Garbar1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Май  2007 года

 

Давид Гарбар


Памятник

(Опыт одной грустной рецензии)

 

 

Вместо предисловия

 

У евреев не принято ставить памятники на могилах. Не принято. Лишь плита с именами и датами.

Ну, а если могила братская? И виртуальная. Тогда и памятник может быть. Тоже виртуальный.

Таким виртуальным памятником представляется мне книга воспоминаний Гирша Релеса «Еврейские советские писатели Белоруссии», изданная на языке идиш в 2004 году «при содействии Союза белорусских еврейских общественных объединений и общин», переведенная по идее библиотекаря Общественной благотворительной еврейской организации «Хэсэд-Рахамим» Ф. Л. Злотиной на русский язык усилиями М. Я. Аккермана и С. Л. Лиокумовича, с предисловием А. И. Левиной, и вышедшая в 2006 году в издательстве Д. Г. Коласа, в г. Минске, Белоруссия.

Я так тщательно перечислил всех принявших участие в этом издании, чтобы хоть таким образом выразить свою благодарность этим замечательным и самоотверженным людям. Спасибо.

Нет, ещё одно имя: Александр Абрамович Дракохруст. Замечательный поэт, журналист, фронтовик, смею сказать: мой виртуальный друг.

Нас познакомил (тоже виртуально) мой университетский товарищ Валериан Залманович Кислик, младший брат известного поэта Наума Кислика. И с тех пор мы переписываемся с Александром Абрамовичем, обмениваемся стихами, мнениями, книгами.

Вот и эту книгу я получил от него примерно полгода тому назад. Получил, прочитал. И сразу решил, что обязательно напишу о ней. Напишу.

Но набегали другие дела, менялись планы, и несмотря на то, что намерение написать хотя бы краткую рецензию оставалось, само написание откладывалось...

Александр Абрамович в свойственной ему мягкой, но настойчивой манере несколько раз напоминал мне о моём намерении. А я всё откладывал. Хотелось написать о многом и многих. Между прочим, и о творчестве самого А. А. Дракохруста, чьи книги небольшой, но, слава Б-гу, всё увеличивающейся стопкой лежат на моей прикроватной тумбочке. Лежат. И книга Гирша Релеса.

А Александр Абрамович всё торопит – в каждом письме нет-нет, да и обмолвится.

Нет, не о себе, – об этой книге, о людях, сделавших её, о людях, описанных в ней.

И это тоже характеризует человека. Замечательно характеризует. Замечательного человека.

Вот и в очередном письме: «Сейчас та же группа, которая готовила книгу о еврейских писателях Белоруссии, работает над книгой о спортсменах-евреях. В плане – еврейский театральный Минск. Поэтому для них было бы очень важно получить расширенную рецензию, опубликованную в интернете или в одном из русско-еврейских журналов...». Ну как тут можно было откладывать. 

 

Книга

 

Это книга открывается стихотворением её автора Гирша Релеса в переводе Аллы Левиной 

«В лабиринте»

 Ах, всё слова, слова, слова.

Какой-то лабиринт словесный.

Где вход, где выход – неизвестно,

И, как в дурмане, голова.

Там чёрного как будто нет,

Но белое – чернее ночи.

В том лабиринте дом твой отчий

Затерян, как спасенья свет.

 

Удастся ли когда-нибудь

К нему мне отыскать дорогу

И, став на цыпочки, с порога

В его окошко заглянуть?

 

По-моему, здесь всё сказано. Можно больше и не писать. Вот что значит ёмкость поэтического слова. Конечно, если оно, это Слово по-настоящему поэтическое. 

Несколько слов о самом авторе, Гирше Релесе.

Вот что пишет в своём «Слове о Гирше Релесе и его книге» автор предисловия А. И. Левина:

«Известный еврейский поэт, старейший еврейский писатель, патриарх еврейской литературы Беларуси, последний из могикан – именно так называли Григория Львовича Релеса в последние годы его жизни. Очень трудно быть первым. Быть последним не только трудно, но и бесконечно тяжело. Григорий Львович долгие годы был не только последним, но ещё и единственным. Единственным членом Союза белорусских писателей, всю жизнь, буквально до последнего своего дня, творившем на идиш». И продолжает: «...Забота никогда не покидала Григория Львовича, Вернее, три боли, три главных заботы его жизни: судьба его родного языка, судьба его неопубликованных произведений и судьба его мемуаров – главной книги его жизни».

Частично эта мечта реализовалась: «усилиями и самого автора, и Союза белорусских еврейских объединений и общин, и Виленского еврейского института в 2004 году эта книга (на идиш, Д. Г.) увидела свет. Григорий Львович даже успел побывать в Вильнюсе на её презентации... Его радость омрачалась лишь тем, что, к сожалению, не так много людей у нас в стране смогут прочитать книгу в оригинале. Его последнюю книгу» (А. И. Левина, Предисловие).

Вот эту-то книгу воспоминаний перевели, подготовили к печати и издали названные выше замечательные люди. Сам Григорий Львович этого уже не увидел. Увы.  

Но человек жив памятью людской. Вот и книга Г. Релеса об этом. И для этого. Для памяти.

Странная это книга. Тридцать коротеньких эссе – рассказы о замечательных учителях и современниках: еврейские поэты и писатели Белоруссии Изи Харик, Мойше Кульбак, Зелик Аксельрод, Герш Каменецкий, Цодек Долгопольский, Эли Савиковский, Айзик Платнер, Сара Каган, Рахиль Брохес, Мотл Грубиан, Мойше Тейф, Мендель Лифшиц, Арон Юдельсон, Хаим Мальтинский, Рахиль Баумволь, Зяма Телесин, Ури Финкель, Рувим Рейзин, Лев Талалай, Генах Шведик, Шимон Лельчук, Эли Каган, Мотя Дегтярь, Пиня Плоткин, Хаим Гуревич, Липа Геллер, Меир Брукаш, Марк Разумный, два художника: Иегуда Пэн, Лейзер Ран, и великая актриса БелГОСЕТа Юдифь Арончик – вот герои этой книги. Какие имена! Какие таланты!

Читаешь: молодость, мечты, надежды, первые успехи, взлёт...

 

И:

Изи Харик – расстрелян 29 октября 1937 г.; реабилитирован 13 июня 1956 г.

Мойше Кульбак - расстрелян 29 октября 1937 г.; реабилитирован 15 декабря 1956 г.

Зелик Аксельрод – расстрелян 26 июня 1941 г.; реабилитирован 16 декабря 1956 г.

Арон Юдельсон – расстрелян 29 октября 1937 г.; реабилитирован 9 апреля 1957 г.

Сара Каган – погибла в Минском гетто в 1941 г.

Рахиль Брохес – погибла в Минском гетто в 1942 г.

Рувим Рейзен – погиб на фронте в 1942 г.

Лев Талалай – погиб на фронте в 1942 г.

Генах Шведик – погиб на фронте в 1942 г.

Шимон Лельчук – погиб на фронте в 1944 г.

Эли Каган – погиб на фронте в 1944 г.

Мотя Дегтярь – погиб на фронте в 1939 г.

Иегуда Пэн – убит (кем, за что?) в 1937 г.

А ещё до этого в подвалах НКВД исчезли критик Хайзекиль Дунец, прозаик Яков Зускин; а в 1937 году уничтожены критики Яков Бронштейн, Лейб Царт, Давид Курлянд, Дамесек, Годер и другие... В Минском гетто сгинули Даниэль Маршак,  детский писатель из Вильно подпольщик Бер-Сарин.   

Остальные – какое счастье (!!) – они умерли «в своей постели»... 

Страшный мартиролог. Мартиролог – не только «перечень пережитых кем-нибудь страданий, преследований, а также лиц, перенесших это». («Краткий словарь иностранных слов», М. «Русский язык», 1988. стр. 293), а именно «сборник повествований» о взлёте и падении еврейской культуры. 

Как бабочки на свет костра, летели эти молодые и талантливые женщины и мужчины – лучшие представители еврейского народа – летели на огонь революции. И были безжалостно сожжены этим огнём. А кто не погиб в застенках НКВД, или в гетто, тот был убит на фронтах Великой Отечественной войны, защищая эту страну и этот народ, и, как ни страшно осознавать, этот режим. 

А те, кто выжил. Они были похоронены заживо. Я уже не говорю о том как их шельмовали в годы «борьбы с космополитизмом», как увольняли с работы, выгоняли из «Союза советских писателей», как каждый вечер они ждали ареста, как должны были сторониться друг друга, чтобы не... 

Главное – они не могли писать. Писатели и поэты, которые не могут писать. Что может быть страшнее этого. Поломанные судьбы. Укороченные жизни. Страшная правда о страшном времени.  

И тем страшнее она, эта правда, что повествуется об этом спокойно, безыскусно, повествуется не сторонним наблюдателем, а участником, современником, только чудом избежавшим и этих застенков, и гетто, и гибели на фронтах войны. 

Кто-то из них выжил.

Но белорусская еврейская литература, поэзия, живопись, театр погибли, ибо даже те, кто выжил, даже они не имели возможности ни писать, ни читать на идиш. То есть имели возможность тайно писать «в стол», как автор этой книги Гирш Релес – Григорий Львович Релес – «один из могикан», – может именно за свой жизненный подвиг – за эту книгу, – получивший право дождаться её опубликования, опубликования «главной книги своей жизни» – книги своих воспоминаний. Может быть. 

Я назвал это своё краткое эссе «Памятник». Да, эта книга – памятник, памятник замечательным еврейским поэтам, писателям, художникам, актёрам. Но хотел ли того автор или не хотел, – это памятник на могиле еврейской литературы и искусства в Белоруссии. 

Горькая это книга. Когда её читаешь, спазмы перехватывают горло. Но её надо читать. Надо.

Ибо « человек жив памятью людской».

И когда мы знаем, пока мы помним об этих людях, – они живут. Пусть хотя бы в нашей памяти.  

 

Вместо заключения

 

По еврейской традиции на могильную плиту кладут не цветы, а поминальные камешки.

Так пусть эта краткая и горькая рецензия будет моим камешком на могильной плите белорусской еврейской литературы, так пышно расцветшей, так недолго существовавшей, и так погибшей...

 


   


    
         
___Реклама___