Azov1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Октябрь  2007 года

Марк Азов


Апокриф

Жил в Назарете некий плотник по имени Иешуа Бен Йосеф. Отец его тоже был плотником. И когда непутевый сын, после нескольких лет бродяжничества, раскаялся и вернулся к отчему порогу, отец вновь поставил его к верстаку, и со временем их плотницкое дело со всей окрестной клиентурой перешло по наследству к сыну.

 Плотник он был умелый, дерево зря не переводил, и среди ремесленников Галилеи, и даже Тибериады, выделялся особой честностью в делах. Поэтому в синагоге Назарета постарались забыть о заблуждениях его юности, когда он, страшно сказать, вообразил себя сыном Божьим, пророком и вероучителем, возглавил сборище нищих бродяг, добрался даже до Храма в Иерушалайме, объявил себя мессией и царем Иудейским.

 Пожалуй, Иешуа и сам стал забывать ночевки под шатром неба, дырявым от звезд, скрип песка на зубах и горячие камни под ступнями ног… У него был теперь крепкий каменный дом и семейный очаг, котел чечевичной похлебки с мясом, и молоко, и мед. Серебро тоже водилось, не стоит гневить Господа.

 Вот только годы берут свое, вернее, наше. В мастерской уже трудились его сыновья, а сам Иешуа сидел за столиком на лавке во дворе в тени под старым деревом, усыпанном крупными лиловыми цветами, словно тысячи бабочек обсели крону.

Он беседовал с заказчиками и записывал доходы на пергамент, когда в деревянную калитку искусной работы – песнь плотницкого мастерства хозяина постучался путник. Такой же старик, как сам Иешуа, но бедно одетый, в сандалиях, стоптанных до пяток, в выгоревших лохмотьях, до бахромы обтрепанных у щиколоток.

 Бродягу впустили и, по закону гостеприимства, принесли ему кружку молока с лепешкой.

- Ты не узнал меня?- спросил пришедший.

- Прости, я стал плохо видеть в последнее время, - отвечал хозяин.

- Тебе было всего тридцать три года, когда мы виделись с тобой в последний раз.

- Интересно, где же?

- В Гефсиманском саду в Иерушалайме. Там нас было всего двенадцать. Ты еще сказал тогда: «Не успеет трижды прокричать петух, как один из вас предаст меня».

- Иегуда!

- Он самый.

- Сейчас же пошли в дом!.. Тебе надо отдохнуть и сменить одежду. Я так рад нашей встрече, что сам готов омыть твои ноги. Бедняга!

- Еще бы тебе не радоваться. Если бы я тогда предал тебя, вряд ли бы наша встреча могла состояться…

- Знаю, читал.

- И до тебя, значит, дошло это измышление Матфея?

- Свиток ходит по рукам. Мне он достался на языке эллинов.

- Уже и в Риме читают. И многие верят, что так оно и было, мне пришлось сменить имя, чтобы не забросали камнями те, кто верит в тебя, как в Бога.

- Я тут не причем. Матфей сам…

- Я тем более не причем. Если бы я предал тебя тогда за тридцать серебряников, разве я побирался бы всю жизнь, как последний нищий? Поверь, я знал, куда вложить эти деньги. Вы не случайно избрали меня казначеем.

- Ты был расчетлив, не спорю. Но не настолько, чтобы наживаться на чьих-то страданиях и смерти.

- Еще бы! Матфей довольно точно описал, что ожидало тебя в этом случае.

- Знаю. Читал. Терновый венец, Бичевание и смерть на кресте. Да после чтения Матфеевой «Благой Вести», я не могу спать: на губах вкус крови, стекающей со лба, ремень с вплетенной проволокой кнута впивается в спину до мяса… А гвозди... Тебе вбивали в ладони гвозди?! И эта ужасная жажда воды и смерти…

- Трудно быть богом?

- Нечеловечески трудно! Так чего ты хочешь от меня?

- Тридцать серебряников, всего-навсего.

- Ты за этим пришел?

- Думаю, твоя жизнь, семья и эта мастерская стоят даже больше.

Иешуа молча встал и направился в дом.

Иегуда терпеливо ждал, глядя в глиняную чашку. От молока осталось лишь белое кольцо по обводу дна. Не вытрясешь и языком не достанешь.

Наконец, вернулся хозяин. Он протянул гостью тяжеленький тугой мешочек и... веревку.

- Можешь не пересчитывать, ровно тридцать.

- А веревка зачем?

- Чтоб было, как у Матфея, когда ты получил свои серебряники... Кстати, ты знаешь, как называется это дерево с лиловыми цветами, похожими на крылья бабочек? Иудино дерево. То самое, на котором он повесился.

- Да-а... Трудно быть богом, - сказал Иегуда, - но и предателем тоже не легко.

Оставь себе эти деньги.

 

23.08.2007 - Назарет


   


    
         
___Реклама___