Памяти узников Сиона
Из воспоминаний узника Сиона
(продолжение. Начало в № 6(67))
Посвящена памяти узника Сиона Меира Каневского
Меир родился в 1900 году в городе Черкассы. С молодых
лет стал активным членом сионистских организаций "Гехалуц" и "Макаби". Он
был одним из руководителей и организаторов сельскохозяйственных курсов для
еврейской молодежи "Хахшарат хехалуц" на юге Украины - на этих многочисленных
курсах, организованных по образцу кибуцим, много тысяч молодых энтузиастов
халуцим прошли подготовку и уехали в Палестину по сертификатам поднимать из
пустого каменистого запустения историческую родину - Эрец-Исраэль.
После установления советской власти сионистская деятельность
сократилась до минимума. Меир приспособился и действовал и в советское время.
Он организовал материальную и медицинскую помощь сосланным или посаженным
сионистским деятелям, ежегодно оплачивал скромную деятельность жалким остаткам
служителей еврейского культа, содержал кошерных шойхетов в Киеве, Харькове
и Одессе. Он умудрился организовать и субсидировать хирургов, тайно проводящих
обряд обрезания, скупал еврейскую и сионистскую литературу и обеспечил их
хранение, вообще - Меир Каневский был душой сионистско-еврейской подпольной
деятельности на Украине и сумел охватить немного и Белоруссию.
В 1938 году Меира арестовали в Киеве органы по обвинению
в "националистической подрывной деятельности" и Краевой Суд осудил его к 10
годам лишения свободы в ИТЛ. Отбывал наказание в северных лагерях Сибири.
Только благодаря хорошему здоровью, железной воле, и еврейской солидарности
и взаимопомощи в лагерях ГУЛАГа, Меиру удалось пережить северные лагеря, освободиться
в 1948 году и уехать прямо в Москву, нарушая этим установленный режим и рискуя
быть сосланным в Сибирь.
Он, конечно, был на исторической встрече с первым
послом государства Израиль Голдой Меирсон, и будет об этом воодушевленно рассказывать
- только своим - вздрагивая от волнения и вытягиваясь от гордости, и, много
лет спустя, уже в Израиле, со святым трепетом покажет газетную фотографию,
запечатлевшую его - бородатого еврея - рядом с Голдой Меир на фоне тысячной
толпы евреев у синагоги на улице Архипова в Москве.
Несмотря на пройденное тяжелейшее испытание, он снова
включился в сионистскую работу: раздавал евреям москвичам израильские сувениры
и альбомы, газеты и календари, словари и литературу. Также совершил удачную
поездку в Биробиджан, нагруженный четырьмя чемоданами израильской пропагандистской
литературой, "для открытия душ и сознания заблудившимся евреям". По пути заехал
в сибирские большие города, и часть литературы роздал евреям, жадным до всего
еврейского, особенно - израильского.
В 1952 г. Меира арестовали в Москве по обвинению
в "контрреволюционной деятельности и за связь с иностранными агентами сионизма",
пристрастно допросили его на Лубянке, и в разгар "Дела врачей", в большой
зале областного суда, в присутствии "представителей" общественности и прессы,
растягивая заседание суда, Меира Каневского осудили к "высшей мере наказания"...
После смерти Сталина "высшая мера" была заменена
25-ю годами ИТЛ. Сначала он отбывал наказание в сибирских лагерях, а в 1956
году перевели его в Мордовские политические лагеря.
На нашем 10-м лагпункте Меир появился в 1960 году,
пробыл у нас несколько месяцев и был увезен в другой лагерь. Меир получал
хорошие посылки и раздавал евреям теплую одежду и еду.
Но никогда и никому не рассказывал он от кого эти
посылки, и кто заботится о евреях, находящихся в советской неволе.
Освободился Меир в 1962 году, уехал в Киев и по-прежнему
продолжил заниматься еврейскими и сионистскими делами, рискуя свободой и жизнью.
Неугомонный сионист был Меир Каневский, и не будь Шестидневной войны - после
которой его вытурили из Советского Союза - Меир бы загремел в третий раз и
уж наверное навсегда исчез бы в дебрях ГУЛАГа.
В 1968 году Меир Каневский приехал в Израиль. Проживал
он в городе Хулоне и ежедневно ездил в Тель-Авив в клуб "узников Сиона", в
Сохнут, или в "Ха-Моаца ха-цибурит лемаан йегудей брит ха-маацот" (Общественный
совет по делам евреев Советского Союза), где он был нештатным консультантом
по сионистским активистам в Союзе; многих он знал в лицо, о многих слышал
и со многими переписывался. Прямо- ходячая энциклопедия.
Меир был живым свидетелем обширной и разветвленной
сионистской деятельности в СССР. Он постоянно и везде собирал в своем энциклопедическом
уме сведения о сионистах ГУЛАГа, и о тех, которые пока еще на 'свободе'. Он
никогда не прекращал еврейской деятельности и никогда не уставал. Он всегда
осторожно всех расспрашивал и все больше о евреях и о сионистах; у него была
прочная и удивительная память на все, что касается евреев. Много пользы нуждающимся
семьям сионистов Союза принес Меир, организовав отправку им ценных посылок.
Он также принимал активное участие в посылке "вызовов" желающим репатриироваться
в Израиль, в бурные 80-90-е годы, находя для них "сестер и братьев, дядюшек
и тетушек", проживающих в Израиле... была у Меира теплая, отзывчивая, бездонная
еврейская душа. У меня дома Меир гостил с десяток раз, и разговорам не было
конца. Меир был также приятным собеседником.
На бар-мицве у моего старшего сына Ури, Меир выступил
в синагоге, хваля действия узников Сиона, а затем за праздничным столом, у
нас дома, в кругу семьи. У меня сохранилась хорошая фотография, снятая в синагоге,
и на ней Меир, два моих сына, и я. Эта фотография поставлена в сайте
http://www.soviet-jews-exodus.com/ на 'странице' "Почему я стал сионистом".
Он, правда, любил рисоваться, хвастаться своей деятельностью,
связями с "высокими окнами", и за это многие его недолюбливали, но ему всё
прощалось, потому что была у Меира истинная еврейская душа и вся его жизнь
прошла в служении еврейскому народу, никакими другими делами Меир никогда
не занимался. Об этом он всегда говорил, этим всегда он интересовался, об
этом он мечтал, и еврейские дела ему снились по ночам.
Меир был также прекрасным рассказчиком, особенно,
когда говорил на идише, и его рассказы обязательно содержали еврейские мотивы,
о чем бы он не рассказывал. Его рассказы о северных лагерях были достойны
большой литературы. Ниже приведен один из его рассказов, записанный мною по
памяти, с максимальным сохранением его языка и интонации.
В 1991 году Меир Каневский - человек с Большой Еврейской
Душой - умер, унося с собой неоценимый клад: нерассказанную еврейскую историю,
увиденную его глазами и осязаемую его душой. Как жаль, что он не оставил потомкам
своих воспоминаний!
Пусть память о Меире Каневском - вечном и верном
еврее - будет благословенна!
Брис-Мила
Рассказ Меира Каневского
- Ты в северных лагерях не был? Ну, конечно, нет.
Слишком ты молод. Так вот - слушай а мансэ. Сижу я в лагере "Дальнем" - у
черта на куличках, а работал я маляром-печником. "Кум" у нас в лагере был
еврей по фамилии Коновалов, по чину капитан.
Однажды ремонтировал я печь в конторе и не заметил,
что "кум" стоит возле меня. Я аж вздрогнул, увидев его. Ты же знаешь, на что
они способны. И говорит он мне:
- У меня дома испортилась печь. Приходите завтра
утром с инструментами. Отдам распоряжение на вахте. Приходите сами. Понятно?
И не особенно распространяйтесь об этом.
- Поверь мне - я хорошо испугался. Но если опер приказывает,
надо выполнять. На второй день конвойный привел меня в дом опера. Открывает
нам дверь старушка - аидише мамэ - у меня аж сердце сжалось, я чуть
в обморок не упал. Отослала она солдата, пригласила в дом, усадила за стол,
накормила бутербродом и чаем с вареньем, и сидит напротив меня и глядит на
меня с таким рахмунес, что слезы навернулись у меня на глаза.
- У меня к Вам, как к религиозному аиду -
а я бороду никогда не сбривал - большая просьба. Помогите нам сделать брис
милу нашему Мишеньке кидас Мойше веисруэл.
Я опешил. Такое… в Сибири… кругом лагеря, белые медведи,
опер уполномоченный… кум… и брис-миле ин митен даринен… Я потерял речь.
Сижу и смотрю на старуху и не могу слово вымолвить. Подожди, это еще не все.
На кухню вошла мать с ребеночком на вытянутых руках.
Я совсем онемел: на кухню вошла высокая, красивая,
русоволосая сибирячка с еврейчиком-гойчиком на руках и улыбается мне светлой
улыбкой. Я совсем-совсем растерялся. Сижу, как оледеневший и удивленно смотрю
на них.
- Вы не бойтесь - заговорила старуха - жена моего
босяка, каведиста Левика, из староверов субботников, и она полностью поддерживает
меня в отношении брис милэ, и будьте уверены, мы, женщины, нажали на
Левика, вашего опера, так нажали, так нажали, что он, наконец, сдался.
- Что тебе сказать, уговорили они меня, надавали
продуктов, вызвали конвой, и я ушел в зону. Опер ждал меня на вахте и сказал,
что он хочет, чтобы я снова переложил печь. Я пообещал, что все будет сделано
в ближайшее время, и передал просьбу его матери, чтобы он прислал врача, -
она плохо себя чувствует.
Опер тут же отдал распоряжение, чтобы выпустили врача,
Семена Абрамовича, столько раз, сколько надо будет. А я тут же пошел в санчасть
и зашел к Семену Абрамовичу поговорить о брис-миле и захватил с собой хороший
теплый свитер из тех посылок. Едва-едва уломал его. Пришлось рассказать подробно,
как делают обрезание. Он, хотя и делал легкие операции, но обрезание никогда
не делал. Что тебе сказать, осмотрел он ребенка, я ему еще раз показал, как
и что нужно делать. Через день, захватив все, что нужно, проделали мы обрезание,
и в мире появился еще один еврей.
Я держал гойчика, как положено, на коленях и произнес
первую бруху, а Семен повторял:
- Бурих ату Адойной Элогейну Мелех гаойлом ашер
кидшону бемицвойсов вецивону ал гамилу.
И женщины сказали "Амень". Затем вторую бруху:
- Бурих ату Адойной.... вецивону легахнисой ббрисой
шел Авругом увину.
И женщины сказали "Амень", и старуха громко
и горько расплакалась.
Слышь, Мордхе, я дрожал как осиновый лист, я был
такой взволнованный, что чуть не уронил Мишеньку.
И я верю, что еврейский Господь Бог, за этот зхис,
помог мне выжить и пережить северные лагеря, а затем Мордовские, и что он
помог мне приехать в свою страну живым и здоровым…
Перевод слов и выражений с идиша:
Брис-мила - обрезание.
Аидише мамэ - еврейская мама.
Рахмунес - жалость.
Кидас Мойше веисруэл - по вере Моше и Израиля.
Ин митен даринен - вдруг, ни с того, ни с сего.
Бруха - благословение.
Зхис - заслуга
Май 2006
