Снова о подготовке депортации советских евреев в середине ХХ века
В последние годы XX века был опубликован ряд работ о подготовке депортации советских евреев в отдаленные районы Сибири и Дальнего Востока в конце 40-х, начале 50-х годов. В частности, только в журнале "Вестник" этот вопрос рассматривается в шести публикациях (1-6), и ему было также уделено большое внимание на состоявшемся в 1998 г. в Германии симпозиуме по теме: "Поздний сталинизм и еврейский вопрос".
Повышенное внимание к этой мрачной странице новейшей истории было связано с пятидесятилетием со дня злодейского убийства Соломона Михоэлса 13 января 1948 г. и развязыванием в СССР в 1948-53 гг. крупномасштабной антисемитской кампании под видом борьбы с космополитизмом и сионизмом. Ранее вопросы подготовки депортации евреев наиболее подробно рассматривались в публикациях Зиновия Шейниса (7), Якова Айзенштата (8), Федора Лясса (9). Еще раньше в 1975 г. в вышедшей на западе книге "Загадка смерти Сталина" известный историк Абдурахман Авторханов (10) писал о подготовке "депортации всех евреев в отдаленные районы СССР", ссылаясь на рассказ Ильи Эренбурга французскому философу и писателю Сартру в 1956 г., а также на выступление за границей в 1957 г. бывшего секретаря ЦК КПСС, а затем посла СССР в Нидерландах Пономаренко. Эта новость обошла тогда всю мировую печать. О подготовке в 1953 г. депортации советских евреев также писали Андрей Сахаров (11), Александр Борщаговский (12), Эдвард Радзинский (13) и А. Ваксберг(14). В 2001 г. этому вопросу была посвящена и публикация автора этих строк(15).
Самсоном Мадиевским (6) на основе рассмотрения различных публикаций была опубликована следующая версия: "Для подготовки депортации была создана комиссия, подчинявшаяся лично Сталину. Председателем комиссии был назначен Суслов, секретарем - работник госбезопасности Н.Н.Поляков. Для размещения евреев в Биробиджане и других местах форсированно строились барачные комплексы лагерного типа... Одновременно составлялись списки лиц еврейской национальности... Осуществить высылку намечалось во второй половине февраля 1953 г., но из-за задержки с составлением списков ее отложили на вторую половину марта. Суд над "врачами-вредителями" был назначен Сталиным на 5-7 марта, публичная их казнь - на 11-12 марта. После этого на крупнейших промышленных предприятиях страны предполагалось провести многотысячные митинги с требованиями покарать всех пособников "убийц в белых халатах". Антисемитская истерия должна была вылиться в "стихийные" погромы, "народные" расправы с евреями по всей стране". Организацию депортации евреев намечалось провести под видом их спасения от насильственных действий со стороны окружающих. Согласно задуманному Сталиным сценарию доехать до места назначения должно было не более половины депортируемых. По пути следования эшелонов предполагалась организация крушений и нападений "народных мстителей".
Предусмотрено было и теоретическое обоснование планируемой акции. По заданию Сталина главным редактором журнала "Вопросы философии" Д. Чесноковым был подготовлен "научный" труд под названием "Почему необходимо выселить евреев из промышленных районов страны". Книга была одобрена Сталиным и отпечатана издательством МВД тиражом 1 млн. экземпляров. Тираж хранился на складе МГБ для распространения в день "Х". Приведенная выше версия базировалась прежде всего на показаниях секретаря комиссии по депортации Полякова, записанных двумя свидетелями незадолго до его смерти. Эти показания приводятся в книге З. Шейниса (7).
Вместе с тем, как пишет Самсон Мадиевский (6) "в 1994 г. в Москве вышла в свет книга историка Г. Костырченко "В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в СССР в последнее Сталинское десятилетие". Автор привлек большой документальный материал из строго секретных архивов ЦК КПСС и КГБ, но не обнаружил там документальных подтверждений версии о готовившейся депортации советских евреев. Он квалифицировал ее как предположение, которое будущие исследователи должны или подтвердить или опровергнуть. Этот главный свой аргумент он повторил в 1998 г. на упомянутом выше симпозиуме в Германии. Однако на том же симпозиуме выступил секретарь комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при президенте России профессор В. Наумов, который возразил Костырченко. Их "дуэль" стала центральным событием симпозиума. В частности. Наумов заявил, что Президентский архив и документы бывшего КГБ обследованы далеко не полностью. И даже, если документы не будут найдены, это не значит, что их не было".
Вместе с тем, во многих публикациях говорилось о подготовке во время "дела врачей" проекта "Письма в редакцию "Правды" за подписями видных советских евреев", и о письме Эренбурга Сталину, как о документах, якобы подтверждающих подготовку депортации. Но эти документы были найдены в Президентском архиве и опубликованы (16), но в опубликованных документах ничего не говорится о предстоявшей депортации.
В дальнейшем в публикациях Г. Костырченко (17, 18) приводятся различные варианты писем видных советских евреев в "Правду", но и там ничего не говорится о предстоящей депортации, и автор повторяет свои рассуждения об отсутствии документов, подтверждающих подготовку "депортации".
Ясность в этот вопрос была внесена в монографии известного писателя и литературоведа Бенедикта Сарнова (19). Он еще в 1951 г. при окончании Литинститута выбрал темой своей дипломной работы творчество Эренбурга, с которым он затем много лет сотрудничал. Сарнов провел настоящее исследование этого вопроса с участием дочери Эренбурга Ирины. На задней стороне обложки монографии Сарнова сформулирован главный вывод, к которому пришел Сарнов на основе выполненных исследований: Письмо Эренбурга "на высочайшее имя" было написано 3-го февраля. Сталину оставалось жить еще целый месяц. За этот месяц могло случиться многое. Но из-за письма Эренбурга произошла заминка. Вождь решил изменить - нет, не генеральный план, конечно, а всего лишь тактику. Стремительный, бешеный ход событий задержался всего лишь на какие-нибудь две-три недели. Но эти две-три недели решили все. Смерть, уже занесшая свою косу над головами миллионов людей, отступила…
Сарнов пишет, что было несколько вариантов проекта письма в редакцию "Правды" видных советских евреев, и только в первом варианте письма, который принесли Эренбургу на подпись 3 февраля 1953 г. академик Минц и Маринин (Хавинсон), действительно шла речь о предстоящей депортации. В частности, в конце этого первого варианта письма говорилось:
"В этих условиях только самоотверженный труд там,
куда направят нас партия и правительство, великий вождь советского народа И.В.Сталин,
позволит смыть это позорное и тяжкое пятно, лежащее сегодня на еврейском населении
СССР.
Вот почему мы полностью одобряем справедливые меры
партии и правительства, направленные на освоение евреями просторов Восточной
Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера". Лишь честным, самоотверженным трудом
евреи смогут доказать свою преданность Родине, великому и любимому товарищу
Сталину и восстановить доброе имя евреев в глазах всего советского народа.
(Б. Сарнов, стр. 257).
В то же время, в своем письме Сталину Эренбург действительно
ничего не пишет о депортации, но в конце письма обращает внимание Сталина на
то, что "Речь идет о важном политическом акте", и просит "поручить одному
из руководящих товарищей сообщить" ему - "желательно ли опубликование такого
документа и желательна ли под ним моя подпись". В заключение он пишет: "Само
собой разумеется, что если это может быть полезным для защиты нашей Родины и
для движения за мир, я тотчас подпишу "Письмо в редакцию".
За эту концовку письма некоторые критики Эренбурга называют письмо "лакейским", а в действительности письмо Эренбурга обратило внимание Сталина на негативные последствия опубликования подобного письма и фактически остановило его публикацию (а также и организацию "депортации").
Прямым результатом письма Эренбурга Сталину явилась подготовка других редакций письма советских евреев в "Правду" и в них уже действительно ничего не говорилось о "депортации", и там, как пишет Сарнов (стр.. 269), "Дотошный историк Костырченко, много сил потративший на разоблачение "депортационного мифа", обнаружил и подпись Эренбурга.
Вместе с тем, на основе анализа одной из последующих
редакций "письма в редакцию "Правды" Бенедикт Сарнов отмечает, что в тексте
письма "упоминался взрыв бомбы на территории миссии СССР в Тель-Авиве, случившийся
9 февраля", а Эренбург отправил свое письмо Сталину 3 февраля, т.е. за шесть
дней до этого взрыва (см. Бенедикт Сарнов, стр. 262). Следовательно, Эренбург
излагал свои сомнения Сталину совсем о другом тексте "письма". Сам же Эренбург
в своих мемуарах лишь вскользь и очень скромно пишет о своем письме Сталину
от 3 февраля 1953 г.
Как известно, сразу после смерти Сталина "дело врачей" было прекращено, все основные его участники были выпущены на свободу в ночь на 4 апреля 1953 г., и в этот день было опубликовано сообщение МВД СССР о невиновности арестованных врачей, о том, что они были арестованы без каких-либо законных оснований, а также о применении по отношению к ним незаконных методов ведения следствия.
6 и 7 апреля в двух передовых статьях "Правды", которые назывались: "Социалистическая законность неприкосновенна" и "Дружба народов неприкосновенна" удар наносился, главным образом, по бывшему начальнику следственной части КГБ авантюристу Рюмину, отстраненному от работы и уволенному из КГБ Сталиным еще в ноябре 1952 г. В то же время в передовых статьях "Правды" совсем не говорилось, какие народы хотели поссорить между собой Рюмин и его следователи, а такие понятия как "евреи" и "антисемитизм" в передовых статьях вообще отсутствовали. Позже стало известно, что это не было случайностью, а было результатом специального письменного указания ЦК КПСС (20). И сейчас это вполне понятно, т.к. политика государственного антисемитизма продолжалась вплоть до развала СССР в декабре 1991 г. Но опасность геноцида со смертью Сталина миновала.
Естественно возникает вопрос, зачем нужна была Сталину антисемитская кампания, доведенная им до абсурда. Видимо, следует согласиться с Э.Радзинским (13) в том, что "наивно объяснять это (как и террор 1937 года) паранойей Сталина или его животным антисемитизмом... Сталин не любил евреев, но он никогда не действовал в угоду страстям. Не любя евреев, он сделал своими довереннейшими лицами и Кагановича (третьего человека в государстве), и Мехлиса, который, был его секретарем, а в дни войны - главой Политуправления армии" (стр.606).
Можно также привести много примеров, когда в самый разгар антисемитской кампании Сталин давал нужным ему евреям и самые высокие премии и звания академиков и т. п. Поэтому целесообразно рассматривать развязанную Сталиным антисемитскую кампанию как одно из звеньев его послевоенной репрессивной политики по возвращению "Страха" (13). Основными проявлениями этой политики были "Ленинградское дело", репрессии против крупных военных, идеологические постановления ЦК, например, "О журналах "Звезда" и "Ленинград", о музыкальном искусстве и др. Но этого ему было уже недостаточно. Он развязывает антисемитскую кампанию и готовит депортацию евреев. Одновременно он развязывает войну в Корее и по существу ставит мир на грань начала третьей мировой войны.
Но для подготовки войны ему нужны новые соратники. Прежние ему надоели, слишком много знают и слишком стары. Хрущев на закрытом заседании ХХ съезда КПСС говорил, что: "Сталин, очевидно, намеревался покончить со всеми старыми членами Политбюро. Он часто говорил, что члены Политбюро должны быть заменены новыми людьми". С этим мнением Хрущева соглашаются и Авторханов (10), и Радзинский (13).
На пленуме ЦК после XIX съезда 16 октября 1952 г. Сталин набросился с различными обвинениями на Молотова и Микояна. В это время он уже приглашает к себе на дачу только Маленкова, Хрущева, Булганина и Берию. Но министр госбезопасности Игнатьев, хорошо помня, что все его предшественники были уничтожены или арестованы, "играл двойную роль: прилежно выполнял приказания Сталина и аккуратно сообщал о них тем, против кого они были направлены, - Маленкову, Берии, Хрущеву" (10). Благодаря этому Игнатьев оказался первым сталинским министром госбезопасности, избежавшим репрессий, а Берия, Маленков, Хрущев и Булганин, обоснованно опасаясь за свою жизнь, приняли эффективные меры к устранению тирана (10,13). Но этот вопроса выходит за рамки данной публикации.
Использованные источники:
1. В. Балан. Малоизвестные страницы
истории ЕАК. "Вестник", №7,1998.
2. Н. Горовская. Черная дата, " Вестник", №18, 1998.
3. В. Малиновский. Последний сталинский расстрел, "Вестник",
№ 2, 1999.
4. В. Балан. Сталин и евреи, "Вестник" №2, 1999.
5. Е. Беркович. Восемьдесят один день страха. "Вестник",
№ 2,1999.
6. С. Мадиевский. 1953: Предстояла ли советским евреям
депортация? "Вестник", №17, 1999.
7. З. Шейнис. Провокация Века, М., ПИК, 1992
8. Я. Айзенштат. О подготовке Сталиным геноцида советских
евреев. Иерусалим, 1995.
9. Ф. Лясс. Последний политический процесс Сталина,
или несостоявшийся геноцид. Иерусалим, 1995.
10. А. Авторханов. Загадка смерти Сталина (Журнальный
вариант). "Новый мир", № 5, 1990.
11. А. Сахаров. Воспоминания. "Знамя", № 12, 1990 или
Изд. "Права человека", М., 1996.
12. А. Борщаговский. Обвиняется кровь. М., 1994, "Прогресс".
13. Э. Радзинский. Сталин. М., 1997, "Вагриус".
14. А. Ваксберг. Из ада в рай и обратно. Еврейский
вопрос по Ленину, Сталину и Солженицыну. М.: Олимп, 2003.
15. Д. Гольдштейн. Депортация советских евреев: занесенный
меч или миф? "Новое Русское Слово", 1.02.2001 г.
16. Письмо Эренбурга Сталину. К проблеме депортации
советских евреев … в 1953 г. "Вестник", №6, 2000.
17. Г. Костырченко. Депортация - мистификация. Прощание
с мифом сталинской эпохи. "ЛЕХАИМ", сентябрь 2002
18. Г. Костырченко. "Реприза" на арене истории. "ЛЕХАИМ",
февраль 2004.
19. Б. Сарнов. Случай Эренбурга. М., "Текст", 2004.
20. П. Судоплатов. "Спецоперации. Лубянка и Кремль
1930-1950 годы", М. "Омела-Пресс", 1998.
