Azov1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Июль  2006 года

Марк Азов


Человекообразный Рабинович

Рассказы


Что мы имеем с мирного процесса

Этот рассказ был написан в 1995 году.

 

     Земля!- крикнул сын Рабиновича Вадик.
     Обетованная, поправил его отец.
     Берег Израиля неумолимо приближался.
     Бож-же ж мой! - хлопотала на палубе Сура.- С чего, с чего мы тут будем жить?!
     Старший Рабинович, Хаим Абрамович - отец семейства твердым голосом успокоил жену:
     Не паникуй, я все продумал: мы будем жить с мирного процесса.

     Это как?
     Очень просто, - жестом Христофора Колумба, открывающего Америку, Рабинович расправил на коленях географическую карту Израиля. - Первое, что я сделаю, - это куплю домишко на Голанах.
     Идиот! Их, того и жди, отдадут Сирии.
     А я что говорю? Нашего первичного капитала от продажи хрущебы в Жмеринке плюс машканта должно хватить. Зато, когда сирийцы получат свои Голаны, я получу пицуим вдвое больше и куплю себе квартирку вдвое лучше где-нибудь в Иудее.
     А ее не отдадут?
     Отдадут, как миленькие, палестинцам, и я получу пицуим вдвое…то есть, уже вчетверо больше моего первоначального капитала.
     А где же мы будем жить?
     В Самарии! Здесь мы уже купим виллу, И когда ее отдадут…

     Нашу виллу?!
     Самарию!.. Мы получим пицуим уже…четыре на четыре…в шестнадцать раз…Сура, загибай пальцы, чтоб я не сбился.
     И на ногах тоже?
     Вадик, помоги маме.- Рабинович вошел в азарт, Представляете, какой домище мы отгрохаем где-нибудь в Газе?!
     Папочка, - сказал Вадик, - если Газу отдадут, у нас не хватит пальцев: шестнадцать на шестнадцать - двести пятьдесят шесть.
     Цыц! - заорал Рабинович.- Не мешай отцу зарабатывать деньги!.. Вот тебе карта, бери карандаш и затушевывай то, что я буду говорить.
     Вадик вооружился карандашом.
     Итак, - продолжал Рабинович, что мы имеем с мирного процесса?.. Газу затушевал?

     Иудею и Самарию - тоже.
     Тушуй дальше: Галилея, Негев, Шарон…
     Все.
     Что "все"?
     Негде больше тушевать.
     Как это "негде"? Что у нас одна карта?!
     Карта не одна, Хаим,- вмешалась жена, - но Израиль был один.

     Рабинович смутился.
     Действительно, - согласился он, - все имеет свой конец, даже мирный процесс.
     Пароход, тем временем, приближался к причалу.
     Где у нас деньги?- спросил Рабинович.
     В сумочке.
     Когда будем проходить мимо кассы, дашь мне.
     Зачем?
     Купим обратные билеты.
     Ты уже хочешь уезжать?
     Ну, нет. Мы еще поживем в Израиле до конца мирного процесса. Зато, когда он кончится, представляешь, сколько будут отваливать тыщенок за каждый билет на пароход? Вот когда мы, наконец, обогатимся. Покупай на все!


     Человекообразный Рабинович
     (притча)


     Нас иногда возят на экскурсии. И вот приехали мы однажды в Заповедник Библейской природы. Очень, кстати говоря, интересное место: все, что описано в Библии можно руками потрогать (кроме того, на чем написано "руками не трогать"). Территория довольно большая, но заблудиться не так-то легко, потому что для нас, туристов, проложены тропы и на тропах - указатели: красный, синий, зеленый, - так что "сойти с тропы" может только дальтоник... или Рабинович.
     - Я что, - говорит он, - приехал любоваться стрелками и схемами? Меня творения человеческих рук не интересуют! Я заплатил за библейскую природу! И ходит, и смотрит, и щупает, и нюхает. Смоковница - он нюхает смоковницу, кедр ливанский - он нюхает кедр, финик - он нюхает финик, фига - он нюхает фигу... А если вообще "не фига" - библейская пустыня, он требует жалобную книгу...

     А автобус, тем временем, уехал, и Рабинович остался в заповеднике. Хуже того, сбился с тропы и вообще оказался среди нетронутой библейской природы и очень долго искал хоть кого-нибудь себе подобного, пока не нашел осла, который ходил по кругу и вертел тяжелый камень давильного пресса. То есть первобытным способом выжимал оливковое масло.
     При осле, правда, оказался еще и араб, но с ним Рабинович не нашел общего языка. Он предполагал, что с арабом надо говорить либо на арабском, либо на иврите, и так долго заикался на этих двух языках, что араб не выдержал и послал его, куда следует по-русски... Но того, куда его араб послал, в заповеднике не оказалось, хотя это тоже "библейские места".

     Зато Рабинович нашел древнюю мельницу, намолол муки и стал жарить русские блины на оливковом масле. Из древнего колодца - сборника прошлогодней дождевой воды изловчился добывать себе питье. Вот только стричь баранов и обдирать козлов, которые попадались на каждом шагу, он так и не научился, мешало высшее гуманитарное образование и козлы бодались. В результате, когда остатки одежды Рабиновича повисли лоскутками на терниях, он остался и босой и голый.
     И, представьте себе, очередные экскурсанты приняли его за... конечно же, библейского Адама.
     Когда же экскурсовод заявил, что Адама в их музее нет по описи, экскурсанты возмутились:
     - Какой же у вас после этого библейский заповедник!
     И обещали пожаловаться в министерства культуры, образования, туризма и по делам религии. Что тут поделаешь? Пришлось администрации заповедника идти к Рабиновичу на поклон.

     Ну, Рабинович покочевряжился и согласился при одном условии: что не будет ходить голым.
     - Вот я, - говорит,- видел картину, на которой у Адама на этом месте фиговый листок.
     - Ладно, - говорят,- вот тебе листок.
     Приложил он листок куда следует, а тот падает. Даже при отсутствии ветра под влиянием силы тяжести падает.
     - А у Адама на картине не падал, - говорит Рабинович.
     - Так то у Адама,- отвечают.- Адам молодой, его вообще только что сделали, вот у него и не падает. А у вас, извините, на чем держаться?
     Тут нашелся один специалист, который объяснил, что по Библии Адам и Ева сделали себе пояса из листьев смоковницы. Но сделали они эти пояса после того, как наелись плодов от Древа Познания Добра и Зла. Причем, сперва появился Змий, который соблазнил Еву, а уж потом Ева - Адама.

     Найти в заповеднике древо не составляло труда - та же смоковница. Змей тоже оказалось предостаточно. Еву (она же Хава) можно было подобрать среди сотрудниц музея, но, вот беда, специалист заартачился.
     - Женщину, - говорит, - надо делать из плоти и кости мужчины, то есть вынуть из него какую-нибудь часть, скорей всего, - ребро, а потом уже приступать к работе.
     Тут Рабинович оказал сопротивление: залез на дерево, стал брыкаться и кричать, что не позволит вынимать из своего бока ребро даже под наркозом.
     - Одна женщина, - вопил он, - мне уже вышла боком!
     Видимо, он имел в виду свою законную супругу Суру...

     Так он кричал, брыкался и швырялся плодами Добра и Зла до самой ночи.
     В конце концов, сотрудники заповедника не выдержали и разошлись по домам, а Рабинович остался жить на дереве.
     Жизнь на дереве, дорогие читатели, в корне меняет человеческую личность как духовно, так и физически: ноги Рабиновича постепенно стали такими же цепкими, как его руки, пальцы на ногах как-то даже удлинились, отросли, а задняя часть, которой он ерзал на ветках, от постоянного употребления стала заскорузлой, жесткой и превратилась в сплошную мозоль ...

     И вот, когда уже упомянутый специалист по Библии через много дней опять приехал в заповедник, ему показали там новое животное типа человекообразной обезьяны, грязное, волосатое, с четырьмя руками и мозолистой, мягко говоря, попой малинового цвета. Напрасно существо это при помощи малочленораздельных звуков пыталось доказать, что оно репатриант из Эс Эн Ге и отстало от автобуса. Все это прозвучало, как глас вопиющего в пустыне. Специалист убедился, что чуда творения в данном случае не произошло, и в гневе возгласил:
     - Не хотел жить по-божески, так развивайся теперь по Дарвину!
     И ушел, оставив Рабиновича скакать по веткам...


     * * *


     Вам же, господа мои читатели, должен сообщить, что из притчи сей следует две морали.
     Первая: никогда не отставайте от автобуса.
     И вторая: если вам будут говорить, что человек произошел от обезьяны, не верьте - человек произошел от Рабиновича.



     Ходоки у Рабиновича



     Дело было еще в Москве. Прочитал Рабинович в газете "День" (она же "Завтра"), что евреи, оказывается, во всем виноваты. Кто спаивал русский народ? Евреи. Кто устроил в России революцию? Евреи, конечно. Кто потом проводил репрессии? Они, проклятые! А раскулачивание, коллективизация, голод - тоже их жидовских рук дело. В конце концов, довели до перестройки, возвели на престол Мишку "меченого", развалили Союз, взвинтили цены, устроили чубайсову "прихватизацию" - все народное добро похватали и гуляют по заграницам под видом новых русских. Короче: кто Россию продавал и продает? Ответ однозначный - рабиновичи. Мало мы их били, надо бы еще...
     Расстроился Рабинович: за что, братцы? Запер на всякий случай дверь на все замки, цепочку, засов и сел писать опровержение: не спаивал я наш русский народ, не устраивал революцию, не продавал Россию, вот вам крест, не продавал!
     А Хаймович, который всегда тут как тут (случайно на кухне задержался), говорит:

     - Неубедительно получается. Выходит, русский народ сам себя спаивает, Россия сама себя продает. Согласись - обидно для русского народа... Ты уж лучше сделай вид, что признаешься и просишь прощения. Русская душа широкая, к тому же снова ввели православие: он тебя бьет по левой щеке - ты подставляешь правую, и разошлись по-хорошему...
     Словом, уговорил. Вместо опровержения в газете "День" (она же "Завтра") появилось чистосердечное признание Рабиновича: мол, так и так, прости, народ православный, я больше не буду тебя спаивать, не буду устраивать революций - вообще, продавать Россию. Раз навсегда завязал.
     Рабинович,
     Улица Пушкина 7, кв.8
     ( звонок не работает - стучать)


     ...И чуть дверь не сломали...
     "Гвалт, - думает Рабинович, - не поверили! Но я им так просто живым не дамся!"
     Схватил мухобойку (другого оружия в доме не оказалось) и пошел открывать...
     Вваливаются мужики. Сразу видно - издалека приехали, навьюченные, как парашютисты: по две торбы, одна спереди, другая сзади.
     - Мы, - говорят, - ходоки.
     - Может, челноки?
     - А ты чо, турок? То мы к туркам челноками чапаем. А ты, чай, яврей. Мы к тебе, товарищ Рабинович, ходоками прибыли от лица, так сказать, Расеи - матушки.

     - С регионов мы.
     - С глубинки топаем.
     Обрадовался Рабинович: кажется, сегодня бить не будут, во всяком случае, с утра. Засуетился:
     - Рассаживайтесь, гости дорогие. Отдыхайте. Может, чайку?
     - Чай-то оно чай, возьми кое-что покачай, - отвечают народной шуткой. - А с устатку положено, сам понимаешь...
     "Испытывают, - сообразил Рабинович. Проверяют, держу ли я свое слово. Но не на того напали".
     И руки под мышки, как Ленин в Октябре, подбородок вперед, забегал по комнате, картавя от волнения больше обычного:

     - П-г-ессу надо читать, това-г-ищи к-г-естяне, п-г-ессу! В газете че-г-ным по белому написано: мы, г-абиновичи, катего-г-ически п-г-отив спаивания г-усского на-г-ода!
     - Сядь, - ему сказали, - охолонь. На кой бы мы к тебе перлись, кабы не пресса.
     - Читали - прослезились. Оно и без того, дорогой товарищ Рабинович, нонче в России жизни нет, так ишо и жиды, звиняйте, не хотят больше спаивать.

     - Еще князь Владимир, коли Русь хрестил, сказывал: "Веселие Руси - есть пити, без пити нельзя жити". Нешто мы нехристи какие?
     - Ну и спаивайте себя сами!
     - Кто это ...сами? Государство? Оно и обдерет, как липку. Енто у их незывается монополия.

     - Ино дело яврей продает водочку. Кобзон, к примеру. Мы выпьем, а он споет.
     - Душевно получается.
     - Ажник слеза прошибает.
     - Особенно как стариков послушать,- сказал один из ходоков, самый с виду степенный и хозяйственный (он сразу развесил онучи сушить у Рабиновича на батарее отопления), - старые люди сказывали: при царе-батюшке водка у жида-шинкаря стоила пятак. Не то, что теперь при демократии.
     Этот довод возымел особое действие: ходоки тут же прямо с дивана попадали на колени, застучали лбами о паркет:
     - Смилуйся, товарищ Рабинович, ради Христа - скажи своим явреям, нехай и дале спаивают русский народ!
     - Это дело нельзя более нашим русским доверять - они ж сами пьяные!

     - Пьяный пьяного поит - все равно, что слепой слепого водит.
     Но Рабинович был по натуре непреклонным (особенно, когда не бьют). Нависая над коленопреклоненными, он выбросил правую руку, указуя на дверь ребром ладони:
     - А-г-хиб-г-ед, а-г-хиглупость и а-г-хификция! Ев-г-еи никогда не спаивали и не будут спаивать г-усский на-г-од!
     Ходоки постепенно разогнули спины, повставали с колен, отряхнулись.
     - На нет и суда нет - придется самим гнать. Но ты уж не гневайся, батюшка, есть у нас ишо одна не столь большая просьба.
     - Просьбишка.
     - Нельзя ли нам устроить в Расее какую-никакую революцию?
     - Хоть маленькую.

     - Вы еще скажите - репрессии.
     - Репрессии, они опосля сами пойдут, не без этого. А нам для начала революцийка. Чтобы ентих посбрасывать... олигархов.
     - Вот в этом я вам не помощник, сами себе устраивайте революции!
     - Коли мы сами устроим, то уж не обессудь, товарищ Рабинович. У олигархов хотя бы охрана, а у тебя вона одна мухобойка.
     Призадумался Рабинович.
     - А нельзя ли ...э-э-э... как-нибудь обойтись без революций? А?..
     Ходоки повздыхали, покрякали, почесали в затылках.
     - Разве шо..., - сказал самый мудрый из них, поскребывая бороду,- разве шо если продать Россию.

     И все взоры с надеждою устремились к Рабиновичу.
     - Вы нас, даст Бог, в хорошие руки сбудете - мериканцам!
     - Или своим сраильтянам!
     - Те, хоть чего и отрежут, зато кормить будут.
     - Ан оно и отрастет.
     - У их там по три урожая снимают.
     Все дружно заголосили, стали хватать Рабиновича за полы пижамы:

     - Абрамыч! Дорогой ты наш человек! На тебя одного надежа! Вам, жидам, знать не привыкать продавать нашу матушку Расею. Рука у вас легкая, на то набитая!
     Рабинович выскочил из пижамы и заперся в туалете.
     - Вы меня не за того принимаете, товарищи,- кричал он оттуда,- я сроду ничего не продавал, кроме собственных еврейских мозгов!
     - Они-то нам и надобны,- пояснили просители,- яврей, ежели что продает, он не токмо себя, он и нас не забудет. На всех хватит. Чай Расея, она дорогого стоит.
     И ходоки, распалившись, запели под сортирной дверцей:

     - Ой ты, Рабинович- батюшка!
     Ты яви нам свой светлый лик - выдь из нужника!
     Другим ить тоже туды надобно!

     Этот последний их аргумент Рабиновича как борца за права человека убедил (действительно, туалет в квартире один). Сжалился-вышел к народу. И обнаружил, что гости развязывают свои "сидора".
     - Батюшка, Хаим Абрамыч, ты уж не побрезгуй дарами из расейской глубинки!
     - Чем богаты, тем и рады.
     Богаты и рады они оказались импортной продукцией.
     - Говорят, вы, явреи, сало русское едите, - сказал древнейший из них, извиняясь,- но ты уж, Абрамыч, не обессудь: русского в российских губерниях уже и свинства не осталось.
     Рабинович смертельно обиделся:

     - Я вам не коррумпированный чиновник какой-нибудь! Я мзды не беру! Вот вам бог, - закричал он, отворяя дверь на лестницу... (при этом чуть не расшиб лоб Хаймовичу, который подслушивал под дверью), - а вот порог! - И стал выбрасывать их торбы прямо на лестничную площадку под ноги Хаймовича. - Забирайте ваши разносолы!
     Ходоки, пошептавшись, стали извлекать кто откуда рублики.
     - Прости, Абрамыч, зеленых ишо не наменяли,
     Но он захлопнул дверь перед их носами.
     (Потом, правда, снова открыл и выбросил на лестницу онучи одного из ходоков, которые уже успели высохнуть на батарее).
     - Чтоб вами тут и не пахло!

     ...А Хаймович тем временем смотрел, слушал и мотал себе на ус.
     "Дурак ты, Хаим, - соображал он при этом, - забыл что ли нашу русскую народную мудрость: бьют - беги, а дают - бери".
     Но первую часть мудрости Рабинович как видно вспомнил: на всякий случай сам себя послал на три буквы "П.М.Ж.".
     И тогда Хаймович с загадочной ухмылкой на устах забил его дверь крест-накрест досками и надпись написал:

     "Рабинович закрыт! По всем вопросам стучать в дверь напротив, Хаймовичу".
     И стал ждать... И дождался: к нему тоже пришли.
     Похлеще, чем к Рабиновичу: не сиволапые из глубинки, а столичные "крутые качки" в черных рубашках и без вещей.
     "Ну эти уж точно запаслись "зелеными", - облизнулся Хаймович и стал их расспрашивать, улыбаясь все шире и шире:
     - Вы по какому вопросу?
     - По тому самому.
     - Какому "тому самому"?
     - Основному.
     - Какому "основному"?
     - По самому основному, - сказали они, хватая Хаймовича с двух сторон: за грудки и за шиворот.- Бить жидов - спасать Россию!


   


    
         
___Реклама___