MMargolin1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Сентябрь  2006 года

Михаил Марголин


Свидетель Шоа



     О Катастрофе европейского еврейства в годы Второй мировой войны издано много публицистической и художественной литературы, эта тема довольно часто присутствует и в средствах массовой информации. Лично для меня гитлеровский геноцид еврейского народа до конца дней останется глубокой незаживающей душевной раной: этот беспримерный в мировой истории Молох лишил жизни 68 моих близких родственников, в основном стариков и детей. Об этом не только писать и говорить, страшно подумать: сколько добра и радости эти люди могли бы принести друг другу, сколько простого человеческого счастья было уничтожено по маниакальной прихоти только одного единственного изувера при молчаливом попустительстве мирового равнодушия.

     Так случилось, что воинская часть, в которой во время войны воевал мой отец, освобождала как раз те районы Белоруссии, где жили практически все его родные. Политрук части, кстати, тоже еврей, разрешил отцу навестить свое родное белорусское местечко Лапичи и город Осиповичи, чтобы попытаться хоть что-то узнать о судьбе своих близких. В те годы официальная информация о Холокосте на оккупированной фашистами территории была не в чести: когда заходила речь о зверских расправах фашистов над мирным населением, сознательно скрывалось, что речь идет конкретно о евреях. Тогда в сводках Советского информбюро массовые расправы над евреями было принято называть расправами над "мирными советскими гражданами". Наверно поэтому в душе отца еще теплилась надежда хоть кого-то из родных застать в живых. К сожалению, этого не случилось: от словоохотливых соседей он узнал, что его мама, моя любимая бабушка, которая спряталась от бандитов в огородном туалете, там же и была расстреляна полицаем, белорусом из соседней деревни. Все остальные родные были уничтожены в гетто.

     Отцу рассказали страшную историю гибели моей двоюродной сестры и её младшего брата. Речь шла об известной в городе Осиповичи большой дружной семье, родной сестры моего отца. В семье было десять детей, старшей из девочек - Маше было 16 лет, а самому младшему братику Исааку едва исполнилось пять лет. Когда начались облавы и расстрелы, Маше с Исааком удалось из гетто бежать. Несколько дней они скрывались в лесу и когда зашли в деревню попросить у сельчан немного еды, их арестовал местный полицай и, стремясь выслужиться перед своими хозяевами, возвратил их в гетто. К этому времени уже были уничтожены их родители, все братья и сестры. Чтобы неповадно было другим несчастным узникам гетто, Маша и Исаак были прилюдно зверски казнены. Отец рассказывал мне, как он надеялся разыскать этого полиция и лично расправиться с ним по неписанным законам военного времени. Дом бандита он нашел, но в доме, к сожалению, находилась лишь его жена и двое малолетних детей. Ни о какой, в данном случае, мести не могло быть и речи.

     Сестру моего отца, маму этой большой, дружной семьи звали Рахиль. Это была высокая статная, очень красивая женщина с гладкими черными волосами и очень выразительным, белым лицом. Этот образ стоял перед глазами, когда я много лет назад, всю ночь напролёт, не сдерживая слёз, читал одно из первых достойных художественных произведений о Холокосте, - роман Анатолия Рыбакова "Тяжелый песок". Героиня романа была тоже наречена этим библейским именем, - Рахиль. Так звали и мою маму, ставшую жертвой той ужасной войны. В борьбе за выживание своих четверых малолетних детей в годы военного лихолетья, не выдержав непосильный груз навалившихся на неё бед, едва дождавшись возвращения с фронта отца, она умерла в первом послевоенном году, в возрасте 46 лет.

     Всё это всколыхнулось в моей памяти, когда по рекомендации моей доброй знакомой я приобрел и стал читать небольшую книжицу в черной глянцевой обложке, где над желтым Магендовидом со словом "JUDE", небольшими белыми буквами написано "Не забыть". Автор этой книги Илья Абрамович. Признаюсь, что читать эту книгу без слёз невозможно. Эта документальная повесть написана человеком, который прошел через все ужасы Холокоста, сумел на примере трагической истории гибели евреев в небольшом украинском городке Зинькове, раскрыть всю звериную суть недочеловеков, будь они в облике немецкого фашиста или же доморощенных коллаборационистов-полицаев. Оказалось, что в этих же местах (Каменец-Подольский, Жванец, Дунаевцы) была уничтожена большая родня моей жены, а в городке Деражня погибли родственники моего зятя. Как даже тут с болью в душе не утвердиться в мысли, что "мир тесен".

     Нельзя без содрогания читать в этой книге строки, где автор описывает свое расставание с отцом: ни на какие уговоры сына уйти вместе с ним из Зенькова отец не соглашался. Не мог, убитый горем, еврейский отец и муж оставить землю, где уже обрели свой вечный покой "мама и младший сын Бузя". Не менее трогательно описание ночной встречи с дорожным знаком, на котором при свете зажигалки, Илья прочел на немецком языке: "ZINKOV JUDENFREI".
     И с этого момента начался его долгий до бесконечности, изнурительный от голода, холода и, постоянного страха попасть в лапы своего или чужого фашиста, путь к жизни.
     Мне очень близка озабоченность автора, которого, очевидно, до конца дней не покидала мысль о миллионах безымянных евреев, "ушедших в вечность, не оставляя потомкам ничего после себя", даже имени. И самое ужасное, что четвертую часть всех жертв Холокоста составляли дети. Один из посетителей Зала имён иерусалимского мемориала обнаружил памятный лист, где в графе "имя" было записано: "Не успели дать".

     Это очень напоминает совсем недавнюю трагедию еврейской женщины - израильтянки вместе с четырьмя её детьми, расстрелянной арабским террористом. Эта еврейская мама была на восьмом месяце беременности и её долгожданному ребенку тоже не успели дать имени. А мы еще стесняемся называть всё это человеческое отребье, единственно верным определением, - исламофашизм.
     Каждый год в день Победы, автор книги "Не забыть" Илья Абрамович (да сохранит Всевышний о нём добрую память) вспоминал тех, кто не дожил до этого дня, тех, "кто многослойными пластами лег в землю, тех, кто был расстрелян, сожжен, повешен, удушен, только за то, что имели несчастье родиться евреями". Я полностью разделяю эту духовную традицию автора и готов обратиться ко всем своим соотечественникам последовать примеру этого благородного человека и считать день Победы всеобщим днем памяти и скорби, а не уподобляться снобам "непомнящим своего родства", проводящим этот святой праздник в халявных ресторанных кутежах.

     Далее автор пишет: "Когда я вижу ветеранов, на груди которых блестят награды, то думаю о тех, кто ушел в землю без наград, тех, кто принял на себя первый страшный удар, вспоминаю лагерь военнопленных под Проскуровым, откуда ежедневно выносили десятки трупов". А те, к которым судьба была милостива, и они выжили, ещё долгие годы продолжали гибнуть в лагерях сталинского ГУЛАГа.
     Сегодня все чаще слышатся голоса наших откровенных врагов и всякого рода юдофобствующих недоброжелателей о том, что настала пора забыть о Холокосте, перестать рассказывать о жертвах геноцида нашего народа. Когда мы узнаем, что исламофашистский режим Ирана пропагандирует открытие в Тегеране выставки карикатурного рисунка о Холокосте, удивляться тут абсолютно нечему, - фашизм, он и есть фашизм и тут, как говориться ни убавить, ни прибавить. С ним можно только бороться, не пренебрегая ни какими средствами.

     Значительно опаснее, если носителем, а тем более распространителем этих позорных идей, становятся наши, доморощенные леворадикальные подпевалы. Вот, к примеру, что пишет Ася Энтова в своей статье "Прошлое и будущее: эксплуатация памяти о Катастрофе": "Давно рухнул коммунизм, окончена холодная война, и сегодняшние мировые державы перегруппировываются под влиянием совершенно других факторов. Так и нашей Катастрофе пора перестать писаться с заглавной буквы и занять свое место в ряду других катастроф еврейского народа: разрушение Храмов, изгнание из Испании, погромы Хмельницкого и т.д." Нет, г-жа Энтова, не пора о Катастрофе восточноевропейского еврейства писать с маленькой буквы, а совсем наоборот, все перечисленные вами исторические катастрофы еврейского народа следует тоже писать с заглавной буквы, тогда бы именем бандита - погромщика Хмельницкого не называли бы города и улицы столичных городов. Больше того, и геноцид армян, и резню племен Тутси и Бхутто в 1994 году (о них тоже упоминает г-жа А. Энтова), когда за сто дней было уничтожено более 1 млн. человек, а пресловутый юдофоб Кофи Аннан отказался даже квалифицировать это массовое истребление людей как геноцид, тоже надо писать с большой буквы. И хотя подоплека этой африканской трагедии по своей социальной сути совсем иная, тем не менее, это тоже Катастрофа, которая должна жить в памяти народной. Удивительно, но г-жа Ася Энтова ни словом не обмолвилась о Катастрофе советского народа, где до сих пор никто не может назвать точное число жертв, сгинувших в застенках "сталинского гестапо", хотя предположительно их было более 40 млн. человек. Никто в России не спорит, с какой буквы нужно писать об этой катастрофе, похоже, о ней решили просто-напросто забыть, и поэтому неудивительно, что сегодня ксенофобский разбой фашиствующей молодежи царит по всей стране и стал привычной нормой жизни для многочисленных российских нацменьшинств. Стара, как и вся жизнь, истина, что всякое пренебрежение к урокам исторической памяти любого народа, - прямая дорога в никуда.

     Поэтому книгу Ильи Абрамовича "Не забыть" расценивать иначе, чем человеческий подвиг, нельзя. Она должна занять свое место у благодарных читателей и среди бесценных документов музея Холокоста "Яд Вашем".


   


    
         
___Реклама___