Уроки Ричарда Фейнмана,
или
Читаем с карандашом "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!"
(продолжение. Начало в № 7(68) и сл.)
Урок четвертый
О соглашательстве, своем мнении и эполетах
Как всегда, начинаю
урок с краткого вступления. Третий урок я целиком посвятил отношению Фейнмана
ко лжи в любом ее виде. Настоящий урок, посвященный двум взаимосвязанным
проблемам – соглашательству и отстаиванию своего мнения, является его
логическим продолжением. Упомянутым выше проблемам Ричард Фейнман придавал
исключительно важное значение: в рассматриваемых мной книгах, он неоднократно
возвращается к ним, приводя характерные примеры из своей жизни.
О соглашательстве с «авторитетами»
Это легко сказать:
«Не соглашайся с «авторитетами», всегда говори что думаешь!» Вы, конечно,
помните широко распространенную «советскую» шутку-вопрос: «Что такое обмен
мнениями?». Ответ был простой: «Вы входите в кабинет начальника со своим
мнением, а выходите с его». К сожалению, в этой шутке большая доля правды –
много ли находится «смельчаков» готовых выступить со своим мнением, не
совпадающим с мнением вышестоящего администратора, если от последнего зависит
не только продвижение по службе, но и работа вообще.
Но вернемся к
Ричарду. Первые уроки по «свержению авторитетов» еще маленькому Ричи, как
всегда, преподнес его отец. Как-то, рассматривая газету, он обратил внимание сына на фотографию папы
римского и стоящей, преклоненной перед ним, группой людей, сопроводив её
следующим пояснением – эти люди преклоняются перед папой не как перед
личностью, а как перед человеком одетым в папскую мантию и далее уточнил – они
поклоняются эполетам, именно так он называл любую униформу (далее,
придерживаясь формулировки отца Фейнмана, я всех «вышестоящих» буду называть
«Эполеты»). Этот факт отец Ричи использовал не для осуждения уважительного
отношения к папе, а для того чтобы обратить внимание ребенка на опасность
низкопоклонства.
Преподнесенный отцом
урок навсегда остался в арсенале Ричарда Фейнмана – с кем бы он ни встречался
он всегда, «не смотря на эполеты», высказывал свое мнение. В подтверждение
этого позвольте привести два характерных эпизода из его жизни.
1-ый эпизод. Встреча с Нильсом
Бором
В 1943 году в
Лос-Аламос, где в это время работал еще мало кому известный молодой доктор
физических наук Фейнман, приезжает знаменитый физик Нильс Бор (как пишет
Фейнман, - «Бор казался всем Богом»). Сначала состоялось общее собрание, на
котором обсуждались проблемы, связанные с созданием атомной бомбы. На следующий
день Оге, сын Бора, позвонил Фейнману и попросил его прибыть для встречи с
отцом. Ричард очень удивился приглашению - что именно великий Бор, работы
которого удостоены многочисленных наград, собирается обсуждать с ним -
«мальчишкой», но согласился приехать. Оказалось, что, ни много ни мало, Бор
хотел обсудить с ним свои идеи по повышению эффективности бомбы.
Заметки на
полях.
Нильсу Бору в 1942г. было 67 лет, он был ученый с мировым
именем, получившим Нобелевскую премию еще в 1922, а Ричарду только шел 25-ый
год и от «нобелевки» его отделяли почти 20 лет.
Вот как шло
это обсуждение, приводя которое в своей книге Фейнман умышлено опустил научную
часть предложений Бора, оставив главное – характер дискуссии:
Нильс Бор – "Мы думали о том, как сделать бомбу более эффективной и у
нас появились следующие идеи..."
Фейнман: "Нет же! Это не сработает. Это не будет
эффективно..."
Нильс Бор: "А как тогда насчет того-то и
того-то...?"
Фейнман: "Это звучит немного лучше, но здесь все равно
присутствует эта идиотская
идея". (И это он говорит Великому
Бору - С.Р.)
Так они проспорили
около двух часов. "Хорошо, - сказал Бор, когда, наконец, все было
обсуждено, - думаю, теперь мы можем узнать мнение остальных".
Заметки на полях: Слово кинорежиссеру Леониду Гайдаю
А как это часто бывает в жизни удивительно просто и
доходчиво в своем фильме «Бриллиантовая рука» показал Леонид Гайдай, кратко, но
очень выразительно иллюстрируя отношения начальник-подчиненный. Вот эта сцена:
капитан милиции приходит к своему начальнику полковнику (чувствуете дистанцию
«капитан – полковник»!) с предложением по проведению операции и между ними
происходит следующий «обмен мнениями»:
Капитан - Теперь вот такое предложение: а что, если...
Полковник, прерывая, даже не слушая, что за предложение - Не
стоит.
Капитан - Ясно... (что ему ясно??? - С.Р.) Тогда может быть
нужно...
Полковник, не давая продолжить - Не нужно.
Капитан - Понятно. Разрешите хотя бы...
Полковник - А вот это попробуйте.
Не могу удержаться, чтобы не сказать - гениальный Гайдай
написал впечатляющий диалог, подчеркнув его основную мысль особым подбором
актеров: полковника, человека во власти, играет талантливый, но весьма
маленького роста, артист Николай Трофимов, а, беспрекословно поддакивающего
ему, капитана играет крупный Станислав Чекан, который на две головы выше
Трофимова по росту, но настолько же ниже (только по роли!) по служебной
лестнице. И ... положение «обязывает» не только прислушиваться к командам
начальника, но, и это главное, моментально с ним соглашаться и никакого
отстаивания своего плана. Тут на все сто действует формула: « Ты – Начальник, я
- дурак, Я - Начальник, ты - дурак!»
Почему же Бор
предпочел свои идеи сначала обсудить с «никому еще не известным» Фейнманом? Вот
как это позже Ричарду пояснил Оге (кстати, тоже физик): уже в первый приезд в
Лос-Аламос его отец уловил, что «этот маленький парень (Фейнман - С.Р.) единственный кто не побоится и скажет прямо, ...
что его идеи безумны, если таковыми они окажутся». Со всеми остальными будет
бесполезно их обсуждать: поскольку «эти парни» всегда поддакивают: «Да, мистер
Бор. Конечно, мистер Бор!»
Комментарии Фейнмана: « Я всегда вел себя так. Меня не интересовало в такие моменты, с кем я говорю, меня волновала только физика. Если идея казалась мне бессмысленной, я говорил: она кажется мне бессмысленной. Если она звучала разумно, я говорил: это звучит разумно. Дело нехитрое... Мне повезло в жизни - я мог это делать ...».
Эпизод 2-ой. Война с Эполетами или тернистый путь к правде
Во вторник, 28
января 1986 года, в 11:38 утра космический корабль «Челленджер» стартовал с
космодрома на мысе Кеннеди. Через 73 секунды после старта на глазах родных,
друзей и миллионов телезрителей корабль взорвался, - погиб весь экипаж: одна
женщина и шесть мужчин. Это была трагедия не только Америки, но, я полагаю, и всего человечества. Реакция президента
США Рональда Рейгана была мгновенной, - он выразил соболезнования семьям
погибших и распорядился немедленно создать независимую президентскую комиссию
для расследования причин катастрофы.
Уже 3 февраля с
учетом предложений главы НАСА Уильяма Гроэма был создана такая комиссия, в
которую вошли 13 человек: ученые, крупные специалисты и астронавты. Большинство из них уже имели опыт работы с космическими
программами, а это означало, что как бы они не старались они не смогут быть
абсолютно непредубежденными. Поэтому Гроэм хотел ввести хотя бы одного
свежего и ранее не связанного с космическими программами человека. И тогда он,
по совету жены, решил включить в комиссию Ричарда Фейнмана. Выбор Фейнмана не
был простой случайностью или женским капризом жены Гроэма. Дело в том, что
Гроэм во время учебы в Калифорнийском технологическом институте (далее Калтех)
был студентом Фейнмана и ему посчастливилось прослушать знаменитый
Фейнмановский курс физики. Лекции Фейнмана посещала и жена Гроэма, и посему оба
они хорошо представляли, что в лице Фейнмана комиссия приобретает оригинально
мыслящего ученого, суждения которого будут абсолютно не зависимы от мнения остальных
членов комиссии, какое бы положение в науке, технике или администрации они не
занимали.
Председателем
комиссии был утвержден профессиональный юрист Уильям Роджерс, бывший главный прокурор и бывший госсекретарь США, а его
заместителем - Нейл Армстронг, первый человек ступивший на луну.
Надо сказать, что Фейнман не
сразу дал согласие на работу в комиссии, он вообще всегда пытался «не
связываться с властями», к тому же к этому времени он был серьезно болен – в
дополнение к перенесенным двум операциям по удалению злокачественных опухолей, врачи обнаружили у него рак костного мозга. И он был
настроен отказаться. Но прежде чем это сделать, Ричард решил посоветовался с
женой (Гвинет) и ближайшими друзьями. И друзья и Гвинет предложили ему
согласиться, полагая, что вклад Ричарда будет уникален.
Необходимое уточнение: Гвинет
поясняет, почему они все предложили Ричарду сказать «Да»,- «Если ты (Ричард -
С.Р.) этого не сделаешь, то правительство получит двенадцать человек (она
ошиблась - их оказалось четырнадцать - С.Р.), которые группой будут ходить из
одного места в другое. Но
если к комиссии присоединишься ты, то одиннадцать человек ... будут ходить из
одного места в другое, а двенадцатый будет носиться как угорелый... и проверять
всевозможные необычные вещи. Быть может, ничего необычного не будет, но если
что-то будет, то ты это найдешь. Больше нет ни одного человека, который может это сделать
так, как это можешь ты».
Доводы жены и друзей
убедили Фейнмана, и 3 февраля он дал согласие включить его в комиссию. И сразу
же, не откладывая в долгий ящик, Ричард приступает к изучению проблемы: уже 4
февраля он целый день проводит в лаборатории по изучению реактивного движения (JPL), чтобы
ознакомиться с имеющимися в ней материалами о запусках Челленджеров вообще и, в
частности, о последнем, закончившимся катастрофой.
Ричарду сразу же
бросилось в глаза, что начало взрыву было положено практически в первые секунды
старта корабля: на видеозаписи (которую, кстати, видел весь мир) было заметно,
как из правого ускорителя произошел выброс темного облачка дыма (как потом
подтвердилось, это произошло на 1/16 секунды после включения зажигания
ускорителей). Эти ускорители, необходимые для запуска
шаттла на орбиту, состоят из соединенных между собой цилиндрических
секций. Для
исключения прорыва горячих газов соединение секций уплотняется резиновыми
кольцами. После выполнения своей задачи ускорители
отделяют от шаттла и они падают в море, откуда их потом вылавливают и
ремонтируют для повторного использования. Как оказалось кольца на поднятых
ранее ускорителях были с подпалинами, - это означало что намечался
прорыв газов, который к счастью, по ряду неизвестных причин, не имел
дальнейшего развития!?
Техническая
справка о конструкции межсекционного уплотнения: Межсекционное уплотнение представляет собой
два ряда резиновых колец. Два ряда приняты для того чтобы в случае прорыва
газов сквозь первое, - внутреннее, кольцо; второе, - наружное, сдержало бы их
выход наружу. Если бы (как говорится «Не дай Бог») имел место прорыв горячих
топливных газов через наружное кольцо, то они, действуя как автогенная горелка,
моментально разрезали бы не только ускоритель, но и находящиеся рядом баки с
водородом, взрыв которых мог разорвать корабль на мелкие кусочки. Забегая
вперед скажу, что так оно в действительности произошло в рассматриваемом
случае.
Если герметичное
уплотнение отказало уже во время запуска, то это могло стать причиной
катастрофы, случившейся с «Челленджером». Казалось
Фейнману удалось «поймать Бога за бороду» - оставалось только на месте, изучив
все доступные материалы, найти подтверждение своей версии и разобраться, почему кольца отказали именно во время
запуска «Челленджера» 28 января 1986 года, если раньше подобных проблем не
возникало?
Но не зря Фейнман
всю жизнь старался держаться подальше от Вашингтона – уже на первом заседании
комиссии 5 февраля у него возникло чувство, что Роджерс, глава комиссии
(привыкший повелевать, как ни как, а бывший главный прокурор и госсекретарь) и
его заместитель Армстронг отнюдь не были настроены на самостоятельный
тщательный анализ причин катастрофы, с тем, чтобы выявить как технические, так
и административные ошибки руководителей программы шаттл. Все указывало на то,
что комиссия будет опираться в основном на материалы НАСА и в своем заключение,
чтобы ни не опорочить программу шаттлов и ее руководителей, ограничиться общими
фразами, ни на кого не указывая пальцем,
Информация к
размышлению: В то время Ричард
не знал, что о нем и работе комиссии говорил её председатель и его зам, а
говорили они следующее:
Армстронг – «он не
понимает зачем вообще необходима независимая комиссия».
Роджерс выразился
более твердо – «Мы не будем вести расследование таким образом, в котором
незаслуженно бы критиковалось НАСА, поскольку мы думаем, ... что это агентство
проделало прекрасную работу, и я полагаю так думает вся Америка». И лишь один
человек генерал Кутина (человек с «эполетами) приветствовал участие Фейнмана в
работе комиссии. Позже он об этом писал: “В пользу Фейнмана говорили три вещи.
Номер один — невероятный интеллект, о котором знал весь мир. Номер два —
честность, которая действительно проявилась в ходе работы комиссии. Номер три —
стремление дойти до сути любой загадки».
Фейнман быстро
убедился, что Гвинет оказалась права – вся комиссия ходила гурьбой, посещая
разные брифинги - экскурсии, а Ричард был настроен на работу. Вот что об этом Фейнман писал
жене: «Хотя и казалось,
что мы заняты работой в Вашингтоне каждый день, на самом деле
большую часть времени мы сидели сложа руки и ничего не делали». И так из-за дня в день, без особого продвижения по определению причин
катастрофы.
Так
началось для Фейнмана вашингтонское «хождение по мукам»: вместо серьезной
исследовательской работы по выявлению причин аварии и обстоятельств, приведших
к ней, члены комиссии встречались с официальными лицами НАСА (не желающими выносить сор из избы - С.Р.)
или посещали обзорные экскурсии. Страдающий от бездейственности Фейнман
обратился к Биллу Граэму с просьбой предоставить ему возможность поговорить с
инженерами и попытаться выяснить, что же произошло. Граэм, преодолев упорное
сопротивление Роджерса, организовал такую встречу в штаб-квартире НАСА.
Во время
разговора со специалистом по уплотнениям стыков секций ускорителя подтвердилась
информация, что во время предыдущих полетов происходили незначительные утечки и
на кольцах находили подпалины. Вот что думал Фейнман об отношении НАСА к утечкам и подпалинам: «В НАСА считали, что, если
одно из уплотнений дает небольшую утечку и при этом полет проходит успешно, то
проблема не так серьезна». Фейнман сравнил такое отношение с игрой в русскую
рулетку: нажимаешь на курок в первый раз, ружье не стреляет, значит, нет
никакой опасности в том, чтобы нажать на курок еще раз, еще раз и еще раз...»
Такой вот «сор в избе».
Неожиданно (?)
история с уплотнениями просочилась в прессу. Поэтому Роджерс созвал экстренное
закрытое заседание комиссии.
Записи на полях : Помощь Кутины.
Генерал Кутина
Как
только Кутина узнал о созыве экстренного заседания, он тут же позвонил
Фейнману, сообщил эту новость и пригласил поужинать. Дело в том, что Кутина от
друзей в НАСА узнал о влияние холода на работу колец и все время искал способ
навести Фейнмана на этот след. Это же потрясающе –
БОЕВОЙ генерал, отвечающий за программу шаттл от министерства обороны, БОИТСЯ
ОТКРЫТО СКАЗАТЬ Фейнману, что холод может быть решающим фактором, я уже
не говорю о его самостоятельном выступление перед комиссией, а вместо этого он
ищет способ как намеками подсказать это Ричарду. Наконец Кутина решается – во
время ужина генерал приглашает Ричарда в гараж, в котором он собирает и
ремонтирует авто и «невинно» обращает внимания Фейнмана на работу прокладок
карбюратора автомобилей в холодное время. «Знаете, профессор Фейнман, — сказал
Кутина, — эти чертовы штуковины протекают, когда становится холодно. Как вы думаете, холод влияет на резиновые
кольца, которые стоят в карбюраторе?» (Ну, что
за потрясающая шифровка. Так и хочется сказать, что за детская игра в шпионов!
- С.Р.) Естественно, Фейнман, который уже догадывался о влияние температуры
понял «намек».
Как Вам,
дорогие мои читатели, нравятся царящие в Вашингтоне нравы - каждый сверчок
должен ЗНАТЬ свой СУЧОК и НЕ ВЫСОВЫВАТЬСЯ ! Но Кутина ведь далеко не сверчок
!!!
Итак, Роджерс открыл закрытое
заседание комиссии, посвященное информации в газетах об уплотнительных кольцах.
Сначала комиссии продемонстрировали фотографии, на которых были четко видны
клубы дыма исходящие из соединения секций ускорителя, позже из этого же
соединения вырвались языки пламени, приведшие катастрофе. Эта информация ложилась
отлично на предположения Ричарда, подкрепленные «намеками» Кутины.
Необходимое пояснение: Дорогие мои читатели, я прошу понять, что такое длинное
описание данного эпизода необходимо для того, чтобы прочувствовать атмосферу
работы комиссии и те препоны , которые стояли на пути Фейнмана; и показать вам
как он боролся за право сказать правду и не только ее сказать, но и быть
услышанным. Уверяю вас, что собственно поиск технической причины, повлекшей за
собой ужасную катастрофу не составил бы для Фейнмана особого труда если бы :
А. Он мог легко
получить доступ ко всей необходимой документации.
Б. Иметь возможность свободно
контактировать со всеми участниками создания и запуска шаттлов.
В. И, наконец, если бы персонал НАСА не
боялся контактировать с ним и честно отвечать на его вопросы.
И все же, несмотря
на все, Фейнману удалось докопаться до истинных технических и административных
причин гибели Челленджера и его экипажа. Гораздо труднее оказалось донести эту
правду не только до общественности, но и до самого Президента Штатов. Никогда еще
до этого Фейнману не приходилось «играть в дипломатические игры», никогда ранее
у него даже не возникала мысль, что надо найти подходящий момент (!), чтобы
высказать свое собственное мнение. Ранее он не знал никаких ограничений,
мешающих ему сказать то, что он думает. А тут вдруг он почувствовал, что его
прямолинейная правда похоже не ко двору. Получалось так, что кроме добрых
«эполет» – генерала Кутины и только что назначенного директора НАСА Граэма,
никого его правда не интересовала поскольку она (правда) «вынесла бы сор из
избы». А это была
не позволительная роскошь для Роджерса и его комиссии.
Затем неожиданно для
комиссии выступил представитель компании «Тиокола», который рассказал, что,
опасаясь влияния холода на уплотнения, инженеры компании посоветовали НАСА не
запускать шаттл при температуре ниже 12 градусов Цельсия. Но НАСА заставила
«Тиокол» пересмотреть свое решение: роковой запуск произошел при температуре - 2 градуса Цельсия.
Рассказ инженера подтвердил то, что Фейнман уже и так понял - существует две проблемы катастрофы. Одна - чисто техническая, а вторая – административная, - стиль и методы руководства НАСА.
На следующий день
было назначено открытое заседания комиссии. Ричард
понимал, что это заседания может стать критическим, если ему удастся
продемонстрировать эксперимент, доказывающий что именно температурный фактор
явился главной причиной гибели Челленджера. Но как подготовить и провести
эксперимент в оставшиеся 24 часа. Вдруг во время ужина он обращает внимание на стакан со
льдом (источник холода, который всегда под рукой!) и этого «намека» становится
достаточно. Остается
«пустяк» достать саму резину, идущую на уплотнение, и продумать «следственный
эксперимент». На помощь вновь приходит Гроэм, - он предлагает сперва провести
тест на модели, имеющейся в штаб-квартире НАСА. Проведенный Ричардом тест
подтвердил его предположение. Осталось повторить эксперимент на открытом заседании в
присутствие прессы, которая не даст возможности «не заметить» его
доказательства. А у Роджерса для этого заседания были
совсем иные планы - просто пройтись по всему, что они уже обсудили на закрытом
заседании (исключая рассказ инженера «Тиоколы» о влияние холода на
уплотнительные кольца), но сделать это перед журналистами и телекамерами. И все!
На заседании
Фейнман пришел с плоскогубцами и зажимом в карманах. Это и
был весь его лабораторный набор (!) По его просьбе ему, а заодно и всей
комиссии, принесли стаканы воды со льдом. Ничего не грозило нарушить
бюрократический ход собрания - представитель НАСА на модели спокойно пояснял
принцип действия уплотнений. Наконец, модель оказалась в руках у Ричарда,
последний под удивленные взгляды присутствующих и членов комиссии неожиданно
вынул из кармана пиджака плоскогубцы и стал ее разбирать. Разобрав, он вынул
уплотняющую резину и, как фокусник, вытащив из другого кармана зажим, зажал
резину между его пластинами. После чего он погрузил всю конструкцию в стакан с
водой и льдом. Напоминаю - температура системы
«вода-лед» всегда около нуля градусов Цельсия. Спустя
несколько секунд он вынул конструкцию из воды, раскрыл зажим и
продемонстрировал всем присутствующим, что после раскрытия зажима резина не сразу возвращается к прежней
форме. Другими словами, в течение более чем нескольких секунд этот
материал не обладает эластичностью, когда находится при нуле градусов Цельсия. «Я полагаю, что это имеет некоторое значение для нашей проблемы», -
заключил Фейнман, который ожидал (не забывайте - он еще и великий шоу-мен), что
сейчас же все начнут «бросать в воздух чепчики». К его разочарованию эта
информация был встречена без особых эмоциональных всплесков, более того его
«коллеги» - члены президентской комиссии просто сочли что Ричард паясничает –
представляете великий Фейнман проводит можно сказать доказательный эксперимент
по трагедии века обычными плоскогубцами, зажимом и стаканом ледяной воды. Они,
похоже, забыли, что все гениальное просто! Однако уже вечером по всем
телеканалам мира демонстрировался гениальный по простоте исполнения
эксперимент, поставивший точку в поисках причин гибели экипажа Челленджера.
Говорит генерал Кутина: «Я не думаю, что кто-то другой из нас мог бы провести этот эксперимент. Для генерала,
бывшего государственного секретаря или человека, первым ступившего на Луну,
было бы просто неуместно взять свой стакан и проделать все это. Но Фейнман был
способен на такой поступок. Я думаю, что если у него и была слабость, то ею
было желание устраивать шоу. Это был шоумэн высшей
категории, но Фейнман к тому же был ученым высшей
категории».
Заключая
рассказ об этом эпизоде, хочу подчеркнуть, что Ричард впервые оказался в
ситуации, когда с одной стороны согласно распоряжения Президента комиссия
обязана была найти истинные причины гибели Челленджера, а с другой стороны
бюрократизированный состав комиссии и администрация НАСА делали все чтобы (я
повторяю еще раз) не вынести сор из избы. И правдоискательство Фейнмана
им, мягко говоря, было не по душе. Тем более, что Фейнман не любящий
останавливаться на полпути не удовлетворился найденной технической причиной аварии,
а стал доискиваться почему же произошла катастрофа. Одним
словом он решал классический русский вопрос – «Кто виноват?» И обнаружил
дичайшие упущения в руководстве программой шаттл, которые, сопроводив своими
рекомендации, он обобщил в почти 30-ти страничном докладе комиссии. Фейнман не
мог и предположить, что руководители комиссии собираются по своему использовать
его доклад и содержащиеся в нем рекомендации: смягчить отдельные замечания,
практически убрать критику администрации НАСА и «не заметить» целый ряд его
рекомендаций. Так начался второй этап его хождения по мукам – борьбой за
правду, за то чтобы его замечания без коррекций вошли в отчет комиссии
Президенту. В какой-то момент он (вы не забыли, что он был неизлечимо болен)
был готов бросить свою борьбу за правду. И опять на помощь пришла
семья – Джоан, родная сестра Ричарда, подсказала, что он должен твердо сказать
Роджерсу, - он не подпишет общее заключение комиссии, если его доклад не будет
в него включен. Ричард последовал совету сестры и объявил Роджерсу предложенный
ей «ультиматум». И Роджерс сдался, правда Фейнмана была услышана всем миром –
его доклад в оригинальном виде, хотя и в виде приложения, появился в Заключение
Президентской комиссии.
Послесловие к уроку или НАСА наступает на те
же грабли: Гвинет оказалась права: ее муж, Ричард
Фейнман, преодолевая все административные преграды не остановился на
определение технических причин гибели Челленджера, он пошел глубже и выявил
потрясающие ошибки в руководстве программой «Шаттл Спейс» в целом, включая
отсутствие должного внимания администрации НАСА к рекомендациям инженеров, что
явилось одной из главных причин гибели семи космонавтов. Это пошатнуло его
и так слабое здоровье, - через два года Ричарда Фейнмана не стало ....
Спустя 17 лет другой
шаттл, «Коламбия», и семь членов его экипажа погибают во время спуска. И вновь одним из виновников гибели оказалось руководство НАСА, которое как
и в предыдущем случае не опускалось «до роскоши» реагировать должным образом на
многочисленные замечания инженеров и космонавтов, поступавшие после каждого
полета шаттлов. Хотя бы на тот факт, что столкновение корабля с 10 ( десятью
!!!) граммовым объектом может нарушить его термоизоляцию, что и произошло при
старте Коламбии 16 января 2003г и явилось причиной его гибели при посадке.
Гибель
«Коламбии» (это был 107-ой полет шаттлов), как это не прискорбно подтвердила
еще один вывод Фейнмана приведенный в его докладе – вероятность аварии шаттлов
вопреки утверждению НАСА составляла не 1 случай на 100000 запусков (Фейнман
назвал эту оценку «гиперболизированной»), а 2 случая на 100 полетов.
А НАСА «дурачила себя» и остальных цифрой,
которая в переводе на реалии означала, что если ежедневно запускать по шаттлу,
то только один раз за 300 лет может случиться авария! Вы в это можете поверить?
Я – нет !
И такой
фантастической надежности должны были верить все, включая Конгресс, выделяющий
миллиарды долларов на рассматриваемую программу. Это был один из тех «опасных»
выводов, которым Фейнман продемонстрировал как НАСА, манипулируя цифрами,
вводит в заблуждение не только Правительство, но всю общественность, доказывая
экономическую целесообразность использования шаттлов!
Вот и закончился наш четвертый урок. Буду ждать ваши предложения и замечания.
(продолжение следует)
До новых встреч.
Рочестер, штат Нью-Йорк, США
