VVolsky1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Август  2007 года

Виктор Вольский


Дух Еврабии

Едва не самым поразительным аспектом войны против терроризма является то, что Западная Европа за редкими исключениями фактически выступает в роли союзницы террористов. Европейская печать с нескрываемым злорадством пишет о трудностях, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты в Ираке, не считая нужным даже притворяться, за кого она болеет в этом матче. А об Израиле и говорить нечего – американцам невозможно даже представить себе степень остервенения просвещенной Европы против крохотного еврейского государства.

Европейское общественное мнение отлично информировано о том, что происходит на Ближнем Востоке, все факты на поверхности – культ терроризма с жертвоприношениями детей, марширующих с муляжами поясов шахидов под восторженные клики своих родителей, гонения на евреев и христиан (до последнего десятилетия 90% арабских эмигрантов в Америку составляли ливанские христиане, спасавшиеся от неприкрытого геноцида со стороны мусульманских братьев по крови), полная разруха и беспредел на палестинских территориях, беззастенчивое разграбление палестинскими властями сотен миллионов долларов, даримых Европой на цели развития, утопающая в роскоши верхушка и бьющееся в страшной нужде простое население. И во всем этом виноват… Израиль!  По всей Европе катится волна антисемитизма, который его адепты уже не считают нужным прикрывать фиговым листком антисионистских лозунгов; с телевизионных экранов, газетных страниц и университетских кафедр как из рога изобилия сыплются проклятия в адрес Израиля и его патрона – Америки.

А ведь так было не всегда. До конца 60-х годов имидж Израиля среди европейцев был необычайно высоким. Маленькое государство, героически сражавшееся с враждебным окружением, вызывало восхищение, газеты, захлебываясь, восторгались эпическими подвигами Армии обороны Израиля и легендарного Мосада. И вдруг, как по мановению жезла волшебника, все изменилось. Шестидневная война и Война Судного Дня разрушили представление об Израиле как о жертве, со всех сторон теснимой превосходящими силами безжалостного противника. Вместо этого еврейское государство преобразилось в европейском сознании в военного исполина, в региональную сверхдержаву, способную легко сокрушить любую комбинацию сил противника. Израиль перекочевал из лагеря “жертв угнетения”  в стан “угнетателей”. В какой-то степени эту трансформацию можно объяснить присущему “прогрессивной” общественности хроническому чувству вины перед униженными и оскорбленными, которое побуждает ее инстинктивно защищать “слабых”, в частности, брать сторону палестинского Давида в противостоянии с израильским Голиафом.

Но откуда такое фанатичное озлобление? Почему особенную ярость в Европе вызывает союз Израиля с США? И почему в Европе на всех углах трубят, что опасность для мира исходит не от исламского джихада, а от Америки и Израиля? Неужели кто-либо всерьез верит, что единственный кошмар, который мешает европейцам пребывать в сладкой спячке, это перспектива высадки американских и израильских десантов? Нет, конечно. Как ни велик соблазн приписать политику Европы умственной неполноценности ее лидеров, приходится признать, что они руководствуются вполне рациональными соображениями. Очевидно, что в европейских столицах боятся лишь того, что оказываемый Америкой и Израилем отпор джихаду навлечет гнев террористов на Европу, которая давно перестала им сопротивляться.

Этот страх имеет давние и глубокие корни. Известная специалистка по истории Ислама Бат-Йеор убеждена, что Европа пала жертвой “синдрома зимми” – исторически сложившегося приниженного статуса иноверцев – христиан и евреев – под властью мусульман. Европа без борьбы покорилась Исламу, причем соответствующий инструментарий был создан свыше 30 лет назад по инициативе Франции, заявила Бат-Йеор на прошлогоднем семинаре во французском Сенате. Вот суть ее выступления:

В начале 70-х годов французы разработали в общих чертах план симбиоза Европы с арабским миром, благодаря чему Европа – и в первую очередь, конечно, Франция – рассчитывала обрести достаточный политический вес и влияние, чтобы на равных конкурировать с США, и заодно заручиться бесперебойными поставками ближневосточной нефти – залога ее экономического преуспеяния. Во избежание излишнего шума новая политика была оформлена в виде неформальных договоренностей в рамках невинно звучавшей инициативы – “Евро-арабского диалога”. В 1974 году в Париже была создана Парламентская ассоциация евро-арабского сотрудничества с задачей руководить связями между Европой и арабским миром во всех аспектах – финансовых, политических, экономических, культурных и иммиграционных. Этой организации покровительствовали главы правительств и министры иностранных дел стран Европейского экономического сообщества (ЕЭС) в тесном контакте со своими коллегами из арабских стран, а также с представителями Европейской комиссии и Лиги арабских государств

Эта стратегия, нацеленная на создание пансредиземноморского евро-арабского квазигосударственного объединения, обеспечивающего свободное движение людей и товаров в своих пределах (Бат-Йеор называет его Еврабией),  также была положена в основу иммиграционной и культурно-просветительской политики Европейского сообщества (ЕС) в отношении арабов. На первом саммите “Евро-арабского диалога” в Каире в 1975 году был достигнут целый ряд соглашений о распространении и поощрении в Европе Ислама, арабского языка и культуры посредством учреждения в главных европейских городах арабских культурных центров. За ним последовали другие соглашения, предназначенные укрепить евро-арабский культурный, экономический и политический симбиоз.

Несмотря на свое положение младшего партнера, которое им отводили французские стратеги, и ясное сознание того, что одолеть Израиль силой оружия у них шансов нет, и поэтому нужно искать политических союзников, арабы легко разгадали замысел Парижа и выставили целый ряд требований в качестве условия своего участия в антиамериканском проекте: 1. Европа проводит политику независимую и антагонистическую по отношению к Соединенным Штатам.

2. Европа признает существование “палестинского народа” и законность цели создания “палестинского государства”. 3. Европа поддерживает Организацию освобождения Палестины. 4. Европа признает Ясира Арафата единственным законным представителем «палестинского народа”.  5. Европа разделяет цели исторической и политической делегитимизации Израиля, его отката до границ, не могущих обеспечить его безопасность, и арабизации Иерусалима. Вот где следует искать истоки скрытой войны против Израиля, ведущейся Европой посредством экономических и академических бойкотов, разнузданной кампании очернения и демонизации в печати, распространения антисионизма и антисемитизма.

На протяжении последних трех десятилетий между странами Европейского экономического сообщества, а затем Евросоюза, с одной стороны, и членами Арабской лиги, с другой, было заключено значительное число неофициальных соглашений, в русло которых была пущена культурно-политическая эволюция Европы. Бат-Йеор называет лишь четыре наиболее примечательных из них:

1. Европейских должностных лиц, имеющих дело с арабскими иммигрантами, будут в официальном порядке учить бережному и чуткому отношению к культуре, обычаям и нравам иммигрантов. 2. Арабские иммигранты останутся под контролем своих бывших стран, и будут подчиняться их законам. 3. Учебники истории в Европе будут переработаны с участием арабских историков, которые, естественно, рассматривают, скажем, битвы при Пуатье и Лепанто или испанскую Реконкисту несколько в ином плане, чем до сих пор было принято в Европе. 4. Преподавание арабского языка, арабской и исламской культуры в европейских школах и университетах будет отдано на откуп арабским педагогам.

На политическом фронте Европа привязала себя к арабской колеснице, чем и объясняется ее позиция в войне против терроризма. Как может Европа осуждать джихадистскую культуру, если на протяжении стольких лет она делала все возможное для подпитки джихада утверждениями, будто истинная опасность исходит не от исламотеррористов, а от тех, кто им сопротивляется. На фронте культуры произошла полная ревизия истории, начавшаяся в 70-х годах в европейских университетах и ратифицированная парламентской ассамблеей Совета Европы в сентябре 1991 года на заседании, посвященном “Вкладу исламской цивилизации в европейскую культуру”. Ее подтвердил в речи, произнесенной 8 апреля 1996 года в Каире, президент Франции Жак Ширак. Подтвердил ее и президент Европейской комиссии Романо Проди, учредивший “Фонд поощрения диалога культур и цивилизаций”, перед которым была поставлена задача взять под контроль все, что говорится, пишется и преподается в пределах Евросоюза в отношении нового континента Еврабии в составе Европы и арабских стран.

Французы рассчитывали, опираясь на арабов, возродить свою былое имперское величие и вернуть Парижу роль центра мировой политики. Но они переоценили свои силы и недооценили своих новых союзников. На практике их стратегия обернулась тем, что ворота Европы, запертые с конца XXVIII столетия, были широко распахнуты перед мусульманами. И те не замедлил воспользоваться открывшейся перед ними исторической возможностью.

“Зиммизация” Европы началась с подрыва ее собственных ценностей и замещения ее истории исламским вариантом, построенном на романтическом мифе о земле “Эль-Андалус” (мавританская Испания). Еврабия приняла мусульманскую концепцию истории, согласно которой Ислам является освободительной и миролюбивой силой, а джихад – “справедливой войной”. В войне повинны не те, кто ведет джихад, а те, кто осмеливается ему сопротивляться, как, например, Америка и Израиль. “Нельзя позволить Европе продолжать верить в то, что ее культура коренится в иудео-христианской традиции”, - пишет один из главных идеологов исламизации Европы француз Тарик Рамадан. Стоит ли удивляться яростным нападкам европейцев на Джорджа Буша, этого “деревенского олуха”, открыто заявляющего о своей приверженности именно этой традиции?

Конечно, не следует думать, будто у проблемы исламизации Европы существует лишь одно – политико-идеологическое измерение. Погрязшая в роскоши и лени, испуганная перспективой надвигающегося демографического коллапса Европа всячески поощряла приток мусульманских иммигрантов, готовых выполнять черные работы, на которые среди местных получателей пособий по бедности в странах всеобщего благоденствия охотников уже не находилось. По какой-то непонятной причине европейским мыслителям в голову не приходило, что мусульмане не будут вечно мириться с участью граждан второго сорта. Действительно, само слово “Ислам” означает “покорность”, но покорность только воле Аллаха.

Законы политики неумолимы – по мере роста электората растет его вес и влияние, все громче звучит его голос, все жестче предъявляемые им требования. И наступает момент, когда процесс становится необратимым. Не успела Европа опомниться, как в ее сердце образовалось огромное, стремительно растущее мусульманское меньшинство – энергичное, кипящее злобой, категорически отвергающее принцип ассимиляции,  вооруженное четкой целью, подстегиваемое своими оголтело радикальными духовными наставниками. А иммунная система Европы, скованная собственными законами и представлениями о веротерпимости, парализованной чувством вины перед нищим Третьим миром, утратившая веру в Бога и полностью изверившаяся во всем, ослабла настолько, что утратила сопротивляемость. Политики, задумавшие евро-арабский симбиоз, фактически лишь ратифицировали неумолимые процессы, развивавшиеся помимо них.

История учит, что великие империи и культуры обычно гибнут не под ударами извне, а вследствие собственного разложения, а варвары лишь наносят им последний удар. Во времена ганнибаловых походов Рим, казалось, стоял на грани гибели, враг стоял у самых его ворот, римские армии терпели поражение за поражением. Но Рим с населением 4 миллиона проявил несокрушимую силу воли и после каждого нокдауна находил в себе силы вновь подняться, выставить в поле новые легионы и продолжать борьбу. И могучий Карфаген дрогнул, Ганнибалу было приказано уходить из Италии.  

Но если для Карфагена война закончилась, для римлян она только началась. Они переправились вслед за отступающим Ганнибалом в Африку, разгромили его войско, сравняли Карфаген с землей, вспахали пепелище и засеяли его солью – чтобы на этом месте никогда ничего уже не могло вырасти. Решающим фактором в исходе войны была духовная стойкость, железная решимость и готовность к жертвам во имя победы любой ценой. Прошло шесть столетий. Население Римской империи выросло в 10 раз, но императорам уже не удавалось найти добровольцев, готовых встать на защиту своего города, и пришлось нанимать варваров для защиты от них же. Результат известен. Однако историософские размышления уводят нас далеко за рамки нашей темы. Вернемся к лекции Бат-Йеор

Синдром зимми, поясняет она, это не просто подчинение без борьбы, даже не капитуляция. У зимми деформируется как индивидуальная, так и коллективная психология. В индивидуальном плане для этого синдрома характерен глубокий уровень дегуманизации. У человека, обреченного на пассивное существование, в результате отсутствия безопасности развиваются чувства бессилия и зависимости, раболепие и льстивость. Угнетенный и дискриминируемый, он относится к себе подобным с презрительной, осуждающей, саморазрушительной ненавистью, интенсивность которой варьирует в соответствии со степенью его желания быть ассимилированным доминантной группой. Основные характеристики синдрома зимми связаны с психологическим процессом унижения достоинства человека. Низведенный до зависимого существования в обстоятельствах, способствующих его физической и моральной деградации, зимми рассматривает себя как обесцененное человеческое существо. Он не видит иного выбора, как только превратиться в сознательный инструмент своего собственного разрушения. Человеческая свобода, направленная против самой себя, - наиболее трагичный пример отчуждения личности.

На практике в сегодняшней Европе это означает самоидентификацию с угнетателями, принятие ценностей, ведущих к собственному уничтожению. Вот откуда появились все классические симптомы синдрома зимми в современном европейском варианте:  идеологические ландскнехты, предлагающие свои услуги воинам джихада; традиционная дань с иноверцев – джизья – уплачиваемая европейскими зимми в надежде обрести ложную безопасность; предательство своего собственного народа; угодничество и льстивость по отношению к новым мусульманским господам; особая ментальность и социально-политическое поведение, предназначенные обеспечить выживание людям, которые превратили себя в заложников исламизма.

Зимми – низшие существа, безропотно сносящие унижения и издевательства со стороны агрессоров. Те же пользуются полной безнаказанностью, которая только подстегивает их ненависть и усиливает в них ощущение своего превосходства, гарантированное презираемыми ими законами. Синдром зимми, стремительно распространяющийся по Европе, порождает атмосферу злобы и ненависти, разгул преступности в отношении немусульман и расцвет культуры, ввезенной из арабских стран вместе с “палестинизмом” – новой европейской субкультурой, возведенной до уровня официального культа Евросоюза.

Самое интересное это то, с каким упорством Европа отворачивается от реальности. Мусульман можно обвинять в чем угодно, но только не в лукавстве - они и не думают скрывать своих истинных намерений. Нескончаемый поток эмигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки– отнюдь не случайное явление, а часть продуманной стратегии завоевания Европы. Идеологи исламизма рассчитывают менее чем за столетие достигнуть того, что мусульманским армиям не удалось за тысячу лет. В качестве примера можно привести декларацию организации “Исламская конференция” в Лахоре в 1975 году, где была прямо поставлена задача превратить эмиграцию мусульман в Европу в орудие достижения демографического господства.

Годом ранее бывший президент Алжира Хуари Бумедьен заявил не где-нибудь, а с трибуны Генеральной ассамблеи ООН: “Недалек тот день, когда миллионы людей покинут южное полушарие и переберутся в северное полушарие. Они прибудут не как друзья, а как завоеватели.  Их оружием будут дети, лоно наших женщин – оружие нашей победы”. С тех пор имамы на каждом углу твердят европейцам: “Благодаря вашим демократическим законам, мы вторгнемся к вам. Благодаря нашим законам шариата мы покорим вас”. Но те предпочитают не слушать. Если закрыть глаза и зажать уши, может быть, опасность сама по себе рассосется? Если бы только эти проклятые американцы и израильтяне не мутили воду?!  

Семинар, на котором выступала Бат-Йеор, назывался «Возвращение духа Мюнхена”. В 1938 году Франция и Великобритания, обескровленные чудовищными потерями в Первой мировой войне, на саммите в Мюнхене отдали Чехословакию на съедение гитлеровской Германии в надежде избежать нового всеевропейского конфликта. С тех пор термин “дух Мюнхена” употребляется для характеристики политики государств и народов, отказывающихся противостоять угрозе, попыток достичь мира и безопасности путем умиротворения и подлаживания к преступникам, а иногда даже активного содействия им. Но по мнению Бат-Йеор, название семинара неоправданно оптимистично, ибо Европа пошла гораздо дальше духа Мюнхена.  

Мюнхенское совещание состоялось, когда война еще не была объявлена. Сегодня же война полыхает повсюду. В Мюнхене просматривалось какое-то будущее, в том числе даже с возможностью войны, предусматривался выбор. В нынешней ситуации выбора нет, ибо Европа отрицает наличие угрозы джихада и усматривает единственные источники опасности в США и Израиле. В европейских СМИ ведется пропагандистская кампания против этих двух стран – это настолько легче и безопаснее, чем открыть глаза и увидеть мир таким, какой он есть. И ведется эта кампания оружием трусости – диффамацией, дезинформацией и коррупцией продажных политиков. Во времена Мюнхена не исключалась возможность битв, может быть, даже победоносных. По крайней мере Франция готова была защищаться Линией Мажино. В сегодняшней Европе ни о каких баталиях речи не идет. Европа уже сдалась без борьбы на милость победителя. В Мюнхене Франция по крайней мере не отказалась от своей культуры, не признала господства германского начала в своей истории, не провозгласила, что германская цивилизация лежит у истоков ее собственной культуры. Синдром зимми, который сегодня ослепляет Европу, не возник в результате ситуации, навязанной ей извне. Он стал результатом сознательной политики, добровольно выбранной и систематически проводившейся в жизнь на протяжении последних 30 лет. 

Известный историк - специалист по исламу Уильям Монтгомери Уотт, описывая искоренение христианства в странах, завоеванных Исламом, в своей книге “Былое великолепие Ислама” писал: что “в том, что произошло, не было никакого драматизма; это была тихая смерть, медленное угасание”. Но Бат-Йеор убеждена, что Монтгомери Уотт ошибается. На самом деле долгая агония христианства под властью Ислама была чрезвычайно болезненной и трагической, как красноречиво свидетельствуют события хотя бы минувшего столетия – геноцид армян и греков в Турции, гонения на христиан в Ливане, систематическое истребление христиан и анимистов в южном Судане, наконец, неумолимый арабский джихад против Израиля. Зато к Европе его фраза о «тихой смерти, медленном угасании” подходит как нельзя лучше. Исламистские сайты рисуют кривые демографических трендов и со смаком подсчитывают, когда зеленое знамя Пророка взовьется над той или иной европейской страной. Для них единственный вопрос – где пройдет граница нового халифата.   

В 1683 года тысячелетняя экспансия Ислама в Европе была остановлена у ворот Вены, когда польский король Ян Собесский разгромил турецкую армию и спас европейскую цивилизацию. Откуда придет спасение на сей раз – и придет ли оно вообще?  

 

Исламизация Европы или Европеизация ислама?

Несколько лет назад в политическом лексиконе появилось новое слово – “Еврабия”. Его пустила в обиход видная исследовательница истории ислама Бат-Йеор, которая утверждает, что мощные мусульманские анклавы возникли в странах Западной Европы не случайно, а в рамках продуманной стратегии исламизации, при активном содействии близоруких западноевропейских политических лидеров, которые ведут свою цивилизацию к гибели.

Поначалу предупреждения Бат-Йеор были гласом вопиющего в пустыне. Однако в последние годы появились десятки книг и множество статей, подтверждающих реальность угрозы превращения Европы в Еврабию, где новые господа будут силой насаждать ислам, где непокорные христиане и евреи будут физически истреблены, а покорившиеся - обращены в рабов, “зимми” по исламской терминологии.

Закат Европы стал модной темой политических дискуссий. Большинство специалистов сходятся в том, что этот процесс уже не остановить: слишком быстро идет исламизация выморочных наций, которые настолько ослабли духом, впали в такую апатию, что не в состоянии оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления завоевателям изнутри. Министр иностранных дел России Сергей Лавров вообще не без злорадства утверждает, что Европа уже покорена исламом, хотя еще не сознает этого. 

Но существует и противоположная точка зрения. Ее глашатаем недавно выступил известный американский военно-политический аналитик и обозреватель подполковник в отставке Ральф Питерс, гневно обрушившийся на “лжепророков”, предсказывающих скорый конец Европы. По его мнению, европейцы лишь до поры до времени терпят мусульман, оставляя им черную работу, которой “белые люди” гнушаются. Но стоит им только почувствовать реальную угрозу со стороны исламской диаспоры, как они вспомнят свое свирепое прошлое, и тогда мусульманам несдобровать.

Питерс приводит длинный перечень актов геноцида, которыми изобилует европейская история, – от повсеместных еврейских погромов и изгнания евреев и мавров из Испании до истребления французских гугенотов и этнических чисток минувшего столетия. Мусульманам и не снится, до каких пределов может доходить жестокость европейцев, пишет американский аналитик. Разве можно сравнить, например, неуклюжую резню армян в Турции с индустриальным, поставленным на поток Холокостом?

Мусульмане не только не смогут завоевать Европу демографическим оружием, но их дни на континенте сочтены, считает Питерс. Если американскому корпусу морской пехоты и придется высаживать десант в Бресте, Бари или Бременхавене для спасения населения от геноцида, то спасать придется отнюдь не французов, итальянцев или немцев, а несчастных арабов, курдов и турок, которые, разбудив зверя в коренных жителях, окажутся под угрозой поголовного истребления.

Все мрачные предсказания грядущей гибели Европы и ее неизбежного покорения силами ислама основаны на незнании европейской истории, на недооценке степени неистребимой жестокости, заложенной в европейской ДНК. Европейцев не надо учить науке ненависти: по этой части они дадут мусульманам сто очков вперед, утверждает Питерс.

Что ж, вполне возможно… если бы население Европы сохраняло средневековые повадки. Но меняются времена, меняются и нравы. И сейчас трудно понять, что дает Питерсу основания верить, будто сегодняшние европейцы готовы с такой же беспощадной свирепостью сражаться за свою цивилизацию, с какой ее отстаивали их предки. Не желая посмотреть в глаза действительности и увидеть, насколько сильно разложили Западную Европу социализм и утопический пацифизм последних шестидесяти лет, Питерс вынужден апеллировать к истории.

Некоторые из приводимых им примеров просто нелепы. Как можно усматривать доказательства воинственности европейцев в периодических избиениях малочисленных еврейских общин, состоявших из сугубо мирных, запуганных людей, которым к тому же закон запрещал носить оружие? Готовясь к Первому крестовому походу, немецкое рыцарство - видимо, в порядке разминки - учинило серию еврейских погромов в нижнем течении Рейна, да так увлеклось, что начисто забыло про освобождение от поганых сарацин Гроба Господня. И это считать признаком воинской доблести и несокрушимой воли к победе?

Резня гугенотов? Действительно, во Франции, да и во всей Европе в свое время бушевали религиозные войны. Но здесь следует подчеркнуть слово “религиозные”. Участников тех войн вдохновляла фанатичная вера и соответственно лютая ненависть к еретикам и иноверцам. Сегодня же европейское христианство находится при последнем издыхании, в Европе живет и здравствует лишь ислам. Трудно себе представить, что скептики-атеисты, влачащие бессмысленное, бездуховное существование, пойдут сражаться и умирать за свои культурные ценности. Чтобы ставить свою жизнь на кон, нужно во что-то верить, а вера в Европе умерла.

Другой пример, приводимый подполковником Питерсом: события 1492 года, когда Испания победоносно завершила войну против мусульманских оккупантов и изгнала из своих пределов мавров (а заодно с ними и евреев). Однако то были другие времена. Испанцы в течение восьмисот лет вели непрерывную войну против арабов, категорически отказываясь смириться с оккупацией. Противостояние носило в первую очередь религиозный характер, причем христиане не только не уступали, но далеко превосходили врага по степени фанатизма и с готовностью шли на любые жертвы ради торжества своей веры.

В горниле непрерывной, длившейся десятками поколений войны выковалась особая порода людей. И когда крест одолел полумесяц, властители Испании оказались перед очень сложной проблемой: что делать с тысячами клокочущих энергией, жаждущих крови профессиональных воинов, которые умеют только убивать и ничем, кроме войны, заниматься не могут и не хотят. На протяжении истории прекращение войн везде и всегда сопровождалось резким всплеском преступности – оставшиеся не у дел солдаты за отсутствием альтернативы подавались в бандиты.

К счастью для Испании, проблема разрешилась сама собой. Колумб открыл Америку, и все это беспокойное воинство к великому облегчению соотечественников хлынуло за море в поисках богатства и славы (но, разумеется, также и спасать души язычников, силком обращая их в истинную веру). Читая историю покорения Нового Света, не устаешь дивиться просто мифической храбрости и  волевым качествам конквистадоров, их невероятной выносливости, их готовности безропотно терпеть любые мытарства и лишения. То были поистине железные люди.

А что же их потомки? Еще семьдесят лет назад в Испании бушевала гражданская война, испанцы обильно проливали свою и чужую кровь за отечество. Но несколько десятков лет социализма и политкорректности вкупе с экзистенциальным отчаянием и неверием в будущее начисто оскопили нацию, веками считавшуюся образцом гордости и мужественности. И стоило террористам три года назад совершить серию скоординированных диверсий в мадридских электричках, как испанцы коллективно рухнули на колени и стали униженно просить пардон у “Аль-Кайды”. И то понятно: ради чего сражаться, если, словами поэта, “грядущее и пусто, и темно”?

В своей книге “Джихад в Испании: покорение Эль-Андалуса как идея-фикс исламистов” испанский политик Густаво де Арестеги в деталях описывает стратегию мусульман, мечтающих о “реконкисте” - повторном завоевании Испании. Радикальные исламисты действуют в рамках продуманной поэтапной стратегии последовательного захвата городских районов, потом целых городов, потом провинций, потом регионов и наконец, всей страны. При этом особое внимание уделяется местам, в былые века служившим символами мавританской Испании.

Типичный пример – Альбаисин, исторический квартал Гранады. Живущие в нем мусульмане убеждены, что, поскольку им удалось захватить Альбаисин, они смогут подчинить себе Гранаду, а со временем - и весь Эль-Андалус, жемчужину средневекового халифата. Вот как описывает тактику мусульман в Испании покойная итальянская журналистка Ориана Фаллачи, принадлежавшая к числу наиболее пламенных “лжепророков”, которые вызывают такой разлив желчи у подполковника Питерса:

“Братья во пророке Мохаммеде, приехавшие в Гранаду и поселившиеся в историческом квартале Альбаисин, знают, что делают. Они действуют по плану, отработанному в Бейруте и осуществляемому ныне во многих городах Франции, Великобритании, Германии, Голландии, Швеции, Дании и т. д. Альбаисин сегодня - это во всех смыслах государство в государстве, феодальный лен, иноверческая община, живущая по своим собственным законам. Со своими собственными общественными учреждениями, своей собственной больницей, своими собственными кладбищами. Со своей собственной бойней, своей собственной газетой “La Hora del Islam”, своими собственными издательствами, своими собственными библиотеками, своими собственными школами. Школами, где учение сводится к зубрежке Корана. И, разумеется, со своими собственными магазинами, своими собственными рынками, своими собственными банками. Даже со своими собственными деньгами, ибо в Альбаисине имеют широкое хождение золотые и серебряные монеты, отчеканенные по образцу дирхама, находившегося в обращении во времена Боабдила – последнего мавританского короля Гранады (отчеканенные, между прочим, государственным монетным двором Калле Сан-Грегорио при попустительстве испанского министерства финансов, которое делает вид, будто ничего не знает, привычно оправдываясь соображениями “сохранения общественного порядка”).

Нынешние режимы в странах Западной Европы возникли по следам чудовищной бойни двух мировых войн. Неудивительно, что изнуренные небывалым кровопролитием европейцы не смогли устоять перед сладкими посулами сирен социализма, обещавших им легкое, бездумное существование на протяжении всей жизни – от колыбели до могилы.

Так на свет появилось “государство всеобщего благоденствия”, в котором гражданам не нужно было думать ни о чем, ибо власти взяли на себя отеческую заботу обо всех аспектах из жизни – от здравоохранения и обеспечения жильем до ухода за детьми и заботы о престарелых.

Европейцы предпочли бездумное гниение в тихой заводи иждивенчества и безответственности плаванию в бурных водах свободы с ее неопределенностью и необходимостью постоянно принимать трудные решения, рисковать. Наркотик социализма сделал свое дело. Европа впала в летаргию, ее мышцы атрофировались, ее воля к жизни фатально ослабла.

Немалую лепту в духовное оскудение Старого Света внесла и Америка, после окончания Второй мировой войны взявшая на себя ответственность за обеспечение безопасности своих союзников. Злейший враг не мог бы придумать более верного способа подорвать их дух. Избавленная от необходимости думать об обороне, Европа обратила все свои помыслы и ресурсы на легкую жизнь.

Но странно – погоня за удовольствиями и покоем не принесла европейцам ни счастья, ни успокоения, а лишь пресыщение, разочарование, смутное недовольство жизнью и собой. Видно, прав был Аристотель, указывавший, что истинно самоценная, наполненная смыслом жизнь возможна только на фундаменте гражданских добродетелей – мужества, жертвенности, умеренности.

Демографический кризис, который не миновал ни одну европейскую страну, как раз и отражает эту душевную вялость и утрату веры в будущее. Чего же удивляться тому, что мусульмане так уверены в своей конечной победе? Им хорошо известна демографическая статистика, они знают, что коренное население Европы неудержимо вымирает, в то время как мусульманская диаспора быстро растет за счет высокой рождаемости и непрерывного притока иммигрантов.

Но дело не только в статистике: не менее важно и то, что за ней стоит. Известный канадский журналист Марк Стайн, убежденный в том, что Европа обречена,  предлагает читателям оценить контраст между двумя женщинами – 64-летней палестинской шахидкой Фатимой ан-Наджар и американкой приблизительно такого же возраста, главой Епископальной церкви епископом Кэтрин Джеффертс Шори.

Палестинка родила своего первенца, когда ей было 12 лет, а всего у нее девять детей и 41 внук. Со своей стороны, епископ Шори в интервью с корреспонденткой “Нью-Йорк Таймс” поведала, что члены ее церкви в массе своей “высоко образованы” и вследствие этого “сознательно ограничивают размеры своих семей”. “Но ведь Бог повелел человечеству плодиться и размножаться, – пролепетала ошеломленная журналистка. – Значит ли это, что епископальная церковь считает библейский завет анахронизмом и не заинтересована в пополнении своих рядов путем поощрения рождаемости?”

“Скорее даже наоборот, - с гордостью ответила епископ Шори. - Мы неустанно напоминаем своим прихожанам об их ответственности перед нашей планетой и поощряем их потреблять природные ресурсы не более того, что им совершенно необходимо”.  “Что это, как не культ смерти? - спрашивает Марк Стайн. И далее: “У меня вопрос к достойному епископу: если у Фатимы ан-Наджар четыре десятка внуков, а у сознающей свою ответственность перед нашей планетой, высокообразованной епископалки – один, хорошо если два, кому скорее достанутся все эти ресурсы, о которых она так печется?”

Но тут следует упомянуть о другом, вероятно, еще более важном аспекте противостояния исламизма и западной культуры. Палестинская бабушка пожертвовала жизнью во имя своей веры (или ненависти – в данном случае не суть важно). А чем готова поступиться американская епископалка? Десертом ради сохранения фигуры? Внедорожником ради охраны чистоты воздуха? Кто усомнится в исходе поединка этих двух женщин, одну из которых воодушевляет подлинная страсть, а другую – всего лишь вялая приверженность модному интеллектуальному поветрию?

Французские студенты готовы пойти на баррикады, протестуя против отмены государственных гарантий занятости. Но когда в предместьях Парижа вспыхивают кровавые мусульманские бунты, никому из этой боевитой когорты в голову не приходит оказать сопротивление. Кто решится депортировать мусульман, если в главных городах Франции их пропорция среди молодежи уже сегодня достигает 45%?

Чего опасаться английским исламистам, если правительство Великобритании позволяет мусульманским анклавам жить по законам шариата и не решается поднять над тюрьмами национальный флаг, дабы вид креста св. Георгия не оскорблял чувств заключенных-мусульман?

Чего бояться испанским мусульманам, если социалистическое правительство отменило план введения обязательного религиозного обучения в школах, зато с готовностью финансирует издание учебника ислама для первоклассников из мусульманских семей? У примаса католической церкви Испании кардинала Антонио Мария Роуко есть все основания с тревогой смотреть в будущее. “Кое-кто пытается отбросить нас в 711 год, - с горечью замечает он. – Похоже, нам суждено вычеркнуть себя из истории”.

Что общего между нынешними тихими, слезливыми шведскими пацифистами и их предками - кровожадными викингами, наводившими панический ужас на средневековую Европу? Все эти харальды, олавы и рюрики промышляли разбоем, огнем и мечом добывая себе пропитание и верша такие немыслимые зверства, что память о них на долгие столетия запала в европейское сознание. В эпоху раннего Средневековья в английских церквах даже читали специальную молитву о защите от гнева скандинавских чудовищ.

А вот их потомки – люди совершенно другой породы. Они пугливо шарахаются на улицах своих собственных городов от мусульманской шпаны в тишортках с модным исламистским лозунгом “В 2030 году Швеция будет нашей” и робко блеют в печати, что европейцы провинились перед Третьим миром и должны безропотно заглаживать свою вину перед его представителями, а если мусульмане насилуют шведских девушек, то, наверное, те сами провоцируют нападения, вызывающе одеваясь и тем самым не проявляя должного уважения к нормам мусульманской нравственности. 

В своей последней книге “Америка в одиночестве” Марк Стайн предсказывает, что перед лицом мусульманской угрозы коренное население Европы разделится на три группы. Одни эмигрируют, как уже делают многие голландцы и французы; другие пожмут плечами и примирятся с исламизацией континента, о чем уже сейчас свидетельствует растущее число обращений в ислам; и лишь меньшинство стареющего населения не пожелает добровольно всовывать голову в исламистское ярмо.

 “Борьба будет ожесточенной и кровавой, - пишет канадский журналист, - но ее конечный исход предрешен. Народ, отказывающийся размножаться, не может оказывать влияния на будущее. Более того, нежелание иметь детей ясно свидетельствует о равнодушии к грядущему… Если вы демографически отказались от будущего, какой смысл за него воевать?”

Выдающийся историк ислама Бернард Льюис отмечает, что в недалеком будущем мусульмане неизбежно подчинят своему контролю Европу. “Европейцы утратили веру в свою цивилизацию и уверенность в себе. Они “разуверились в своей собственной культуре” и “капитулировали” перед исламом по всему фронту в духе “самоуничижения, политкорректности и мультикультурализма”, - говорит всемирно известный ученый. С его точки зрения вопрос лишь в том, какое будущее ждет колыбель западной цивилизации: “Будет ли Европа исламизирована или же ей удастся европеизировать ислам?”

Категорическое нежелание мусульманской диаспоры в Европе ассимилироваться, неуклонная радикализация ее молодежи и растущая популярность экстремистских и террористических движений в мире ислама – все указывает на малую вероятность оптимистического сценария развития событий.

Перед лицом подавляющих доказательств гибельных тенденций, увлекающих в пропасть Европу, трудно понять истоки прекраснодушия в отношении будущего Европы, неожиданно нахлынувшего на Ральфа Питерса. Объяснить слепой оптимизм аналитика, во всех других вопросах отличающегося беспощадной трезвостью своих суждений, можно лишь единственным образом: его настолько ужасает перспектива гибели западной цивилизации в ее колыбели, что он уговорил себя поддаться иллюзиям и принимает желаемое за действительное.

Можно привести множество примеров того, как пугающая действительность порождает подобную психологическую реакцию. Достаточно упомянуть хотя бы о самоубийственном израильско-палестинском соглашении, заключенном в Осло. Израильские лидеры были убеждены, что Ясир Арафат тоже хочет мира, хотя ничто в его словах и делах не давало им оснований для такой уверенности. Но израильтянам не нужны были никакие аргументы – ими безраздельно овладела страстная, неподвластная голосу рассудка надежда на прекращение бесконечной войны, и ничто не смогло бы их переубедить.

Ральф Питерс в своем воображении видит, как корабли военно-морского флота США становятся на якорь в гаванях Бреста, Бари или Бременхавена, а подразделения американской морской пехоты сходят на берег, чтобы эвакуировать оказавшихся под угрозой мусульман. Что ж, такой сценарий вполне возможен, с одной только поправкой: угроза будет исходить не от потомков крестоносцев. Если мусульман и придется спасать, то от их радикальных единоверцев-исламистов – потомков сарацин.

 


   


    
         
___Реклама___