Bazarov1
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Гостевая Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Август  2007 года

Валерий Базаров


В гостях у паука

 

Предисловие

Времён связующая нить

Каждый день я получаю много писем.  Электронных и старомодных, в конвертах, расцвеченных марками разных стран мира.  В каждом из них история еврейской семьи расколотой молниями судьбы на отдельные части.  В каждом из них просьба о помощи, просьба разыскать близкого человека, который еще может быть жив, или его могилу, если он погиб или умер, или его потомков, если он их имел.  В любом случае – это просьба восстановить распавшуюся связь времен, иногда через несколько десятилетий после случившегося…

Дело в том, что отдел Поиска и истории семьи, которым я руковожу, находится в ХИАСе, организации более 125 лет стоявшей в центре еврейской иммиграции, и архивы которой являются концентрированной памятью еврейского народа за этот период.  Документы, которые хранятся в них, не только раскрывают судьбы отельных людей, но и освещают события, на фоне которых эти судьбы решались, причем, с новой, порой самой неожиданной стороны.  Поэтому, читая письма, я никогда не знаю, куда позовут они меня на этот раз -  в украинское местечко, затихшее перед неизбежным погромом,  в Варшавское гетто, охваченное пожаром восстания или в охваченную коричневой чумой нацизма Вену.  А может быть, на улицы Чикаго двадцатых годов, где дети недавних иммигрантов учились из первых рук правилам выживания? 

И когда в результате долгих поисков полузабытые имена обретают лица и в нашу память возвращаются наши дедушки и бабушки с их мыслями, с их верой, с их борьбой и любовью, мы начинаем чувствовать себя на одной линии, связывающей в единое целое наше прошлое, настоящее и будущее.  Сегодня я предлагаю читателям пройти со мной по дорогам поиска, где тяжесть частых разочарований сменяется опьяняющей радостью гораздо более редких находок.

Валерий Базаров

ХИАС, Отдел поиска и истории семей

 

                                                                                                                                 

                                                        «Приходи, красотка, в гости»,

- Мухе говорил Паук.

     Мэри Ховит    

Для меня эта история началась с появления на моем рабочем столе письма от жителя Киева Николая Мокина.

«...вот уже двадцать лет, - писал Николай, -  я ищу своего единокровного брата.  Его зовут Фред, а фамилия, если он сохранил отцовскую, Мокинг.  Мать Фреда – еврейка, но ее фамилию я не знаю.  Фред родился в Соединенных Штатах и, если жив, то ему должно быть 70-75 лет.  Его (и мой) отец, Джон Мокинг уехал в СССР в 1931 или 1932 году в качестве технического специалиста.  Он закончил университет и знал несколько иностранных языков.  Он работал в Семипалатинске, Петровске-Забайкальском и на Балхаше.  В России он встретил мою мать и женился на ней.  Я родился в 1934.  В 1936 году мой отец поехал в Москву, чтобы связаться с Американским посольством и попытаться вернуться  в Америку с новой семьей.  Выполнить свое намерение ему не удалось, так как НКВД его уничтожило, чтобы запугать группу иностранных специалистов, которые были  разочарованны в режиме и желали покинуть страну.

Джон Мокинг родился в 1890 году в Варшаве и эмигрировал в США между 1908 и 1914 годом...»

Нечего говорить, письмо меня заинтересовало.  Вот только скудность информации не позволяла надеяться на легкий поиск.  И все же...  Не стану будоражить читателя описанием гениальных догадок, за которыми следовали такие же блистательные находки.  Все было гораздо проще.  На поиск брата Николая Мокина ушло ровно три минуты.  Дело в том, что на все пятьдесят Соединенных Штатов, которые я проверил по телефонному справочнику на Интернетеб оказалось всего три Мокинга – сам Фред, его сын Брюс и его дочь Барбара.   

Братья были потрясены.  Фред Мокинг недавно отметил свой восемьдесят первый год рождения.  Он инженер, на пенсии.  Жена умерла несколько лет назад.  Свое время он проводит, занимаясь, как мы говорим, общественной работой – ведет в школе различные кружки по техническим наукам.  Фред знал о том, что его отец уехал когда-то в далекую Россию и умер там.  Он и понятия не имел, что у него есть русский брат.  Действительно, русский, поскольку и сам Джон и его вторая жена евреями не были.  Но вот что любопытно – Николай всю жизнь ощущал, как он говорит, духовное родство с евреями и младшую дочь отдал в еврейскую школу.  И когда сын Фреда, Брюс отправился в Киев познакомиться с дядей они с Сонечкой беседовали на иврите.

Николай, тоже инженер на пенсии (ну, просто клад для изучающих проблемы наследственности), знал об отце несколько больше. Он даже прислал фотографию отца, единственную, которую удалось сохранить.  Все остальные фотографии и письма пришлось сжечь – в Советском Союзе было небезопасно иметь иностранца – родственника. 

  По рассказам матери – Николаю было только два года, когда погиб Джон Мокинг – отец разочаровался в большевиках вскоре после приезда.  Их фанатизм, грубость и полное пренебрежение к основным правам человека раздражали Джона, уже привыкшего выражать свое мнение без страха.  Прозрению способствовали условия жизни – особенно нестерпимые в тех дальних уголках России, куда его посылали, что бы он и другие иностранные специалисты помогли Сталину превратить полуфеодальную страну в современную супер-державу.  Джон решил вернуться в Америку.  Когда в 1934 году родился Николай,  Джон сказал Софии, матери Николая:  «Я мечтаю вернуться вместе с вами.  Хочу, чтобы Фред и Николай стали настоящими братьями».

По словам матери Николая ее муж, который работал тогда на Балхаше, взял в марте 1936 года отпуск, но вместо Сочи поехал вместе со своим другом, тоже иностранным специалистом, словаком по национальности, в Москву.  Джон хотел связаться с Американским посольством.  Приехав в Москву, они остановились в гостинице.  На следующий день в их номер постучались двое в штатском.  Они спросили, кто из них Мокинг, Иван Николаевич.  Когда Джон назвал себя, они очень вежливо сказали, что пришли за ним из Министерства, куда его срочно вызывают.  Джон очень удивился, так как он никому не говорил о том, что едет в Москву, но пошел с этими людьми.  Живым его больше никто не видел.

Друг Джона ждал его два дня.  На третий день ему позвонили и попросили прийти в одну из больниц.  Когда он пришел, его проводили в комнату, где на кровати лежал Джон Мокинг, вернее его тело.  Он был мертв.  Когда словак вернулся в гостиницу, ему позвонили и сказали, что такая же судьба ждет его и любого из группы иностранных специалистов, кто попытается уехать из Советского Союза.  Перепуганный словак вернулся на Балхаш и рассказал о случившемся жене Джона.  Все ее робкие попытки узнать по официальным каналам о том, что произошло или хотя бы, где похоронен ее муж, были безрезультатны.  Впрочем нет, кое-чего она добилась.  Вскоре ей позвонили и «посоветовали» жить дальше, как будто в ее жизни никогда не было Джона Мокинга.  Зная, где она живет, несчастная женщина  так и поступила.

Прошло шестьдесят шесть лет со времени гибели Джона Мокинга.  Но трагическая история человека, безжалостно стертого с лица земли, не давала мне покоя.  Джон Мокинг ушел из жизни, оставив двух детей, разделенных океаном – не только в буквальном смысле, но и океаном исторических событий, в которых решалась судьба наций.  Судьбы же отдельных людей подхватывались бурлящими волнами, как камешки, перемешивались друг с другом и исчезали бесследно.  Как проследить судьбу одного такого камешка среди миллионов ему подобных?  Как вернуть Джона Мокинга из тьмы забвения?

И я сказал:  Я найду, что случилось с Джоном Мокингом и отыщу тропинку к его могиле.

Откровенно говоря, я сам не ожидал от себя такой смелости.  Уже давно не было в живых ни жертв, ни палачей, а архивы, хотя и приоткрывшие двери после развала Советского Союза, надежно хранят тайны подобного рода.  Но отступать было поздно.  И поиск начался.

Я стал думать над тем, что было известно о приезде Джона Мокинга в Америку.  По словам  Николая, помнившего рассказы матери, его отец приехал между 1908 и 1914 годами, завербовавшись на грузовой пароход кочегаром.  При переходе через Атлантический океан с ним произошла история, точно списанная со страниц Джека Лондона или Джозефа Конрада.  Однажды его заставили стоять вторую вахту – один из кочегаров заболел. Вахту в предутренние часы ненавидят моряки всего мира.  Смертельно усталый Джон во время передышки прилег возле топки и ...заснул.  Давление в котле поднялось до опасного уровня.  Неизвестно, чтобы произошло, но тут его обнаружил помощник капитана.  Разъяренный капитан приказал выбросить Джона за борт.  Но за незадачливого кочегара вступился боцман, тоже русский.

Я знал, что пароходные манифесты включают списки членов команды, но не зная названия судна и даты прибытия, найти документ было невозможно.  Как оказалось позднее, знание и того и другого мне не помогло бы никак.

Затем я подумал об отъезде Джона из Америки в 1932 году – дату я знал точно.  Для отъезда ему нужен был паспорт.  Я попросил Фреда Мокинга (такие запросы принимают только от родственников) написать в Госдепартамент.  В это же время Николай послал запрос на последнее место работы отца.  Вообще у меня было больше надежд на Россию, где Мокинг провел последние пять лет своей жизни.  Я считал, что если Джон Мокинг был убит, то в милиции должны остаться какие-то следы.  Не то, чтобы я думал, что убийцу нашли или даже искали, если постановкой убийства занимались чекисты.  Но хоть формальное дело должно же было остаться?  Понимая, что несмотря на все изменения,  обращаться в Министерство Внутренних Дел бесполезно, я стал думать, кто мне мог бы помочь связаться  с милицией.   И тут я вспомнил о недавнем визите  в ХИАС заведующей отделом московского еженедельника «Иностранец».  Я позвонил Наоми Зубковой и она согласилась заняться расследованием.

Тем временем Фред переслал мне ответ, который он получил из Госдепартамента.

Дорогой Г-н Мокинг:

В ответ на ваш запрос от 18 февраля 2002 года о паспорте на имя вашего отца Джона Мокинга сообщаем, что среди документов за период с 1923 по 1940 г.г. мы не обнаружили записей, относящихся к  Джону Мокингу.

Должен отметить, что из-за отсутствия свободного места в Архиве в середине 80-х годов Госдепартамент был вынужден уничтожить ряд документов, чтобы обеспечить хранение более поздних записей. 

Поскольку тщательный поиск результатов не дал, приходится сделать вывод, что этот документ был уничтожен.

Сожалею, что не можем дать вам более удовлетворительный ответ.

С искренним уважением,

Начальник Отдела Информации Паспортного Ведомства.

Уважаемый начальник отдела информации был неправ – паспорт Джона Мокинга  не сожгли.  Его там не было совсем по другой причине.  Но об этом позже.

Прошло два месяца, а из Москвы все не было ответа.  Несколько раз я звонил Наоми, напоминая о себе, но она суховато советовала набраться терпения.

Но настало утро, когда, придя утром на работу, я застал короткое сообщение на автоответчике –

 «Позвони немедленно!».  Сообщение было из Москвы от Наоми.

Я набрал номер телефона редакции «Иностранца».

То, что произошло дальше, уже случалось со мной не раз.  Но привыкнуть к этому нельзя.  Совпадения, случайности, которые происходят настолько вовремя, что в них видишь какую-то мистику.  Когда вслепую тычешь пальцем в клавиши компьютера и набираешь «Быть или не быть, вот в чем вопрос», можно, конечно, поверить в невероятное.  Но, скорее всего, окажется, что ваш приятель запрограммировал компьютер так, что куда бы не ткнул – получишь шекспировскую строчку.

Но тогда, кто запрограммировал вот такое?                                                                  

Во-первых, Наоми рассказала мне, что все ее попытки добраться до милицейских архивов оказались бесплодными.  Она уже потихоньку стала терять надежду, как однажды вечером... сидела она у себя дома и читала свежий выпуск своей же газеты «Иностранец».  Перелистывала страницы, как вдруг  в глаза ей бросилась знакомая фамилия.  Она нашла это место и, еще не веря себе, прочла абзац с именем Джона Мокинга.  Она прочла его несколько раз, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

Затем вернулась к началу статьи и прочла ее полностью.  Статья называлась «В Москву за смертью» и была посвящена американцам, умершим в России в середине тридцатых годов.  Автор статьи – Сергей Журавлев, доктор исторических наук.  Среди американцев, чья смерть вызывает вопросы, Журавлев называет Джона Мокинга.  Вот, что он пишет:

«Не меньше вопросов вызывает смерть в Москве 12 марта 1936 45-летнего чертежника Джона Мокинга.  В свидетельстве о смерти говорится, что причиной летального исхода стал «карбункул спины и сепсис».  (Свидетельство о смерти № 758 от 8 апреля 1936, Кировское райбюро, ЗАГС  Москвы).  Мокинг прибыл в СССР в 1932 году по туристской визе, но нашел работу и решил остаться, затем даже вызвал жену с двумя детьми».

Несмотря на неточности, это был, несомненно, Джон Мокинг, которого я искал.  Благодаря чудесам Интернета, уже на следующий день я разговаривал с Сергеем Журавлевым.  Он охотно поделился со мной источником  информации – Национальный Архив, Вашингтон, Дистрикт Коламбиа.  Круг замкнулся.

По моему совету Фред Мокинг написал запрос уже в «правильный» отдел и вскоре я получил шесть листов, относящихся к смерти Джона Мокинга.

Досье начиналось с сопроводительного письма Наркоминдела посольству Соединенных Штатов в Москве:

Народный комиссариат по Иностранным Делам имеет честь препроводить при сем Американскому Посольству национальное Свидетельство за  №16 и свидетельство о смерти №758 американского гражданина Джона Мокинга, умершего 12 марта, 1936.

Как сообщают подлежащие органы Союза ССР имущество, оставшееся после умершего, находится в распоряжении жены и двух детей, проживавших совместно с гражданином  Дж. Мокинг.

Хотя в письме Джон Мокинг назван Американским гражданином, он им никоим образом не был.  Национальный Сертификат оказался ни чем иным, как Аффидевитом заменяющим паспорт.  В этом документе, из которого можно было почерпнуть много ранее неизвестной информации, включая точную дату его отплытия из Америки на корабле Беренгария – 15 февраля 1932 года. Ясно значилось, что он «не стал гражданином Соединенных Штатов».  Почему же его назвали «гражданином», по ошибке или умышленно?  Давайте поразмышляем.

Поскольку Мокинг не являлся американским гражданином, формально он оставался русским подданным (он родился в Польше, которая в 1890 г. была частью российской империи), и, следовательно, советские власти не были обязаны сообщать посольству о его смерти.   Из статьи Сергея Журавлева я узнал, что власти зачастую не сообщали ничего посольству даже, если умершие имели американское гражданство.  С чего бы такая забота? 

Мой ответ – потому что хотели тихо закрыть дело без дальнейших вопросов и расследований.  Русской жене заткнули рот быстро, но «подлежащие органы» отлично знали, что была еще и бывшая американская жена и сын, которые могли задавать неудобные вопросы.  Поэтому и поторопились власти сообщить о «естественной» причине смерти Джона Мокинга.  Реакция посольства была именно такой, на которую рассчитывали «органы».  Посольство предпочло «не заметить», что им послали информацию, не относящуюся к их сфере деятельности.  Они просто оставили письмо без ответа, «чтобы не задеть чувства советских властей, указав им на их ошибку».  Не заметили в посольстве и прямой лжи по поводу «личных вещей покойного», якобы посланных жене и двум детям.  Ни в Америке, ни в России никто никаких вещей не получал.

Приведу еще один пример из статьи С.В. Журавлева, показывающий, как фатальные болезни с неизбежностью египетских казней настигали безумцев, желающих покинуть пролетарский «рай».

Американский специалист Давид Силверман прибыл в СССР в 1931 году.  Он женился на русской женщине по имени Надежда, но когда его контракт закончился, ей не разрешили уехать с мужем.  Находясь по разные стороны океана, они стали энергично добиваться разрешения на воссоединение. Наконец, показалось, что любовь победила – Наде разрешили уехать в Америку, Она приехала в Американское Консульство в Риге, чтобы закончить формальности и... исчезла.  Позднее ее мужу сообщили, что Надежда Силверман, 19-и лет, скончалась в Рижской больнице от перитонита.  Что ж, чем перитонит хуже сепсиса?

Кстати, Николай Мокин тоже получил копию свидетельства о смерти отца – из Москвы.  Но вот, странно:  в документе не значится причина смерти.  Карбункул и сепсис – это для Американского посольства, для внутреннего употребления хватило простого факта – умер и все, а много будешь знать... Но мы с вами умеем читать между строк.   И последнее.  Николай получил также ответ на свой запрос с последнего места работы отца.  Оказалось, что Джон Мокинг был уволен 26 марта 1936 года –  через две недели после смерти, без указания причин, факт явно необычный в бюрократической кадровой системе.

По мере того, как мы узнавали все больше о Джоне Мокинге, я стал задавать себе вопрос, а как он собирался вернуться в Америку, не имея гражданства?  А если он все-таки собирался это сделать, он должен был иметь какой-то официальный статус перед отъездом в Россию.  В этом случае информацию следовало искать в архиве Иммиграции и Натурализации в Вашингтоне.  Я показал дело Джона Мокинга доктору Мэриан Смит, историку этого архива. 

Через месяц я получил из Вашингтона большой пакет.  Но прежде чем рассказать о его содержимом, я хотел бы кое-что разъяснить.

Предположим, что вы прибыли в Соединенные Штаты много лет назад, нелегально.  Пожалуйста, не пугайтесь, не забудьте, что описываемые здесь события произошли около 90 лет назад, задолго до 11 сентября, и выражение «нелегальный иммигрант» не звучало так негативно, как сейчас,  Итак, вы прибыли нелегально, но прожив много лет в Америке, не совершили ничего противозаконного, наоборот, были человеком примерного поведения, много и плодотворно работали, создали семью, короче говоря, у вас появились корни.  Теперь вы хотите легализовать свое положение и стать законопослушным гражданином Соединенных Штатов.  В этом случае (этот закон вступил в силу в 1929 г.) вы подаете заявление в суд и, если суд устанавливает, что заявление соответствует истине, ваше прибытие в Америку считается установленным, и вам дают статус постоянного жителя.  А это уже является первым шагом к получению гражданства.

В пакете, присланном мне из Вашингтона, было дело Джона Мокинга, пожелавшего легализовать свое положение.  В деле было достаточно информации, чтобы воссоздать основные этапы его жизни – не без пропусков, конечно.

Джон Мокинг прибыл в Соединенные Штаты 27 октября 1913 года.  В Антверпене он нанялся кочегаром на судно «Менони», идущее в Бостон – помните рассказ о том, что случилось с ним в открытом море?  В Бостоне он сошел на берег и не вернулся на судно.  Никто его не остановил, не спросил документы.  Так началась его жизнь в Америке.  Никто не знает, почему Иван Николаевич Мокин покинул Польшу, где он родился, и где жили его родители Николай Мокин и Варвара Ветвинова.  Никто не знает, почему он прибыл в Америку под чужим именем – Семен Печеница.  Может быть, чтобы избежать призыва в Русскую армию?  Шел 1913 год, и война уже была не за горами.  Осев в Америке, Джон вернулся к фамилии Мокинг.  В это время ему было 23 года и на анкетный вопрос о профессии отвечает – «рабочий».  Видимо, вначале он не был перегружен образованием.  Однако, четыре года спустя, Джон Мокинг становится членом Общества Американских Инженеров, еще до того, как он заканчивает занятия в университете в Вальпарайзо, штат Индиана.  С этого человека Джек Лондон мог бы писать своего Мартин Идена.  Друзья говорили о Джоне, как о начитанном, образованном человеке, он знал несколько иностранных языков.  В университете Джон встретил Иду Ямпольскую.  Ида была дочерью еврейских иммигрантов из Польши.  Молодые люди поженились.  Ида была на восемь лет моложе мужа.  В 1921 году, когда они уже переехали в Чикаго, у них родился сын, Фред.  Джон работает инженером в различных фирмах.  Отовсюду, где он работал, ему давали прекрасные отзывы – «способный и очень ответственный работник».  Но приближались 30-е, а вместе с ними и Великая Депрессия.  Джон Мокинг потерял работу.  Увы, первыми теряли работу иммигранты.  Вот тогда-то Джон и решил легализовать свое положение – после 17 лет жизни в Америке.  В этот тяжелый для него момент – больше года Джон был без работы – в игру вступает АМТОРГ.  Рабочий контракт на год, солидная зарплата, кто бы отказался от такого предложения?  Чтобы обеспечить возможность возвращения, Джон обращается и получает разрешение на повторный въезд в Соединенные Штаты.  Такое разрешение позволяет постоянным жителям страны беспрепятственно покидать и возвращаться в Америку.  Но такое разрешение действительно в течение года.  Затем оно теряет силу.  Но к этому времени Джон встретил Софию и решил остаться.  Чем это закончилось, мы уже знаем.

  Оставалось выяснить только одно – что случилось с телом Джона Мокинга, где его могила.  Этого никто не знал – ни в Америке, ни в России.  Мы обсуждали этот вопрос много раз с Николаем, и однажды он предположил, что тело его отца было кремировано.  Это было похоже на правду, особенно, если шла речь о сокрытии следов.  Но в то время в Москве был только один крематорий (помните у Ильфа и Петрова – «наш советский колумбарий»)  - Донской.  Его создание привнесло некоторое возбуждение в жизнь московских граждан, но для властей это было удобное место, где бесследно исчезали жертвы политических чисток.

По моей просьбе Сергей Журавлев проверил эту догадку.

Вот его письмо.

Дорогой Валерий,

Как я и обещал, я  провел поиск сведений о Джоне Мокинге в архиве Донского крематория.  В соответствии с официальными записями в алфавитной книге кремированных, страницы 62-83 за март 1936 года, его тело было кремировано за №68932.  Поскольку урна с прахом не была востребована родственниками в течение года, она была захоронена в общей могиле №1 Донского кладбища.  Я был на этом месте и оставил там цветы.  Можно установить табличку с его именем возле могилы.  Там уже немало подобных табличек.  В основном здесь похоронены жертвы больших чисток.

Это был последний штрих.  Жизнь и смерть Джона Мокинга перестала быть тайной для его детей. 

Но осталось еще кое-что требующее объяснений.  Это жизнь, страдания и смерть тысяч американцев безжалостно убитых в России.  Никто не спросил у Американского правительства, что оно сделало, чтобы узнать о судьбах своих граждан, исчезнувших в дымах строительных площадок России.  Никто не спросил у правительства Советского Союза, что оно сделало с теми, кто в тяжелейших условиях работал, отдавая свой талант, свой опыт, свое знание лучшей в мире технологии для превращения отсталой страны в промышленно развитое современное государство.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Может быть, почувствовав, что массовые убийства сходят ему с рук, Сталин легко решился на уничтожение 27 тысяч польских офицеров в 1939 году.  Большевики были тогда союзниками Гитлера.  После войны западные демократии предпочли забыть о Катыни.  Понадобилось еще 60 лет, пока настойчивость Польского правительства и мировое общественное мнение не заставили Горбачева признать ответственность коммунистов за это преступление.    

В эти дни вся Америка отмечает печальную годовщину трагедии Торгового Центра.  А ведь количество американцев, умерших в России, либо потому, что им не разрешили вернуться, либо были убиты, либо замучены в ГУЛАГе, возможно во много раз превышает число погребенных под развалинами башен.  Разве имеет значение, что тела их не лежат в одной братской могиле, а разбросаны по необъятным просторам России от Донского крематория до Колымы?  Дети и внуки этих людей прожили свои жизни не зная, как умерли их близкие и где они похоронены.  Те же, кто как Николай Мокин родились в России, всю жизнь скрывали правду о своем рождении.  Теперь они стараются восстановить прошлое.  История Джона Мокинга показывает – люди не исчезают бесследно.  Пора задавать вопросы – в обеих странах.  Начать никогда не поздно.

А тем временем, далекий от всех политических наслоений этой драмы, Фред Мокинг не терял времени.  На восемьдесят втором году жизни он погрузился в изучение русского языка.  И поехал.  Так впервые встретились братья – над могилой отца, которого при жизни им не довелось узнать.

 

Послесловие

 

О том, что в тридцатые годы в Советском Союзе работали Американские технические специалисты, знают многие.  Далеко не так широко известен масштаб этого явления.  В ходе работы над материалами о Джоне Мокинге я узнал о фактах, которыми хотел бы поделиться с читателями.

В конце 20-х, начале 30-х годов в Соединенных Штатах разразилась Великая Депрессия.  Лишенные возможности найти работу многие высококвалифицированные инженеры и рабочие поехали из Соединенных Штатов в Россию, принося с собой на строительные площадки заводов, дорог, мостов, зданий по всей огромной территории России, невиданную там до тех пор технологию.  До сих пор Россия отрицает свою зависимость от капиталистов, а Америка не хочет признаться в своем участии в построении советской промышленной мощи. 

Тем, кто простаивал в очередях за благотворительным супом, советские гарантии всеобщей занятости казались голосом с небес.  До какого отчаянья дошли люди, говорит количество заявлений на выезд в Россию, полученных Амторгом в 1931 году – сто тысяч.  К этому времени многие американцы, уже имевшие «советский опыт», пытались сообщить о том, что ожидает желающих поработать с большевиками.  Однако их мнение очень мало влияло на решение отчаявшихся американцев:  «Мы пытаемся предупредить о трудностях, которые ожидают их в России, но они очень  подозрительно относятся к таким предупреждениям, говоря, что никакие русские трудности не могут сравниться с горечью американской безработицы и ограниченный рацион работающего лучше бесплатного куска хлеба, полученного от Армии Спасения.»   Еще один американец признался в 1931 году:  «Мне наплевать на политику.  Единственное, что мне нужно – это работа и трехразовое питание».

Первую часть обещания большевики выполнили полностью.  Все, кто приехал, были обеспечены работой.  И практически все они очень быстро поняли, что совершили роковую ошибку.  Несмотря на то, что статус иностранных специалистов давал им доступ к лучшему питанию и жилищным условиям по сравнению с местным населением, это привилегированное положение было намного ниже уровня, к которому они привыкли в Америке.  Один из них писал, что они живут, «как полуголодные животные».  Другой сообщил в Государственный Департамент, что «за последние два месяца семеро американцев умерло от тифа».  Неудивительно, если вспомнить, что в то время в России за пределами больших городов не существовала канализация, 

Разочарование распространялось из дома на рабочие места.  Американцы чувствовали, что их квалификация и знания не только не используются, как нужно, но зачастую их предложения по улучшению работы встречаются в штыки.  По существу, типичная ситуация янки при дворе короля Артура, когда туземцы всячески противились техническим новшествам, нарушавших их привычный допотопный уклад. 

Прогресс шел медленно и обходился очень дорого.  Но он шел.  Усилиями американцев и местных энтузиастов новые навыки постепенно из исключений становились правилами, внедрялись, становились привычными.  Многие предприятия, созданные с помощью американцев могли использоваться как в гражданских, так и в военных целях.  Горьковский автозавод мог выпускать танки, пушечные лафеты, детали самолетов.  Магнитогорск был построен как составная часть тяжелой промышленности за Уралом и в Сибири, недостижимой для любого агрессора, способная  снабжать страну вооружением в любых количествах..  Промышленность, расположенная вдали от фронтов, сыграла огромную роль в отпоре, который получили немцы во время Второй мировой войны.  Правда та же промышленность снабжала  стратегическими материалами гитлеровские полчища, топтавшие Европу, вплоть до 22 июня 1941 года. 

Многие американцы, прибывшие по контракту, сумели, отработав срок (обычно от одного до трех лет) вернуться в Соединенные Штаты.  Это то, что ожидали инженеры, подписавшие контракт с Амторгом.  Увы, большинство из них оказались сметены жестокими чистками, не щадивших ни граждан, ни иностранцев.  Именно здесь осуществилось то равенство, о котором так оглушительно трубили коммунисты – равенство не труда и вознаграждения, а равенство произвола, рабского труда и казней.

В 1937 всем американцам приказали выехать в течение 48 часов. Альтернатива – принятие советского гражданства.  Попробуй за 48 часов добраться до границы из какой-нибудь русской глухомани.  А у многих были русские жены и дети.  Воспользоваться этим шансом на спасение сумели немногие. Остальные, обменяв паспорта, стали легкой добычей чекистов. Для начала их полностью лишили связи с бывшей родиной.  На Горьковском автозаводе американским рабочим сообщили, что за письмо отправленное домой в Штаты, виновные отправятся в тюрьму на 10 лет.  Лишь немногим счастливцам удалось уцелеть во время войны, и считанные люди добрались до дома после ее окончания.  Многие – сколько их, неизвестно, - те, кто получил Советское гражданство, не желая покидать свои русские семьи, ушли на фронт и погибли с оружием в руках, защищая не ненавистный строй, а цивилизацию, в том числе и своих соотечественников-американцев[1].

   Не существует сколько-нибудь надежных цифр, говорящих, сколько американцев уехало в Россию, сколько вернулось и сколько погибло, пав жертвами безжалостного режима.  Но даже самые осторожные подсчеты говорят о многих тысячах убитых, умерших и пропавших без вести американских граждан.


[1] Я знаю сына такого американца, погибшего в 1941 году, сражаясь с фашистами.  Моррису Гершману, которого привезли в Россию ребенком, понадобилось 63 года, чтобы добраться домой в Америку,  Двадцать четыре из них он провел в ГУЛАГе – за то, что он – американец.  Зато остальные годы он потратил, доказывая Советским властям, что как американец, он должен ехать домой, в Штаты.  Когда в 1994 году он, наконец, приехал с помощью ХИАСа, Моррис написал книгу «Приключения американца в России», в которой описал свою жизнь. - ВБ


   


    
         
___Реклама___