Rafes1

Немцы вошли в Вильно 24 июня 1941 г. Тогда в городе проживало 80.000 евреев. С этого времени началась трагическая эпоха для виленского еврейства. Появились распоряжения носить желтые шестиконечные звёзды, нельзя было ходить по тротуарам, проводились обыски, грабежи, вывоз и уничтожение тысяч ни в чём не повинных людей. Но этого фашистам оказалось недостаточно и они в сентябре 1941 г. изгнали евреев из всего города в определенный район, где были созданы два гетто: основное и меньшее. В последнем было 11.000 человек, но оно было вскоре (20 октября) ликвидировано. Но в этот месяц там работал коллектив еврейских врачей как видно из сохранившегося, но оборванного списка (1). Главным врачом был доктор В. Почтер 40 лет, специалист по легочным болезням, шефом амбулатории был доктор А. Эрлихт 45 лет, легочник, шефом санитарного отдела был доктор Исаак Эльтерман 45 лет, терапевт, зав. стоматологическим отделением был Симха Брейдборд, 45 лет. В амбулатории работал доктор Симон Ремигольский 29 лет, хирург, доктор София Каценельнбоген 36 лет, детские болезни, доктор Давид Бергер 25 лет, терапевт, доктор Мария Ивантер 31 года, хирург, доктор Ревекка Гельфельд 40 лет, женские болезни доктор Мозес Мацоцкий 30 лет, терапевт, доктор Блюмович Адольф 59 лет, кожные и венерические болезни, Давид Яшпан 60 лет, терапевт, доктор Леон Бурак 30 лет, терапевт, доктор Надежда Левинсон 32 лет, терапевт, доктор Гершун Вольфсон 74 лет, кожные и венерические болезни, доктор Белла Белицкая-Шапиро 25 лет, педиатр, доктор Аделя Завадие-Зелицкая 27 лет, кожные и венерические болезни. Как явствует из вышеприведенных данных, много было молодых врачей. Много женщин. Часть из них была убита сразу, части удалось перейти в основное гетто.

А всего через 1,5 месяца после вступления немцев в Вильно, как явствует из списка, составленного тогда, в городе было 363 арийских и 187 еврейских врача. Из арийских: 265 поляков, 58 литовцев, 22 русских, 10 белорусов, 4 украинца, 3 татарина, 1 караим.

Среди врачей-евреев: врачей уха, горла и носа – 9, урологов 3, стоматологов 6, терапевтов 57, педиатров 19, невропатологов 4, хирургов 11, гинекологов 13, офтальмологов 7, кожвенерологов 9, лаборантов 8, по остальным профессиям 7 , врачей без определенной специализации 34.

Если проанализировать распределение по основным специальностям врачей - евреев и неевреев на 5.08.41 г., т.е. до начала массового уничтожения еврейского населения, то данные представлены следующим образом:

СПЕЦИАЛИСТЫ	ЕВРЕИ	НЕ ЕВРЕИ
Уха, горла и носа	9	7
Стоматологи	6	3
Терапевты	57	61
Педиатры	19	30
Хирурги	11	16
Невропатологи	4	16
Гинекологи	13	20
Офтальмологи	7	9
Кож-венерологи	9	15
Лаборанты	8	23

Из этого списка видно, что удельный вес врачей-евреев по основным специальностям по отношению к врачам всех остальных национальностей составлял примерно 3/4, в то же время по некоторым специальностям был выше.

Таким образом, врачи евреи составляли большую часть всего многочисленного врачебного персонала, значительно превосходя в количественном отношении врачей таких национальностей, как литовцы, русские и др., уступая лишь полякам.(2)

Виленское гетто было одним из самых больших еврейских гетто в Европе, где фашистская человеконенавистническая машина подавления и уничтожения создала на небольшом участке города невыносимые условия проживания большого количества людей. Оттуда шло планомерное варварское уничтожение еврейского населения. Условия жизни были страшные. В одной комнате проживало от 15 до 20 человек (5-8 семейств). Обычно кровати не ставили, этим создавали возможность иметь большую площадь для поселения. Дворовые уборные были рассчитаны на 30-40 человек, сейчас ими пользовалось в 10 раз больше людей. Не было пищи, лекарств, инструментария, лечебных учреждений.

Как указывает активный участник медицинской службы гетто, чудом спасшийся врач М. Дворжецкий: «В таких условиях еврейские медики в гетто начали свою деятельность в борьбе за здоровье жителей гетто, в ежедневном напряжённом ожидании общего истребления; но в тихой уверенности в скорой победе союзников и при внутренней убеждённости, что защитить гетто от эпидемии значит сохранить его от преждевременного массового вымирания, и что борьба за здоровье гетто даёт евреям в определённой мере возможность жить, пережить и дожить до лучших времён».(3)

Гитлеровцы хотели уничтожить население гетто не только путём расстрелов, пыток, убийств, но и с помощью голода и болезней. И врачи, медики создали уникальную дееспособную систему медико-санитарного сопротивления.

Сразу же в первые дни создания гетто, во дворе дома 6 по ул. Страшуна, прошло совещание еврейских врачей по созданию этой системы.

О широте охвата всех звеньев, связанных со здоровьем и глубоко продуманной и эффективной в этих экстремальных условиях системе его защиты может свидетельствовать один перечень входивших в нее отделений. Она включала следующие учреждения: санитарно-эпидемиологическое отделение, надзор за детством, центр школьной медицины, госпиталь, амбулатория, союз врачей, аптека, витаминная лаборатория, витаминный пункт, молочный пункт, отдел потребления, химическая лаборатория.

Например, в отделение «надзора за детством» включались кроме сугубо медицинских учреждений, таких, как «детская консультация» и «совет матерям», также детская кухня, молочный пункт, дневной дом, детский интернат.

Санитарно-эпидемиологическое отделение включало два санитарных пропускника, прачечные, дезинфекционную камеру, вывоз мусора, бригады против клопов, антискабиозный пункт, антитуберкулезный пункт, и гетто-карантин пункты. Центр школьной медицины включал медико-санитарный надзор за разными мастерскими, переплетными, слесарными, пошивочными и проч., а также надзор за учреждениями просвещения, детскими садами, начальными школами, религиозными школами, гимназическими и техническими курсами и т.д.

Особенное внимание было уделено обеспечению должных санитарных условий. Гетто было разбито на районы. В каждом был врач и несколько медицинских сестер. Они постоянно посещали квартиры и следили за чистотой помещений и дворов. Ежедневно проходили оперативные совещания с отчётом о вчерашнем дне. Одной из главных задач была борьба с завшивленностью и защита населения от эпидемии сыпного тифа. Были построены санпропускник с баней и дезинфекционной камерой.

Можно только удивляться и восхищаться такой потрясающей по своей глубине и целесообразной направленности организации здравоохранения, предусматривающей и охватывающей в единый организм все структуры человеческой деятельности, имеющие отношение и могущие влиять на здоровье населения.

Это не только свидетельство профессионализма и геройства медиков, но и беспримерный по своему нравственному уровню урок для многих поколений врачей по организации борьбы за здоровье человека в экстремальных условиях.

Как пишет Дворжецкий, медицинская деятельность в Виленском гетто была одним из светлых разделов трагической жизни в гетто. Виленские еврейские врачи организовали медико-санитарную помощь, боролись с инфекционными болезнями, вели научную работу в невероятных для человека условиях подавления, террора, трагедии, нищеты, заботились о больных детях и юношестве, ожидая ежедневно смерти для себя и для них.

Всего в виленском гетто находилось 120 еврейских врачей, которые были включены в медицинскую службу. Как свидетель этой деятельности, пишет Дворжецкий, «я вижу в ней с позиции сегодняшнего дня поразительную поэму виленского гетто».

Санитарно-эпидемиологическая работа. Проблемы питания

Одной из главных задач всей медицинской службы гетто и особенно его санитарно-эпидемиологического отделения было предохранение от инфекционных заболеваний, от возникновения эпидемий. Это выполнялось по следующим основным направлениям: санитарный надзор за помещениями, дворами, туалетами. Проводилась проверка этого состояния с составлением штрафных протоколов, вывоз мусора и ассенизация уборных. Кроме этого существенное значение имело создание санпропускников с баней и дезинфекционной камерой. Пропускались партиями по 22 человека, пропуск длился 1 час. Каждый имел карту, на которой специальными штампами отмечалось прохождение санпропускника. Каждый житель гетто обязан был пройти его не реже 1 раза в месяц. Без этой карты нельзя было получить продуктовую карточку.

Благодаря этому борьба со вшами была успешной. Не было допущено эпидемии сыпного тифа.

Существенную роль в борьбе за чистоту и профилактику эпидемий играло санитарное просвещение. Организовались специальные лекции-диспуты, так, например, «открытый суд над вшами». Доктор Лазарь Эпштейн как прокурор обвинил вшу, что она угрожает жителям гетто, хочет привести к смерти через эпидемию. Доктор Почтер как защитник говорил, что вошь не виновата, что виноваты условия ее размножения. Доктор Дворжецкий в роли эксперта разъяснил публике, как вши приводят к эпидемии. Судьи вынесли приговор, что вши должны быть изгнаны из гетто.

Были и другие лекции о том, как защищаться от инфекционных болезней.

Мы нашли в архиве протокол заседания совета при отделе здравоохранения «Юденрата», которое проходило 11 сентября 1941 года.(4)

Представители: адв. Милкановицкий, доктор Гольдбурт, доктор Эпштейн, доктор Канторович, доктор Шадовский, доктор Шабад-Леванде, доктор Вейнрих.

1. Доктор Гольдбурт и доктор Эпштейн делают обзор о санитарном состоянии в гетто (полные уборные, мусорные ящики и грязь) и представляют свои предложения о работе санитарно-эпидемиологического отделения.

А) Просить доктора Эпштейна договориться с заведующим коммунальным отделом городского управления, чтобы выделить бригады для ассенизации уборных и вывозки мусора; обратиться к доктору Клонецкому, чтобы прислали дезинфекционную колонну, когда это понадобится.

Б) Утвердить организационный план санитарно-эпидемиологической секции, как например:

1) Разделить городское гетто на 6 санитарных районов, которые будут обслуживаться 6 санврачами и 6 медсестрами.

2) Разделить гетто на 3 эпидемиологических района, обслуживаемые 3 врачами, 3-мя медсестрами и 9 патронажными сестрами.

3) Назначить 2 эпидемиологическо-дезинфекационные бригады. В каждой бригаде по 1 врачу, 2 медсестры, 2 дезинфектора, 1 рабочему.

4) Оборудовать 3 пункта вакцинации против скарлатины и тифа. Руководство всеми 3-мя пунктами выполняет 1 врач и в каждом пункте работают по 3 медсестры.

5) Назначить одного санврача для руководства санитарно-просветительной пропагандой и одного статистика.

6) Уполномочить руководство санитарно-эпидемиологической секции представить к следующему заседанию проект именного списка назначения врачей и медсестер.

Доктор Шабад-Леванте информирует о проекте организации детской консультации. Но пока нет приспособленного для этой цели помещения. Было бы хорошо организовать выдачу детского молока, возможно через еврейский госпиталь.

1) Принять меры через жилищный отдел «Юденрат» для получения помещения консультации.

2) Стараться получить молоко для распределения детям. Обратиться в продуктовый отдел.

3) До открытия консультации провести патронажную работу в квартирах и составить статистику детей по их возрасту.

4) Персонал консультации назначается: 6 врачей, 6 медсестер и 2 санитарки.

3. Доктор Канторович делает отчет о руководимой им секции. Был проведен осмотр (патронаж) некоторого числа квартир с целью найти больных трахомой. Обнаружен один случай. Больной был изолирован. Необходимо получить помещения для изоляции больных с инфекционными заболеваниями глаз и кожи. Для ночной скорой помощи необходимы кадры.

Просить адвоката Милконовицкого постараться в «Юденрате» получить недостающие помещения.

Большой интерес представляет схема санитарно-эпидемической секции медицинской службы Виленского гетто с указанием дат создания соответствующих учреждений: (5)

7) Чайные: сентябрь 41 г., октябрь 41 г., октябрь 41 г., февраль 42 г., май 42 г., июль 42 г.

С первых дней в Виленском гетто был лозунг: «не должно быть голодных в гетто», и евреи начали организованную и планомерную работу по взаимопомощи, чтобы защититься от голодной смерти, до которой немцы стремились их довести. Все работающие отдавали добровольно 5% своего заработка тем, кто не мог работать из-за старости, ослабления или болезни. Гетто не страдало от болезни голодания. Контрабандой переносили пищу в гетто. Обнаружение влекло за собой избиение, арест, а то и смерть. И это имели возможность делать только те, что шли на работу вне гетто.

Председателем комитета был Ш. Милконовицкий, М. Дворжецкий – генеральный секретарь. В него входил врач Каплан-Капланский и ряд других.

Этот комитет выдавал деньги, продукты, оказывал специальную поддержку детским учреждениям, учителям, пострадавшим при работе. Социальное обеспечение входило в функциии Юденрата. Он давал субсидии для детской консультации, дневных домов, обеспечивал бесплатные обеды для нуждающихся, бесплатные лекарства, заботился об одежде. Немцы передавали часть одежды истребленных в Панарах Юденрату.

Народные кухни выдавали диету и пищу для новорожденных. Эти комитеты в значительной степени помогли в борьбе с голодом. Можно было 2 раза в день очень дешево или вообще бесплатно по талонам получить тарелку супа. В гетто было пять таких кухонь.

Для тяжелых больных в амбулатории ежедневно выдавалось от 30 до 60 диетических карточек. Антитуберкулезный пункт для туберкулезных больных также выдавал 30-60 карточек в месяц. Для слабых детей центр школьной медицины выдавал от 30 до 120 карточек в месяц, на каждую карточку можно было получить четверть килограмма масла, четверть кило сахара, муки и иногда пол кило крупы. Детская консультация выдавала карточки для новорожденных и маленьких детей. На карточки выдавали стакан молока, сахар, крупу, иногда мармелад, мед, конфеты или манную крупу. В целях облегчения проблем питания были организованы кухни и чайные, которые бесплатно или за минимальную плату выдавали кипяток, воду, обеды и ужины.

Все работники пищевых учреждений должны были придерживаться определенных санитарных норм.

По инструкции для пищевых учреждений, его работник должен 1 раз в месяц купаться и дезинфицировать вещи, вакцинироваться против брюшного тифа, обследоваться в медицинском пункте. Ходить в косынке, халате, иметь остриженные ногти.

Санитарная полиция занималась контролем за улицами, дворами, окнами. За нарушения штрафовали и сажали в тюрьму. Огромное внимание уделялось охране чистоты в гетто. Каждая комната (4-8-10-20 человек) имела ответственного. Каждый дом имел своего коменданта, ответственный за двор – комендант двора, ответственный за группу домов - администратор. Они следили и отвечали за чистоту и гигиену.

Нужно было обеспечить ассенизационные работы и вывоз мусора. Все это проводили в рамках отдела здравоохранения. Таким образом, в отличии от мирного здравоохранения, где этими работами занималась коммунальная служба, в гетто это было сосредоточено в службе здравоохранения, ибо эта работа относилась непосредственно к здоровью человека и влияла на возможность возникновения эпидемии. Предотвращение эпидемий было главной задачей гетто. Так, например, за первый квартал 1942 г. в январе вывезено 726 подвод, феврале 1.218, марте – 2.919. Всего за квартал 4.853.(6)

Как мы видим, с самого начала организации медицинской службы гетто были определены концепции ее построения и приоритетные направления. В этом проявилась вся величественная прозорливость виленских врачей, определивших главное направление и построивших всю систему медицинского обслуживания под эту концепцию.

Для интенсификации работы санитарного персонала и подъема санитарного состояния гетто с 10.6 по 1.7 1942 года было проведено соревнование между всеми сотрудниками и участниками санитарно-эпидемиологического отделения. Для этого был выработан специальный регламент. Объектами соревнования являлись улицы, дворы, лестничные клетки, мусорные ящики, уборные, погреба, пустые магазины, частные магазины, пищевые объекты, кафе, рестораны, парикмахерские, мастерские и прочее.

При этом планировалось проведение гигиенических бесед, регистрация результатов борьбы с педикулезом, чесоткой и другими хроническими инфекционными болезнями, обнаружение случаев острых инфекционных заболеваний, новшества в санитарно-эпидемическом совершенствовании, нововведения по эстетическому улучшению общего вида гетто (цветы, деревья, клумбы, садики, скамейки и прочее), санитарное состояние школ и учительских, повышение гигиенической культуры юношества школьного возраста.

Отмеченные врачи и сестры будут премированы. Лучшие квартиры будут также премированы.

Читаешь этот регламент и поражаешься тому, что в условиях постоянного уничтожения, постоянной угрозы смерти для временно оставшихся в живых, медперсонал стремился к улучшению жизни и здоровья людей, заботился даже об улучшении эстетического вида гетто. Да! Это невероятно, но это факт. И в этом состоит трагическая героика людей в белых халатах - героических представителей еврейского народа. Слава им и бессмертие!

Большое значение для профилактики инфекционных заболеваний и эпидемий имела организация вакцинации населения. Уже 2.10.41 г., т.е. через неполный месяц после организации гетто, правление гетто, понимая опасность инфекции, эпидемии, издает обязательное постановление по этому вопросу.

В нем мы читаем «Для защиты населения гетто от заразных болезней правление гетто (Юденрат) решило: все жители гетто от 14 до 60 лет обязаны вакцинироваться против инфекционных болезней в установленное время и в установленном месте». (8)

К прививкам против брюшного тифа, паратифа, дизентерии, холеры были привлечены все служащие кухонь, пищевых магазинов, учителя, медперсонал. Материал для вакцинации давали немцы. Вакцину сначала вводили собакам для проверки на возможную отравленность.

Были изданы специальные распоряжения о вакцинации против брюшного тифа. Для защиты от заражения и распространения брюшного тифа среди населения все лица, которые занимаются продажей пищевых продуктов или работают в пищевых учреждениях (магазины, рестораны, чайные), а также продавцы во дворах и улицах должны вместе с членами своих семей прийти вакцинироваться против тифа в течение 5 дней, если до сих пор они в гетто не вакцинировались.

Те, кто в указанный срок не пройдут вакцинацию, не будут допущены к работе (9). Характер и объем работы учреждений, имеющих отношение к профилактике, четко виден из данных отчета статистического бюро за 2 половину 1942 г. Баня работала с 7:00 до 18:00. Если в июле 1942 г. количество посещений бани составляло 7.594, то в декабре этого же года оно увеличилось до 18.026 человек. Было продезинфицировано одежды и белья за это время от 5.700 до 11.500 килограмм. Прачечная стирала в месяц от 2,5 тысяч до 4,3 тысячи килограммов белья.

Количество служащих учреждений здравоохранения на июнь 1943г. перед ликвидацией гетто (10).

Таким образом. в учреждениях здравоохранения работало 362 чел, из них 118 мужчин и 244 женщин. Из общего числа сотрудников более 1/3 относилось к больнице. Если же разделить на лечебные и санитарные учреждения, то в лечебных учреждениях (детская консультация, амбулатория, больница, аптека) работало 213 человек, т.е. почти 2/3.

Нам представляется, что такие учреждения как детские дома, ясли и особенно парикмахерские, чайные, прачечные совершенно справедливо для тех условий были включены в систему здравоохранения гетто, т.к. в специфических условиях гетто они имели непосредственное отношение к здоровью и профилактике болезней. Ведь чайные - это вода которую не все могли иметь горячую и кипяченую. А парикмахерские – это борьба с фавусом, чесоткой и т.д.

Когда начал работать центр школьной гигиены, 80% составляли запущенные дети, а через несколько месяцев удалось снизить этот процент до 4%, а затем он держался на уровне 1,0-1,5%. Благодаря тесному сотрудничеству между медиками и учителями были ликвидированы многие болезни.

Читаешь эти отчеты и испытываешь ощущение, что это отчеты об обычной, нормальной медико-санитарной деятельности, осуществляемой в обычных, нормальных для деятельности таких учреждений условиях. Но нужно помнить о том, что царило кругом: голод, холод, грязь, уничтожение, расстрелы, подавление элементарного человеческого достоинства. Кругом ужас, трагедии. Власть выродков человеческого рода, бандитов.

А тут полная отдача профессиональным задачам, борьба за здоровье и жизнь человека.

С одной стороны звериная обстановка, с другой как будто ничего не происходило, нормальная медицинская деятельность. Вот в чем величайший героизм, я бы сказал, песнь песней врачей виленского гетто.

В этом лишний раз убеждаешься, когда более детально знакомишься с лечебной деятельностью медицинского коллектива гетто.

Некоторые болезни были специфическими для жизни гетто. Нарушение менструации (дисменорея, аминорея) а то и их полное прекращение отмечалось у 75% женщин. Считалось, что это результат психической травматизации с нарушением гормональной секреции и дефицита витаминов. С улучшением питания и перерывами в вывозах для расстрела у многих женщин они опять возобновлялись.

Из урологических болезней отмечался резкий рост гипертрофии простаты с частичной или полной задержкой мочи. Это опять же было связано с психическими условиями и пребыванием в не отапливаемых помещениях. Многие старики погибли от уремии. Очень распространенная в гетто была полиакурия и полиурия. Ночью мочились по 4-8-10 раз. Причину этого объясняли приемом большого количества жидкостей, психическими моментами и приемом сахарина (сахар употреблялся крайне редко). Из болезней пищеварения часто наблюдалась диарея, а также дизентерия.

Вначале весьма распространенной была чесотка, а также фурункулез и кожные изменения (пиодермия, импетиго). После организации бани, приобретения мыла, число кожных болезней уменьшилось.

У детей получил распространение туберкулез, эритема надозум. Бронхаденит у 80%.

Специфической патологией в гетто была общая телесная слабость. Больные жаловались на внезапное ощущение «ухода сил», быстро прогрессирующее и приводящее к смерти. В гетто эту болезнь называли «медленной голодной смертью».

Эта болезнь была результатом, как недоедания, так и психических факторов, связанных с трагическими переживаниями, огромным напряжением и страхом перед депортацией и смертью. Это и результат ужасных жилищных условий, где иногда 30 человек жило в одной небольшой комнате, что приводило к постоянному беспокойству, невозможности спать, умыться.

После организации специальной помощи нуждающимся эта болезнь исчезла.

Вначале были случаи сыпного и брюшного тифа и паратифа. Никаких эпидемий не было. Это просто поразительно, как в таких ужасных условиях удалось не допустить до эпидемий.

Отёки на лице, руках, ногах объясняли по-разному: гормональным, сердечным и почечным расстройствами, недостатком витаминов, ужасным переутомлением, приемом большого количества жидкостей.

Отмечалось увеличение щитовидной железы, которое приобрело у детей форму эпидемии, оно отмечалось у 75% школьников. В большинстве случаев это был диффузный, и только в небольшом проценте случаев узловатый зоб. Для выяснения его генезиса и путей борьбы, была создана комиссия: д-р Шабад-Гавроньская, д-р Лидская, д-р Брейдборд, д-р Бродский, д-р Дворжецкий. Комиссия пришла к выводу, что его причиной является недостаточность йода в воде.

В гетто были запрещены роды, беременность; беременность каралась смертью, но распоряжение не строго выполнялось врачами. Роды принимали, детей прятали в «малинах» (специальных укрытиях), когда дети подрастали, их записывали как больных, рождённых до прихода немцев в Вильно.

Центральным медицинским лечебным учреждением Виленского гетто был еврейский госпиталь – самое старое еврейское лечебное учреждение города.

В советское время, т.е. с июля 1940 по июнь 1941 г. это была 2-я городская больница, которую возглавил доктор Анисимавичюс. Поскольку она оказалась расположенной на территории гетто, она и работала для гетто. 16.08.1941 г. был подписан акт о ее передаче властям гетто.

Перед нами найденный в архиве сводный отчет еврейского госпиталя в гетто за 1942 г., подписанный главным врачом, блестящим организатором и специалистом-гинекологом, председателем союза врачей-евреев, доктором Седлисом. Отчет, напечатанный на немецком языке, охватывает следующие разделы: отделения для стационарных больных, специальные кабинеты, рентгенкабинет, лабораторию, аптеку. (11) Отчет на 45 страницах машинописного текста дает полное представление о характере и обьеме медицинской помощи, в которой так нуждались жители гетто, равно как и указывает на распространенность тех или иных болезней. Как видно из отчета, больница в гетто являлась организационным центром всей огромной медицинской (конечно, в первую очередь лечебной) работы.

Во введении к отчету говорится, что «наше желание было сопоставить работу больницы в гетто с работой в нормальных условиях. К такому сопоставлению не подходит период «организации гетто». Больница существовала много лет до организации гетто, поэтому легко, без больших затруднений перешла в гетто» и дальше мы читаем «Необычные условия жизни, колоссальные психические и физические изменения вызвали такой переворот в нашей среде, что не только люди, но даже учреждения изменили свой характер. Больница также приобрела другой характер и выполняемая ею в этот период работа не может сравниться ни с каким другим периодом. Одно несомненно: директор, назначенный к этому времени, благодаря своей честности и мужеству справился с этой задачей. И если общественной задачей больницы являлось вырвать людей из объятий смерти, то больница эту общественную миссию блестяще выполняла. Общество эту роль ощущало.

Отчет об этом периоде и свою оценку времени смятений и бурь могут сделать посторонние исследователи, и только врач может сделать выводы из исследований этого трагического отрезка времени».

Из этого вступления к отчету явственно выделяется роль больницы и роль ее директора И. Седлиса. Вместе с тем поражает то перспективное мышление писавшего это вступление, что в будущем этот отчет будет предметом исследований, что он не канет в лету и как мне не горько читать эти строки, наверное, трагически погибшего доктора - я счастлив, что сбываются его мечты, и что этот отчет профессиональной преданности врачей своему делу увидит свет.

Деятельность больницы подчинялась трем принципам: никаких отказов, не нужно стабильное количество коек по отделениям, а придерживаться потребности на сейчас. По возможности, исходя из основ гигиены. число коек в каждой палате держать на оптимальном уровне.

В течение 1942 г. в госпитале находились 3.221 больных (220 остались с 1941 г.). Каждый больной находился в среднем 20.4 дня. В среднем поступало ежемесячно 250 больных.

Если в 1937 году продолжительность пребывания на койке была в среднем 10,2 дней, то в 1942 г. в условиях гетто – 20,4, т.е. ровно в 2 раза дольше. Это объясняется тем – отмечается в отчете – что больница вынуждена принимать более тяжелый контингент больных, в первую очередь с психическими расстройствами, инфекционных больных, больных туберкулезом, которые требуют для лечения более длительного времени.

Гетто в 1942 г. насчитывало 18.000 человек. Находилось в больнице в течение года 17% населения, в то время как в довоенные годы эта цифра составляла примерно 10%. При этом только 10% больных было из прилегающих районов, а в довоенное время их было 35-40%. Двойное увеличение койко-дня определялось тем, что в мирное время легкие больные не шли в больницу (ангина, грипп, легкие формы фурункулеза и пиодермии и т.д.). А теперь период реконвалесценции больные проводили в госпитале.

По возрасту больные распределялись следующим образом от 0 до 4 лет – 9,4%, с 5 до 14 – 12%, с 15 до 19 – 8,3%, с 20 до 39 – 35,8%, с 40 до 59 лет 27,7%, старше 60 лет 6,8%. Таким образом, в больнице лежали больные преимущественно в возрасте от 20 до 60 лет – 63,5% всех больных.

Больные по отделениям распределялись следующим образом: хирургические (общая, ларингология, глазные, урология) 27,5%, внутренние (включая туберкулез и обсервацию) 47,5%, детское 10,7%, гинекология 14,3%. Если сравнить период лечения по отделениям, то наименьшее количество дней в гинекологическом – 7 дней, и наибольшее – в урологическом и туберкулезном отделениях 35 и 41 день. За год было произведено 126 больших операций, (в среднем - 10 в месяц) и 131 малых операций – (11 в месяц), т.е. в среднем в месяц производили 21 операцию, но были месяцы, когда проводили 37 операций. Из произведенных 257 операций, основное количество падает на грыжи (34), аппендицит (29), ампутации (11), язвенную болезнь (8), а из не полостных: флегмоны 37, абсцессы 25, карбункулы 26, панариции 15, гнойные маститы 10. Умерло 21, т.е. 8,2%, из них 1/3 умерло от сепсиса, причем в основном по поводу флегмоны. 3 случая непроходимости, 2 случая язвенной болезни, пробная лапоротамия (рак). При этом большинство осложнений после оперативных вмешательств, из-за которых наступила смерть, случилось из-за сепсиса.

Ларингологическое отделение. Проведено 68 оперативных вмешательств: 25 малых и 43 больших, и кроме этого 33 операции у амбулаторных больных, всего 101 вмешательство.

В основном это тонзилэктомии (14), аденотомии (15), полипотомии носа (4), мастодэктомии и антротомии (10), 32 вмешательства вскрытия абсцесса миндалин. 3 умерло, двое во время трахеотомии, один от флегмоны.

Урологический отделение. 60 вмешательств, 32 малых и 28 больших. В основном цистостомии, камни, простатэктомии.

Глазной кабинет 44 больным проведены операции. Амбулаторных больных 47. В основном глаукома, катаракта, иридэктомия и др.

Гинекологическое отделение. 300 оперативных вмешательств, 117 была оказана помощь при кровотечении. В основном это было при преждевременных родах, экстракции 7, миомы матки, опухоли яичников и т.д.

Резкое увеличение внематочной беременности, которые раньше составляли 8-10% от числа родов то теперь 60% всех больных. Можно прийти к выводу, отмечается в отчете, что небольшое количество больших гинекологических вмешательств, например, удаление опухолей яичников и матки, которые в прошлые годы составляли 150 ежегодно, объясняется тем, что многие стремятся, при отсутствии особых симптомов, отложить операцию на послевоенное время. (!!!)

Всего из 1259 больных, операции по хирургическому блоку подвергнуто 836, т.е. 66,8%, смертность 3,3%, в гинекологии – 0,48%.

Отделение внутренних болезней. 896 больных, 29,8% общего числа. Число коек, развернутых в отделении от 57 до 77, так что это количество не было стабильно.

Детское отделение. 324 больных, 10,7% общего числа больных, 89 скарлатина (21%). Дизентерия 112 (26,2%), грипп 113 (26,4%).

Если сравнить заболеваемость с довоенным уровнем, то значительно увеличилось количество больных инфекционными заболеваниями на 170% (было в 1936-37 гг. – 1076, стало 2897), болезней кожи и подкожной клетчатки +77%, маразма +733%, болезней новорожденных +57%, болезней желчного пузыря и мочевыводящих путей +42%, сердца и сосудов +100%, болезни дыхания +57%.

В то же время, как это ни странно, уменьшилось (на 100.000 населения) опухолей на 38%, количество случаев аппендицита, туберкулеза 68%, нервных болезней 43%, болезней крови 50%, ревматизма и болезней обмена 85%.

Если говорить о заболеваниях, по поводу которых попадали в больницу, то самое большое количество относилось к больным с инфекционными болезнями, затем шли болезни сердца и сосудов, дыхания, пищеварения, кожные болезни. Если оценивать в целом, то по сравнению с довоенным временем, взятым за «Виленскую норму», 77% болезней в той или иной мере, проходящих через еврейский госпиталь, соответствует мирному времени.

Смертность. Самая большая была у лиц старше 60 лет, почти 1/3 умерли. (65 из 204). Смертность у мужчин значительно большая, чем у женщин (11% против 7%). Если сравнивать смертность с довоенным годом, то в Вильно в 1932-37 гг. смертность составляла 1,29% населения, в гетто 2,9%, в госпитале до войны – 4,1%, в гетто 8,2%, т.е. в 2 раза выше, чем до войны. 1/3 больных умерло от сепсиса – это главное послеоперационное осложнение, ведущее к смерти.

В основном смертность была от сердечной недостаточности (19,7%), пневмонии (11%), нефритической уремии (8,7%), туберкулеза (18,4%). В основном умирали в зимние месяцы.

Рентгенкабинет. В начале года работал лишь один рентгенодиагностический аппарат, во второй половине августа, появился второй. Всего за год было проведено 3411 просвечиваний и снимков, т.е. ежедневно 9-10. На 5 просвечиваний приходился 1 снимок. 2/3 – снимки легких и сердца. В стационаре более 3/4 всех рентгенисследований относились к терапевтическому отделению.

Терапевтическое отделение в основном использовало просвечивание, а хирургическое – снимки.

Рентгенотерапия за 5 месяцев дала 499 сеансов. При этом из них 355 в амбулатории, т.е. 2/3. Таким образом, всего диагностических и лечебных рентгенпроцедур, в этих двух отделениях (просвечивание, снимки, лучевая терапия), было 3.910. В среднем в месяц 326.

Лаборатория. Лаборатория могла проводить все необходимые химико-аналитические исследования. Проведено за год 7.384 анализа; ежедневно 20, из них за год только по амбулатории 11,9%, причем, если в начале года % амбулаторных анализов составил 22,4%, то в ноябре, декабре – всего 6%. Это, по-видимому, обусловлено тем, что количество жителей, преимущественно пользовавшихся амбулаторией, из-за акций уничтожения непрерывно падало.

В госпитале в среднем на 1 больного делали 2,2 анализа и, если в терапевтическом отделении на 1 больного проводилось 5 анализов, в детском - 2,1, хирургическом - 1,1, то в гинекологическом - 0,4, а в диагностическом 0,9.

В основном (54,1%) делались анализы мочи, кала, мокроты, цитологические, биохимические крови - 20,6%, а бактериологические и серологические соответственно - 8,2% и 4,5%. Разные - составляли 10,6%.

Аптека. В течение года обработала 92.874 рецепта, из них 26.793 или 74 в день для больницы и 66.081 для гетто, т.е. 181 в день. На одного больного в больнице давалось 8,9 рецептов.

В 1942 году в госпитале работало 152 человека, из них 29 административного персонала, 26 врачей, 36 медсестер, 44 санитарки, 17 в аптеке.

В отчете отмечается, что в течение года часть служащих оставило госпиталь, новые пришли работать. Несомненно, слова «оставило госпиталь» означали - были вывезены в Панеряй и уничтожены.

Судя по списку персонала, который работал в госпитале в 1942 г. (найденного нами в архиве) (12), в нем работали следующие врачи: И. Седлис, А. Байнриб, Д. Гродзенский, Ф. Троцкий, Овсей Залкиндсон, Лейба Пейсахович, Исаак Антоколец, Эммануил Холем, Рафал Левин, Александр Либо, Ноах Волковысский, Исаак Ручник, Самуэль Рохес (был определен медсестрой), Давид Вольфсон (медсестра), Эмилия Салит, Барановский, Гиршович, Каплан, Шадовский, Шумелиский, Исаак Абрамович, Михаил Гецов, Исер Ябров, Гершгорн, Сара Троцкая, Почтер, Гиттель Кац, Песя и Абрам Лидские, Маршалкович, Марголис, Бурштейн, Гельман, Ромм (лаборант), Вайнберг. Кроме врачей работали юристы, магистры философии, фармацевты, провизоры, парикмахеры, бухгалтеры, машинист. Всего 152 человека. Если сравнивать с количеством персонала в 1931 г., то мы убеждаемся, что он увеличился примерно вдвое.

В последний период деятельности госпиталя, перед полной ликвидацией гетто в сентябре 1943 г., госпиталь работал еще на полную мощность. В отчете о движении больных с 16-30 июля 1943 г. мы читаем (13), что в среднем ежедневно поступало 11 больных. Выписано 156 больных. Умерло 7, осталось на 1 июня 1943 г. – 240.

Еще в июне 1943 г. шла обычная жизнь. Так, например, руководитель отдела здравоохранения гетто 26 июня 1943 г. обращался к директору госпиталя по поводу кадровых перемещений (14).

Нужно отметить, что администрация стремилась использовать служащих на должностях, соответствующих их профессии, но это не всегда удавалось. Так, в течение 1942 года от 24 до 40% врачей и сестёр работали не по своей профессии.

Этот отчёт потрясает глубиной и масштабом анализа представленных данных. Поражает, что это писали врачи, ежедневно ожидающие вывоза в Панеряй и смерти. Это памятник мужеству и профессиональному подвигу.

В госпитале гетто работали доктор Абрам Лидский и его жена Песя. Они принадлежали к высококвалифицированным врачам. Он был хирургом, она ведала детской палатой. Оба сына тоже работали в госпитале санитарами.

Доктор Лидская и ее сын Александр пережили Холокост и после войны жили с 1946г. в Америке, в Нью-Йорке.

Лидская родилась в 1893 г. в Нью-Йорке на улице Деланси, и когда ей было 3 года, она с семьей вернулась в Вильно. Когда спрашивали отца, почему они вернулись из «золотой» Америки в царскую Россию, он отвечал: «Возможно, там я был лучше устроен, но тут в Вильно я имел возможность дать моим детям университетское образование». Так оно и получилось.

Она уехала в Киев, училась в Киевском мединституте. В 1919 г. возвратилась в польское Вильно и вышла замуж за доктора Абрама Лидского. В 1926 г. сдала государственный экзамен и стала детским врачом. Она работала в еврейском госпитале гетто. В 1946 г. со своим сыном Александром переехала в Америку. Сдала экзамены (ей тогда было 53 года). В 1970 г. (77лет) вышла на пенсию.

Она не замыкалась только в своей профессиональной работе. Она имела специальный интерес к еврейской общественной и культурной жизни. Активно работала в «Нусах Вильно», была членом правления. Участвовала в ИВО.

Знала русский, польский, французский, немецкий, еврейский языки. Была ассистентом детской клиники Виленского университета (15).

В течение четверти века до 1970 года она продолжала работать врачом. Для нее, равно как и для ее сына Александра и его жены Эли было характерно продолжение на американской земле виленских общественных традиций. Их не сломило страшное пережитое. Они живо интересовались общественной и культурной жизнью, с оптимизмом смотрели в будущее.

Она вела активную научную работу, относящуюся к патологии детей, ряд ее работ был опубликован до войны в польских медицинских журналах. Среди них большой интерес представляют работы, относящиеся к клинике и этиологии Erhythema nodosum – узловатой эритемы.

Высокие моральные качества этих двух врачей, которых не сломила страшная судьба, четко проявились и в следующем поколении, в их сыне Александре и невестке Эле. Приехав в Америку и встретившись с ними, я был восхищен их преданностью памяти о Холокосте, заботой о судьбе и будущем постоянно преследуемого и уничтожаемого еврейского народа, стремлением собрать, сохранить и передать будущим поколениям всю трагическую, но вместе с тем и удивительную по своему многообразию историю обоих семей: Виленской по линии своего мужа и белорусскую по своей линии.

Абрам Лидский изучал медицину в Берлине, продолжал в Виленском университете, специализировался в хирургии и был ассистентом профессора Михейда, крупного Виленского хирурга. Был активным пропагандистом языка идиш и помогал еврейской гимназии.

Он был выслан в лагерь, там погиб в 1944 г. Ему удалось послать из лагеря два письма своей жене и сыну, оставшимся в Виленском гетто.

Несмотря на страшные условия пребывания в лагере, голодное существование (40 грамм хлеба и тарелка похлебки в день), его письма – исторические документы - потрясают огромной духовной силой их автора, верой в будущее, заботой о судьбе своей семьи, оставшейся в Виленском гетто.(16)

«Я все время думаю о судьбе членов моей семьи. Я уверен, что на месте Вы лучше знаете, какое решение принять. Обо мне Вы не должны думать (!!! Ю.Р.). Я надеюсь, что я выдержу, если условия не ухудшатся».

Он надеялся, что можно будет пережить это тяжелое время. Эти письма из лагеря проникнуты двумя чувствами: любовью и надеждой. Именно они позволили ему еще продолжать держаться и верить.

Последнее письмо заканчивается так: «Я крепко, крепко целую и надеюсь, что мы перенесем эти тяжелые времена, и мы встретимся в лучших условиях». Увы, и он, и его сын Тоби погибли.

Большую роль играл в эпидемиологическом отделе доктор Дворжецкий. И ему мы обязаны первой после войны публикацией книги о здравоохранении в Виленском гетто. Тогда он не имел возможности пользоваться документальными данными. Тем не менее, это был блестящий рассказ не только прямого свидетеля, но и активного, преданного делу деятеля здравоохранения в гетто.

Уже на первом своем заседании в доме на ул. Страшуна 6, еврейские врачи приняли решение об организации амбулатории. Она открылась на второй день после создания гетто. Амбулатория на Рудницкой улице имела следующие отделения: внутреннее, детское, женское, хирургическое, нервное, глазное, отоларингологическое, рентгенологическое, химическая лаборатория, физиотерапия, зубоврачебное, процедурное.

Врачи амбулатории осуществляли вызовы на дом. При амбулатории существовала скорая помощь. Организовал и возглавил амбулаторию известный виленский врач Калман Шапиро.

Зубные врачи – Роберт Надельман, активный деятель «ОЗЕ», был руководителем стоматологии в гетто. Были организованы зуботехническая лаборатория, частные кабинеты. Оплатой служили хлеб, картошка и т.д. В зубоврачебной мастерской делались искусственные зубы, протезы, коронки из различных примитивных соединений. Инструментарий собирался по крупицам.

Большую работу проводили фельдшера, медицинские сестры. Это были в основном воспитанницы школы «ОЗЕ».

В первый же день организации гетто они добровольно явились на работу, активно работали по борьбе с эпидемиями, а также по их профилактике. Многие из них участвовали в партизанском движении, большинство погибло в Панерай.

Первые месяцы амбулатория, оказывала помощь бесплатно, а потом за минимальную оплату (3 руб. за визит, а килограмм хлеба стоил 50 руб.).

Амбулатория работала на высоком медицинском уровне. Эсесовцы Швайненберг и Вайс, в руках которых находилась судьба виленского гетто, и которые дирижировали вывозом в Панерай, часто приходили лечиться в амбулаторию, веря больше медицинским знаниям врачей гетто, чем городским врачам. Литовский руководитель еврейским делом в Вильно Бурокас и его жена также лечились в гетто-амбулатории.

Директор амбулатории доктор Калман Шапиро был прекрасным организатором. Несмотря на сложнейшие экстремальные условия работы, он стремился к четкой организации и высокому профессиональному уровню деятельности подведомственного ему лечебного учреждения. Он проводил большую и активную работу во всех звеньях учреждений здравоохранения гетто и особенно в возглавляемой им амбулатории.

Вот что он сам написал в автобиографии, которую нам удалось найти в Виленском архиве :(17).«Родился в Вильно 19 июня 1898 г. в бедной рабочей семье. Отец был портным, мать – приказчицей. Начальное училище и гимназию окончил в Вильно. В 1917 г. в марте окончил Медицинский факультет Московского университета. По окончании Университета был призван и отправлен на фронт, как военный врач. С конца 1917 г. по 1920 г.- врач Полтавской губернской больницы. С 1921 по 1924 г.- врач лечебницы при обществе «Мишмерес Хойлим» в Вильно.

В 1921 был приглашен в Виленскую больничную кассу, где работал 19 лет до ее ликвидации. С 13 января 1939 года по 01.12.1940г. работал как районный врач для бедных и безработных при Виленском городском самоуправлении. Первого декабря 1940 г. был назначен врачом 12 амбулатории, которой сейчас заведую.»

Если взять данные о деятельности амбулатории за 20.11.41 г., т.е. через 2 месяца после создания гетто, то за один день было принято 93 больных и 49 было обслужено на дому. Интересно, что их 93 больных 27 обратились к дерматологу, 6 человек в этот день вызвало скорую помощь. (14).

СПЕЦИАЛИСТЫ

Уха, горла и носа

Всего

АМБУЛАТОРИЯ СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ за 20.11.41г.

Специаль-

	м.	ж.	итого
Администрация	3	1	4
Детская консультация	2	8	10
Детский дом	1	17	18
Дневной дом	1	18	19
Детская кухня	1	13	14
Парикмахерская	-	7	7
Пункт школьной медицины	-	4	4
Витаминная лаборатория	-	2	2
Чайные	1	11	12
Бани	21	12	33
Дезинфекционная камера	3	-	3
Всего	33	93	126
Прачечная	3	30	33
Диспансер	1	2	3
Амбулатория	33	21	54
Больница	36	92	128
Аптека	12	6	18
	118	244	362