Shtejn1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь-декабрь  2006 года

Мордехай Штейн


Почему я стал сионистом

Предисловие



     Бегство 1,5 миллионов евреев из антисемитской Российской Империи за океан - в Америку, начиная с середины 19 ст., спасаясь от режимных ограничений и разбоя погромщиков, и национальное еврейское движение- Сионизм, по зову которого, десятки тысяч евреев России устремились в Сион, в первую очередь спасаясь от царского режима, - являются вечными обвинительными заключениями на Великом Суде человеческой цивилизации против вековых антиеврейских гонителей и погромщиков, и громкий протест против равнодушного молчания власти имущих.

     Не от хорошей жизни массами уходили евреи в 19-20 ст. из обжитых сотнями лет родных мест - хотя и неприветливых, но все же родных - осваивать в заокеанских америках "Новый Свет", переживая по своему, по-еврейски, социальные ломки, трудности абсорбции и врастания в новый мир, и освоение, или взятия, непривычного, чуждого, языкового барьера.
     Евреи, бежавшие из Российской Империи в Америку, Аргентину, ит.д., нашли для себя там верное, спокойное, перспективное убежище и удобные условия для ассимиляции, многие втайне стремились этим крайним актом оградить будущие поколения свои от печальной и опасной доли еврейской судьбы.

     Не от хорошей жизни потянулись евреи за ярким факелом идеи национального возрождения и устремились в запущенный, неприветливый, древний Сион: оживить и возродить безводную, пустынную, солнцем опаленную, каменистую, да еще и спорную, историческую Родину, проявив при этом невиданные героические стойкость и мужество в труде и в обороне.
     Сионизм не праздная выдумка интеллектуалов идеалистов, не салонная либеральная праздная идея, а широкое еврейское народно- освободительное движение, вынужденное явиться на свет божий, в антисемитской Европе, особенно Восточной, как реакция на бесконечные антиеврейские гонения, долголетние насилия и погромные разбои.

     Сионистское движение Герцеля привело к бурному расцвету давно существующей в еврейских массах религиозной мечты национального возрождения на древней Родине, в Сионе, а с конца 19-го и начала 20-го столетия - к организации широкого, беспрерывного, молодежно-халуцианского напористого движения в Сион, с целью - упорным и героическим трудом молодых энтузиастов оживить одичавшие земли Сиона, озеленить сожженные каменистые пустыни, осушить болота, поднять застоявшуюся целину и посадить деревья - много деревьев, проложить дороги, построить поселения, много поселений и городов, и собрать туда гонимых евреев из враждебных галутов.
     Не так уж много было их - энтузиастов Эрец Исраэль. Восемьдесят тысяч евреев - мечтатели, патриоты - большинство, выходцы Российской Империи, репатриировались с первой и второй алиёй до Первой мировой войны, в Эрец Исраэль, и это они самоотверженно и геройски освоили опустошенную, окаменевшую целину, заложив и утвердив этим в выжженной, тернистой почве Эрец Исраэль, основы будущего еврейского суверенного государства.

     "Хибат Сион" - сионистко-религиозное движение, возникшее в странах Восточной Европы - тоже много способствовала уходу евреев из враждебного галута, но не в новый мир Америки, а в другую, веками мечтаемую и желаемую страну: в древнюю Родину - в Эрец Исраэль.
     Но сопутствующий евреям еврейский мазл, никем и ничем непобедимый и ни в каких условиях не меняющийся, и тут сыграл свою роль: когда наконец, евреи, большим напряжением национальных сил и большими жертвами, добились уже государственной независимости и международное признание, и, казалось, на этом - кончились мытарства евреев, но, не тут-то было, не у евреев...

     Опасность существованию еврейского государства и еврейского народа все ещё не миновала, серьезные и реальные угрозы нависают над ними, а за удержание своей независимости и обеспечении своей безопасности им все еще приходится платить обильной сыновней кровью...
     Есть "толкователи" которые видят в сионизме и в его творении - гос. Израиль, "насилие истории" и потому, они недолговечные явления, своего рода - срыв и уход от нормального пути, "временная эпизода" в истории.
     Мы же считаем что, сионистская идея в историческом аспекте оказалась абсолютно верной и своевременной, иначе давно исчезла бы с лица земли вместе с её творением - гос. Израиль.

     Созданное ею государство - контрастное, жизнеспособное, развивающееся, нормальное создание, в котором все людские атрибуты, и положительные, и отрицательные, о которых мечтали отцы сионизма, оказались на месте, и даже с излишеством. Евреи, после длительного галутного анормального положения, нашли в себе силы перестроиться в Сионе во вполне нормальное состояние, со всеми её атрибутами и проявлениями - и хорошими и плохими.
     Нет сомнения: в 19-20 столетиях, для спасения еврейского народа от угнетения, преследования, и гибели, и для достижения по духу времени национального самоопределения в собственной стране - иного логичного и правильного пути не было, как путь сионизма.

     И все это следовало осуществить в кратчайший срок - заревом военных пожаров уже объята Европа и угрожающе наступает фашизм.
     В честь и в хвалу еврейскому национально-освободительному движению следует сказать следующее:
     Сионизм - единственное в мире национально-освободительное движение, которому удалось вернуть в пустующий край - в Сион, лихорадку живого созидания, стянуть в него из многих галутов униженный, преследуемый, нездоровый еврейский народ, научить этот народ заново плодотворно трудиться и творить, вернуть этому народу древний оригинальный язык иудеев - язык Библии, научить евреев с оружием в руках защищать свои жизни, свои права, и свою Родину, и героизмом этого, воскресшего к жизни народа, создать неповторимое и единственное в истории человечества творение - Государство Израиль. Нет в мире второго такого уникального явления, и нет в летописи народов похожего случая.

     Следует особо сожалеть о том, что, при рождении еврейского государства в тяжелой войне за независимость против шести арабских армий, образовалась проблема палестинских беженцев, которая нависает над Израилем как дамоклов меч постоянной угрозой, а многие считают проблему беженцев бомбой замедленного действия огромной мощности, которая, в конце концов, взорвет Израиль изнутри.
     Что бы ни толковали бесчисленные враги Израиля, никто этого заранее не планировал и не желал. Большая доля вины в появлении проблемы арабских беженцев падает на их лидеров, бросивших кличь арабскому населению во время боев, оставить все и уйти в соседние арабские страны, пока войска арабских интервентов не очистят страну от евреев, и тогда они вернутся и здорово наживутся на оставленном...
     Но возникла параллельно также и проблема еврейских беженцев из арабских стран, принужденных оставить все свое имущество, и бежать, спасая жизни в молодом Израиле. И следует только удивляться, и даже верится тяжело, что молодое гос. Израиль приняло и полностью абсорбировало в своей, "зеленой" и голодной еще стране, больше миллиона евреев - беженцев арабских стран...

     Утешительно то, что абсорбция в Израиле миллиона евреев - беженцев из арабских стран - балансирует с лихвой количество палестинских беженцев из Израиля, проживающих ныне в арабских странах и до сих пор не абсорбированных ещё ими.
     Они заморозили абсорбцию и устройство палестинских беженцев у себя, с далеко идущей политической, агрессивной, антиизраильской целью.
     Враги сионизма постоянно нападают на гос. Израиль и на сионизм, приписывая им колонизаторские и грабительские тенденции, хотя и грабить тут нечего, и "колонизаторы" халуцим, поднимая "целину" опустошенной страны, бросили кличь - рак авода иврит - только еврейская работа, но не наемная.
     Есть злопыхатели, левой политической ориентации, которые утверждают, что:
     "Сионистская авантюра и еврейская экспансия на арабский Ближний Восток - есть хорошо завуалированная нефтяная провокация, организованная мировым империализмом и его прислуги - международным сионизмом - и осуществленная еврейскими патриотами тружениками, обманутыми и подстрекаемыми сионистами совершать колонизаторские преступления".

     Они также вопреки исторической истине утверждают, что не было абсолютно никакой реальной необходимости в:
     "столетней колонизаторски-сионистской инвазии европейских евреев на Ближний арабский Восток, потому что евреям хорошо и беспечно жилось в Европе и в арабских странах, и, если бы не сионистская, агрессивная, лживая пропаганда - евреи никогда не покинули бы обжитые, теплые места свои, и не думали бы искать чего-то на арабском Ближнем Востоке, а жили бы интересами своих стран, которые по братски, солидарно, и тепло относились к ним..."

     Считаю своим долгом опровергнуть эту ложную и не очень удачную выдумку и клевету, и защитить обоснованное, закономерное, и вынужденное возникновение сионизма - еврейского национально-освободительного движения - вследствие гонений и издевательств, движение - призывающее евреев освободиться из ненавистного опасного галута и устремиться в древний Сион, а там возродить свою национальную независимость и оздоровить упорным трудом еврейский народ.
     Попытаюсь доказать, на эпизодах своей и общественной еврейской жизни на узком отрезке 30-х годов прошлого столетия - а в этом отрезке отражаются бурные события последних столетий - что в те годы, во враждебном и убийственном галуте, особенно стран Восточной Европы, другой - кроме недоброй памяти коммунистической - альтернативы для евреев не было:

     Или - полный и поголовный уход из разбойного Восточно-европейского галута в заокеанский, терпимый и приемлемый, новый Свет,
     Или - национальное возрождение и оздоровление травмированного еврейского народа во вновь строящейся исторической Родине - Эрец Исраэль,
     Или - остаться в "хорошей, мирной, братской" Европе, и дымом освенцимских труб миллионная алия в пустое, бездушное небо...

     Добрая, братская, гуманная Европа предала своих евреев нацистскому разбойнику...



     Довоенная   Румыния



     По решению Версальских мирных договоров 1919 года, Северная Буковина, входившая сотни лет в состав Австро-Венгерской монархии, была, после развала монархии, отдана королевству Румынии, в качестве компенсации, за участие Румынии на стороне Англии и Франции в войне против Германии.
     Евреи Северной Буковины были насыщенны до предела австриско-немецкой добротной культурой и навыками, приобретенными столетиями совместной жизни, и играли ведущую роль в экономико-финансовой системе Буковины, которую они же, благодаря своему неиссякаемому организаторскому таланту, и создали. Они также создали развитую систему еврейских школ, учреждений, сионистских организаций, средств печати, больниц и приюты старикам.

     Новая румынская власть, даже не скрывая своих антиеврейских тенденций и намерений на будущее, систематически подвергала еврейское население Буковины дискриминациям и преследованиям. В отличие от евреев - коренных жителей Румынии, еврейское население Северной Буковины, привыкшее к долголетней австрийской свободе и сравнительного равноправия, особенно остро страдала от перемены власти. Во всех областях общественно-политической жизни обстановка ухудшилась для евреев Буковины.

     Чтобы завоевать расположение сельского и трудового населения вновь приобретенных территорий, власть издала в 1922 г. указ, освобождающий население Буковины и Бессарабии от немедленной уплаты долгов на взятые в кредит товары, растянув на десятки лет возврат долгов торговцам без процентов.
     Торговцы евреи остались с толстыми кредитными книгами - почти вся торговля велась только в кредит - а крестьяне и рабочие остались с товарами и со смехотворными, долгосрочными, беспроцентными долгами. Этот Указ довел многих торговцев до финансового краха, а трудовое население - симпатизировать, восхвалять, и выразить абсолютное довольствие новыми румынскими властями.

     До сих пор помню жалобы взрослых на этот явно незаконный, нигде, ни в одной стране, не практикуемый грабёж торговцев. Не помогли официальные коллективные жалобы в международные правовые инстанции. Румынские власти не уступали, а наоборот - еще больше увеличили налоги на торговцев.
     Тяжелыми, нереальными налогами облагались торговцы, ремесленники, работники свободных специальностей. Они жаловались на непосильные налоги в высшие финансовые инстанции - этим занимались специальные адвокаты - тяжба длилась десятки лет, жалобщики платили за каждое судебное заседание, платили адвокатам, платили советникам, платили за марки, за почту...

     Во всех государственных учреждениях евреям приходилось хорошо "давать в руку", чтоб добиться законного, всего лишь законного, решения. И, не дай Б-г еврею провиниться в самом деле; с него тогда румынские чиновники "сдирали шкуру", и приходилось тогда горожанам собирать пожертвования, чтоб хорошим бакшишем выкупить бедного еврея.
     С первых же дней нацистского становления в Германии, успехов в ликвидации экономического кризиса в стране, развитие военно-промышленной экономики, новый курс на вооружение, в нарушение Версальских запретов, триумфальные парадные шествия нацистов, антиеврейские меры, под впечатлением всего этого, румынские власти стали особенно грубо и вызывающе нагло вестись по отношению к евреям.

     Интенсивно, изо дня в день, вещали центральные газеты о неотложной необходимости и срочности решения "еврейского вопроса" в румынском королевстве. "Время не терпит" - вопили заголовки газет.
     В середине тридцатых годов, во времена Кузистского правительства в Румынии, готовились самые настоящие погромы на евреев - к ним открыто готовились сельские и пригородные хулиганы и чернь, всегда готовые грабить и убивать евреев. Хорошо помню животный страх овладевший всеми.

     Правительство готовило "добровольное переселение" еврейского населения в Африку, а коричневая пресса угрожала расправой в случае неповиновения властям и нежелания немедленно оставить Румынию.

     Служба в румынской армии - в которой рукоприкладство было принятой нормой, и не сохранялся кашрут в пищи для еврейских солдат - была пыткой для еврейского солдата из религиозной семьи. Поэтому, многие евреи совершали сногсшибательные комбинации, только в Румынии возможные, чтоб всеми возможными способами спасти своих сыновей от службы в армии.
     Богатые евреи нанимали для своих сынков за приличную сумму платных служак в пехоту, и они годы служили под фамилиями нанимателей...
     Или устраивали своих сынков в румынскую кавалерию, со своей - купленной для этой цели лошадью - но там - наемные, хорошо оплаченные, румынские служаки, чистили, драили и гарцевали в строю, опять же, под фамилиями наемщиков, на "своих" добротных лошадях, а, окончив службу, наемные служаки уходили домой с заработанной хорошей лошадью и с копной денег.

     И это практиковалось сплошь и рядом в румынском королевстве...
     Вот какие головокружительные комбинации приходилось совершать евреям в королевской Румынии. Были специальные махеры, имевшие хорошие связи, которые занимались этими махинациями, и неплохо зарабатывали на этом.
     Но было много случаев когда еврейские парни честно и добросовестно служили в румынской армии, пользуясь всеобщим уважением к себе. Но это были сионисты, относящиеся к военной службе в румынской армии, как учеба и подготовка к службе в будущей еврейской армии освобождения Эрец Исраэль.
     Исправно также служили в армии тайные коммунисты, шедшие на службу в румынскую армию по заданию партии, и парни бедных еврейских семей.

     Нацистские агрессивные успехи в Европе отрицательно влияли на Румынию. Антисемитские явления охватили всю страну. Пресса свободно печатала погромные антиеврейские статьи, в школах издевались над еврейскими учениками, и на окраинах городов хулиганы избивали евреев. Горько и тревожно жилось евреям в довоенной Румынии. Никто не знал, что будущее готовит.

     И все же, несмотря на безвыходность, абсолютную бесперспективность и неопределенность судьбы евреев Румынии - жизнь текла по установленному руслу и продолжалась, будто ничего в мире не происходит.
     Евреи покорно - как всегда в своей длинной истории, когда бежать или скрываться особо некуда - приняли горькую судьбу свою и, вздыхая, тянули дальше свой тяжелый воз. Они многосторонне и шумно жили, и как всегда - усердно суетились. Женились в положенное время, рожали много детей, как того велел сам Господь, пышно праздновали обряд обрезания, пили лехаим за будущее еврейских детей своих, подбадривая друг друга "Бог велик, он правит миром, он обязательно позаботится о нас. Не надо переживать и беспокоиться"...

     Дети богатых евреев, повзрослев, штудировали науки в Вене и в Берлине, а, после прихода нацистов, в Париже и в Лондоне. Остальные учились в Черновцах или в местных гимназиях, а дети бедных евреев приобретали специальности и пополняли рабочий класс.
     Молодые богатые евреи, обыкновенно после женитьбы, открывали и заводили торговлю, ездили вершить дела по великому белу-свету и, почему-то, всегда возвращались в свою проблематичную и нелюбимую Родину, в которой ненависть следовала по пятам, и на душе всегда скребло от страха.

     И, как в горячке, усердно соревнуясь, строили дома, в которых долго жить не будут, скупали имущество и ценности, которыми владеть не будут, помогали своим детям приобретать свободные специальности, но хлеба есть от них не будут, и - хорошо понимая сложность обстановки - дрожа при мысли о будущем, старались делать вид, что пока - ничего особого не происходит... И надеялись - авось как-то уладится, пронесет, пройдет...
     И, как всегда, старики умирали, пока еще своей нормальной смертью, и, как всегда, дети рождались, и, как всегда, евреи уповали и надеялись: кто на Господа Бога, кто на Сион, а кто на Красную Империю.

     Что с того, что где-то там по Европе твердо, громко и решительно, топают нацисты, кромсая границы и страны, порабощая народы, что с того, что видных и богатых евреев Германии, унижая их достоинство и заслуги, сажают в концлагеря, грабят их имущество и гонят их вон из немецкой Родины...
     Евреи Румынии дрожали от страха и жили дальше... А что они могли делать?
     Румынская печать подробно описывала, что делают с евреями в Германии, а затем - и в Австрии, и свободно рассуждала, что следует делать со своими евреями, когда для этого настанет время.

     Тревожно и ужасно было быть евреем, обремененным семьёй в стране, которая, не скрывая даже своих намерений, готовит евреям такую же участь, какая постигла немецких евреев.
     Все в напряженном, тревожном ожидании. Евреи в страхе и растерянности, а враги, злорадствуя, потирают руки и планируют грабежи и убийства.

     И только сионистские деятели и халуцианская молодежь громко бьют в набат тревогу и зовут к действию, к коренной перемене - к уходу из опасного галута в Эрец Исраэль...



     Почему я стал сионистом



     Родился я в 1925 г., в небольшом еврейском городке - Сторожинце, Черновицкой обл., в многодетной хасидской семье. Моя героиня мама родила 12 детей, по числу иудейских племен. Мои трудяги родители выполнили честно и добросовестно заветы Еврейского Господа Бога:
     "Плодитесь и множайтесь и заселяйте землю мою..."

     В возрасте трех лет, как принято было, начал учиться в хедере. В пять уже свободно читал на иврите и знал недельные главы из Торы, и в том же году начал учиться в ивритской школе " Талмуд Тора". А в шесть лет поступил в румынскую начальную школу - "Scolа Primara". Весь день проходил в учебе. Утром в румынскую школу, после обеда в еврейскую, а после учебы немного баловства и разрядка в парке большой синагоги, напротив нашего одноэтажного дома.
     Мы шустро лазили по деревьям и до хрипоты ошалело тарзанили, пока нас не сгоняли проходившие на вечерний молебен евреи. Для нас - детворы - это было хорошее, беззаботное время. Мы еще не понимали серьезности и опасности нашего положения. Но мы хорошо замечали постоянную заботу и тревогу взрослых, и страх, который постоянно сопутствовал им.

     В румынской школе мы впервые столкнулись с нескрываемой, дикой, и непонятной враждой к нам - еврейским ученикам, со стороны всех остальных - румынских, польских и немецких учеников.
     Не понимая обстановки, мы старались завязать с ними дружеские отношения, играть и баловать с ними. Но все было напрасно - они не допускали нас к себе, не хотели - ни дружить с нами, ни играть с нами. А вот драться на кулачках - это пожалуйста. Мы силились понять корни этой вражды к нам и как-то приспособиться к ней, привыкнуть. Некоторые наши ребята даже дань платили сильным забиякам, чтоб купить себе их расположение и защиту.
     Но все же, слабые, несмелые еврейские ребята, были всегда биты, и над ними всегда издевались. На перерывах, при баловствах во дворе школы, гойские ученики нам нагло кричали и скандировали:

     "J i d a n i     -   l a     P a l e s t i n a!"     Жидани  -  ла     Палестина!

     И громко, с издевкой, смеялись. Но особенно попадало тем из наших ребят, кто не очень боялся их, или, делал вид, что не боится, или не хотел из национальной гордости склониться и уступать, а готов был пойти даже на кулачную. Таким они организованно и зло мстили.
     Таким храбрецом оказался я. С малых лет лез драться, когда оскорбляли мою нацию. Непонятный, жгучий стыд таился во мне: не мог я равнодушно слушать оскорбления своей нации, все внутренности при этом у меня сжимались, и я, подталкиваемый неведомой силой, кидался в драку на оскорбителя. Ох, и поплачусь же я за эту свою черту.

     Учителя тоже относились к нам соответственно: еврейскому ученику надо было хорошо, очень хорошо, основательно, знать материал, чтобы получить хорошую оценку. А уж за провинность - наказание было жестоким, и были учителя, которые получали явное удовольствие от возможности поиздеваться над еврейским учеником, да еще над таким, который смеет смотреть прямо в глаза учителю и милости и пощады не просит.

     Но самим неприятным и страшным были волчьи нападки хулиганов на еврейских учеников, возвращающихся домой со школы, особенно над теми, что жили в районе городского парка. Не один приходил домой с разбитым и окровавленным от камня лицом. Жалобы родителей в школьную администрацию и в полицию против хулиганов не помогали. Приходилось ребятам обойти опасные места.
     Тогда, по инициативе смелого и сильного Хаима Зальковича, сына городского птицереза, мы - члены сионистских молодежных организаций - организовали еврейскую самооборону. Нас было всего пятеро смельчаков, и нашим признанным командиром был Хаимале. Не всем разрешалось так его называть. Но об этом позже.

     Шли тридцатые годы, годы восходящего и агрессивного фашизма в Европе и усиления жуткого антисемитизма в восточно-европейских странах. В Румынии, сильно возросло влияние национально-фашисткой молодежной организации "Garda de fier", -железная гвардия - которая вслед за партией кузистов, партия явных и настойчивых антисемитов, провозгласила своей главной политической программой, обязательной для немедленного исполнения, при получении, или, при захвате власти в румынском королевстве:

     "немедленное     выдворение   всех   евреев   со  священной  Родины"

     Газеты были полны новостями о преследовании евреев в нацисткой Германии: о принятии законов расовых ограничений, о лишении евреев гражданских прав, об ограблении и изгнании из Германии богатых евреев, об издевательствах над почтенными руководителями еврейских общин, о массовых арестах вождей и активных членов коммунистической и социалистической партии, среди которых было, как правило, много евреев.
     Желтая Румыния бурлила, кипела, и готовилась расправиться со своими евреями по немецкому образцу. "Еврейский вопрос" не сходил со страниц большой печати. В румынском парламенте антисемиты открыто говорили о депортации евреев в Африку. Румынский премьер Калинеску выступил в парламенте с разрекламированном на весь мир, гуманным планом:

     "Гуманный     план премьера   Калинеску" :

     "...ежегодно - 50-80 тысяч евреев оставляют добровольно и навсегда королевство Румынии. Вся ответственность и все расходы за организацию выезда и обеспечение нового местожительства - возлагаются на еврейские мировые организации. Румынские власти окажут всемерную помощь в сохранении законного правопорядка. Всё недвижимое имущество уезжающих евреев переходит навечно в святой фонд румынского государства. Вывоз денег и ценностей ограничено. Обязать еврейские мировые организации немедленно приступить к организационным работам по планомерному и организованному выезду евреев из королевства Румынии".

     Вмешательство Великобритании предотвратило претворение в жизнь "гуманного" плана Калинеску. Многие евреи потом пожалеют, что план не был осуществлен хотя бы для евреев северной Румынии. Пройдут шесть лет и румынское нацистское правительство Антонеску, при помощи немецких нацистов, выселит из Буковины и Бессарабии, в отместку за активное участие еврейского населения во всех сферах деятельности советского режима в 1940-41 году - 300000 евреев в лагеря Транснистрии. С окончанием войны вернутся из Транснистрии 45000 евреев. 255.000 евреев умерли от болезней, от голода, от непосильного труда, или были уничтожены румынскими нацистами. Их безымянные, заросшие бурьяном и дикой травой, братские могилы - разбросаны по широким просторам заднестровья.

     И над братскими, безымянными, еврейскими могилами заднестровья      -     памятников нет...

     Тревожно, страшно, и очень, очень неприятно было быть евреем, в тридцатых годах прошлого буйного столетия, обремененным семьей и кое-каким имуществом, в профашистской, пропитанной животным антисемитизмом, королевской Румынии.
     Часто, по центральным улицам нашего города, в полуденные часы, демонстрируя злобное, демоническое торжество, вызывающе шумно и гордо шествовали рослые молодые парни и девушки, жители пригородов, разодетые в румынской национальной одежде, поблескивающей ослепительной белизной вперемежку с яркими красками на девичьих юбках и на вышитых блузках, они пели национальные и антисемитские шлягеры, обнимались, смеялись и шутили умышленно вызывающе громко, и мимоходом бросали яростные, полные злорадства, устрашающие взгляды по сторонам, и улюлюкали вслед быстро убегающим и скрывающимся в своих магазинах лавочников евреев, на потеху городским полицейским и жандармам. Особенно участились эти шествия после капитуляции западных держав в Мюнхене и падения дорогой демократам и евреям Чехословакии.
     Смертельный страх и безнадежное отчаяние охватили евреев...

     Но евреи не сдавались. В еврейских общинах часто объявлялись "дни поста и молебен" и многочисленные синагоги ломились от молящихся, истеричные рыдания и психозный женский плач заполняли пространство, на радость и злорадство местных антисемитов, в которых недостатка не было. Особенно постились евреи в дни "аншлюса" - поглощения Австрии нацисткой Германией, а также после Мюнхенской позорной капитуляции западных демократий, приведшее к оккупации и гибели суверенной Чехословацкой республики. Но особенно усердно молились и постились евреи после вспыхнувшего пакта "Рибентропа-Молотова", который привел к растерзанию Польши и к началу Второй мировой войны...

     Евреи старшего поколения особенно искренне и горячо соблюдали святые праздники, молились по субботам и праздникам покорно, истошно, с искренними намерениями, стараясь выпросить у Господа еврейского Бога спасение от грядущих несчастий, в пришествии которых все были уверены, все знали, что они нагрянут - обязательно нагрянут на еврейские головы, и что это всего лишь вопрос времени, пока они доберутся до наших краев. Никто в этом уже не сомневался. Городские святоши - рабаним и их приверженцы - усердными истеричными молитвами, старались содрогнуть всевысшую Власть и возбудить Небеса, потрясенные евреи смотрели на них как на потенциальных спасителей, молитвы которых восходят до самых высочайших Инстанции, и надеялись...
     Евреи все еще не сдавались... Всё возвращалось на круги свои. А что еще они могли сделать? Большинство евреев, а я это хорошо помню, всю свою надежду и чаянье возлагали на Господа Бога и, невзирая на обстановку, беспрекословно верили, что, в нужную минуту, Бог встанет на защиту избранного им народа и разметёт в пух и прах фашистское убийственное чудовище, ибо только Ему Одному это под силу...

     Но теплые, искренние, душераздирающие молитвы не помогли. Небо оказалось наглухо закрытым и молитвы туда не пробивались. Творец, разгневавшись на "избранный им народ", который много грешил и нарушал его заветы, "отвернул свое лицо от своего народа" и от земных дел...

     В такой невозможной обстановке еврейская молодежь находила утешение и моральную поддержку в сионистских организациях, там предавались мечтаниям и грезам о возрождении исторической Родины - Эрец Исраэль, которая вот уже несколько десятков лет строится и воздвигается халуцианской молодежью усиленными темпами, и страна растет прямо на глазах, на радость, гордость, и на надежду всего еврейского народа. Молодежь не только стремилась и готовилась уехать из враждебной и вредной Румынии, уехать навсегда, подальше от наступающего германо-румынского нацизма, но и уезжала в Эрец Исраэль, и там, своим упорным трудом, поднимала и вызволяла из тысячелетнего небытия свою древнюю, запустелую, каменистую Родину. Они всей душой верили, что Эрец Исраэль станет верным и надежным убежищем для гонимого еврейского народа и защитником евреев на веки-века.

     Среди сионистов было много верующей молодёжи. Их девиз: тора веавода - вера и труд. В строящейся Палестине они показали себя с лучшей стороны. Честные, смелые и храбрые парни и девушки, преданные идее сионизма безо всяких сомнений. Для них каждая пядь земли Сиона - священна...

     Небольшая часть молодёжи тайно предавалась коммунистической идее. Они верили, что единственное спасение из безвыходного, опасного для евреев положения - в укреплении мощи и расширении влияния великого Советского Союза, и верили, что счастливая и свободная, по настоящему, жизнь, возможна только в Советском Союзе - "могучем оплоте мира, прогресса, равноправия, расовой терпимости и дружбы народов". Они верили, что только Советский Союз способен остановить и обезвредить нацистскую Германию, обуздав тем самым ее агрессивное стремление к мировому господству. Они верили, что только в Советском Союзе евреи приобретут подлинную желаемую свободу и законное равноправие среди остальных народов.

     В нашем пятитысячном еврейском городе довольно часто вдруг исчезали еврейские парни, молва шептала, что они тайно уехали сражаться в ряды интернациональных бригад социалистической Испании против фашистских объединенных сил. Еще говорили, что некоторые из них сразу взяли курс на Советский Союз, перебрались через Днестр и сейчас они в великой Советской стране разгуливают по Крещатику, в прекрасном Киеве, и что их скоро повезут в Москву, чтоб представить великому Сталину...
     Нескольких таких бежавших в Союз "счастливчиков", моих земляков, я встречал в пересыльных лагерях ГУЛАГа огромной Сибири.

     Разгром Польши привел к бегству на юг - в Румынию, разбитых польских военных частей и много гражданского населения растерзанной страны. Через наш городок проехали - проходили шальные от горя и водки польские вояки. В центре города румынские жандармы останавливали и разоружали их. Поляки истошно и пьяно горланили -
     "Еще Польща не сгинила пока ми жиемо..."
     И прежде чем сдать оружие презренным румынцам, они стреляли в пустое небо, а то, широко перекрестившись, стреляли в собственные головы... Солдаты с трепетом поднимали святых самострелов своих, и бережно носили их на поднятых руках, шагая через весь наш еврейский город, и громко скандировали:
     " Москали та жиды, мы ще зрахуемося"

     Чрезвычайно неприятно и боязно было быть евреем в те годы в Румынии, отовсюду угрожала опасность. Все чувствовали, что надвигается большая беда, страшная беда, и все были бессильны, что-либо сделать. А что они могли сделать? И как страстно желали сионисты поскорее уехать подальше от вредного края, и взойти в светлый и святой Сион - Эрец Исраэль, а там - хоть носом землю пахать, но на своей собственной Родине. Сионисты беспрекословно верили что Эрец Исраэль - это наша, еврейская, единственная и законная Родина, и не знали и не слышали никаких других теорий на этот счет.
     Это не значит, что они не были в курсе дела, что в Палестине проживают вот уже много сот лет местные жители арабы, а также съехавшиеся арабы из соседних стран на заработки, вследствие еврейской иммиграции и нехватки рабочих рук, но они были уверены, что найдут с ними общий язык. А левые сионисты вообще выдвигали теорию о создании в будущем: дунациональное еврейско-арабское равноправное суверенное государство.

     Первое   "крещение"

     Мы баловались во дворе румынской школы на большом перерыве; шум и гам стояли неимоверные. Ко мне вдруг подошли трое старшеклассников, окружили и с вызывающей издевкой спросили:
     - Тебя как зовут: Хаим-Янкель или Янкель-Хаим?
     Жгучий стыд захлестнул и сжал меня всего. Кровь ударила в голову. Вокруг нас стали собираться ученики. Видя как я покраснел, они стали смеяться надо мной и громко обзывать меня Хаим-Янкелем. Внезапно, рослый Йонел - главный забияка - громко скомандовал:
     - Fa crucea! Fa crucea! Jidanas spurkat!
     Перекрестись! Перекрестись! Поганый жидёнок!
     И, видя, что я вовсе не намерен креститься, они подошли вплотную и стали громко скандировать "Перекрестись! Перекрестись!", и начали толкать и кидать меня по кругу от одного к другому, громко смеясь при этом.
     Первая мысль - убежать... но кольцо слишком плотное - не убежишь. Вторая мысль - кинуться низом, меж ног... Но вокруг нас уже образовалось большое кольцо злорадствующих учеников. Не дадут мне улизнуть.

     Наших ребят как ветром сдуло. Ни одно лицо вокруг. Помощи мне ждать не от кого. Я закрыл лицо руками, не желая видеть ничего.
     А меня продолжают кидать от одного к другому, и скандировать "jidanas spurkat", и когда я падаю, меня, тут же хохоча, поднимают и продолжают играть со мною как с мячом, тыкая во мне кулаки и пинки. Сильная затрещина в затылок заставила меня очнуться. Я удивленно и дико стал озираться, все почему-то насторожились, глядя на меня.
     И вдруг, как в сказке, что-то захлестнуло и подстегнуло меня, какая-то неведомая сила выправила и сковала мою спину и сжала мои кулаки. Стыд и обида, как электрическим током, пронзили меня, и я, как одержимый, кинулся со сжатыми кулаками на Йонела, который стоял, потрясенный переменой, и стал колотить его в живот и в лицо, и снова в живот и снова в лицо, затем кинулся на остальных окоченевших забияк и, как в горячке, бил их исступленно кулаками и ногами - всех до единого...

     Громкий крик учителя Попеску остановил меня. Я как будто очнулся, отрывисто дышал и дико озирался. Он с укором посмотрел на разбежавшихся подальше от меня учеников, затем криком велел мне поднять руки, что я не сделал. Тогда он схватил меня крепко за ухо, и потащил в канцелярию к директору школы, заодно крикнув дворнику Василию присоединиться...
     Меня бил дворник Василий линейкой по рукам и по ногам, матерно и грязно при всех ругал меня, затем ремнем больно бил по ягодице, и наконец - поставил на колени на кукурузных кочанах за доской на пару часов.
     Но от меня они не услышали ни одного оха и вздоха. Это их всех прилично злило и бесило. Они не допускали такое нееврейское поведение - упрямое молчание и ненавистные взгляды в их сторону.

     Меня исключили из школы. Мама была в отчаянии, а моему отцу пришлось хорошо подмазать кого следует в городском совете, да еще уплатить приличный штраф "за нанесение ущерба школьному имуществу", и только через две недели смилостивились и разрешили мне вернуться в школу.
     Наши ребята смотрели на меня как на героя, улыбались навстречу мне, жали руку с поклоном, приглашали в гости к себе домой, а все румыно-польско-немецкие ученики, увидя меня - обходили, и делали вид, что не замечают меня. За глаза они называли меня nebunul - сумасшедший.

     Мне шел девятый год, и я учился тогда в четвертом классе румынской начальной народной школы.
     К тому времени я уже состоял, как и многие мои сверстники товарищи, в юношеской подготовительной организация "бойскауты" - "ха Цофим" от сионистской организации "хаШомер хаЦаир" - ведущая многочленная сионистко-социалистическая организация, строившая множество кибуцим и селений в будущем еврейском государстве - в Эрец Исраэль.
     После этого случая, Хаим Залькович - великий Хаймале, подобрал нескольких молодых членов сионистских организаций, и организовал группу еврейской самообороны, прозванной всеми - хаМакабим.


     После драки.
     Еврейская школьная самооборона

     После упомянутой школьной драмы и её последствий - а говорили об этом случае во всем нашем городке - ребята стали называть меня - Мотьке дер штейн, Мотьке - камень, по-видимому - из-за каменной твердости, или тупости, как говорили некоторые умники, проявленной мной при избиении меня. Особенно нравилась всем мое упорное молчание и выдержку во время экзекуции меня злым дворником, который, всем же и рассказал на перерыве, какой "крепкий орешек" попался ему в кабинете директора.
     Спустя пару дней Хаим Залькович, сопровождаемый Руди философом, появился в нашей школе на большом перерыве. Издали, разыскав меня, внимательно и долго оба разглядывали меня, а затем, подойдя поближе, Хаим смерил меня с ног до головы и спросил:
     - Скажи правду - боялся очень, или не очень?
     - Боялся очень, ответил я.
     Руди философ улыбнулся и что-то шепнул Хаиму на ухо.

     - Не жалко было гойские мордочки кулаками лупить?
     - А они что - гладили меня? Им поди совсем не жалко было меня колотить.
     Они оба внимательно и долго осматривали меня. Я не отвел взгляда. Хаим посмотрел на Руди затем сказал-приказал:
     - Пойдешь со мной. Я собираю квуцу. Согласен?
     Я не стал расспрашивать и ответил, что согласен. Они повернулись и ушли.

     Ко мне подошли ребята и с завистью спросили:
     - Что хотел от тебя великий Хаимале?
     Они завидовали мне, что сам Хаим великий со мной разговаривал.
     Хаим был рослый парень, член сионисткой партии "Бейтар", и старше меня на 5 лет. Он учился пару лет в местной йешиве, откуда его исключили за хулиганство: он смело выскакивал драться - всегда один - каждый раз, когда проходящие хулиганы кричали ешиботникам: "убирайтесь в Палестину!". Драться он умел и никого не боялся. Он был все время на взводе. Городские хулиганы боялись его и относились к нему с почтением. Шли упорные слухи, что после избиения одного нашего школьника возле городского парка, он лично предъявил ультиматум трем молодым вождям хулиганистых железно-гвардейцев:
     - Если побьете хотя бы еще одного нашего, мы поколотим пять ваших.


     Самооборонщики.
     Фройке дер лангер


     В квуце Хаима было уже четверо самооборонщиков. Самый заметный среди них был Фройке дер лангер. Худой, высокий, сутулый, узколобый, неприветливый, но страшно обидчивый и задиристый. Все время закаливал кулаки "по японской системе", бия ими все, что попадало под руку. В драках с хулиганами никогда не отступал и не гнулся, отчего был всегда весь в ссадинах. Провожая после учебы наших ребят мимо парка на пару с Янкале, он всегда шел впереди группы, держа в руке приличный дрын, и видя сборище хулиганов, всегда первый кидался на них, не дожидаясь их нападения. И если они не убегали, он дрался дрыном и кулаками зло, смело и отчаянно, крыл по-румынски грязным матом, и не успокаивался, пока хулиганы не разбегались.
     Я пришел на место встречи самооборонщиков сзади еврейской бани познакомиться с новыми товарищами и получить задание. Руди, заметив меня, приветливо улыбнулся, также Бузю и Янкале, а Фройке, увидя меня, сделал гримасу на своем лице, сплюнул в сторону, и изрек презрительно, глядя поверх моей головы:
     - Я сходу даю сдачи, бью по морде без приглашения, а не жду целый день. Тоже мне вояка... Мы еще посмотрим.


     Янкале дер штаркер


     Был Янкале низкорослый с непомерно длинными руками, на широких плечах восседала маленькая голова на мощной шее, и прозванный дер штаркер был Янкале за то, что в драках никогда не убегал, дрался упорно, невзирая на ранения, как и его напарник Фройке, которого всегда прикрывал, и всегда выходил победителем из драки, хоть и с побитым окровавленным носом и рваной губой. Любил он кидать в сборище хулиганов, когда ясно было, что драка будет, кирпичи, которых тут же выдирал с парковых клумб. Безжалостен и бесстрашен был Янкале в драке. И никогда не выставлял себя и не хвастал.


     Руди философ


     Третьим членом нашей квуцы был Руди философ, прозванный так за спокойный и вдумчивый нрав, за склонность анализировать и разбирать всякие актуальные события - а их было много и они были переполнены тревогой - и за разработку тактики и стратегии нашей малочисленной группы самооборонщиков, исходя из наших возможностей. Перед очередной операцией, Хаим всегда советовался с ним и согласовывал наши действия, что очень злило Фройке дер лангер, который не считал Руди настоящим воякой, а за глаза называл его гнилым интеллигентиком. Но это не мешало ему беспрекословно подчиниться Хаиму и Руди, ворчать, но никогда не перечить.
     В бою, однако, Руди философ, который брал уроки бокса, был отчаянным воякой, дрался хладнокровно и осторожно, нанося сильные удары в челюсти снизу вверх. Выходил он из боя всегда цел, невредим и совершенно спокоен, будто и не участвовал в драке совсем, и тут же начинал осматривать своих "солдат", оказывая нужную помощь раненым.


     Бузю дер гибер

     Четвертым членом нашей группы был известный бейтарист - высокий, стройный и сильный - Бузю Нурбаум. Внешне всегда спокойный и улыбающийся, но отчаянный и вспыльчивый. В нем всегда кипела юная страсть к действию, и не раз, провожая ребят мимо городского парка, один выходил против целой кодлы забияк, сходу "набирая высокую скорость" и не успокаивался пока хулиганы не разбегались. Был он ужасный ревнитель всего еврейского - не дай Бог при нем оскорбить еврейскую нацию, или обматерить еврейскую веру и синагогу, что всегда делали румынские хулиганы и ученики на перерывах, которые материли всех богов и святых на свете - чужих и своих - не щадя никого. Хаим про него, и в его отсутствие, говорил:
     - Он один стоит всех вас. С ним я готов идти в огонь и в воду.


     Мы охраняем город

     В городе постоянно шлялась стая пригородных хулиганов, главарями их были молодые члены "железной гвардии", сынки гарнизонных офицеров и городского начальства, и они постоянно искали, как бы напакостить jidanam; опрокинуть лотки на базаре, сорвать у магазинов вывешенный товар, плевать в сторону проходящих евреев и обругать их грязным румынским матом, или просто искали подходящего еврея, которому можно задешево морду набить.
     В свободное от учебы время, мы по очереди провожали ребят мимо парка, охраняли старух и их убогое барахло на базаре, по субботам дежурили возле синагог, не давая сельским забиякам приблизиться и кидать камни в молящихся, дежурили и крутились по городу по долгу "службы"', провожали стариков с молебен домой, охраняли фланги скорбящих, идущих медленно за гробом на кладбище, а, по женским дням, караулили еврейскую баню от подглядывания туда цыганят, живущих в шатрах за оврагом, и ворующих курей, коз, коней, и все что можно украсть и утащить.

     По совету Руди философа, в тревожные дни аншлюса, мы, осторожно озираясь, всей пятеркой твердо шагали по нашему городу, за нами тянулся хвост городских ребятишек, нас громко, по сионистки, приветствовали горожане: "хазак вэамац!" "держитесь! крепитесь!", а хулиганский бездельный сброд, увидя нас - исчезал. Даже городские полицейские, заметив нашу пятерку, делали вид, что не замечают нас. Они знали, что мы не "красные" и не опасались нас. Они боялись и свирепели только завидя "красных", что иногда выходили демонстрировать солидарность во время красных праздников, и при оглашении первого же лозунга, тут же пускали в ход свои тяжелые дубинки.

     Сионистские организации, в дни еврейских праздников, часто устраивали красочные шествия по городу с национальными флагами гордо поднятыми ввысь, на радость горожан, что с гордостью и обожанием глядели на это отрадное зрелище: празднично одетой еврейской молодежи, смело и гордо шагающей в ногу и поющей халуцианские и израильские песни. Но, когда колонна проходила, взоры людей увлажнялись, становились грустными, задумчивыми...
     Впереди колоны всегда шествовали руководители организаций, а, меж ними, чуть впереди, гордо вышагивали Хаим Залькович и Руди философ, задача которого была зорко осматривать скопившихся на тротуарах людей. Заметив что-нибудь необычное, Руди тут же сигналил шедшим по обочинам "солдатам" своим, за которыми всегда тянулись смельчаки ребятишки, и те кидались туда оценивать и выяснять обстановку.

     Румынские власти терпимо и доброжелательно относились к этим еврейским сионистским демонстрациям, зная о-о-очень хорошо "что именно" они символизируют, и что ничего антирумынского в демонстрациях нет, наоборот: они видели в них очень даже выгодные события для Румынского Королевства, а именно - претворение в жизнь плана премьера Калинеску еврейскими же руками, о мирном и бескровном решении "еврейского вопроса" в ближайшем будущем.
     "Пусть они себе демонстрируют свою национальную идею и программу, главное - чтобы поскорее убрались в свою Палестину" - писала желтая Patria.
     Полицейские, на отраду горожанам и демонстрантам, незаметно вытягивались смирно в честь высоко поднятым еврейским бело-голубым флагам.

     Самое опасное и ненавистное для румынских властей были демонстрации "красных". Боялись они этого как огня.
     Отмечать Первое мая или Октябрьскую революцию, горсточка "красных" демонстрантов - большинство студенты из хороших еврейских семей - выходила в город, и без звука, стройно шагала по улицам города с поднятыми сжатыми кулаками правой руки: из воротников белых рубашек контрастно выступали ярко-красные длинные галстуки, развивающиеся по ветру, усиленный наряд полиции, окружив их, следовал за ними по пятам, пока они тихо шагали, но как только кто-нибудь из "красных" выкрикивал лозунг во здравие отца народов - великого Сталина, и все второпях кричали Ура!!!, полицейские, ждавшие только этого, кидались с дубинками на демонстрантов, безжалостно избивая и разгоняя их, затем хватала упрямых смельчаков и в подвале комендатуры беспощадно ломала им пальцы и выворачивала руки-ноги...

     Родителям приходилось жирно подмазывать полицейских маклеров, чтоб поскорее освободили без суда и следствия "красных" сынков своих.
     Если же полиции удавалось узнать, кто был инициатором и руководителем демонстрации, его тут же сажали, систематически и жестоко избивали и пытали, и если им не удавалось сломить его, чтоб узнать партийные тайны, его отдавали под суд. А в суде Румынского Королевства к коммунистам - да еще jidaniatam-снисхождения не было...


     Судьба самооборонщиков
     Великий Хаймале.


     Приехав в Израиль, я узнал судьбу некоторых наших смельчаков.
     Хаима Зальковича с семьей осенью 41 г. румынские нацисты пешком угнали в Транснистрию. Работал Хаим на разных тяжелых работах в ближних селениях. Едва протянул первые два года. В начале 43г. немцы забрали его на строительство мостов и укреплений в г. Николаев. Он сбежал оттуда и лесами долго пробирался к партизанам. Вместе с ними освобождал Украину. Очутившись в родном краю, ушел в Румынию. В 1946 г. уплыл в Палестину с группой Транснистровских детей. Приехав в Хайфу, нашел друзей и добровольно ушел в "Эцель". Принимал активное участие в операциях "Эцеля" и за храбрость был особо отмечен.
     В 1948 г., в войне за независимость, принимал участие в тяжелых боях за освобождение Рош-Пина и погиб в неравном бою. На военном кладбище в Рош-Пина, в святой и дорогой для него земли Эрец Исраэль, смелый и бесстрашный боец еврейского национального возрождения - Хаим Залькович - нашел свой вечный покой.

 Мы никогда тебя не забудем дорогой наш храбрый Хаймале.



     Фройке дер лангер


     По рассказам старого Гирша - пеший поход евреев в Транснистрию, был похож на инопланетное, нереальное, абсурдное зрелище: люди тянулись из последних сил - под улюлюканье, плевки и проклятия крестьянского населения, и побоев, подгонов, и расстрелов румынскими жандармами падающих и отстающих. В течение двух месяцев долгого мучительного похода, Фройке, обвешанный узлами и чемоданами, шагал согнутый поперек всей Бессарабии, помогая немощным евреям добираться до так наз. лагерей Транснистрии - скотские и свинарные прогнившие и заброшенные стодоли и хлева бывших колхозов заднестрии. В лагере Фройке собирал скотский помет, сушил его, и топил старикам зимой сложенные им же печи.
     В 42 г. Руди переправил его к партизанам. По слухам - Фройке был отличным партизанским разведчиком, и, зная хорошо немецкий язык, самых ценных "языков" приволакивал он. Самое тяжелое для него было не растерзать "языка" по дороге на базу, а доставить его живым и невредимым в штаб.

     Не вернулся Фройке домой, и в Израиле его не оказалось. По рассказу партизана очевидца, погиб наш храбрый Фройке, подрывая немецкий эшелон с солдатами. Он так старался выполнить задание, что не успел во время отойти от железной дороги, после того, что заминировал большой ее участок над глубоким оврагом, когда из-за поворота вдруг вылетел на большой скорости паровоз, тащивший за собой длиннющий эшелон. Когда Фройке понял, что ему на этот раз не спастись, он встал во весь свой рост и по-румынски грязно проклинал ко всем чертям подъезжающих Фрицев. Когда паровоз слетел в глубокий овраг, потащив за собою андраламусию вагонов, из которых посыпались орущие от страха и боли немецкие вояки, разорванный в клочья Фройке с удовлетворением хмыкнул и навечно закрыл глаза. Это была последняя картина, которую зафиксировал его мозг, прежде чем почувствовал боль...

     Осенью 43 г., в дивизионной партизанской газете, появилась большая статья с описанием подвига разведчика сержанта Фройке Кальмана, и указ о посмертном его награждении орденом Красного Знамени, подписанный партизанским командиром - Ковпаком.
     Оставайся он жив, наверное, изрек бы презрительно:
     "Вот так воевать надо! Бить их гадов надо, не дожидаясь приглашения!"

     Фройке достойно жил и геройски погиб.
     Вечная память и слава храброму еврейскому войну!



     Янкале дер штаркер

     С началом войны Советы второпях отступили. Бежали. Пришедшие вслед за ними румынские пьяные "освободители", беспрепятственно, по разрешению свыше, трое суток бесчинствовали, расстреливая евреев, грабя их имущество и насилуя женщин. Янкале застрелили пьяные румынские солдаты среди бела дня на центральной улице города в первый же день их возвращения.

     По рассказу очевидца: не смог Янкале усидеть дома, прячась в подвале, когда на улице убивают евреев. Он вышел и смело, как когда-то, зашагал в центр города. Прямо и гордо шагающего крепыша парня - пьяные солдаты поначалу не распознали, а, учуяв в нем еврея, не веря своим глазам гордой наглости этого молодого jidana, окружили его и стали избивать прикладами винтовок. Янкале извивался и оборонялся. Вдруг ловко выхватил винтовку и стал бить оторопевших солдат. Тогда они начали в него стрелять - и стреляли без останова до последнего патрона.
     Его изрешеченное тело покоится в братской могиле 385-и евреев нашего города, убитыми в первые три дня возвращения румынской "освободительной" армии... Не сообразил Янкале уйти в подполье и сражаться с нацистами по настоящему.

     Вечная память безумно храброму еврейскому парню!



     Руди философ


     Евреев города Сторожинца румынские нацисты, осенью 1941г. погнали пешком в лагеря Транснистрии. В дороге, жандармы пристрелили больного дядю Элика, жену его Риту, её родителей и почти всю семью Кацман- родственников семьи, и не разрешили Руди оказать им помощь в дороге. Эта сюрреалистическая кровавая картина врезалась в память Руди сильным желанием отомстить кровавым разбойникам.
     В 42г. Руди организовал группу связи с красными партизанами, появившимся в заднестровьи, оказывая им всяческую помощь, снабжая их добровольцами из лагерных смельчаков, а главное - укрывая их в самом лагере под носом у румынских жандармов, после смелых операций по подрыву мостов и железнодорожных путей. Он также организовал тайный склад, где партизаны хранили оружие, боеприпасы, продовольствие, и свою "рабочую одежду", и, по необходимости, снабжались из этого лагерного склада.

     Когда немцы и румыны наконец раскусили эту хитрую и смелую, чисто еврейскую комбинацию, они схватили Руди и пытали его страшно диким образом, но Руди выдержал пытки и своих товарищей не выдал. Они успели уйти к партизанам, поджигая на прощанье румыно-немецкую комендатуру, и унося с собой оружие и продовольствие.
     Румынские жандармы повесили Руди в лагере прилюдно и не разрешили снимать его изувеченное тело. Перед смертью, стоя с петлей на шее, безглазый и безъязыкий Руди прохрипел Интернационал и Хатикву...
     Партизаны и советские передовые части, освободившие Транснистрию, похоронили Руди торжественно, с особой военной почестью, одетого в офицерскую форму, с орденом Красного Знамени на груди, при многолюдном присутствии освобожденных евреев и местного населения,. Политруки и командиры, хваля его смекалку и мужество, держали речи в его честь, а взвод солдат, под команду, стрелял залпы в весеннее транснистровское небо 1944 г.

     Вечная память тебе дорогой наш храбрый войн.
     Героический образ твой живет в наших сердцах.
 


     Бузю дер гибер


     Осенью 75 г. меня призвали в милуим и послали охранять автобусную станцию города Беэр-Шэвы. Прохаживаясь по станции, я вдруг почувствовал сильный удар в плечо. Схватившись за "узи" и повернувшись мигом, я попал в медвежьи объятья высокого, необъятного мужчины, на лице которого от уха до уха растянута ребяческая, жуликоватая улыбка. Не сразу распознал я в располневшем и постаревшем великане нашего друга - Бузю.

     - Мотьке!!! - заорал он на всю станцию, тиская и целуя меня, смеясь и плача.
     - Ну и мамзер же ты, такой-сякой... Да ты же совсем живой!!!
     И прижимал меня и боксил в грудь так, что я едва удержался на ногах.
     - Я же слышал, что тебя Сталин прикончил где-то в Сибири...
     С началом войны Бузю побежал в военкомат, прибавил себе пару лет для верности, и в тот же день ушел с частями на войну. Задерживали боем на водных рубежах быстрое продвижение превосходящих сил немцев, потери были большие, едва успевали отходить все дальше и дальше на восток.
     У Днепра они попали в окружение, из которого, темной июльской ночью, Бузю, во главе группы солдат, удачно ушел. Воевал под Киевом, едва унес ноги от нового окружения, но захватил с собою свой пулемет. В боях под Харьковом его ранило, и только зажила рана на ноге, вернулся на фронт, скрывая, что он западник. Геройски воевал на подступах Сталинграда до великой победы: окружения, разгрома, и пленения немецкой армии Паулюса.

     В 1943 г., в тяжелых боях на Курской дуге, командира пулеметного взвода, гвардии ст. лейтенанта Бориса, тяжело ранило, и для него война закончилась. По окончании войны Бузю женился на польской еврейке, и вместе уехали в Польшу, а оттуда во Францию, где у неё жила сестра.
     Ко дню нашей встречи у него уже было четверо детей. В Беэр-Шэву Бузю приехал с группой туристов, и наша получасовая встреча очень взволновало его - он все время плакал, смеялся, обнимал и хлопал меня по спине и гремел на всю станцию:
     - Мотькеее!! Мерзавец ты все же - от самого Сталина ушел...
     К сожалению, у нас не наладилась регулярная связь. Прощаясь, он сказал:
     - Мне нельзя волноваться. Сердце, понимаешь?

     Дорогой земляк и друг Бузю, от всей души желаю здоровья тебе и твоей семье.
 


     Мотьке дер штейн.
     Пару слов о себе.


     Приход к нам Советской Власти в июне 1940 г. вывернул на изнанку всю нашу жизнь. Мою "буржуазно-националистическую" семью выселили сперва из национализированного властями одноэтажного дома нашего, а перед войною - 13 июня 1941 г.- выслали в Сибирь. Работал в колхозе на разных работах, затем мобилизовали в 42 г. в труд-армию.
     Строил аэродромы, жел. дорожные станции и полотна, мосты, автострады, рыл котлованы под будущие заводы, работал в шахтах Прокопьевска, десятки раз бежал с каторжных работ и с бездомной, голодной, беспризорной, шантрапой "гулял" по Сибири. Нас отлавливали и снова посылали на работы. В 1944 г. осел в Новосибирске в школе ФЗУ., где стал электриком и работал на военном заводе. Но я все время скрывал, что я спецпереселенец, иначе не миновать срока.

     В 45 г. уехал в Актюбинск к своей семье, а в 46 г. сбежал с места ссылки и на крышах вагонов, вместе с массой бездомных "пассажиров", кочующих по великой России, вернулся в свой родной город с целью выехать в Румынию с евреями, пережившими Транснистрию, по разрешению советских властей, (а оттуда дорога открыта в Палестину), но границу закрыли за две недели до моего приезда.
     Летом 47 г. перешел госграницу в Румынию, но был арестован и осужден к 3-м годам ИТЛ. Снова Сибирь. Тайшетские лагеря. В 51 г. вернулся на Буковину, в Черновцы, работал электриком. В августе 58 г. женился, а в сентябре 58 г. арестован и осужден по статье 54/10-2, к 10-и годам лишения свободы за "сионистскую антигосударственную подрывную деятельность".

     Мордовская АССР, строгорежимный лагерь 385/10. Моя жалоба генеральному прокурору ССР ген. Руденко от 1959г., и его протест, внесенный в Коллегию Верховного Суда Украинской ССР, привели к пересмотру моего "дела" и к сокращению срока. В 1961 г. я освободился и вернулся в г. Черновцы, к семье. Работал электриком.
     02.10.1969 г. мы репатриировались в гос. Израиль. Мои румыно-советские мытарства закончились. Работал электриком в авиапромышленности. Я отец двух отличных ученых сыновей, и дед 6-и прекрасным внукам. Перешагнул свои 80 лет и пока не никуда не тороплюсь...

     Бывший узник Сиона Мордехай Штейн
     Более подробная биография в следующих воспоминаниях.


   


    
         
___Реклама___