Domil1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Февраль  2007 года

 

Валентин Домиль


Чтобы начальству угодным быть…


     Во время хрущевской, так называемой "кукурузной оттепели" к представителям литературы и искусства, избежавшим репрессий относились с известной долей недоверия. Мол, как это вам удалось уцелеть, в то время как другие?
     Такой вопрос, судя по рассказу Довлатова, был задан на одной из читательских конференций писателю Давиду Яковлевичу Дару. И тот начал оправдываться:
     - Так уж, знаете ли, получилось… Сам удивляюсь… Подлостей я, вроде бы не делал… Может, разгадка в том, что я был беспартийным, видных постов и должностей не занимал… Да и писал-то, в основном, для детей… Кажется, меня просто не заметили…

     Попасть под сталинский каток было не трудно. Многое определял случай, чисто человеческое невезение, какие-то независящие от человека обстоятельства.
     Но существовали и конкретные возможности, которые сами по себе подталкивали, выделяли из общей массы, делали объектом.
     Это и участие в работе каких-то, помимо коммунистической, партий. И членство в разного рода группировках. Всякие там уклонисты, Как левые, так, и правые.
     У журналиста Давида Иосифовича Заславского таких возможностей было больше, чем достаточно.  В пользу этого, красноречиво, свидетельствует частности его неординарной биография. 1 января 1880 года в семье конторщика одного из киевских сахарных заводов Иосифа Заславского родился сын Давид.

     Судя по всему, семья Давида Заславского была обеспеченной.
     Что позволило способному отпрыску окончить гимназию и поступить на юридический факультет Киевского университета.
     Во время учебы в университете Давида потянуло, было, в революцию.
     Он стал членом социал-демократической партии. Участвовал в Лондонском (пятом) съезде РСДРП.
     Несколько раз был под арестом.

     Впрочем, вскоре Заславский отошел от активной революционной деятельности.
     Возможно, не хотел рисковать. Потом денежные обстоятельства подталкивали. Нужен был постоянный заработок. А от революционной борьбы, в этом смысле, проку было мало.
     Ещё во время учебы в гимназии у Давида Заславского наметились литературные задатки. И преподаватель литературы, высоко оценивая его сочинения, говорил одновременно одобрительно и немного насмешливо:
     - Не иначе в фельетонисты метишь…
     Писать фельетоны, в ту пору, считалось занятием не слишком почтенным, хоть и прибыльным.
     И Заславский решил посвятить себя журналистике.

     Начиная с 1904 года, статьи и фельетоны Давида Заславского появлялись на страницах периодических изданиях Бунда ("Еврейские вести", "Голос Бунда" и др.) за подписью "Homunculus".
     Он стал постоянным автором либеральной газеты "День".
     Читателям этой газеты Давид Заславский был известен, как Филипп Богров.
     Публикации Заславского охотно помещали и другие газеты. Петербургские, Московские, Киевские.
     В качестве члена Центрального комитета Бунда Заславский активно выступал в печати против большевиков.
     За что Ленин обозвал его "политической проституткой".

     Как известно Владимир Ильич любил обзывать своих оппонентов проститутками. И Давид Заславский попал в одну компанию с другой политической проституткой - Львом Троцким. В "Бунде" Заславский находился до 1919 года.
     Из "Бунда" его исключили. Повод был более чем серьезный.
     Заславский активно сотрудничал с киевскими газетами при Деникине.
     Добровольческой армией было учинено, если не с ведома, то при явном попустительстве руководства, несколько еврейских погромов.

     И в этом контексте поведение члена ЦК, выглядело более чем предосудительно
     В 1919 году Давид Заславский решил покончить с политической деятельностью. В письме в редакцию киевской газеты "Коммунист" он покаялся в ошибках и заверил власти предержащие в своей лояльности, и желании быть полезным.
     В 1924 году Заславский покаялся повторно. Уже на страницах "Правды".
     Он отрекся от бундовских заблуждений, заявил о своей полной солидарности с политикой коммунистической партии и выразил готовность доказать это на деле.
     Ему предоставили такую возможность.
     В 1925 Заславский начал сотрудничать с ленинградскими газетами "Красная звезда" и "Ленинградская правда".

     В 1926 году его перевели в Москву, на должность фельетониста в "Известия ЦИК".
     А 1928 году талантливого набирающего гору автора забрала к себе "Правда"
     В 1934 году Заславский был принят в коммунистическую партию.
     Что свидетельствовало о полном отпущении грехов и приобщении к сонму.

     Наряду с журналистикой Заславский занимался литературоведением. В 1922 году он опубликовал книгу "Евреи в русской литературе".
     Книга эта долгие годы была библиографической, почти недоступной, редкостью. Пока, какая-то добрая душа не поместила её в Интернете.
     После выхода книги и позднее Заславского уличали в том, что он огульно обвинил всю русскую литературу в юдофобстве.
     Справедливости ради, Заславский лишь добросовестно цитировал классиков, От Пушкина и до Чехова. Ничего особо не выделяя и практически не комментируя.

     Впечатление жутковатое. Но, как говорится, что есть, то есть. В том смысле, что не убавить, не прибывать…
     Ещё Заславский занимался Достоевским. Он, разумеется, стоял на марксистко-ленинских позициях. Ставил в вину классику антиреволюционные мотивы, пронизывающи роман "Бесы". И негативно отзывался о взглядах на историю и пророчествах великого писателя.
     Коньком же Давида Заславского был Салтыков-Щедрин.
     Для фельетониста Заславского творчество Салтыкова-Щедрина было золотой россыпью и неисчерпаемым кладезем.

     Где всегда можно было найти что-то веское, что-то бьющее наповал. И использовать, в качестве цитаты. Усилить с её помощью свою точку зрения. И, соответственно, что-то подчеркнуть в ней и выделить.
     Салтыков- Щедрин в уста одного из героев вложил сакраментальное выражение.
     Мол, для того, чтобы быть угодным начальству одной лояльности мало. Для этого, подлость совершить нужно.
     И Заславский поступал соответственно.
     За это им и дорожили. Высококлассный, готовый на всё специалист.

     C неподдельным негодованием и страстью тоже идущей из глубины души Заславский обрушивался на противоугодное и, пригвоздив к позорному столбу, клеймил, не жалея обидных слов и выражений.
     В те годы все опубликованное в "Правде" считалось истиной в последней инстанции. И в силу этого Заславский слыл человеком крайне опасным и непредсказуемым.
     Ещё, руководствуясь, спущенными сверху указаниями он организовывал в печати разоблачительные кампании; формировал проявления народного гнева, подготавливал группы подписантов разного толка, в зависимости от надобности.

     Досталось Мандельштаму. Использовав техническую ошибку - Мандельштам был назван переводчиком книги Шарля де Костера "Тиль Уленшпигель", вышедшей в 1928 году в издательстве "ЗиФ"; в действительности он был литературным редактором, Заславский в опубликованном на страницах "Правды" фельетоне обвинил, поэта в плагиате.
     Несмотря на извинения издательства и письма в защиту Мандельштама, дело дошло до суда. И Мандельштам в течение длительного времени был объектом травли и шельмования.

     Не обошлось без Заславского и в деле Пастернака.
     На выход заграницей книги Пастернака "Доктор Живаго" Заславский отозвался статьей; "Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка".
     Наряду с другими руководящими сотрудниками "Правды", Заславский принимал участие в подготовке важных редакционных статей.
     В этих статьях излагались взгляды партии и правительства, в том числе лично товарища Сталина, на, многие аспекты жизни страны. Давалась соответствующая оценка. И намечались методы борьбы.
     Это и опубликованная 28 января 1936 года статья "Сумбур вместо музыки".

     Об опере Дмитрия Шостаковича "Леди Макбет Мценского уезда".
     Потом, присно известная публикация "Об одной антипатриотической группе театральных критиков", в "Правде" 28 января 1949 года.
     Эта публикация дала толчок борьбе государства с "безродными космополитами".
     Заславский был не единственным автором. В написании участвовали многие видные деятели - сотрудники "Правды" и руководящие члены Союза Советских писателей, включая Фадеева и Симонова.
     Инициировал появление статьи и, как говорят, редактировал её лично товарищ Сталин.
     Ещё было шельмование Ахматовой и Зощенко, после погромного доклада Жданова. И много другое.

     Поскольку советская общественность, время от времени, протестовала против чего-то, что-то поддерживала; выступала с инспирированными сверху предложениями, которые потом повсеместно подхватывались, важная роль отводилась формированию групп подписантов. И Заславский, как один из ведущих журналистов "Правды", принимал в этом самое деятельное участие.
     На его особом попечении находились подписанты евреи.

     Известные в стране люди, которых в силу многих обстоятельств, по выражению художника Бориса Ефимова, брата расстрелянного Михаила Кольцова, не устраивала роль Джордано Бруно. И они мирились с неизбежным.
     В большинстве случаев, и сам Давид Заславский и собранные им подписанты воспринимали свои действия как нечто рутинное.
     Ну, осудят они израильскую военщину. Ну, выразят свою поддержку народу Палестины. И ничего более.
     Если верить художнику Борису Ефимову, сам Заславский относился к этой процедуре не без юмора.
     - Нас пригласил, - писал Борис Ефимов, - к себе в "Правду" в свой кабинет главный редактор. Там уже ждал видный журналист Давид Иосифович Заславский… Предстояло подписывать какое-то очередное письмо против "израильских агрессоров… Помню, был дирижер Хайкин, поэт Безыменский, композитор Фрадкин, еще человек семь- восемь. Когда мы подписали письмо, и Заславский передал его в нужный отдел, он с облегчением произнес: "Шма Исраэль!"

     В этом ряду особняком стоит письмо "Ко всем евреям Советского Союза".
     Это письмо должно было, за подписью 59 евреев - представителей, науки, искусства, литературы, видных военных и известных врачей, появиться на страницах "Правды" в январе 1953 года.
     Если все прочие письма имели какой-то не слишком чистоплотный морально-этический подтекст, вызывали чисто нравственные нарекания, то обращение "Ко всем евреям Советского Союза", появись оно в печати, могло бы спровоцировать возникновение трагических событий, сопоставимых с "Холокостом".

     Письмо и содержавшееся в нём обращение должно было войти в комплекс мер, на заключительном этапе "дела врачей".
     Публичной казни фигурантов на центральных площадях Москвы, Ленинграда и ещё нескольких крупных городов Советского Союза. Взрыве, направленного на евреев, народного возмущения. И депортации евреев, как акте государственного милосердия.
     В письме говорилось, что "зловещая тень убийц в белых халатах легла на всё еврейское население СССР". И смыть это "позорное и тяжкое пятно" евреи могут лишь честным и самоотверженным путем, осваивая просторы Восточной Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера.
     Появление письма было инспирировано идеологическим отделом ЦК КПСС.

     Над текстом, кроме Давида Заславского работали бывший директор ТАСС журналист Хавинсон, писавший под псевдонимом Маринин.
     Существуют свидетельства, что в его оформлении какое-то участие принимали академики историк Исаак Минц и философ Марк Митин.
     Реалии тех лет были таковы, что подавляющее большинство приглашенных в "Правду" поставило свои подписи.

     Отказались немногие. По разным причинам.
     Вынужденные решать тяжелую нравственную, сопряженную со смертельной опасностью, проблему, эти люди, ссылались на не слишком убедительные, на первый взгляд, обстоятельства. Хватались, как утопающий за соломинку, за какие-то препятствующие факторы. Желая, переждать, оттянуть хоть на время, неизбежное.
     Впрочем, по словам, отказавшегося поставить свою подпись под письмом Вениамина Каверина, отказ мало что значил.
     В случае публикации письма список заранее подобранных подписантов, едва ли претерпел бы изменение.
     И сделать ничего нельзя было. Не в "Правду" же писать опровержение.

     Лишь два человека сумели выйти из ситуации - Лазарь Каганович и Илья Эренбург.
     Каганович в беседе со Сталиным сказал, что он не общественный деятель, а член Президиума ЦК КПСС и заместитель Председателя Совета Министров. И, что не его это дело подписывать всякого рода обращения.
     Сталин одобрительно кивнул. И на этом инцидент был исчерпан.
     Эренбург 3 февраля 1953 года направил Сталину письмо.
     В письме Эренбург писал, что он не отказывается поставить свою подпись, но по прочтению письма у него создалось впечатление, что некоторые положения этого письма противоречат основам сталинской национальной политики.

     Эренбург просил рассеять его сомнения:
     - Я боюсь, - писал Сталину Эренбург, - что коллективное выступление ряда деятелей советской науки и культуры, которых объединяет только происхождение, может укрепить в людях колеблющихся и не очень сознательных, националистические тенденции. В тексте письма имеется определение "еврейский народ", которое может ободрить националистов и смутить людей еще не осознавших, что еврейской нации нет".
     Хотел, указывая на очевидное несоответствие, не то убедить Сталина, не то предостеречь его. Не то просто выгадать время.

     Ответа на письмо Эренбурга не последовало.
     Бог весть, планировал ли Сталин депортацию евреев, или это была провокация. Проверка на лояльность. Очередной иезуитский кунштюк.
     И та, и другая версия уязвимы. Они построены на более или менее убедительных слухах. И, напрочь, лишены какого-либо документального подтверждения.
     Главное то, что Сталин мог бы это сделать. И неизвестно, как развивались бы события, не умри он, в марте 1953 года.
     В больнице, где я работал, какое-то время хозяйственной частью ведал бывший начальник убойного цеха мясокомбината.

     Он рассказывал, что овцы неохотно идут на убой. Они сбиваются в кучу, топчутся на одном месте и плохо реагируют на обычные методы принуждения.
     И тогда в стадо пускают козла. Пресловутого козла-предателя.
     Приученный козел направляется в убойный цех.
     Овцы следуют за ним. Затем козла извлекают из стада. Ну, а с овцами поступают, как с овцами.
     Предательское, по сути своей, поведения Давида Заславского трудно оправдать, но объяснить можно.
     Ставка была высокой. На кону стояла жизнь. И у члена ЦК "Бунда", человека лично обруганного Лениным практически не было шансов уцелеть во время "ежовщины".

     Потом он входил в Еврейский антифашистский комитет. Незадолго до обрушившихся на комитет репрессий его по наводке Сталина вывел оттуда Фаддеев. Вместе с Ильей Эренбургом.
     Нужные были, правда, каждый по своему, люди.
     Я не удосужился спросить у больничного завхоза, чем кончают козлы-предатели в мясокомбинате.
     Что же до Заславского, то он умер в 1965 году в возрасте 85 лет.
     Практически до последних дней Заславский работал в "Правде".
     Ещё заведовал кафедрой журналистики в Высшей партийной школе - готовил достойную смену.

     Писал, время от времени, какие-то литературоведческие статьи.
     Был многократно награжден и отмечен.
     Мучила ли его совесть? Бог весть.
     Большой знаток Салтыкова-Щедрина, Давид Заславский хорошо знал, что простой лояльностью от начальства не отделаешься. Для того чтобы ему угодным быть, нужно было совершить подлость. Какие уж тут сантименты.
   


    
         
___Реклама___