Иду полями,
Бреду в стерне,
А поселяне
Вдогонку мне
Бормочут нежно,
Смягчив акцент:
"Умри, конечно -
Такой момент!"
М. Щербаков
Ещё музей, ещё мемориал,
Еще научный труд издать готовы...
И я пишу про Холокост, что миновал,
И вижу я, как подступает новый.
С экрана голливудская слеза,
В газетах бредни, в письмах недомолвки...
И снова в сторону отводятся глаза,
И про Израиль книжек нет на полке.
Был в древности у множества племен
Обычай: жертву ставят на обрыве
И начинают подступать со всех сторон,
В едином гневном, яростном порыве.
Он - против всех, и все на одного,
Не вырваться из замкнутого круга,
И не выдерживали нервы у него,
И в пропасть сам он прыгал от испуга.
Так теоретиков "гуманных" рать
Толкует нам, подталкивая в бездну,
Что кроме них самих правА существовать
Имеют только те, что им полезны.
А как полезным может быть народ,
Кому-то подающий повод к войнам,
Что топчет землю и вдыхает кислород,
Необходимый "более достойным"?
И не желает понимать намек,
Что лишний он давно на этом свете,
Из-за него дожди не выпадают в срок,
И цены лезут вверх, и гибнут дети…
Нетрудно опровергнуть этот вздор,
Но потолкуй с орущею оравой:
Не соглашаться с большинством - какой позор!
Один, выходит, прав, а все неправы?!..
…Но ведь смогли евреи всех времен,
Преодолев сомнения и робость,
Толпе врагов, что подступает с трех сторон,
Ответить: "Врете!", - и не прыгнуть в пропасть.
