Beshenkovskaja1.htm
©"Заметки по еврейской истории"
Февраль  2006 года

 

Ольга Бешенковская


Зазеркалье

(окончание. Начало в №1(62))



     Сотни еврейских иммигрантов, прекратившие безвременно (в Германии - и не начинавшие) какую-либо разумную деятельность вследствие массовой безработицы, постигшей и настигшей нашу, уже нашу страну, сгибаясь от нестерпимой ноши свободного времени и не зная, куда приложить руки, размахивают кулачками на своих собраниях, яростно обвиняя в антисемитизме всех тех, кому просто не по душе торговля мёртвыми душами и они сами с их бесконечными претензиями и требованиями. (И, тем более, с надоедливыми доносами друг на друга...)
     Дремучее, какое-то средневековое сектантство посреди объединённой Европы.
     Не говоря уже о том, что некоторые дежурные ораторы, борцы с мифическим и символическим антисемитизмом, используют 6 миллионов трупов своих соплеменников как трибуны, как ступени к "национальной" карьере, что Холокост они смеют превращать в гешефт! - Не говоря об этом, потому что об этом я просто не могу говорить!
     Может, и хорошо, что в синагогу не пускают посторонних, меньше будет реального, а не придуманного антисемитизма...

     В злостные антисемиты - полистайте русскоязычную еврейскую прессу, послушайте так называемые "культурные" разговоры - один за другим зачисляются уже не только О. Бешенковская, но и Достоевский, и Чехов, и Толстой, и Цветаева... Список можно продолжить - он фактически равен списку русских писателей, которые, как правило, - всегда идеалисты, и непримиримы не только к тридцати иудиным серебряникам, но и к тридцати украденным миллионам. Наконец, просто нравственно чистоплотны и, соответственно, брезгливы...
     Одну из своих поэтических книжек молодая талантливая петербургская поэтесса Полина Барскова, переехавшая в Америку, так и назвала "Раса брезгливых". По крови она тоже еврейка, но отнесла себя именно к этой расе... Не по Галахе, а по Совести...
     Государственные и национальные границы в семьях, сложившихся в СССР, часто проходят не по земле и не по метрикам, а по живому: по отцу, матери, детям... Иногда мне кажется, что в руках воинствующих неофитов, стремительно и пародийно присоединившихся к устойчиво консервативным ортодоксам, - не Тора и не Коран, а нож...
     (Фрау Друскина, не забудьте послать эту фразу в Центральный раввинат и главному мулле Израиля... Впрочем, я думаю, что кто-нибудь со мной и там согласится...)

     "Родство по слову порождает слово,
     Родство по крови порождает кровь..." -
     Пронзительно сформулировал поэт и бард Александр Городницкий.
    ...Напомню, возвращаясь к литературе, что начать травлю русского поэта, еврея по национальности, Иосифа Бродского поручили в советское, насквозь лицемерное время, конечно же, тоже этническому еврею, воинствующему активисту-полковнику. И он от всей своей слабоумной души постарался оправдать оказанное доверие...
     Лауреат же Нобелевской, уже всемирно известный Бродский говорил о себе, что он, наверное, плохой еврей, но хороший литератор...
     Неужели эмиграция полностью меняет приоритеты, идеалист-интеллигент вызывает презрительные насмешки в толпе, воспринимается почтенной - раздобревшей на купле-продаже - публикой как печальный клоун, а "хороший еврей" становится чем-то вроде профессии? Да это же страшная карикатура и на капитализм, и на иудаизм, добавьте сюда заляпавший все кошелки фабричный импрессионизм - и получится издевательски перекошенная в зеркале времени картина человеческого существования... Содом и Гоморра...
     Но мы, кажется, далеко ушли от темы травли, заявленной в заголовке?
     Нет и ещё раз нет, она, травля, всегда и опять рядом, более того, мы как раз приблизились к её эпицентру...

     Штутгарт, столица Земли Баден-Вюртемберг, правильнее сказать, - областной центр, город, на главных улицах которого мелькают (и уже примелькались) почему-то всегда надменные лица русских евреев, громко разговаривающих и бурно жестикулирующих, возвращающихся с очередного собрания в синагоге...
     Эмигранты стараются впитать в себя "новые ценности" как можно быстрее, и у некоторых, похоже, происходит внезапное "несварение мозга"... Приступы этой болезни настигают их не только в своём "семейном" кругу, но и в общественных местах иногда тоже...
     Так несколько лет назад в большом, переполненном зале штутгартского муниципалитета, когда Евгений Евтушенко закончил свою поэтическую программу (это был один из наших совместных проектов с обществом интернациональной культуры "Gei?t-Strasse 7", с супругами Кинцле, которые уже упоминались на этих страницах) ученически терпеливо, долго держав на весу протянутую руку, поднялся, наконец замеченный поэтом господин с обманчиво благообразной внешностью, и - жахнул... Сообщил Евтушенко, что Бешенковская - цитирую в точности - "плохой еврей"...
     "Бешенковская - хороший поэт, - возразил ему Евтушенко - и вообще, не втягивайте меня в свои разборки..."
     За ужином Евгений Александрович, улыбаясь, спросил меня, не отвергнутый ли это мною графоман, которому так неймётся...

     В сущности, так оно и было. При всей своей доброжелательности к начинающим авторам пенсионного возраста, доброжелательности, уже вызывающей улыбки коллег, я не смогла помочь А. Богуславскому опубликовать его воспоминания, которые были втрое толще... самого журнала, и, к сожалению, безнадежно слабо написаны. Но меня (вот как бывает!) подкупила отчаянная решимость его - на встрече с Евтушенко - не очень вменяемого поступка: ведь человек - как думал, вероятнее всего, он сам - старался для "общего дела", защищая таким образом "честь семьи": и семьи своих друзей Фундаминских, и всех обиженных мною евреев... Он был готов пострадать за "справедливость", невзирая на то, что я сидела в президиуме, не понимая, что в данном случае их "семья" - это уже почти местная мафия...
     Поэтому на следующих выборах в руководство еврейской общины я, о чем он, конечно, не подозревал, отдала свой голос именно за него, полагая, что если эту энергию направить в созидательное, а не а разрушительное русло...
     Ошиблась. Как мне когда-то, еще в юности, говорил поэт Александр Кушнер, - "Оля, вы недооцениваете опасность, исходящую от графоманов. Что бы они ни говорили и ни делали, они не безобидны, они только и ждут момента, чтобы из зависти воткнуть вам нож в спину..."

     Всегда благостно улыбающийся старичок-бодрячок, уже облаченный в невидимую мантию (не путать с талесом - ритуальные символы имеют всё-таки глубоко уходящие корни...), в мантию важной общественной нагрузки, стал выскакивать везде, где только появлялось моё имя... (Я имею в виду городские инстанции, до других, не штутгартских, ему было не дотянуться...) Словом, стал возникать как из-под земли и "возникать" по поводу любого моего опубликованного материала, независимо от его темы и жанра. Ирина Духанова, редактор газеты "Вести", которую начало выпускать бюро путешествий Цекели, выслушав его пару раз и просмотрев предложенные им самим - в качестве альтернативы к моим - материалы, популярно и, в отличие от меня, не слишком цацкаясь, объяснила "хорошему еврею", что он - просто-напросто графоман... А неведомая ей Бешенковская - (Ирина приехала в Германию всего несколько лет назад из Ровно) - поэт и литератор в каждом своем слове... "Да Вы её еще не знаете!.." - "Как это не знаю? Писатель - это его тексты. Мне достаточно прочесть одно её стихотворение..."

     Если не ошибаюсь, примерно в те же дни "Вести БВ" официально разделились на две газеты: "Новости БВ", которым я, как могла, помогала все эти три года, хотя времени для участия в прессе на региональном уровне у меня почти не остаётся, и "Известия БВ", на которые устремил А. Богуславский свою фонтанирующую энергию... Но, тем не менее, здравый человек и опытный журналист М. Воронов допускал мою фамилию "к употреблению" и в этой, уже как бы конкурирующей газете, и даже неоднократно предлагал опубликовать там мои стихи. Я вежливо обходила этот вопрос, предвидя, что "хороший еврей" его же, бедного, потом, что называется, до инфаркта доведёт... А мне и "толстых" журналов более чем достаточно, где таких (графоманство тоже имеет свои уровни...) близко не подпускают... И, к тому же, хотя я начисто лишена чванства, публиковаться рядом с этим злокачественным графоманом всё-таки не хотелось...

     Жаль, конечно, что даже земельная, городская пресса дробится, небольшие локальные творческие силы - и те распыляются, но зато и "семье" не удаётся прибрать к рукам все, до последнего, источники информации и превратить их в своё пропагандистское оружие и безальтернативную рекламу "семьи"...
     Справедливость требует добавить, что "семейный" рекламно-информационный листок "Импульс", ещё одна, можно сказать, почти-как бы-газета в Штутгарте, кстати, возникшая первой (честно признаться, я уже смотрю, что называется, сквозь микроскоп, ни один не то что поэт, как говорится, "с именем" - просто областной журналист не стал бы заострять внимание на издании такого мизерного - с машинописный лист бумаги - формата) но, повторяю, справедливость всё-таки требует отметить элементарную грамотность "Импульса", что в местной прессе, увы, отнюдь не само собой разумеется, и его насыщенность информацией. Скорее всего, серьезному читателю всё это скушно, но я прошу его чуть-чуть потерпеть, ибо отношу себя к честным, добротным и дотошным профессионалам во всём, что касается печатного слова, а нынче всякое слово - печатно... В "Импульсе" - я держала в руках некоторые номера - "всяких слов" не наблюдается, зато они жужжащими эскадрильями вьются вокруг "Импульса"...

     "Импульс" должен появится в этих записках ещё и потому, что именно в это издание повадился вкладывать уже в нынешнем 2005 году свои гнусные анонимки какой-то тип, с некоторых пор преследующий меня и моих близких. История попала в "Еврейскую газету", выходящую в Берлине, под заголовком "До полного уничтожения..." с подзаголовком "В Штутгарте травят поэта". (Вот наконец и прозвучало в печати это давно назревшее слово: травят....) Были опубликованы возмущенные письма В. Лившица, В. Привис, жесткий комментарий редакции и осуждение "этих недостойных анонимок" со стороны ... госпожи Фундаминской, которая тут же, со свойственным ей лицемерием, сообщила, что читатели подсказали ей: оттого для этого грязного дела был выбран именно "Импульс", что очень уж он популярен среди народа... Она и здесь попыталась сделать себе рекламу. Руками неведомых читателей... (Не слишком изощрённый идеологический приём, но в эмиграции сходит и такое...) И всё же позвольте усомниться в истинности причины, столь лестной для печатного органа.
     Отлистаем календарь на несколько лет назад...

     Г-жа Фундаминская всегда почему-то тяготела к литературе, не случайно семья (здесь - без кавычек) открыла в Штутгарте всё-таки не колбасный, а книжный магазин, и на культурную программу в еврейской общине семья (тоже - без кавычек, хотя... здесь уже русская бабушка надвое сказала) активно влияла, не потому ли и оказались штутгартские евреи на обочине всех ярких литературных событий, происходящих в Германии? - Денег в кассе немного, судя по отчетам ревизионной комиссии всего - на культуру - не более ста тысяч евро в год (!), а надо в первую очередь отблагодарить участников акции "А ту Бешенковскую - ату!..". Прошу прощения за попутное злословие, главная причина, конечно же, не в этом. (Хотя литературная программа штутгартской общины, собственно, этим себя и исчерпала, если не считать выступления гастролировавшей по всей Германии талантливой Дины Рубиной).

     Не разбирается чета Фундаминских в литературе, хорошее от плохого отличить не может, книги знает только с обратной стороны, где цены стоят... Вот в чем причина. Начетчики, пустоцветы, бесталанные люди, привыкшие, видимо, как и друзья их Полянские, что связи решают всё... И собирают вокруг себя точно таких же, самоуверенных, бесталанных, а значит и к чужому таланту завистливых. Словом, плохо, когда люди занимаются не своим делом... А если ещё имеется "сверхзадача" кому-нибудь "насолить"...
     Не повезло им: большинство литературных событий в Германии все эти годы, несмотря на старания "семьи", были в той или иной степени связаны с моим, ненавистным "семье" именем: и фестивали поэзии, и презентации антологий, и новые журналы и альманахи, и даже турниры любителей поэзии... Не повезло им - и не повезло жителям города. Но ведь последние сами произвели семью - в "семью"... Значит, по Бисмарку, заслужили...

     Пусть поговаривают, что с "голосами" в еврейской общине происходят странные манипуляции, что сама система выборов как бы предназначена для последующего произвольного вычеркивания и вписывания, меня это всё не интересует. Захотели бы - давно подняли бы свой живой протестующий голос... Не против автора книги, которую большинство и не читало, а против тех, кто, постепенно подкапываясь к источнику материальных благ, негромко журчащему в здании синагоги, в конце концов, цинично взрывает фундамент Веры...
     Энергии у них - хоть отбавляй: ещё и на "литературу" хватает, правда, учитывая отсутствие ориентации в оной, на литературу в кавычках...
     Очевидно, два года назад госпожа Фундаминская прознала из газет о том, что я более не поддерживаю и не "жюрю" так называемый "международный" поэтический конкурс, придуманный и взявший разбег в Дюссельдорфе, а потом распространившийся по всей Германии. (Не поддерживаю, кстати, лишь потому, что организаторы потеряли всякое чувство реальности и стали всерьёз величать всех пробующих перо поэтами, возвышая тем самым не столько их, сколько самих себя, ублажая собственное тщеславие, и, по существу, принося культуре уже больше вреда, чем пользы. А саму идею - приветствую. Как говорит мой друг Соломон Ягодкин, пусть лучше пишут плохие стихи, чем хорошие доносы... И ведь немало звучит на таких конкурсах и в самом деле талантливых стихов!)

     Надо отметить, что стиль мести у обидевшейся на меня за интервью "Мы и рифмы" госпожи Педаховской оказался точно такой же, как и у Друскиной тире Фундаминских: она начала возбуждать по всей Германии агрессивных графоманов и просто наивных, недалеких людей, организовывать звонки и письма в газеты... На бедных коллег-журналистов опять полилась типично советская демагогия, посвященная на сей раз уже не моей "ненависти к евреям и немцам", а моей - якобы - нелюбви к милейшим и талантливейшим людям, пишущим стихи... И начались - по тому же сценарию, что когда-то в "Контакте" - лихорадочные поиски "блох" в моих собственных текстах, публиковавшихся в журнале "Партнер", в том же Рейнском регионе, где проживают организаторы... Впрочем, были попытки найти брешь и в "Русской Германии", но там сразу распознали этот маневр и дали бесповоротный "отлуп", не вдаваясь в частности. Тем более, что интервью, на которое так шумно и гневно дышали учредители турнира, было опубликовано именно в этой газете и некоторый нарочитый снобизм исходил как раз не из ответов, а из вопросов... (Кстати, такие провокативные приёмы нередки в "большой" журналистике, но здесь, в эмиграции, больше привыкли к "тёплой" патоке советских "многотиражек"..) Словом, теперь по той же самой идеологической схеме из меня снова попытались сделать "врага народа"... Неважно, какого народа - немецкого, еврейского или народа, сочиняющего "в столбик"... Здесь уже всё с удовольствием смешали в одну кучу...

     (И это при том, что из многих профессионалов, живущих в Германии, только, я, наверное, и занимаюсь почти безотказно пишущими стихи, причем, на любом уровне. Публикую их и в журналах, и в альманахах, и в газетах. - Не за их счет... При каждой возможности. Единственное моё требование в таких случаях: браться за перо с пиететом к его величеству Слову... С трепетом - к тайнам ремесла... И с уважением - к мастерам)
     Неудивительно, что слово за слово, - и наши дамы, Фундаминская и Педаховская, или Педаховская и Фундаминская, я всё же не знаю точно, кто был инициатором знакомства, быстро нашли общий язык. Фундаминская, все эти годы собиравшая вокруг себя недовольных Бешенковской, можно сказать, "выращивавшая" их (теперь уже и на общинных харчах...), объявила себя спонсором "международного" турнира в Штутгарте, пригласив Педаховскую и, судя по всему тому, что за турниром последовало, вооружив местную команду стихотворцев и рифмоплётов целенаправленной ненавистью... Собственно, сделать это было нетрудно, памятуя о словах Кушнера относительно завистливых графоманов... Они как будто только и ждали сигнала к действию...

     Некий Ю. Герловин уже докучал по электронной почте Даниилу Чкония, ведущему литературного приложения к журналу "Партнёр", сообщив, что он родом из Ленинграда, и Бешенковская, враг всех евреев, всех людей на земле, к тому же, ..."стучала" там на отказников... Интересно, что об этом же осужденный всеми как "лжец и мерзавец" (отклики в "Еврейской газете"), автор анонимного письма, вложенного в "Импульс", повествовал недавно жителям города Штутгарта... Формулировки - почти слово в слово...
     После второго "сигнала" от своего непрошеного осведомителя (первый был как-то смутен, полунамеками, что-то вроде разведки боем...) Даниил вымыл руки и позвонил мне... (В морду распоясавшемуся "писуну" дать не мог по причине большой географической отдалённости Кёльна от Штутгарта...)
     Именно он, Д. Чкония, не скрывающий ни от кого, что служил в Москве советским литературным чиновником, никогда не позволяет себе переступить черту литературной порядочности. Он - профессионал в самом полном смысле этого слова, и честь (честь каждого приросшего к бумаге слова, а не мундира...) ему дорога. Точно так же, как и мне. Поэтому несмотря на моё "левое" прошлое, с этим поэтом, критиком, а теперь и главным редактором журнала "Зарубежные записки", по уровню - ещё небывалого здесь, у меня с первых же дней в Германии оказалось гораздо больше общего, чем, скажем, с тоталитарно насаждающим демократию лишь для себя одного В. Батшевым...

     Эту же фамилию - Герловин - называл мне и писатель Владимир Авцен, выступавший в прошлом году в штутгартском КСП - Клубе Самодеятельной Песни. Ему, рассказывал, пришлось выступить дважды: сначала - со своей программой, а потом, когда он услышал со сцены поток грубо зарифмованной грязи, с какими-то сексуально-нездоровыми фантазиями в мой адрес, и когда люди, сидевшие в зале, вместо того, чтобы возмутиться, даже как-то дежурно похлопали, - поднялся ещё раз: "В вашем городе живет большой поэт, а вы стараетесь смешать его с последним дерьмом!".
     Если что нас обоих и удивило в этой истории, то именно массовая потеря брезгливости у народа, который, как мы помним по Пушкину, безмолвствовал и во времена Бориса Годунова...
     И вот именно этот Герловин, что-то, верно, пишущий, но, наверное, нигде не публикующийся, очевидно, озлобленный и закомплексованный, то ли неудачник - то ли бездарность, и явно (напоминаю о письме в "Партнер") негодяй, а также и вовсе неведомый мне В. Старшенко, до тех пор ничем себя вроде не замаравший, стали при спонсорской поддержке Фундаминской организаторами "международного" турнира в Штутгарте...

     Стоит ли удивляться, что вскоре, на первый взгляд, вполне здравый Старшенко (если судить по его заметкам в газетах), выступил прилюдно с какой-то непристойной бранью в мой адрес, сначала вроде бы в рифму, а потом, когда рифм ему не хватило, ругался - с трибуны - уже просто так, без них...
     Избранная ими же победительница штутгартского турнира, действительно, очень способная Виктория Привис (вот и несомненная польза таких состязаний!), при сём присутствовавшая, громко заявила, что более не хочет иметь с ними никаких дел и ни в каких их турнирах отныне не участвует... Тем более что и кичливое (от слов и "кич", и "кичиться") действо в "столице" турнира - Дюссельдорфе произвело на неё, мягко говоря, несколько удручающее впечатление...
     Предвидели бы заранее - ни за что бы к первому месту не подпустили... Но теперь с ней, вроде бы уже "королевой" турнира, ссориться не хотелось. Поэтому Старшенко объяснил г-же Привис свою агрессию: оказывается, он слышал, будто бы партия нацистов в Германии... взяла мою повесть "Дневник сердитого эмигранта" на вооружение и собирается идти с ней... на выборы...
     "Они что, и русский для этого выучили?" - спросила Вика... (На вопрос, от кого он такое слышал, Старшенко ей не ответил...)
     А я, когда она мне об этом рассказывала, подумала: следующий этап: "Бешенковская пила кровь еврейских младенцев..." Всё остальное уже, кажется, было... (Да и основы любой "черной мифологии" - едины...)

     Подозреваю, что читателю уже давно тошно и мерзко: да это же, действительно, натуральный клоповник, причем, на самом социальном и человеческом дне, ниже, чем у Горького... И зачем известному (с этим уже никто не может поспорить) поэту обращать даже тень своего внимания на всё это зловредное копошение? Неужели так раздражает?
     Да нет. И не замечаю. Просто - как Лука-утешитель - вздыхаю порой: "все черненькие, все прыгают..."
     Скорее всего, Друскина и не вспоминает о том враче (о мёртвых - без иронии и кавычек), которого, может быть, именно она и убила, спровоцировав в минуту его душевного срыва на подлую "статью-не статью" в мой адрес... А теперь какой-то Герловин мерзости сочиняет, хорошо ещё, если только по собственному желанию...

     Пишущие стихи, любые стихи, если они, конечно, не профессионалы, довольно часто эмоционально неустойчивы: неукротимая злоба, месть всему миру за свои неудачи, и в первую очередь тем, кому в этом же мире что-то да удалось... Хотя, конечно, к мерзости надо иметь особую внутреннюю предрасположенность. Пушкин не писал подмётных писем. Писали - ему... И ещё немаловажно, что он был профессионалом. Потому и отзывался с восторгом порой о своих современниках, поэтах маленьких. А они - о нём?..
     Талант щедр. Слабенький росток одаренности скареден, он инстинктивно хочет, чтобы ему досталось как можно больше солнца. И обвиняет в отсутствии собственной силы мощные соседние кроны...
     И всё-таки мне как-то жаль любых сочинителей. Не жаль - подстрекателей. Последние - в любом случае - убийцы... Даже если человек остается жить, они уже убили в нём всё человеческое, толкнув на подлость Не говоря уже о том, что приглашение на подлость - это всегда и приглашение на неминуемую казнь...
     С удовольствием бы перечитала (в который уж раз) Набокова, но надо всё-таки закончить это эссе. Так что пусть и читатель потерпит: ещё совсем немножко, финал (не думаю, что травли, но - текста) не за штутгартскими горами...

     Кроме того, здесь я единожды - раз и навсегда, чтобы более мне к этой грязной материи не прикасаться, - решила вскрыть для себя и для читателя сам механизм человеческой подлости, а знание, как известно, множит печаль. Такое знание множит ещё и - повторяю это слово - брезгливость...
     Так вот, доведём всё-таки наше, основанное исключительно на фактах, прямых свидетельствах и документах, расследование до конца...
     Если неизвестный, допустим, что неизвестный (неужели за руку хватать? - потом своих не отмоешь...), анонимщик, знающий, что и ежемесячный листок еврейской общины (редактор - М. Фундаминский), и городской рекламно-информационный листок "Импульс" (редактор - М. Фундаминская), - и более, отметим, никто - настойчиво пропагандируют выступления "невменяемо-антибешенковского" г-на Герловина (на одном из них мы уже как бы побывали с помощью В. Авцена, о других тоже наслышаны от испытавших шок культурных людей...), то куда же ему вложить свою клевету, злобу и невменяемость, если не в "Импульс"? Анонимщик будто знал, что за этой газетой прячутся его единомышленники...
     Не учел только, что им не нужна неприкрытая уголовщина, внимание полиции, шум в "Еврейской газете" (что пошатнуло их годами обкатывавшийся миф о - якобы - антисемитизме автора "Дневника сердитого эмигранта"), и вообще им хотелось бы задушить меня в перчатках, желательно в белых перчатках, лайковых, респектабельных...

     Да на этих перчатках уже места светлого не осталось...
     Наконец-то это заметили даже самые доверчивые евреи ("биомасса" - выражение одного из нынешних украинских политиков и истинное отношение "семьи" к людям), члены штутгартской общины. Кресло под циником М. Фундаминским закачалось, и его семья, и вся их "семья" в панике...
     Я получила несколько писем от уважаемых мною людей с просьбой не выходить из общины, наоборот, воспользоваться кризисной ситуацией и попытаться взять в свои руки хотя бы литературную программу там, чтобы хорошие писатели, которых я иногда приглашаю, приезжали в большой, удобный зал, а не в пригород, в Эсслинген...
     Ответила, что и поздно, и незачем.

     Ничто так не отвлекает от Бога как так называемая общественная или, тем более, (хочется пошутить: кошерная, но - не стану...) общинная жизнь...
     Если бы даже и без травли...
     Поэтому я поневоле признательна всем своим недругам за неё, за эту многолетнюю постоянную травлю, как была когда-то, в конечном счете, благодарна ленинградскому КГБ за грозивший оставить без хлеба насущного запрет на профессию журналиста...
     Впрочем, как говорил - не грех вспомнить еще раз - Д.И. Ювачев, "с человеком чаще всего случается то, что на него похоже..." На меня похоже: порой неожиданно для себя самоё и, возможно, в самый неподходящий, если следовать обывательской логике, момент, как рыцарь без страха (хотя и далеко не без упрёка...), вдруг нарушить всеобщую гармонию лжи, сказать вслух то, о чем многие стараются даже думать как можно тише - и встать перед разгоряченной толпой, что называется, "с открытым забралом"... А дальше уже - как распорядиться судьба, я ей доверяю...
     Так что теперь - поменьше суеты и поболее подлинной жизни и сопутствующего ей внутреннего света, которого хватит не только для себя одной... И это не просто красивые слова.

     Увидев, что даже меня, поэта, приехавшего в эмиграцию с некоторым литературным багажом, а на тот момент, на начало 90-х, можно даже сказать, вдруг - известного поэта в Ленинграде (что ни день - то статья обо мне или интервью со мной в газетах, вплоть до дня отъезда), здесь общими силами "мстителей" и завистников (я намеренно назвала не всех, кое-кто уже сам кое-что понял) попытались сразу, что называется, смешать с придорожной пылью, я, упрямо встав на ноги, как могла, облегчала интеграцию своим коллегам. И вообще тем чудакам, которые что-то там пишут... (Если, конечно, они не защищены ослепляющей кольчугой самодовольства...) Сегодня у меня более ста постоянных абонентов и корреспондентов в Германии. Каждому из них мне удалось хоть чем-нибудь да помочь. И пусть некоторые, постепенно оклемавшись и отогревшись, не только не оправдают надежд, но даже присоединятся к травле, пусть им станет тесно в литературе как тем, в подвале, всё равно они не отучат меня протягивать руку тонущему. И поднимать с колен павшего. И врачевать раны избитому.

     Да, это ближе к христианству, чем к иудаизму, но Христос в моём понимании - первый еврейский интеллигент...
     Я уже мысленно заканчивала эти записки, когда вдруг в русском бюро путешествий в Штутгарте, вполне вроде бы приличная солидная дама, заметив у меня в руках мою собственную книгу, и, видимо, не зная меня в лицо, надвинулась на меня:
     "Зачем Вы купили книгу Бешенковской?! Мы все договорились не покупать её книги, бойкотировать её выступления и вообще проходить мимо неё как мимо трупа..."
     - Это почему же? И кто это: вы все? - любознательно спросила я, как будто никогда не замечала вдруг набычивающихся, перекошенных лиц при каждом приближении к зданию синагоги, рядом с которым находится и бюро путешествий Цекели, и удобный копировальный центр, где мне иногда приходилось бывать ....
     - Мы все, евреи! Потому что она антисемитка. Значит, мерзавка. А по еврейскому обычаю о мерзавцах говорят как о мертвых. Это и в нашем общинном листке написано...

    ...Да, видно, случай клинический... Вчерашний комсомолец, если, конечно, не член КПСС М. Фундаминский, разогнав раввинов, обучает членов общины древним иудейским традициям... Ну, не буду же я объяснять на ходу, что "говорить как о мертвых" - это метафора, и относилась она к перешедшим в иную веру, то есть, как бы - символически - умершим для еврейского Б-га... И даже это не следует понимать, что называется, один к одному, потому что традиции складывались за много веков до того, как, скажем, еврей Генрих Гейне, плохо переносивший барышников-соплеменников, принял христианство... Потому что иначе получится, что и он, и Борис Пастернак, и другие талантливые Человеки - покойники, а, скажем, мошенники и спекулянты, состоящие в еврейской общине, и гнусный анонимщик, и прочие ползающие по этой Земле твари - вечно живые...
     Ну что ж, в таком случае всё правильно, моё место - среди ТЕХ, в ЦАРСТВЕ МЁРТВЫХ...
    ...Но почему же тогда Б-г дал талант всё-таки им, а не вам?..

     P.S. В этом эссе я не упомянула о первой критической статье по поводу "Дневника сердитого эмигранта", опубликованной в издававшейся тогда "Нашей газете" под заголовком "Автопортрет на фоне барака" (1998 г.), потому что автор статьи М. Сироко всё же не ставила перед собой задачу довести книгу и саму О. Бешенковскую "до полного уничтожения", хотя и эта статья тоже изобиловала разного рода личными "подводными течениями" и совершенно неоправданной амбициозностью. (Сегодня М. Сироко - литературный редактор рекламно-информационного листка "Импульс").
     Любое литературное произведение может кому-то не понравиться по самым разным причинам, и если, скажем, моя лучшая подруга, по достоинству оценив профессиональные качества текста, всё же сразу высказала мне обиду за евреев в целом, то это - её право. И я её очень хорошо понимаю: живи я в Петербурге - у меня бы просто не накопилось такого материала. Как никогда не было его раньше. Возможно, прочти я такой текст, живя там, - тоже бы удивилась и в чем-то резко не согласилась с автором. А она - здесь - быть может, написала бы ещё хлеще... Не зря же интеллигентный, тихий человек, программист Саша Аптус, с которым мы начинали эмиграцию, прочитав "Дневник" и зная общую подноготную текста и его прототипов, сказал: "пожалуй, это ещё слишком мягко..." Беда в том, что он, как и многие тихие люди, вряд ли бы решился повтор
ить своё мнение публично...
     И если крупный писатель Борис Хазанов черкнул мне записку, что вещь, на его взгляд, совершенно непричесанная, и ему нравятся только стихи, и попросил не обижаться, то я, конечно, нисколько не обиделась. Потому что ему и Татьяна Толстая - я наблюдала однажды на Франкфукской книжной ярмарке, как он её слушал - тоже, видно, не очень... - Вздыхал, морщился, ёрзал на стуле... А я, например, очень высоко ценю его эссеистику, проза же мне кажется скучноватой. Толстую же, наоборот, люблю со всей её резкостью, яркостью, притчевой метафоричностью. Кстати, мне передали, что и она, отвечая несколько лет назад на вопросы читателей (передача транслировалась по телевидению), косвенно похвалила "Дневник", сказав, что о русской эмиграции в Америке писать не собирается, знает заранее, что получится так же, как у той нашумевшей писательницы из Германии с фамилией на "ая"... И добавила: "Лихо написано...". Илья Штемлер, писатель из Петербурга, не знавший моих стихов (тоже шестидесятник и прозаик, как и Я. Гордин), попросил проживающего в Германии академика Вениамина Свирского передать мне, чтобы я немедленно бросала всякие глупости (стихи, то есть…) и переходила на прозу: ведь такой вызов сделан, такой новый прозаик явился - какие там стихи... И Свирский присовокупил к этому отзыву своё аналогичное мнение.
     В искусстве, в литературе многое зависит от вкусов. Одни любят Достоевского, другие - Борхеса, а я, например, в Германии уже трижды перечитала собрание сочинений Гончарова.
     Есть понятие вкуса и есть понятие уровня критики.
     Уровень критики не должен быть ниже уровня канализации...
     Отрадно, что ни один талантливый прозаик или поэт не написали ничего по "заказу" Друскиной, хотя она надеялась спровоцировать того же Бориса Хазанова. Ещё более отрадно, что многие писатели и читатели "Дневника" его пылко, подстать стилю автора, одобрили, я получила массу писем, часть из которых готова показать вам на следующих страницах.

     Одобрили тем более горячо, чем более грязно высказывались в печати почти все "оппоненты". Да и в газетах фактически каждое негативное выступление тут же купировалось публикацией прямо противоположного мнения.
     Даже на вполне вменяемую статью М. Сироко в еврейской "Нашей газете" тоже был опубликован ответ В. Тарана в одном из последовавших номеров.
     А вообще в литературе почему-то всегда получается так, что все "заказанные" разгромные статьи, в основе которых заведомая месть и подлость, - одинаковы и элементарно плохо написаны, а "защитные" - назовем их так, - все разные...
     (Вроде как счастливые и несчастные семьи по Толстому...)
     Потому, верно, что защищавшие меня и мой текст ни в коей мере не инспирировались с моей стороны (привыкшие действовать через связи начетчики, очевидно, не могут себе такое даже представить). Я старалась не замечать травли. Просто нашлись, к счастью, люди думающие и честные. Возмущенные целенаправленным потоком полившейся грязи. И ещё - умеющие читать...

     Авторы же "разгромных рецензий" - заведомые "мстители", непрофессионалы, часто завистники, очевидно, предрасположенные к подлости, испытывающие при погружении в грязь какое-то особое, вполне свинское счастье... И - не умеющие и не желающие учиться читать...
     Бои вокруг "Дневника" шли и в интернете.
     Жаркие. Молодые. С крепкими словечками.
     Брань - ещё та, зато и восторги порой - монитор вздрагивал..
     В результате "Дневник сердитого эмигранта" попал в список "интеллектуальный бестселлер"
     Российское посольство в Бонне тогда, в 1998 году, заказало несколько журналов в редакции "Октября", представитель посольства сказал редактору, что автор - смелый и честный человек, и всем нам надо эту повесть прочесть, чтобы лучше понять проблемы наших эмигрантов...
     Сотрудники немецкого консульства в Москве одно время советовали познакомиться с "Дневником" подающим документы на отъезд в Германию. Германские дипломаты тоже увидели здесь именно проблемы и их правдивое отображение.
     Историк С.А. Мадиевский сообщил мне, вернувшись из Москвы, с Международного конгресса по иудаизму, что новосибирские ученые выпустили сборник статей, связанных с еврейской эмиграцией, в котором эмиграция в Америку исследуется по творчеству В. Аксёнова, израильская "волна" - по рассказам Дины Рубиной, а поток в Германию - по моему "сердитому дневнику".

     Таких задач автор перед собой не ставил.
     И вообще я уже не раз говорила, что это не повесть, а скорее эссе, проза поэта.
     "Прозу прозаика" я писать не умею, хотя и считаю себя профессиональным литератором, работающим во многих жанрах.
     Но повесть или роман не напишу никогда, только если очень условно...
     (Достаточно сказать, что проза требует большого куска физического времени и элементарной усидчивости...)
     Подводя итоги этих семи лет со дня опубликования "Дневника", (7 - важное число в науке Каббалы), можно сделать вывод, что жизнь шла, а болото травли - стояло... Под самое горло...
     Не захлебнулась.

     Жив курилка - во всех смыслах...
     На это эссе ушел блок сигарет "Пегас", присланный Мариной Юровецкой из Баварии. Мы с ней познакомились, можно сказать, по "Дневнику"... Марина - социальный работник в еврейской общине, и она, прочитав, сразу же разыскала меня и пригласила к себе. Когда никто людей не натравливает на писателя, мыслей об "антисемитизме" в его произведениях у них почему-то не возникает. (А стоит натравить - и самые любимые евреями Игорь Губерман и Дина Рубина мгновенно станут "антисемитами" и "врагами народа". В их произведениях язвительности куда поболе, просто им наши мстительные клопы на перо не попали...) Словом, тот Вечер в еврейской общине прошел в теплой и дружеской обстановке, на печальном слушатели грустнели, на веселом - смеялись. Реакции, абсолютно адекватные тексту.
     И так - во многих городах Германии. Конечно, там, где не успела поработать "группа поддержки Фундаминских" или там, где её, как недавно в Нюрнберге, корректно, но твёрдо поставили на место...
     Не слишком ли им всё-таки много уделено здесь внимания?
     Ведь, действительно, просто местный клоповник, и вряд ли читателям и литературоведам будет интересно когда-нибудь знакомство с "партийно-профсоюзным" бюро еврейско-русской диаспоры в немецком областном центре по имени Штутгарт, куда судьба занесла О. Бешенковскую...
     Как говорил в таких случаях Фридрих Горенштейн, кто - они, а кто - я!..

     Они - значительно моложе меня.
     И я заранее лишаю их, и всех, до последнего, участников травли права "воспоминать" обо мне, когда - вдруг - за это станут платить... То есть, конечно, не когда, а если... Но именно травля часто заставляет писателя поверить в свои силы. И средних писателей, и откровенно слабых, как правило, просто не замечают, и они могут благополучно пригреться в клоповниках на правах как бы "своих", незаметно почесываясь в темноте одиночества...
     Поэтому я должна сказать спасибо всем участникам травли за то честно завоёванное место, которое занимаю сегодня в русской литературной Германии. Будучи по натуре совершенно не "карьерным" человеком, я оказалась вынужденной отстаивать буквально каждый свой шаг вперёд, преодолевать дополнительные препоны, защищаться, что сделало меня ещё сильнее и твёрже, чем прежде. Тем более что сила сопротивления той, советской, власти (между прочим, их власти) во мне ещё сохранилась. Организм призвал и мобилизовал задремавшие было внутренние резервы.

     Особая моя личная признательность тем евреям, что решили, согласно внутриобщинной инструкции, проходить мимо меня "как мимо трупа". Потому что мне всегда жаль времени на пустые досужие разговоры, а из вежливости я не могу их прервать и, как правило, терпеливо выслушиваю назойливого собеседника.
     Обращающимся же за профессиональной помощью литераторам, даже любителям, не отказывала в ней и не откажу никогда.
     Но, высказывая свою своеобразную благодарность, я категорически настаиваю на том, чтобы названные здесь (и не названные - тоже) персоны, так или иначе участвовавшие в травле, не смели приближаться впоследствии к моему имени, учитывая их мгновенную мимикрию: иначе вдруг почему-то окажется, что это именно они меня в штутгартской синагоге или в журнале "Зеркало загадок" когда-то и вскормили, и нежно взлелеяли...
     Этими заметками я заранее избавляю своих друзей и семью от необходимости выуживать правду из лабиринтов лжи, когда...

     Но - не будем, как говориться, искушать судьбу...
     Жизнь и труд (для меня это почти синонимы) продолжаются...

 

***

 Вас интересуют квартиры посуточно в Омске? Тогда на сайт omsksutki.ru!

А теперь несколько слов о новостях техники и экономики.
Известно, какое важное место в жизни человека занимает его дом. Это не только крыша над головой, не только стены вокруг и пол под ногами. Это целый мир, отделенный от внешнего. Не даром говорят, мой дом - моя крепость. И от того, какая атмосфера в твоем доме, зависит, в конечном счете, качество жизни. Не малое значение имеет при этом свет и пол. Квартира или комната может быть пустой, но если у ней удачно подобрано освещение и красивый пол, то впечатление будет положительным. Красивым делает пол не только паркет или ламинат. Сейчас научились делать потрясающей красоты керамические плитки. Смотришь на нее, и не отличишь от древнего дерева или стариной итальянской майолики. Запомните марку vallelunga! Вы не прогадаете, если выберите ее среди огромного моря других предложений. Дизайн, цвет и рисунок плиток этой фирмы - выше всех похвал.


   


    
         
___Реклама___