познаем всех троих.

Подступают с явно выраженными намерениями... Но Ангел в черном взмахивает темным покрывалом. Зловещая музыка. Гром и молния...

Ангел в черном. Наш Бог разгневан. Слышите – он недоволен. Он не разрешает к нам прикасаться необрезанным мужчинам.

Военачальник. Подумаешь, мы бога тоже можем.

Начальник стражи. Но бог – есть Бог – он может нас...

Ангел в белом. Есть выход: сделать обрезанье. (достает нож и начинает демонстративно точить его на камне) Не бойтесь. Быстро и почти не больно. Чик – и конец. Кто смелый, подходи.

Жрец. Прошу вас, господин военачальник. Всегда вы впереди.

Военачальник. Предпочитаю сзади... Вы жрец, вы к Богу ближе.

Поспешно уходит.

Жрец. Ну... начальник стражи подаст пример.

Тоже спешит уйти.

Начальник стражи. Нет. Наша служба секретная. Никто не знает: может, мы уже?.. А, может, нам вообще не надо? Не положено.

Уходит

Лот. Отступились. Хотя за ними войско, стража и толпа безумцев.

Ангел в черном. Гром небесный их остерег. Хотя они не знают, что на заре погибнет город.

Жена Лота. Это шутка? Как может вдруг погибнуть целый город? Мы люди живые, все мы тут живем.

Ангел в черном (ангелу в белом) Тебе все верят, мне же – никогда. Когда приходит Ангел Смерти, всяк думает: нет, это не за мной.

Закутавшись в плащ, прислоняется к стенке.

Вздремнуть бы, что ли... Завтра трудный день.

Дочери Лота бережно укладывают его спать. Ангел в белом выходит.

3.

Площадь перед святилищем Сдома

Два столба: длинный с утолщением на конце олицетворяет мужское начало бога Баала, короткий без утолщения женское, богиню Ашер.

Между столбами гладкий камень жертвенника.

Женщина, закутанная до глаз так, что лица не видно, сметает пыль со столбов и жертвенника.

К ней подходит Ангел в белом.

Ангел в белом. Что ты делаешь, Сгулати?

Тари. Святилище готовлю к ритуалу. А ты не здешний – это сразу видно: меня все называют Тарибатум, а не Сгулати. Можно просто Тари.

Ангел в белом. Да, Сгулати. Я оттуда.

Показывает, что спустился с неба.

Тари. А там, в горах, другие ритуалы? Вы не совокупляетесь на камне?.. (Ангел, в растерянности, молчит) И потому там не растет трава. Все от богов зависит – каждый знает. Вот бог Баал (обметает столб Баала). Как видишь, он мужчина.

А это, вот, Ашер (обметает столб Ашер) его жена. Они бы сами все родили: и смоковницы, и пальмы, и маслины, и ячмень...

Ангел в белом. А кто мешает? У Баала вон какой здоровый... столб! Да и Ашер не хилая.

Тари. Да третий, как всегда! Мот – злобный, беспощадный бог иссушенных почв. Он летом, раз в полгода, Баала убивает, оставляя Ашер, бедняжку, безутешною вдовой.

Но нам-то надо что-то кушать... И значит – оплодотворять Ашер своими силами.

Ангел в белом. Вы этот столб оплодо... э-э-э...?!

Тари. Ну что ты! Есть люди, которые на этом камне (обметает камень жертвенника) все делают между собою...

Ангел в белом. Хорошо, что камень гладкий.

Тари. Потому и гладкий. Был жутко царапучий.

Ангел в белом. Значит ты...

Тари. Не удостоилась я этой чести. Что ты! Чтоб я перед людьми разделась?! Да я лица не открываю никогда!

Ангел в белом. Но почему, Сгулати?

Тари. Тарибатум... Хозяйка говорит, что я уродка. И ни один мужчина не посмотрит на меня.

Ангел в белом. Я так и думал: ты сгулати. Что значит – драгоценная моя. Твое лицо и твое тело прячут, чтоб не увидели и не украли! Ты не верь. Открой лицо, и первый же мужчина умрет у ног твоих, сраженный красотой!

Срывает покрывало, открывая ее лицо. Свое лицо он при этом закрывает широкими рукавами одежды и ждет.

Музыка. Грохот колесницы. Появляется Начальник стражи, за ним Военачальник, Жрец. Все трое равнодушно проходят мимо Тари, даже не взглянув на ее лицо, и рассаживаются среди священных столбов.

Тари (Ангелу, со слезами) Ты обманул меня: они и не взглянули. Ты злой обманщик!

Ты проклятый лжец!

Ангел в белом. Нет, нет! Я попросту забыл: они ведь не простые люди, они так заняты ... собой, что никого вокруг не видят! А ты прекрасна! Только лишь поверь, что ты прекрасна, – и все увидят, как прекрасна ты!

Тари (грустно) Ты просто добрый человек... Как добрый ангел.

Ангел в белом. Нет, я не человек. Но добрый?.. Может быть… Я добрый ангел. Да, я добрый ангел. Я добрый ангел... Но пришел убить.

Тари. Кого?

Ангел в белом. Всех.

Тари. И меня?

Ангел в белом (прижимает ее голову к своей груди) Приятно править миром с небес. А здесь... Здесь люди ходят. (Тари) Спрячься – не мешай.

Она прячется за колонной. Он обращается к людям, сидящим в святилище.

Послушайте, кто правит Сдомом? Где царь?

Начальник стражи. Не понял, в чем вопрос: где царь или кто правит?

Военачальник. Правят «маары» (представляет присутствующих) Мар Ахирам – начальник стражи, мар Керет – жрец, и я военачальник – мар Лотан.

Жрец. Мы всенародно избранный «хамиштум» – пять человек.

Ангел в белом. Вас только трое.

Жрец. Но зато нас большинство.

Военачальник (кокетливо по-женски) И мы муз-счины!

Входят две женщины: Велла и Зелла. Садятся рядом.

А вот и меньшинство припёрлось.

Велла (ударяет его с неженской силой) Еще посмотрим, кто тут меньшинство!

Зелла (Ангелу) А ты откуда взялся?

Ангел в белом. С неба. Я ангел Бога.

Велла. Значит он к жрецу.

Жрец (ангелу) Ну так бы сразу и сказал. Какого бога? У нас их тридцать штук.

Ангел в белом. Ну а у нас один. Единый!

Начальник стражи. Он из этих... родич Лота. Тот в судьи, этот в ангелы пролез!

Военачальник. Убиться можно, ой, как интересно! Иди ко мне, мой ангел, цип-цип-цип.

Велла с силой отталкивает его, Военачальник катится, гремя доспехами.

Ангел в белом. Для вас я слишком нежный ангел. Ну что ж. Тогда послушайте его.

Взмахивает своим плащом. Блеск молнии. Гром... Когда он опускает плащ, посреди сцены вместо него уже стоит Ангел в черном.

Ангел в черном. Я Ангел Смерти! Я Всевышним послан вас истребить! Стереть с лица земли! ...Создатель для примера взял глиняный кувшин и повелел разбить, да так, чтоб не осталось черепка такого, которым можно зачерпнуть воды. Чтоб глина стала снова глиной... Тут город был, а будут горы! И вся цветущая долина станет мертвым морем. Не только людям – рыбам тут не жить!

Гром. Молнии. Мрак... Снова свет. Черный ангел исчезает. Все, оглушенные громом, расползаются по краям сцены...

Военачальник (Зелле) Душа моя, позволь мне перед смертью признанье сделать: я любил тебя.

Зелла. Дурак! Удачно выбрал время: перед смертью. А я-то думала – ты любишь лишь мужчин.

Военачальник. Кто? Я?!.. Да я был мальчиком невинным: мне только девочки и снились! Но Начальник стражи и Жрец – они меня использовали как орудье: тихонько по ночам меня учили от города отпугивать врагов.

Велла. Чем?.. Нет других орудий борьбы с врагами?

Военачальник. Почему же? Когда на нас напали, родич Лота – вождь пастухов, воинственных иври, пришел с мечом, привел с собою войско...

Велла. Понимаю, за что вы Лота терпите... У них, возможно, кое-что короче, зато мечи длиннее.

Военачальник. Что я мог поделать? Жрец говорил, что так мы служим богу.

Зелла (обнимая его) Бедный, бедный! Наивный мальчик!

Велле

Ты не ревнуй!.. Хотя бы перед смертью.

Велла. Сама сейчас умрешь от ревности – не доживешь до смерти!.. Я – как все люди: я жила с мужчиной. Жрец – мой тайный муж! Мы жили незаконно, но согласно...

Военачальник. Под неусыпным наблюдением спецслужбы... Которой все пришлось стерпеть во имя безопасности.

Зелла. И где же безопасность?! Где?!..

Велла. Зато умрем, как в сказке, вместе в один день.

Все трое ложатся в обнимку и ждут...

Начальник стражи (на другой стороне сцены плачет навзрыд по-женски) Все кончено. Там, наверху, узнали-и-и...

Жрец. Но еще, быть может, обойдется.

Начальник стражи. Нет! Не обойдется! У меня детей не будет никогда!

Жрец (оглядывается: никто ли не слышит?) Тс-с, не кричи... (громко, чтоб все слышали) Откуда дети у мужчины?

Начальник стражи. От женщины! Уж ты-то знаешь, кто я! Других обманывай, но только не себя.

Жрец (обнимая ее) Да, ты права. Да, мы с тобой хотели жить, как все простые люди: родить детей и нянчить внуков...

Начальник стражи (отталкивая его) Кто, если не ты, придумал, чтобы я в мужскую партию вступила?!.. А я была ведь девочкой невинной, и мама меня мыла из кувшина над лоханью в доме, чтобы никто не видел. Но ты дырку в стенке провертел и соблазнился телом, чуть созревшим, и купил за три обломка меди, хотя ты в золоте купался. Что, не так?.. И, не дождавшись ночи, ты тут же сделал женщиной меня и научил различным женским штучкам... Ладно, все делают... Но превратить в мужчину! Это ж надо таким быть извращенцем!.. Мало показалось. Под покровом ночи ко мне ты приводил мужчин и ставил к ним спиною. Подобных извращенцев не знают даже Сдом с Аморой: из девушки ты сделал мужеложца!

Жрец. Я знал, что этим кончится любовь... всех тех, ради кого трудился, не покладая рук.

Но я не думал, что ты будешь первой, кто плюнет мне в лицо. Ведь ты одна, одна лишь ты все знала: что я лишь человек, и мы с тобой семья бездетная... Я плоть свою смирял, чтоб ты не забеременел… ла. Я хочу детей! Но я не только плоть – я душу зажал в кулак!.. Да, приводил мужчин на наше ложе, и сам от ревности я, как лиса в капкане, готов отгрызть был собственную лапу... Но все лишь в интересах Сдома. Разве я приводил каких-нибудь бродяжек?.. Царь. Военачальник... Политика, а не разврат!.. Известно, что народ не благодарен политикам. Но ты, моя жена, меня забрасываешь грязью перед смертью, когда настало время подводить итог! Что было бы вот с этим самым Сдомом, когда б не я?! В Кнаане нет долины плодородней. Город стоит на золотом песке. Копни лопатой и беги на рынок. При таком богатстве не погрязнуть в пороках просто невозможно. Проще пороки узаконить, ограничить их рамками закона. Что стоит, например, закон наш первый: не делиться с бедным и нищему не подавать. Да! Все у нас, как говорится, через… эту... ну, что с обратной стороны. Но мы же этим местом на золоте сидим. Весь мир сбежался бы и все бы растащили, кабы не наша страсть к познанью. Кто захочет, чтобы его всем скопом познавали при въезде в город?!

Начальник стражи. А теперь не будет ни города, ни золота, ни нас. Взмахнет мечом зловещий черный ангел – земля сомкнется с небом и раздавит нас, как мошек, затесавшихся в муку. И нас забудут, будто мы вообще не жили...

Жрецу

Стой! Погоди! А разве я жила?!.. Жизнь женщины: любить и быть любимой, родить дитя и приложить к соскам... А я срослась с мужскою оболочкой. Червь-паразит в твоем проклятом теле. Ты пожирал людские души в Сдоме, а я в твоих кишках тянула соки. Теперь ты сдохнешь – сдохну я с тобою... В тебе я сдохну, так и не увидев ни воздуха, ни света – ничего того, что люди называют жизнью... Но не терзай себя – все в мире справедливо: ты погубил меня – я погубила Сдом. Тем, что служила верою и правдой его нечеловеческим законам. Вспомни: старик иссохший нищий у колодца просил у проходящих подаянья, но, под страхом казни, никто не подавал, и власти ждали смерти несчастного, а он не умирал и даже понемногу округлялся... В чем же дело?.. Я приставил... приставила я соглядатая к нему. И тут узнала я, что женщина из дома Лота, когда ходила по воду к колодцу, ему еду в кувшине приносила: лепешку или горсть маслин... Ты вспомнил. А что было дальше? Забыл?.. По моему доносу ту женщину раздели, привязали к столбу и вымазали медом... Вспомнил!.. На тело сладкое слетелись роем пчелы, как платьем, они женщину одели, блестящим, солнечным, усыпанным как будто бы камнями драгоценными из Тимны... Как она кричала! «Властелин Вселенной! Жестокий этот город покарай!»

Теперь ты понял, за что Он нас карает? Не за свальный грех и мужеложство, а за жадность и жестокость! Вопли несчастной женщины достигли Его Престола.

Падая на колени, простирает руки к небу.

Скажи мне, почему ты открываешь глаза своим созданиям поздно, когда их уже надо закрывать?!.. Я виновата, каюсь, заслужила... Но если б можно было мне остаться жить...

Нет, не для власти и богатства – лишь для продолженья жизни. Любым твоим твореньем. Пусть мокрицей... Только не убей... а лучше сделай мухой, чтоб жить в дерме, откладывать яички и червячков пузатеньких плодить. Ведь это же такое счастье... жить!

Неожиданно обнимает Жреца, и они вместе плачут, сидя на земле... Возвращается Ангел в белом. За ним из-за колонны выходит Тари.

Тари (Ангелу). Вы вправду ангелы. Я вас боюсь.

Ангел в белом. Не бойся, девочка, пока я здесь.

Тари снова прячется за колонну. Ангел обращается к остальным.

А вы что разлеглись? Вставайте – суд идет! Есть человек, который перед Богом за вас замолвил слово. Авраам.

Начальник стражи тут же вскакивает, мгновенно преображаясь.

Начальник стражи (обрадовано) Тоже родич Лота! Они стеною встанут друг за друга. Они и богу глотку перервут. Пока он здесь, мы можем спать спокойно.

Ангел в белом. Сперва найдите десять праведников мне. Найдется десять праведников в Сдоме – и Бог весь город пощадит.

Зелла. А что такое праведник? Мужчина?

Ангел в белом. Да хоть и женщина. Но с совестью в душе. Не делает другому того, чего себе не пожелал.

Жрец. Какая совесть?.. Сразу видно – не нашей веры человек. Что делать – то за нас решают боги. Они дерутся – и у нас война. Помирятся – мы сядем, выпьем пива.

Военачальник. Нам лишь бы не было войны.

Начальник стражи. И чтоб не воровали.

Велла (насмешливо). Другие.

Ангел в белом. Ну а вы тут для чего? Кто правит городом? Не царь, не вы, а боги!

Начальник стражи. Почему? Мы здесь решаем всякие вопросы.

Военачальник. Вопрос семьи и брака, например.

Ангел в белом. Какого брака? Ведь у вас тут свальный грех.

Военачальник. Ничуть не свальный. Мы размежевались. Вопрос стоит иначе: могут ли два мужа быть мужем и женой между собой?

Начальник стражи. Он не поймет: у них всем правят бабы. Лот днем судья, а ночью подсудимый.

Военачальник (Зелле) Мы не желаем вас.

Велла (обнимая Зеллу) А нам на вас плевать! У нас самих стоит вопрос... другой: на кой нам... ананас, вообще, мужчины? Пусть будет женщина и мужем, и женой!

Жрец. Нас больше.

Зелла. А мы громче.

Она пронзительно пищит. Затевается потасовка.

Ангел в белом (к небу) Ты хочешь лить на них свой огнь и серу, Боже. Зачем переводить добро? Они и сами вымрут при таких законах. Они бесплодны, Господи прости!

Уходит... Из-за колонны выходит Тари.

Тари. А я?.. Я тут... твоя Сгулати... Ты где?.. Он обо мне забыл.

Она уходит... С другой стороны появляются оба ангела.

Ангел в белом. Скажи мне: у тебя была когда-то мама?

Ангел в черном. Не думаю.

Проходит вперед.

Ангел в белом (окликает) Послушай, Гавриэль...

Ангел в черном. Да. Что?

Ангел в белом. Тебя как в детстве звали: Габи или Ави?

Ангел в черном. Брякнул: детство! Я же вечный!

Ангел в белом. Ты?!.. Не смеши меня. Ты ангел смерти?

Ангел в черном. Ну. И что же тут смешного?

Ангел в белом. А то, что смерти не было, пока Адам и Ева не согрешили. Так причем здесь вечность?.. Имя дается при рождении – значит, когда-то мы с тобою родились и кто-то дал нам имена: ты Гавриэль, я Рафаэль... Так, может, мы как люди? Можем ошибаться?.. Придержи свой меч.

Ангел в черном. Еще чего?!

Ангел в белом. Я десять праведников не нашел еще. Договорились.

Ускоряет шаг.

Ангел в черном. (останавливает) Рафаэль!.. Кому ты голову морочишь? Вроде я не знаю, откуда эта цифра – десять. Лот – раз, жена – два и четыре дочери с мужьями – восемь. Два плюс восемь – десять. Семейка Лота, больше никого.

Ангел в белом. Когда б ты убивал, как ты считаешь, то люди б жили хоть до тыщи лет. Две дочери у Лота незамужних, две замужем за жителями Сдома. И, выходит, семейству Лота город не спасти. Хотя самих их вывести придется, и то лишь за заслуги Авраама. Понял?

Ангел в черном. Нет, не понял, к чему мне этот устный счет?

Ангел в белом. К тому, что ты меня подменишь в доме Лота, а я пойду и поищу еще.

Поспешно уходит

4.

Перед домом Лота

Жена Лота, дочери и Ангел в черном. Женщины поспешно собираются в дорогу.

Ангел в черном. Скорее. Ваше время на исходе.

Жена Лота. Вот только б не забыть котел!

Дина. В пустыне можно печь и на камнях.

Жена Лота (ангелу) Из города – опять в пустыню. Гоняете туда-сюда. (Дочерям) Вино!

Вино в подвале – два кувшина.

Пнина. Осел не выдержит.

Дина. Вино не для осла, а для отца.

Ангел в черном. Где, кстати, ваш отец, где праведник, где Лот?

Жена Лота. Пошел за дочерьми. Вы сами разрешили. У нас еще две дочери с мужьями. И два мешка муки. (Дочерям) Муку грузите.

Дина. На кого? Наш скот на выпасе в долине с пастухами.

Пнина. Можно взять соседа Ишбаала и верблюда

Ангел в черном. Он праведник?

Пнина. Верблюд?

Ангел в черном. Нет, ваш сосед.

Пнина. Не знаю... Трудится не меньше, чем верблюд... Детей не бьет, хотя их слишком много и все на крыше спят, а он там сушит сыр.

Дина. Таких полгорода. Горшечник тоже добрый: свистульки делал...

Пнина. А Меркашет – солдатская вдова. Кто вылечил тебя своим отваром?

Дина. А тебя кто вытащил из ямы с нечистотами, куда ты провалилась, дура? Уж тот был праведником – точно, кто за тобой туда полез!

Ангел в черном (задумывается) Н-да... Когда мрамор вырубают, летят осколки... Мое дело – рушить. А думать?.. Там, на небе есть кто-то, кто повыше нас.

Возвращается Лот в совершенно истерзанном виде и садится на пол, накрыв голову руками.

Жена Лота. Вернулся, наконец! И сел. Он отдыхает. Устал, бедняжка, а жена одна крутись!.. Где дочери? Тебя за ними посылали! Где их мужья? Забыл, зачем ходил?

Лот. Они смеются.

Жена Лота. Что?..

Лот. Решили, что я напился и валяю дурака.

Ангел в черном. Ты им сказал, что Сдом с Аморой будут разрушены и обратятся в прах?

Лот. Сказал.

Ангел в черном. И что они сказали?

Лот. Амора – может быть, а Сдом наш неприступен: у Сдома стены толще, башни выше, войско больше и вообще...

Жена Лота. Что «вообще»?!

Лот. «Вообще, иди, папаша, и проспись. Мы никуда отсюда не поедем. Здесь хорошо, а что там будет, неизвестно».

Жена Лота (в отчаянии) И я тоже... Я тоже не поеду! Не оставлю детей!.. (Дочерям) А вы чего стоите? Они же ваши сестры! Ну! Тащите все обратно в дом!

Начинает подбирать разбросанные вещи. Дочери под руки уводят Лота.

Все уходят в дом.

Черный ангел (задерживается) Где мой напарник? Не моя работа возиться с праведниками. Ну народ... То ехать – то не ехать. Их не то, что ангел, – сам черт не разберет!

Уходит в дом. Темнеет. Всходит большая полная луна. Свет луны вырывает из темноты две фигуры: Тари и Ангел в белом.

Тари. Я думала – ты обо мне забыл. И это очень больно. Ведь я уже поверила тебе.

Ангел в белом. Себе! Что ты прекрасна.

Тари. И меня увидели мужчины, и стали приставать. Но я хочу тебя.

Ангел в белом. Вот видишь: ты уже перебираешь.

Тари. Нет, я уже перебрала. Всех.

Ангел в белом. Как? Уже успела?!

Тари. Должно быть, ты забыл, где я живу. Здесь в Сдоме в наше время все открыто и все дозволено, все на глазах. Я не слепая: они все делают однообразно, монотонно... И мне жалко на них смотреть.

Ангел в белом. Тебе их жалко?

Тари. Да. Они так одиноки! Никто не выбирает никого. А я бы выбрала тебя, ушла бы за тобою к тебе, чтоб нас там было двое и между нами не было людей.

Ангел в белом. И ты бы мне позволила такое, что никогда бы не позволила при них.

Тари. Чтоб умирать вдвоем и возрождаться, и снова умирать – и так до самой смерти!

Ангел в белом. Ты, Сгулати, – единственная радость жизни! Других Творец еще не создавал!...Но ты найдешь другого. Ты молода еще... Мне знаешь, сколько лет?

Тари. Лет тридцать.

Ангел в белом. Если бы... Я жил еще до сотворенья мира и после светопреставленья буду жить.

Тари. Я пусть недолгая, но все же радость жизни.

Ангел в белом. Я эту радость на бессмертье променял. А ты обещана, по жизни, человеку. Он сделает тебе дитя

Тари. А ты не можешь?

Ангел в белом. Ты смеешься. Я все могу, я всемогущий... Но не могу же я плодить богов!

(оглядывается, переходит на шепот) Послушай: там на небе предлагали один проект... Ну, вы не знаете такого слова... Суть не в слове. Предлагали, чтоб Бог под видом собственного сына родился от такой, как ты, девчонки. Но чтоб без глупостей... ну непорочно... Чтоб испытать все муки человека и обратно на небо вознестись к отцу. Но тот проект закрыли. Не будет этого!

Тари. Но почему?

Ангел в белом. Девчонку жалко стало.

Что б с ней было,

Когда бы непорочно зачала:

И удовольствия не получила,

И в муках, и на муки родила.

Я не могу с собою взять тебя на небо: для человека это значит – смерть (Вдруг решительно). А мне мое бессмертье надоело! Лучше радость жизни хоть на время, чем вечная безрадостная жизнь.

Он обнимает ее и не замечает Ангела в черном, который подходит к ним.

Как ты сказала? «Умирать вдвоем и возрождаться, и снова умирать до самой смерти». Я согласен!

Ангел в черном. Ждать недолго. Смерть на пороге    вон встает заря.

Небо озаряется кровавым светом...

Я так и знал: как женщина вмешалась, все перепуталось, даже пути господни.

Отходит в сторону... Останавливается.

Ангел в белом (Тари) Он знает: на заре погибнет город.

Тари. И ты! Ведь ты же станешь человеком.

Ангел в белом. И ты! –  Я не смогу остановить зарю. И взять тебя, как праведницу    тоже. Я сам не знаю: праведник ли я?.. Беги! Беги из города, Сгулати! Беги, а я тебя найду! Лишь бы успела отбежать подальше от города, пока взойдет заря.

Тари. Прощай, мой ангел!

Ангел в белом. До свиданья, ангел мой!

Тари уходит... К Ангелу в белом подходит Ангел в черном.

Ангел в черном. Кажется, я понял, кто мы такие. Мы не люди.

Ангел в белом. Поздравляю.

Ангел в черном. И не боги. Но мы участвуем в творении. А оно еще не кончено: Творец то строит, то ломает... Нет предела стремленью к совершенству: «Поколение Потопа» пришлось буквально смыть с лица земли.

Ангел в белом. Но среди них наверно были люди и вовсе не виновные.

Ангел в черном. Бывает. Представь – писец царапает на глине тростинкой заостренной документ, и вдруг один значок выходит криво. Что ж, писец сминает всю табличку в один комок и начинает снова творить, как говорится, с чистого листа... А остальные знаки виноваты в том, что один из них кривой?

Ангел в белом. А этот? Бедняга кривенький, он разве виноват, что твой писец его поставил криво?

Ангел в черном. Много на себя берешь. Бог судит мир по справедливости! Ты не согласен?

Ангел в белом. Я за справедливость. Но если Он не будет милостив при этом, мир пропадет.

Ангел в черном. Опять меня сбиваешь... Я не судья, а только исполнитель. И для меня нет ни добра, ни зла, ни справедливости: я Ангел Смерти, я служу. Злодею и Праведнику, кто прикажет. И к обоим я прихожу, чтобы и их убить, когда настанет время. Вот... (Задумывается) Но равнодушье тоже может надоесть.

5.

Площадь перед святилищем Сдома

Все, как в 3-й картине: столбы Баала и Ашер и камень жертвенника между ними. Сильнее разгорается заря. Люди Сдома сходятся на ритуальное действо.

Жрец (торжественно)

Сограждане! Достигли мы свободы

Не только от людей, но – от природы!

Любовь для нас не способ размноженья,

А много способов телодвиженья.

Я человек – творения венец

Мне все равно ты самка иль самец.

Мы не козлы, не овцы, не собаки –

Мы можем жить и в однополом браке.

В любви людей нет места примитиву:

Мы познаем друг друга в хвост и в гриву,

Поскольку все прекрасно в человеке!..

Я верю, где-то в двадцать... первом веке

Наш опыт переймут, воспримут с интересом

И назовут культурой и прогрессом!

Все бросаются к камню жертвенника.

Зелла. Я первая жертвую собой!

Велла срывает с себя покрывало и, размахивая им, как флагом, взбирается на столб Баала.

Велла. а здравствует сексуальная революция!

Но «действо» прерывается раскатами грома, вспышками молний... Ангелы тащат под руки Лота, дочери ведут упирающуюся его жену. Все они нагружены пожитками, которые на ходу роняют.

Зелла. А эти, поглядите, убегают!

Начальник стражи. Дело плохо – Лот зря не станет убегать. Они всегда куда-то едут. Все ищут, где получше, и находят. Не то, что мы.

Жена Лота (вырываясь, бросается к Начальнику стражи) Ой, дайте попрощаться!..

Как мне будет вас не хватать! Такой хороший! Вы нас так любили!.. Соль! Бежит обратно к дому. Мы забыли соль!

Ангел в черном. Тут будет море соли. Вода и соль – и больше ничего.

Люди Сдома начинают осознавать ужас своего положения и бросаются к ангелам.

Жрец. А что со мною, с праведником, будет?

Военачальник. Он праведник – так я вообще святой!

Жрец. Но я служил лишь небу бескорыстно! Что я имел?

Военачальник. Телят, козлят, овечек – что в жертву приносили. А вот я служил народу.

Начальник стражи. И имел народ.

Велла (вцепляясь «когтями» в Начальника стражи) А ты? Ишь, тоже праведник сыскался! Грешил с мужчинами!

Начальник стражи. А с кем же мне грешить, когда я женщина?

Распахивает одежду.

Зелла. Зачем же ты скрывала?

Начальник стражи. Такая служба.

Военачальник. Если б не она, я никогда не стал бы мужеложцем. (Ей) Ты первая моя мужчина... Думал все такие.

Велла. Вот из-за них и мы без мужиков остались.

Зелла. Кто в Сдоме праведницы – это мы!

Велла. Да мы вообще невинны: мы мужчин не знали!

Остальные (наперебой) А мы не знали женщин! Нас за что?!..

При этом, цепляясь друг за друга, они начинают ходить по кругу... Ангел в черном накрывает их всех покрывалом. Тревожная музыка усиливается. Гром, молнии... Ангел сдергивает покрывало все они продолжают бессмысленно кружить по сцене, щупая руками воздух.

Ангел в белом. Что ты сделал?

Ангел в черном. Я их ослепил.

Ангел в белом. Им все равно погибнуть – для чего же мучить?

Ангел в черном. Ты их мучишь, пытаясь их спасти. А я их ослепил настолько, что они не видят... не видят даже слепоты своей, и не увидят, как погибнет город, и как они погибнут вместе с ним. И в этом высшая божественная милость!

Жена Лота возвращается с мешочком соли, который она несет на голове. Грохот грома все громче. Свет все время меняется. Тревога нарастает. Ангел в черном торопит семейство Лота.

Скорее в горы!

Лот. А нельзя ли в город, пусть маленький – жена меня заест...

Ангел в черном. Не спорь! В горах твое спасенье!..

Ангел в белом отстает. Он смотрит в ту сторону, куда ушла Тари.

Ангел в белом (Ангелу в черном) Постой! Куда? Здесь есть дорога!

Ангел в черном. На Амору, тот город тоже проклят Богом.

Ангел в белом (в отчаянии) А Сгулати?! (порывается бежать туда) Туда пошла Сгулати!..

Ангел в черном. Поздно, брат: Амора исчезла навсегда с лица земли. На очереди Сдом. (Семейству Лота) Бегите без оглядки. Кто оглянется – с места не сойдет.

Жена Лота. Ну да?.. Нельзя и оглянуться!

(оглядывается)

Здесь молодость прошла – осталось ничего... Любовь ко мне здесь приходила ночью. Будила по утрам крикливая семья. Здесь мой очаг – горшки захватаны руками. Здесь все свое: от окон до дверей. Здесь улицы усеяны следами... Усеяны следами дочерей.

Шум низвергающейся с неба воды. И как будто бы размокает соль на ее голове, соль стекает по туловищу и засыхает, превращая Жену Лота в сверкающий соляной столб. Мрак сгущается виден лишь соляной столб, освещенный дальним пожаром.

Дочери. Где мама?

Лот. Где жена?

Ангел в черном. Она лишь превратилась в столб соляной. Но что я мог поделать?..

Ангел в белом. От этой ты хотя бы столб оставил. А моя Сгулати... За что ее?!

Ему никто не отвечает: Ангел в Черном, Лот и дочери уже ушли. Вокруг Ангела в белом водят веселый хоровод слепые и беспечные люди Сдома. Он обращается то к одному, то к другому...

Вы видели мою Сгулати... Вы же знали – она не виновата!..

Слепые жители Сдома продолжают кружиться, пританцовывать, хлопать в ладоши...

Кто ответит?.. Кругом одни слепые!

Темнота

6.

Пещера в горах

Высвечивается пещера, в которой поселились Лот и его дочери после бегства из Сдома. В этот момент в пещере только дочери: Дина и Пнина... Дина стоит у входа, всматриваясь в темноту.

Пнина. Что ты там видишь?

Дина. Ничего.

Пнина. Ну, ладно, город... Но поля, деревья, оливковые рощи... и стада, и пастухи. Кого-нибудь ты видишь?

Дина. Никого. Все повторилось, как во времена потопа: Бог смыл людей, как сор с лица земли.

Пнина. Но он оставил праведника Ноя ... ну, вроде как бы, на расплод.

Дина. Тогда остался Ной с женою. А с кем остался папа Лот?

Пнина. Но мы с тобой живые, молодые, Бог даст и мы начнем рожать.

Дина (с усмешкой) Бог даст, ему-то не впервые... Но здесь-то некому давать.

Пнина (протягивает сестре кувшин с вином) Вино спасли спасибо маме. Напиться, что ли?

Дина. Глупая овца! Вино не для того, чтоб пили сами. Давай-ка подпоим отца. И ляжем с ним, чтоб он нам сделал спьяну детей...

Пнина. Опомнись! От кого? Что скажет Бог?!

Дина. И спрашивать не стану: мы возрождаем мир творение Его!.. Все оживет в долине там под нами: и птичий крик, и жаркий плод в листве, и мальчик твой протянет руки к маме и побежит навстречу по траве...

Входит Лот с вязанкой сухих веток

Лот. Вот есть дрова засохшая олива.

Очаг... Была б жива жена она бы наварила пива.

Дина и Пнина (наперебой) А вот кувшин... Ты выпил бы вина.

Лот берет из их рук кувшин, опрокидывает и жадно пьет. Дина задергивает ткань (или звериную шкуру), закрывающую вход в пещеру... С другой стороны сцены появляются Авраам и Сарра.

Сарра. Темно здесь, как до сотворенья света. Дождаться бы утра. Тебе и ночь не ночь.

Авраам. Лот, родич твой в беде: голодный и раздетый.

Сарра (насмешливо) Еще бы! Праведник...

Авраам. Должны же мы помочь!

Сарра (спотыкается) Тьфу, Господи... Свеча погасла.

Авраам (подавая ей руку) Будь кроткой, женщина, и Бога не кляни.

Сарра (поднимая упавшую корзину) Ну как не клясть? Здесь был горшочек масла, мед, финики... А где сейчас они?

Авраам. Постой, постой... Должно быть тут... в пещере они живут.

Сарра. Дошли мы, наконец.

Авраам. Конечно, тут здесь что-то вроде двери. Сейчас войдем. Хвала тебе, Творец!

Отдергивая завесу, открывает вход в пещеру и в ужасе застывает на пороге. Сарра роняет корзину... В пещере обнаженные, едва прикрытые, дочери Лота спят в обнимку с отцом... Сарра прикрывает глаза рукавом. Авраам, вздымая руки к небу, обращается к Богу.

Зачем, Господь, ты открываешь взору всю неприглядность истины нагой? Зачем искоренял грех Сдома и Аморы?.. Чтоб породить тягчайший грех другой?!

Эпилог

Как в 1-й картине шатер Авраама. Авраам сидит у порога. Подходит Ангел в белом...

Авраам. Войди усталый путник, сделай милость.

Ангел в белом. Ты не узнал меня. Узнал бы, не впустил.

Авраам. Ну почему? Я вижу: ты тот Ангел, который Лота шел спасти в проклятый Сдом.

Ангел в белом. А чем все это кончилось, ты знаешь?

Авраам. Да. Тем, что мне пришлось спасаться от позора. Сын брата до беспамятства допился и согрешил с родными дочерьми. Позор!

Ангел в белом. Гораздо хуже. Дочери родят двух сыновей, дадут им имена: Моав и Бен-Ами. От них пойдут враги твоих детей: аммонитяне и моавитяне.

Авраам. (в отчаянии) Мало, что ли, наплодили народу моему врагов?! Я сам разбрасываю семя, пожиная от сына египтянки Ишмаэля врагов Ицхаку, сыну моему!.. Но я лишь человек, а Он... Он Всемогущий!

Ангел в белом. Нет, ты не человек. Ты червячок. Слепой, нагой, убогий, что в землю тычется во тьме, и ждет... Ждет: Он даст пищу, Он пробьет дорогу, Он при любой опасности спасет.

Авраам. Да, может, я слепой, нагой, убогий?.. А ты восстал на Бога самого. Ты, ангел, усомнился в Боге!

Долгая пауза.

Ангел в белом. Иначе я не понял бы Его. Быть может, он и сам искал и спотыкался.

Авраам (осуждающе) Скажи еще, что падал в грязь лицом.

Ангел в белом. Творец, который сам не сомневался, поверь, не может быть Творцом.

Ангел отходит от шатра. Авраам закрывает за собою полог. Мимо проходит девушка с кувшином. Она закутана до глаз, лица не видно. Ангел взволнованно окликает.

Сгулати!

Девушка с кувшином. Что, мой господин?

Ангел в белом. Тебя зовут Сгулати?

Девушка с кувшином. Да, мой господин.

Ангел в белом. А раньше звали Тари. И жила ты в Сдоме.

Девушка с кувшином. Нет, я всегда была Сгулати. Я из дома Авраама... Меня послали по воду к колодцу.

Ангел в белом. Открой лицо.

Девушка с кувшином. Хозяйка не велит. И муж ее, он главный над рабами. Он говорит, с такою рожей... и к коровам не подпускают пропадает молоко.

Ангел в белом. Я не корова (срывает покрывало)... Ты Сгулати! Сгулати, драгоценная моя! Тебя уроды прячут от тебя же, чтоб ты не знала красоты своей. Но я нашел тебя под тканью серой! Поверь в себя, Сгулати, хоть теперь. Поверь в себя, Сгулати! Это вера в Творца, тебя создавшего. Поверь!

Пытается обнять, но она вырывается

Куда ты?

Девушка с кувшином. Загляну в колодец... Как в зеркало.

Ангел в белом. Глядись в мои глаза.

Девушка с кувшином (глядя в его глаза) Там две Сгулати и, поверьте, красивые свидетель Бог.

Ангел в белом. Вот видишь: даже Ангел Смерти убить мою любовь не мог!

Он обнимает ее. К ним сходятся ангелы и люди.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 271




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2008/Starina/Nomer5/Azov1.php - to PDF file

Комментарии: