Rozin1.htm
"Заметки" "Старина" Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Киоск Ссылки Начало
©"Заметки по еврейской истории"
Ноябрь-декабрь  2006 года

 

Михаил Розин


 

Демократия - имя прилагательное

 

 

 

От редакции. Эта статья - одна из последних работ Михаила Залмановича Розина, постоянного автора нашего журнала. Вот некролог, присланный в редакцию группой его товарищей:

    В ночь с субботы на  3 сентября 2006 на  81-м году жизни умер замечательный врач, талантливый писатель, публицист, лектор, глубочайший знаток ТАНАХа, приверженец  Синайской Эмуны, автор семи книг по сложным вопросам иудаизма, необычайно скромный, добрейшей души человек – Михаил Залмонович Розин (Беларусь, Гомель-Израиль, Хеврон).  Память о нем навсегда в наших сердцах: Израиль, Лена, Менахем, Рая, Михаль, Ионатан Розины (Израиль), Михаэль Слободник и семья (Израиль), Эдуард, Мери, Диана Гуткины, Лена Чубрикова, Роман и Клара Безверх, Алла и Алекс Дворкины,  Элла Розман, Леонид Ейльман, Мая и Владимир Янкулины, Роза Крупецкая, Люба и Матвей Рейнлиб, Иосиф и Валя Шуьман, Фейгенберг Наум (Сан-Франциско) и многие, многие другие – коллеги, пациенты, читатели.
    Особую благодарность мы выражаем Михаэлю Слободнику (Израиль), который оказывал всемерную помощь Михаилу Залмоновичу в работе на компютере, что помогло сохранить для нас его бесценные работы.

 



     " - Дверь, например, какое имя:
     существительное или прилагательное?
     - Дверь, котора дверь?
     - Котора дверь? Вот эта.
     - Эта? Прилагательна.
     - Почему же?
     - Потому что она приложена к своему месту. Вон у
     чулана шеста неделя дверь стоит еще не навешена:
     так та покамест существительна".
     Д. Фонвизин "Недоросль".

     "Животное двуногое, без перьев с широкими
     когтями, способное к общественной жизни
"
     (Определение человека).
Пьер Гассенди, аббат, каноник   Дижона,
     знаменитый христианский натурфилософ и богослов.
     "Opera omnia". Лейден, 1658



     Помните, господа, с каким благоговением и трепетом мы, дети и пасынки России, вглядывались вдаль, туда, где за бугром брезжила, переливалась уютным розовым светом западная демократия. Она манила, притягивала и, как дева не слишком строгих правил, обнажала свои соблазнительные прелести для всех алкающих. Ах, свобода, воля, ах, вожделенное приволье. Свобода для всех, свобода во всем. Для многих из нас утренняя зорька всходила не на востоке, а на западе.

     Ну, вот. Обрели россияне свободу, тотальную свободу западного типа, широкую как море ненормативную демократию. И что же? Все выглядит совсем не так прелестно, как казалось. Знать, демократия, что "покамест существительна", куда как привлекательнее чем, будучи приложена к своему месту" и став прилагательным. Да и понимает права и прерогативы, даруемые ею, каждый по-своему. Возьмем, к примеру, свободу слова. Наиболее передовые российские парламентарии и культуртрегеры тотчас раскумекали, что к чему и повели самоотверженную борьбу за легализацию мата и другой ненормативной лексики. И теперь с экрана телевизора свободно услышишь нечто до боли знакомое и родное, что привык слышать из уст алкаша на ступеньках забегаловки "Голубой Дунай". А некоторые адепты тотальной свободы надумались утвердить на всей планете нравы и обычаи христианской секты хлыстов, свальный грех в масштабе всей планеты. Их лозунг (сам видел в программе русского телевидения): "Пролетарии всех стран, совокупляйтесь!"

     Господа! Я отнюдь не дерзаю покушаться на демократию. Ибо знаю заранее, что буду посрамлен, низвергнут и сражен, как гладиатор на арене цирка. Знаю даже каким оружием - афоризмом Черчилля. Помните? "Лучше нее пока человечество не изобрело". Афоризм сей нынче канонизирован, он превратился в религиозную сентенцию, в Евангелие Демократии, он красуется на страницах израильских газет, звучит с экранов телевизоров, и без него по нынешним временам не обходится ни один уважающий себя демократ. Ибо демократия (точнее ультрадемократия) западного типа - это квинтэссенция нашего израильского бытия, великое благо, осчастливившее наш народ и Эрец Исраэль, облагодетельствовавшее нас безграничной свободой слова, включая весьма специфические обороты и выражения, столь популярные в Кнессете, на центральном рынке Хайфы и в притонах старой таханы Тель-Авива. Ультрадемократия изменила лик человечества. То, что ранее считалось безумием, ныне считается нормой; то, что считалось перверсией, ныне именуется "иной сексуальной ориентацией". Демократия освободила нас от тяжкого бремени супружеской верности, заменила постылую рутину брака свободным сожительством, конкубинатом, украсила нашу жизнь стриптизом и содомизмом, популярно объяснила нашей молодежи, что целомудрие девушки и скромность юноши - суть возмутительная косность, домострой и рутинерство, что пора осваивать новые вершины сексуальной революции. Ибо как утверждал святой отец Гассенди (смотри эпиграф) человек всего лишь двуногое животное без перьев.

    Обратите внимание, проницательный аббат в качестве признаков отличающих человека от других двуногих (например, от ворон) отметил отсутствие перьев и широкие когти, но отнюдь не наличие интеллекта. И был прав. Вспомните тех антиглобалистов в Канаде, что дружно сбросили трусы и обнажили перед всей планетой свои ягодицы и фаллосы. Возможно, у их предков какой-то интеллект и присутствовал, но их-то самих от этого постылого бремени (равно как и от самой что ни на есть примитивной этики) демократия уже полностью освободила. И нас с вами тоже, ибо мы смотрим на это как на должное, как на нормальное явление, даже не удивляемся. Увидев сие, австралийские представительницы прекрасного пола не заставили себя долго ждать и, в знак протеста против политики Америки, тоже сбросили трусики перед экранами телекамер. Знать были уверены, что при виде сразу аж семисот обнаженных женских чресел, президент Буш подобреет и отменит запланированную против Саддама Хусейна кампанию. Я же грешным делом подумал, что политические мотивы - только повод, а причина - грубая сексуальная распущенность, порочность на грани сумасшествия. Есть в психиатрии такой синдром - эксгибиционизм - стремление обнажать половые органы перед незнакомыми лицами противоположного пола. Раньше (подобно содомизму) сие причислялось к половым извращениям, теперь - это один из атрибутов развитой демократии, яркий и сочный пример сексуального прогресса.

     Будучи неисправимым консерватором, ретроградом, рутинером и мракобесом я, однако, считаю, что сей прогресс на самом деле, есть регресс, моральное одичание наций, возвращение к нравственному уровню троглодита, промискуитет (этим термином обозначаются беспорядочные половые отношения в первобытном обществе). Вчера - стриптиз, сегодня - парады гордости гомосексуалистов (для чего? вероятно для привлечения молодежи, чтобы славная традиция эта ширилась и крепла). А что завтра? Наверняка парады гордости скотоложников, возможно также каннибалов, случаи каннибализма уже описаны в Германии и России, а как может Израиль отставать? Такое может показаться невозможным, но кто 50 лет назад мог себе представить, что в возрожденном Богом Израиле, в священном городе Иерусалиме под бдительной охраной полицейских будут проходить парады гордости любителей анального секса?! Нет такой гнусности, присущей "просвещенному Западу", которой не стали бы подражать наши демократы-культуртрегеры, неспособные к суверенному мышлению, но весьма гораздые к имитации. Так что дело за небольшим.

     Хочу повторить, я не противник демократии, просто я считаю, что демократия должна быть нормативной. Я против супра- и ультрадемократии, которая есть ничто иное как моральная вседозволенность. Ненормативная демократия, превратила свободу слова - в сквернословие, свободу печати - в пропаганду безнравственности и сделала разврат нормой жизни. На наши головы буквально с пеленок обрушивается шквал непристойностей и, как сказано у пророка Исайи, зло объявляется добром, а добро - злом. Пресловутые права человека стали рассматриваться как освобождение от обязанностей, не от всех, конечно, а только от моральных. Все, что запрещено полицейским кодексом, мы обязаны выполнять с благоговением и душевным трепетом. Нельзя, например, припарковать машину в неположенном месте, будешь наказан! Или переходить дорогу при красном свете. Или укрывать доходы от налогового управления. Или заниматься мелкой кражей (жульничество по-крупному, скажем, назначение самому себе зарплаты с четырьмя нулями за синекуру, за восседание в уютном кабинете за чашкой ароматного кофе, ненаказуемо). Но мы вовсе не должны блюсти нравственные предписания Синайского Завета. Можно, например, обесчестить жену ближнего, что законами демократической страны не запрещено, общественным мнением не осуждается, а средствами информации даже пропагандируется; можно призывать девушек заниматься развратом (даже не шепотом на ушко, а публично, в газетной рекламе, это законно и согласно демократическим традициям вполне прилично), можно приглашать юношей посещать сауны для гомосексуалистов (причем, как подчеркивает реклама, бесплатно, ибо делается это с целью пополнения рядов мужеложников), можно призывать подростков осваивать технику онанизма и садомазохизма под руководством телефонных жриц любви.

    Можно и даже должно устраивать "парады гордости" мужеложников, хотя чем тут гордиться? Анальным сексом? Причем, обратите внимание, под охраной израильских законов. А вот протестовать против этих парадов нельзя, угодишь в каталажку. Задержали ведь (если верить средствам информации) подростков, которые во время очередного парада распространяли листовки, осуждающие содомизм. Ультрадемократический израильский суд признает правомерность гомосексуальных связей и назначает пенсию "овдовевшему" извращенцу. К мужеложству и лесбиянству наше правосудие вообще питает особо нежные чувства. Как-никак древняя традиция, берущая свое начало от Содома и Гоморры, и в то же время - сексуальный прогресс, отказ от такой надоевшей рутины, как естественные интимные отношения мужчины и женщины, брак и семья. И вот, когда в 1997 году, некто, встревоженный моральной деградацией молодежи, попытался добиться запрета передачи о гомосексуализме и лесбиянстве по учебной программе телевидения, Верховный суд в лице своего председателя Аарона Барака грудью стал на защиту телевизионной популяризации содомизма. Результаты? Гомосексуализм получил распространение в школах (выступление депутата Кнессета М. Солодкиной по радио "Река" 12 июня 1998 г.).

     Во времена Брежнева в СССР толковали о "развитом социализме". У нас ныне - "развитая демократия" и скопированная у Запада тотальная свобода, вопрос только свобода для кого? Отнюдь не для тех, кто стремится вырастить своих детей нормальными и нравственно здоровыми людьми, а лишь для дельцов секс-бизнеса и порнократов, которые навязывают обществу свой моральный, точнее аморальный стандарт. Они паразитируют на низменных инстинктах, успешно используя для этого искусство и средства информации. Они, и те борзописцы, которые питаются объедками с их стола, больше смерти боятся возрождения моральных норм, ибо это означало бы конец их сладкого бытия. Им нужна наша безнравственность, она их кормит и поит, она - их миллионные вклады в банках, виллы и роскошные автомобили. Порнократы, конечно свободны, как свободен паук, сосущий кровь из мухи. Но свободна ли муха, попавшая в его тенета? Свободны ли мы, если под аккомпанемент речей о свободе растлевают наших детей и внуков? Ребенка ведь не спрячешь под колпак! "Порношедевры", газетная реклама и телеэротика держат его в состоянии непрерывного напряжения. Сексуальному наркотику трудно противостоять с помощью нравоучений. Покажите подростку обнаженную женскую "натуру" и после этого можете сколько угодно проповедовать целомудрие.

    Не поможет, ибо подобная "наглядная агитация" (как и подобает наркотику) действует не на разум, а на область инстинктов и эмоций. Уроки полового воспитания в школах работают в том же направлении, порождая в сознании детей преждевременный нездоровый интерес к интимным отношениям мужчины и женщины. Телеэротика и газетно-журнальная порнография держат в состоянии сексуального напряжения также взрослого мужчину, его уже не удовлетворяют нормальная интимная близость с женщиной, недаром в нашей стране так много сексуальных преступлений. Кстати, будучи гиперактивной и экспансивной в той сфере, куда вход ей должен быть запрещен (в области нравственности), наша демократия достаточно слаба и пассивна в обеспечении подлинного равноправия всех слоев населения перед судом и законом. В общем, пора от ненормативной ультрадемократии, переходить к демократии подлинной, к той, которая была сто лет назад.

    ...По широкой площади Бомбея, важно размахивая хвостом, шагает четвероногое рогатое существо. Люди почтительно расступаются перед священной персоной, с благоговением глядят на зеленые лоснящиеся лепешки, которыми она украсила мостовую. Вот она подошла к продавцу цветов и стала пожирать благоуханный товар. Продавец, почтительно кланяясь, умоляет священную персону не съедать все без остатка. Стоящий рядом мальчуган с ужасом смотрит на свято чтимую буренку. К счастью, она предпочитает вегетарианскую пищу. Сожрав часть душистого корма и разбросав мордой остальное, корова переходит к другому продавцу.
     Между прочим, эта четвероногая владычица была вполне смирным и полезным существом, пока не стала священной скотиной. Она знала свое место в хлеву и добросовестно исполняла свои обязанности - давала молоко и исправно снабжала хозяина органическим удобрением, а не украшала им центральную площадь Бомбея.

     Нечто подобное произошло с нашей демократией, она превратилась в священную корову и уже не служит людям, а, напротив, заставляет служить ей, и оставляет на нашем духовном пространстве дурно пахнущие лоснящиеся лепешки. В отличие от своей индийской товарки эта корова не является вегетарианкой и с аппетитом поедает наших детей. Ей, как Астарте у подножья храма, приносятся в жертву наши юноши и девушки, будущее нации.

     Корове место в хлеву, а не в храме, демократии - в управлении государством, а не на поприще нравственности. Демократия должна быть нормативной, знать предел своей компетенции, в сферу морали, в семейно-нравственный интим не встревать, "моральную свободу" обществу не навязывать. Правам человека должны предшествовать обязанности в сфере морали, нравственности и этики, обязанности, предписываемые Синайским Заветом, они должны иметь силу закона. Мораль Синайского Завета, на которой зиждется подлинная цивилизация, не "демократична", она не создана людьми, она "теократична", она дана нам ха-ШЕМом, посему она вечна и неизменна. Она остается такой же, какой была в момент дарования Торы. Наука шагнула от телеги до полетов на луну, мораль осталась прежней. Все попытки изменить ее (апостолами, отрицавшими роль труда, брака и правосудия; утопистами, строившими воздушные замки; нацистами, создавшими расовую мораль; марксистами, проповедовавшими классовую мораль) приносили человечеству только горе, ибо прогресс, вполне уместный в науке и технике, здесь недопустим, мораль консервативна по самой своей сути. Здесь нет места свободе, мораль противоположна свободе, мораль - это узы, то есть обязанности, ограничения и запреты, но лишь бладаря им, хомо сапиенс, перестает быть мыслящим животным и становится человеком. Нарушение морали, в первую очередь, сексуальной морали - это преступление, которое должно караться по закону.

     1. Наряду с этим, в области управления государством и судопроизводства, пора от разговоров перейти к подлинному народовластию. На смену партократии должна придти демократия; на выборах народ должен голосовать не за партии, а за конкретных людей. Равенство всех перед законом исключает парламентскую неприкосновенность или, скажем, освобождение под залог, который не всем по плечу. Судьи должны избираться, если не всенародно, то, по крайней мере, Кнессетом. Уголовные дела должны разбираться судом присяжных, судья не должен выносить вердикт о виновности единолично, это вправе делать только присяжные числом не менее 12 человек. Наказание должно быть адекватно совершенному преступлению. Никто не вправе дарить жизнь убийце и террористу; общество и народ, сохраняющие жизнь убийце, этим самым берут на себя долю ответственности за совершенное им лиходейство. Суд не должен выносить заведомо нереальные приговоры, вроде "двадцати пожизненных заключений", общей продолжительностью в 500 лет, это не осуществимо и вызывает сомнения в здравомыслии и объективности суда.

     Только такая, нормативная, демократия может быть "приложена к своему месту", - к возрожденному ха-ШЕМом еврейскому государству, только она может стать открытой дверью в мир нравственного совершенства. Достоинство и ценность государства определяется не количеством съедаемого мяса, а нравственным совершенством личности, общества и всей нации в целом. Чем выше жизненный уровень и степень демократии, чем больше гражданских прав и свобод, тем строже должно относиться общество к нарушениям морали и тем строже должен быть личный моральный самоконтроль. Наша безнравственность не просто преступление, а оскорбление ИМЕНИ, ибо мы - Богоизбранный народ, то, что простится другим, не простится нам, история тому свидетель. Мы должны быть образцом нравственности, честности, справедливости и милосердия, эталоном добродетелей, примером для других народов, а не имитаторами чужих пороков. "Сыны вы ха-Шему", - гласит Тора. "Ибо народ ты святой у ха-ШЕМа, и тебя избрал ха-ШЕМ, чтобы быть Ему дражайшим народом из всех народов, которые на земле". (Двар. - Второз.14: 1,2).


   


    
         
___Реклама___